[Руминация]

      Уже дольше двух суток они летели, можно сказать, в неизвестность, однако Джеспар не переставал каждый раз восхищаться видом ночного, казалось бесконечного неба. До этого он ещё никогда не видел северное сияние настолько близко. Можно даже предположить, что их корабль не летел, а именно шёл по неосязаемым разноцветным волнам, но это что-то из разряда романтики. Какая есть. Для самого же Джеспара этот вид был отдушиной, способом отвлечься от неприятных и навязчивых мыслей, не говоря о сильной ломке из-за светопыли. Но он знал, что со временем всё пройдёт: не первый друг у него умер и не в первый раз он пробовал подобные вещества. И попробует ещё не раз. И люди продолжат умирать независимо от его или даже своих желаний. Такова жизнь: рождаешься в одиночестве – умираешь в одиночестве.       Сделав несколько глотков бананового бренди, Джеспар закупорил бутылку и поставил её на ящик рядом, а после облокотился всем весом на низкий релинг, (всё-таки корабль звёздный). От холода кожа покрылась мурашками, но его не сильно волновала реакция собственного тела. Терпимо и ладно.       — «Живой всегда найдёт способ спрятаться от холода», — или как-то так. Джеспар уже не помнил от кого, когда и в каком контексте слышал подобную фразу, (или и вовсе сам когда-то придумал и забыл. Какая разница?). Вспомнил и озвучил: это тоже отлично отвлекает.       Подул лёгкий, но достаточно неприятный ветер, однако Джеспар не хотел возвращаться в каюты: чувствовал, что людям, с которыми он её делил, было с ним крайне неловко находиться. Конечно, он пытался осторожно спросить в чём дело, однако ясного ответа так и не получил. Да и не особо он ему был нужен. Чем-то не понравился, ну и хрен с ними. В первый раз что-ли?       Джеспар убрал с глаз отросшие волосы и потянулся за своей бутылкой, а затем вспомнил, что достаточно плотно закупорил её и передумал пить: ему было слишком лень напрягаться. Тяжело вздохнув, он наклонился, положил голову на руки, закрыл глаза и прислушался к шуму ветра и работы корабля.       «Гертруда. Интересное имя. Ей бы понравилось».       — Я всё хотела тебя спросить…       Джеспар поднял голову, хотя и так узнал Калию по голосу.       — Почему ты не пришёл на её сожжение?       Он и сам не мог ответить себе на этот вопрос. Побоялся? Посчитал, что от этого будет только хуже? Просто не захотел?       — Я не знаю, — вот оно: оправдание на все случаи жизни.       Калия сняла кулон, не так давно подаренный Гогией, и принялась его бесцельно рассматривать. Полумесяц мутно отражал оттенки сияния в небе. Или так блестела кристаллическая пыль внутри самого камня.       — Так ей и сказать?       Джеспар наклонил голову в немом вопросе и Калия нехотя продолжила:       — Да, я разговариваю с прахом. Это странно, но…       — Нет, всё в порядке. Если тебе это помогает смириться с произошедшим, то в этом нет ничего зазорного, — пусть и он бы так не смог.       Калия недолго помолчала.       — Всё-таки это я её добила.       — Думаю, она была бы тебе за это благодарна.       — Я знаю, но это был мой долг, а не акт гуманности. Смогла ли я оказать тому, чем она стала, такое «милосердие», не будь рядом Гроссмейстера? В этом я уже не уверена.       Джеспар потёр шею и сел на ящик, чуть не столкнув бедром бутылку, благо успел ту поймать. И когда это он стал таким неуклюжим?       — Не хочу показаться грубым, — знал ведь, что такие слова только ещё больше настораживают, — но это всё, о чём ты хотела спросить? Просто мне хочется побыть одному.       — Поняла. Что ж, — Калия отошла в сторону, — что ты собираешься делать после того, как мы вернёмся обратно?       «Если вернёмся…»       И поначалу Джеспар хотел сказать, что и сам не знает, однако что-то заставило его задуматься. Калия же терпеливо подождала.       — Слышала о Летонии?       Та неуверенно кивнула.       — Разве это не миф?       — Оказалось, что нет. И если действительно нет, то туда я и собираюсь. Разумеется, если меня вообще возьмут в экспедицию, — Джеспар вымученно улыбнулся, — а они возьмут.       — Понятно, — не меняясь в лице, ответила Калия и надела свой кулон. Джеспар разочарованно вздохнул.       «Ладно, это всё равно даже близко не было похоже на шутку. Это Гогия смеялась, стоило той показать палец».       — М-да, — не нарочно сказал он вслух, но Калия и на это никак не отреагировала.       — Тогда не мог бы ты взять её с собой и развеять в каком-нибудь умиротворённом месте?       Он посмотрел на Калию, надеясь, что она тоже пытается сейчас нелепо шутить, чтобы отвлечься, но нет. Кажется, она была абсолютно серьёзна.       — Нет, — нисколько он не колебался.       Калия приняла это, а затем поблагодарила за ответ и ушла.       Дождавшись, когда дверь закроется, Джеспар взял ликёр, откупорил бутылку и выпил.       — Увезти с собой… Как глупо и бессмысленно.       По какой-то причине он знал, что смирится с потерей относительно просто, но быстро или нет – уже уверен не был. И это настораживало, а от осознания того, что последний их разговор был таким, каким был, Джеспар чувствовал себя только хуже. Но, в конце концов, кого и в который раз он потерял? Да, это неприятно и, может быть, даже немного больно, но ведь его жизнь не заканчивается. Он продолжит своё бессмысленное, как считает большинство, существование. И глубоко в душе Джеспар даже испытывал облегчение, что отношения с Гогией не зашли настолько далеко. Вспомнил, как слепая одержимость в один миг сменилась ужасом и непониманием происходящего, как вздрагивали ноги в предсмертных конвульсиях, как прояснились её глаза за несколько мгновений до того, как окончательно погаснуть.       — Ёбанное красное безумие…       Ему захотелось напиться и лечь спать. Залпом опустошив бутылку, Джеспар скривил лицо, а затем посмотрел на дно, будто бы там что-то должно быть. Снова подул холодный ветер.       «Хотя какая нахуй разница!? Умерла и умерла. Не может же человеку везти вечно».       Вот что от случившегося поменялось лично для Джеспара? Да практически ничего! Всё равно, что он сейчас узнает, что, например, где-то зарезали старого знакомого или Лисия тогда «отделалась» изнасилованием и выжила. Что от этого поменяется? Мало что. Этих людей больше нет в его жизни. Живы они или мертвы – без разницы. Во втором случае даже проще. Не нужны все эти долгие и тяжёлые разговоры. И без них ведь жить тошно.       — И эту ненормальную тоже нужно было оставить тогда подыхать на Солнечном берегу! Бестолковое ничтожество! Дай ей волю – собственное имя забудет! — Джеспар не обращал внимания на людей, находящихся с ним на палубе. — Ещё и такое дурацкое!       Некоторое время в его мыслях не возникало ничего, кроме навязчивого гула. Поднеся бутылку ко рту, Джеспар не сразу вспомнил, что она пуста.       — Это неправильно…       Но он понимал зачем сейчас так себя настраивает. Это всего-лишь слова. И Гогия наверняка бы тоже его поняла.       «Или не поняла бы… Какая разница?»       — Мне тоже, блять, под натиском дерьмовых событий тяжело, но я же не…!       Преодолев желание выбросить бутылку за борт, Джеспар поставил её на ящик и решил спуститься в каюту.       Он не помнил, как добрался до двери, которая к его удивлению не поддалась. Подумал, что ошибся, и уже собирался уходить, как послышался щелчок и из приоткрытой каюты выглянул молодой хранитель, Лиджам.       — А, это ты. Прости, привычка, — он отошёл в сторону, давая Джеспару пройти.       — Ничего страшного. Бывает.       Тот закрыл за ним дверь, вернулся к столу и продолжил заполнять какую-то книгу.       — Это путевой дневник? — поинтересовался Джеспар, дабы нарушить тишину.       Лиджам среагировал не сразу.       — Нет, не совсем – мой личный, — он сделал несколько пометок. — Но думаю, что эти записи будут не лишними в архивах Ордена, если убрать «воду». Да и будет что семье рассказать. Я же тебе не мешаю?       — Хм, нет, — Джеспар разделся и занял кровать, на которой ничего не лежало. — Считай, что меня здесь и нет вовсе.       «Представь, что я умер», — он не удержался и усмехнулся. Защитная реакция.       Лиджам ничего не ответил и продолжил писать о чем-то своём. На едва уловимый звук скольжения пера о бумагу Джеспар не обращал внимания. Однако редкое потрескивание зажжённой свечи периодически отгоняло сон, заставляло вспоминать ненужное.       Достаточно долго проворочавшись на месте, он так и не нашёл удобного положения.       — А где, кстати, те двое?       Не считая звездника и Джеспара, Святой Орден отправил в неизвестность одну из магистров, двоих наёмников и ещё четверых, вместе с Калией и Лиджамом, хранителей.       — Вышли куда-то.       — Ясно.       Тяжело вздохнув, Джеспар встал, накинул на себя одежду и вышел из каюты, захватив немного табака и трубку. Теперь снаружи стало ещё холоднее.       «Может, стоит согласиться на предложение Калии?», — эта мысль возникла после первой трубки. После второй он уже окончательно решил, что не стоит. Это не нужно ни ему, ни тем более Гогии.       Вернувшись обратно в каюту, Джеспар снова попробовал уснуть. На этот раз у него получилось.

