Sixth angel

One month later Небольшая кофейня, находившаяся недалеко от центра Токио, кипела жизнью. Официанты с подносами ловко бегали между столиками, принимая и принося заказы. Все были доброжелательные: улыбались, общались вежливо и, казалось, что каждого человека, что сидел на бежевом стульчике этого заведения, хорошо знали в лицо. В воздухе висела веселая и уютная атмосфера, из-за чего улыбка невольно лезла на лицо. Спокойствие поселялось в душе словно всего, что произошло в прошлом, просто не было. Однако забыть об этом никогда не получится – напоминанием о былых временах являлись шрамы на теле от пуль и на душе – от боли, но и те, и те уже почти зажили, оставалось подождать всего ничего. Вот только огонек в глазах больше не загорится, как было когда-то раньше. Сынмин обводит посетителей взглядом, ненадолго задерживаясь на каждом, и слегка улыбается, вдыхая воздух, в котором перемешались нотки крепкого кофе, сливок и сиропа. Стены пастельного цвета с картинами кофейных зерен и чашек добавляли заведению еще большего уюта, а гирлянды, висящие под потолком, вносили свою особенную эстетику: красоты и некого волшебства. После эвакуации эта кофейня была первым местом, в которое завалились парни всем составом. Вальхалловцев с ними тогда уже не было, зато были остальные, с которыми они тогда попрощались в последний раз. Парень захватывает краем глаза движение сбоку и поворачивает голову на соседний столик, за которым сидела молодая пара. Высокий красивый парень, смущенно улыбаясь, встает из-за стола, опускается на одно колено и достает из кармана бархатный коробок. Девушка, которая сидела вместе с ним, прикрыла рот рукой, когда юноша открыл коробочку и достал оттуда кольцо. Ответа на предложение долго не было, и люди, внимание которых в данный момент было приковано к паре, ждали с замиранием сердца решительное «Да», и, когда согласие прозвучало, послышались аплодисменты. Сперва тихие и неуверенные, но постепенно становясь громче. Фью, присоединившись к поздравлениям, был рад за пару, сам не понимая почему. Скорее всего потому, что был уверен, что у него такого никогда не будет. Он больше не представляет ни с кем своей жизни, кроме Бина. Но и того уже нет в живых. Только ажиотаж закончился, Сынмин бросает глаза на своего оппонента, с которым пришел попить кофе, и улыбка превращается в недовольную линию, видя, как тот перекладывает шоколад со своего мороженого на сладость Сонхуна. Мальчик весело смеется, принимает шоколадную крошку и благодарит дядю Югема, уплетая за обе щеки лакомство и не обращая внимания на недовольное выражение лица у отца. Болтает ногами под столом, не доставая до пола стопами, и даже не слышит усталый вздох Фью. - Я тебе сколько раз говорил, что сладкое вредно в больших количествах, - обращаясь одновременно к обоим детям, пробурчал Мин, подпирая щеку кулаком. Он переводит взгляд с Сонхуна на Югема и назад, с тяжелым стоном берет салфетку и начинает аккуратно вытирать щеку сына, запачканную в мороженом. Отряды выбрались из японского штаба, куда их приютили, спустя неделю после прибытия, и каждый пошел своей дорогой. Им пришлось перебарывать свои страхи и заново привыкать к оживленному городу, шуму на улицах и обычной жизни без оружия, опасности и убийств. Сынмин снова себя почувствовал ребенком, который впервые познает мир, впервые учится ходить и осмыслять происходящее. Шатен уже успел отвыкнуть от некогда привычных для него вещей, однако Сонхун, который теперь все время был рядом, помогает привыкать. Помогает понять, что война окончена, и угроз для жизни больше нет. В первое время они все носили с собой ножи, которые не раз выручали их на поле боя. Однако постепенно и эта привычка исчезла, когда на них перестали нападать. Президент Японии, который лично встречал отряды по прибытии, помог героям, чем мог: оплатил психологов, чтобы они проработали все проблемы, появившиеся до и во время войны; выделил деньги на первое время, небольшие квартирки, помог с работой для дальнейшего обеспечения, а кому-то помог поступить в университет. Казалось, жизнь, наконец, начала налаживаться, но какое-то неприятное чувство потерянности и неизвестности постоянно преследовали шатена. Он ходил на работу, отводя Сонхуна в подготовительную школу, где тот нашел себе друзей; жил, как ему