[Руминация]

      Оказавшись невесть где, Джеспар потерял равновесие и упал лицом в лужу. По обнажённой спине забили капли дождя. Причём достаточно сильного и очень холодного, едва не ледяного. Уж не Морозный ли это утёс…?       «Я сделал это», — подумал Джеспар, нехотя поднимаясь на ноги. Голова закружилась и он снова упал. На сей раз хотя бы не в грязь лицом, а только ладонями.       Он почувствовал что-то мокрое и теплое возле своего уха и, подняв голову, увидел морду мохнатого пса.       — Отвали.       Учуяв сильный перегар, пёс зарычал и убежал прочь. Повезло ещё, что не набросился. А дождь тем временем постепенно усиливался. Холодная вода немного отрезвила ум.       «Ты молодец, Джеспар».       Он снова попытался встать. Получилось. Оглядевшись по сторонам, Джеспар понял, что оказался в Речном. Полуголый и без денег. Сейчас он даже не сможет снять комнату в таверне. Чего уж говорить о возвращении в Арк? Все его вещи так и остались в том злосчастном притоне: одежда, деньги, трубка, трава, вино, кинжалы… Вся гниль, что он на неё вывалил.       «Ты идиот, — не зная что делать, Джеспар сел под навес крыши дома неподалёку. От холода по спине пробежали мурашки. — Ты, Джеспар, просто конченный идиот: ты из-за своей трусости сбежал в никуда и теперь сидишь с голой жопой, (пусть на мне только штаны и есть), под дождём».       Чтобы согреться, он обнял колени покрепче и уткнулся в них носом. Краем уха он слышал, как мимо проходят люди, которые спешили по домам, дабы совсем не промокнуть. Редко кто-то останавливался, чтобы посмотреть на Джеспара, усмехался, а затем продолжал свой путь.       «Может попроситься к кому-либо на ночлег? — ему самому стало смешно от этой мысли. — Хорошо, тогда я буду ждать, пока местный страж меня, пьяного бродягу, не упечёт в камеру, где я и переночую, а потом…»       А что потом? Неизвестно когда его выпустят, если вообще выпустят. Будет он потом работать недели две-три на неблагодарной работе, чтобы не умереть с голоду и вернуться в Арк. И всё же что потом…?       Резко на смену всем мыслям снова пришли старые воспоминания. Уже не первый раз. Только теперь вина и светопыли под рукой не оказалось – их не заглушить. Джеспар ведь давно проработал это. Он знал, что тогда не делал ничего того, за что его стоило бы судить. Только если за бездействие.       «Хватит».       Всюду разруха, огонь, паника. Все бросаются на всех, все убегают от всех. Люди, с которыми Джеспар делил еду и лагерь, были будто одержимы: они вторгаются в дома мирных жителей, они их уничтожают, они грабят, они убивают, они насилуют, а он просто стоит и наблюдает. Смотрит на то, как ещё живого старика с проломленной головой обирает та, чьё лицо и имя он помнил. Как трое наемников забивают ногами мужчину на глазах у его детей. Как двое братьев, которые угостили его выпивкой две недели назад, тащат в задворки маленького мальчика.       И не веря в происходящие, Джеспар отводит взгляд в сторону, словно от навязчивой иллюзии, но видит как у беременной женщины вытаскивают наскоро абортированого ребёнка. Не плод: он выглядел именно как недоношенный младенец. Затем в глаза бросается выбегающая из горящего дома девушка-аэтерна. Её хватают за волосы, она борется и кричит так громко, что других не слышно. Но удаётся вырваться и убежать. Только вот её спаситель, если так можно того назвать, истекает кровью на песке. А затем Джеспар забывает и о её существовании, и о существовании всех остальных, кое-как находит в себе силы идти и отправляется искать Наку.       В пьяном уме возникает мысль: Гогия виновата, что он снова всё это вспомнил, и всё сказанное она заслужила как никто другой. Мысль мимолётная, но Джеспар уже успел за неё ухватиться. И устыдился.       «Какой же ты дурак! Как такое тебе только в голову пришло?!»       Он и не заметил как дождь стал ливнем. Ветер, как назло, направлял все капли прямо в его сторону. И навес больше не помогает.       — Отлично! Спасибо! — с досады начал кричать Джеспар и ещё крепче обнял свои колени. — Так тебе и надо».       Он закрыл глаза и перестал отрицать того, что сожалеет о содеянном.       «Я оттолкнул единственного человека, который меня всегда поддерживал, — он знал зачем это сделал, но от того на душе было не легче. — А ведь стоило всего-лишь набраться смелости и пойти с ней, отоспаться, а после… Рассказать правду? Нет. Я бы просто сказал, что у меня тяжёлый период в жизни…»       Что не было ложью: Джеспар и сам не разобрался в том, чем именно является правда. Он не знал, ему было не до этого, он устал и не хотел больше об этом думать. Но не получалось.       — Глупая Гогия…       Продолжая вспоминать о ней, Джеспар почувствовал стыд как за себя, так и за неё. Неужели Гогия и вправду никогда не задумывалась почему он один? Она никогда не замечала того, как он увиливает от прямых ответов на её вопросы? Её не смущал его цинизм, эгоизм, скрытность? А, может, как и большинство, не хотела этого замечать? Считала, что это никак её не коснётся? Или не думала, что однажды будет вынуждена выслушать всё, что Джеспар о ней, якобы думает? Готова была это принять?       Он нахмурился.       «Отчасти да. Потому что она и сама такая – истеричная и самовлюблённая бабища», — иначе зачем она ещё присосалась к нему, словно противная пиявка?       — Дура, — ноги замёрзли и Джеспар проверил чувствительность пальцев, сжав и разжав их несколько раз. Вокруг глаз слегка потеплело. — Такая дура.       И всё же он не понимал: в чём её проблема? Гогия достаточно привлекательна и теперь ещё богата – даже со своим скверным характером ей не составит труда найти хорошего человека на роль друга или любовника, как бы то ни было. Только почему она присосалась именно к нему?       «Большая, вредная и противная пиявка, которая всё время либо ворчит, либо орёт, либо ноет. С таким человеком тяжело. Я частично сам видел, что ей пришлось пережить. И мне это не нужно».       Ветер засвистел прямо в уши и Джеспар закрыл их руками. И снова, в который уже раз вспомнил тот вечер у Гогии дома: приглушённое освещение, ведь свечи стоят дорого, прохладную воду в серебряных кубках, тяжелое тело на себе, тот поцелуй, пышные бёдра…       «Да хватит уже», — и он отогнал эти мысли.       Но они опять вернулись. И ведь пусть лучше будут они, нежели Нерим? И да, и нет.       «Во имя Вина, я что мальчик, который тогда впервые увидел женщину?! Это же смешно! Бёдра-бёдра! Большие сочные бёд…!»       — …ра, — тихо сказал Джеспар вслух. — Бёдра!       Он резко встал и вышел из своего бесполезного укрытия прямо под ливень. Посмотрел на дом. Одного вида было достаточно чтобы понять: он бесхозен. Тот самый заброшенный дом, где и ночевала Гогия, когда они только прибыли в Речное. И ведь это было не так давно.       Джеспар обошёл дом и усмехнулся. Пролом, через который тогда пролезала Гогия, теперь действительно не маленький.       — Что ж… — он оглянулся по сторонам и встал на четвереньки. — Хуже уж точно не будет.       Лишь слегка поцарапав плечо о камни, Джеспар оказался в доме. К его удивлению внутри было достаточно сухо.       «Это смотря с чем сравнивать», — подумал он, заприметив протекающий потолок.       Затем Джеспар прилёг на неудобную кровать. Выбор между ней и полом был очевиден. Он подложил руку под голову и закрыл глаза. По затылку проскользнул лёгкий сквозняк.       — Зато бесплатно.       Ливень снаружи, кажется, стал ещё сильнее.       — Блять, — прошептал Джеспар.       И снова он вспомнил то тепло, тот запах, покалывание внизу живота, то как Гогия в своём откровенном платье закидывает ногу на ногу, как тогда не хватало воздуха, когда она грубо взяла его за волосы…       «Хватит, я хочу спать».       Вспомнил белый рисунок на теле, который не успел рассмотреть. Луна или что там? Да и волновали ли его тогда какие-то татуировки?       «Я дебил».       Гогия ведь не заслуживала всего того, что Джеспар ей наговорил. Да, он добился чего хотел, но стоило ли оно этого?       «Да, — поначалу пытался он себя убедить, но голос разума, совесть и нынешнее положение говорили об обратном. Он совершил глупую ошибку. — Хорошо, я дурак и я проиграл. Меня к ней влечёт и очень сильно».       Это ведь Джеспар признал еще по пути в Арк. Но дело ведь не только в этом.       «Я должен извиниться и рассказать хотя-бы часть правды… — он хмыкнул, перевернулся на другой бок и посмотрел в сторону ящиков, стоящих в углу. — После всего сказанного она не простит точно, но мне должно будет стать легче. Я надеюсь».       От одной этой мысли он уже успокаивался. Здесь у него достаточно времени, чтобы отрепетировать предстоящий неловкий разговор.       «А станет ли она вообще слушать?»       — Я не знаю, — не сводя взгляда с ящиков ответил он сам себе. — И что тогда я буду делать, если не станет?       «Смирюсь. Что же ещё? — и снова сквозняк, не то кусающий, не то ласкающий тело. — Да, так и сделаю».       Внимание привлек какой-то шнур за ящиком. Джеспар присмотрелся. Нет, то был крысиный хвост.       — Трупов здесь ещё не хватало.       Он выдохнул и встал с кровати, а затем, не торопясь, приблизился к тушке и наклонился, чтобы взять её за хвост. В спину отдало лёгкой болью.       — Куда бы тебя…?       Крыса, когда к ней прикоснулись, издала противный писк и скрылась в проём между стеной и ящиками. Зато одной заботой меньше.       Но Джеспар продолжал смотреть на ящики, как баран на новые ворота. Какая-то мысль всё не давала ему покоя, но какая именно?       — Да уж. Эта забывчивость действительно заразительна.       Он уже собирался возвращаться на кровать, как вспомнил о безделушках, которые когда-то давно упоминала Гогия. Пару месяцев назад.       — Ну-ка, — он отодвинул крышку ящика в сторону и увидел груду всякого хлама, покрытого толстым слоем пыли. На лице появилась тёплая улыбка. — Всё-таки она забыла…       Если поутру он всё это продаст, то на выручку сможет улететь…       — Нет, навряд ли: это дешёвый хлам, а сейчас полёты на мираде и впрямь дорожают. Однако, эти деньги сильно сэкономят моё время.       И Джеспар решил, что на следующий день купит себе недорогую одежду и поесть, а затем будет придерживаться первоначального плана: работать, пока не накопит на возвращение в Арк. Если у него вообще получится это продать.       Джеспар закрыл ящик и лёг обратно на кровать. С души словно слёг камень, но вскоре совесть вновь дала о себе знать.       — Я потом тебе всё обязательно верну, — он закрыл глаза, — обещаю.