***

      Он лежал поверх тёмного одеяла на большой мягкой кровати и сразу понял где находится. Вернее, у кого.       — Мне холодно, — Гогия осторожно села сверху.       Джеспар не мог пошевелиться: здесь она была слишком тяжёлая. Или он слаб. Или что-то ещё. Какая разница?       Продолжая двигаться, она прижалась к его груди. Её сердце совсем не билось, но что было странно – внутри она пульсировала и была тёплой. Вероятно, ему так только казалось, но да какая разница?       Джеспар обнял Гогию, надеясь, что сможет хоть как-то помочь, однако спустя некоторое время он и сам начал замерзать. Особого значения это не имело.       — Всё равно холодно.       — Прости, — он мог только попросить прощения. — Прости меня.       — Ты тут не при чём, — она безотрывно смотрела в его глаза, но была будто не с ним. — Ты ведь меня быстро забудешь?       Джеспар ответил честно:       — Мне бы того очень хотелось, — ибо какая разница?       — Понимаю, — Гогия улыбнулась и поцеловала его в лоб, а затем выпрямилась и начала набирать темп. — Твоя жизнь на этом не заканчивается. Я рада за тебя.       На пике удовольствия Джеспар хотел что-то сказать, но она закрыла ему рот рукой и отрицательно покачала головой. А впрочем какая разница?

***

      Проснувшись посреди ночи, Джеспар испугался, предполагая, что его вновь начали преследовать кошмары: с безобидного и даже приятного они в основном и начинаются. Однако это был первый и последний раз, когда ему приснилась Гогия. Оно и к лучшему.