казалось, полной жизнью, но все время натыкался на грабли прошлого. Хотел отпустить и забыть все, что было, но это оказалось сложнее, чем тот думал, даже психолог не помог избавиться от чувства опустошенности. Прием, который ему посоветовала женщина, - написать письмо человеку, которого хочешь отпустить, и сжечь потом лист, не сработал. Фью чувствует, что что-то непонятное и необъяснимое не дает забыть Чабнина. Однако Мин пытается. Маленькими шажками шагает вперед, оставляя позади все горести прошедшего, но каждую ночь просыпается в холодном поту. Фью помнит тот день, когда он услышал по новостям, что последний вертолет с медработником и его помощником прилетел из Кореи. Толпа журналистов, которые будто поджидали, налетела и окружила Хонджуна и БэмБэма, расспрашивая о результатах исследования, о том, почему они прилетели позже остальных. Однако лаборант, который через экран телевизора казался бледнее обычного, лишь оттолкнул девушку с микрофоном от себя и направился в штаб, по пути прошептав что-то капитану воздушного судна. Никаких комментариев от них дано не было, поэтому зрители оставались в неведении. Однако не только они – отряды, которые пытались связаться с прибывшими, получали твердый отказ разглашать информацию. Даже Минхо, который был уверен, что узнает хоть что-то, был вежливо отослан подальше. За них боялись и переживали все. Предлагали свою помощь, но Хон привычно отвечал, что все хорошо и скрывался в штабе, больше не говоря ни слова. А вопросов было множество, один хуже другого. Со временем, скрипя сердцем, от парней отстали, единогласно решив, что сами расскажут, как все уляжется. Однако прошло уже три недели, а известий не было по-прежнему. - Пойдем, умоемся, - замечая, что сын снова измазался, Сынмин берет мальчишку за руку и ведет того в уборную, оповестив Югема, что они скоро придут и получая от него утвердительное мычание. Сонхун с первой встречи сильно изменился: перестал ссутулиться, стал более открытым и веселым. Он смог сдружиться со всеми солдатами, с которыми работал его отец, и стал считать их своей семьей. Мин постриг его и заботился, как мог, чтобы заменить настоящих родителей и стать отличным папой, который кардинально отличался бы от генерала Кима. Он был уверен, что все получается в лучшем виде, потому что черные глаза мальчишки, которые всегда напоминали о бывшем капитане, светились радостью. И ради слов мальчика «Я люблю тебя, папа» Фью был готов отдать все, что имеет. Не имея представления, как заботиться о детях, парень обучался с нуля, совершая ошибки, когда начинал себя вести как Намджун и повышать голос. Однако стоило после такого увидеть в глазах сына страх и слезы, вся злость исчезала, и Мин давал себе обещание такого больше не повторять. У него не было идеального примера воспитания и помощников, кроме Югема, который единственный остался рядом. Именно поэтому они оба учились справляться с маленьким человеком. Непослушным, энергичным, но ставшим таким родным для всех, с кем знаком Сынмин. Однажды Югем после работы привел в квартиру Мина свою мать, которая тоже была эвакуирована в Японию. Женщина, как только увидела Сонхуна, сразу согласилась помогать парням в его воспитании. Однако мальчик ей сначала не доверял, при первой встрече весь день прятался за отца или сидел на его коленях. Никакие ласковые слова не действовали, от объятий чужой женщины мальчишка чуть ли плакать не начинал, но со временем проникся к ней любовью, называя бабушкой и вызывая тем самым улыбку у всех троих. А ее фирменный пирог яксик стал любимым лакомством. Аккуратно проходя мимо людей и официантов, Ким ведет сынишку назад к столу, держа крепко за руку, чтобы тот не потерялся в толпе. Улыбается в ответ на смех мальчика, отвечает на вечные детские вопросы, а подняв голову, замирает на месте, расширив глаза и открыв рот. Сонхун удивленно смотрит на отца, прекратив смеяться, и тоже смотрит туда, куда направлен взгляд шатена, но не видит ничего странного. Все тот же дядя Югем сидит за их столиком, он разговаривает с незнакомым мужчиной, которого раньше мальчишка никогда не видел, но ничего необычного в этом нет. Если Джайро дружелюбен с кем-то, значит, он тоже друг. Однако ребенок поджимает губы, хмурит брови, копируя отца, и тянет того дальше, отчего Мин отмирает и, продолжая хлопать ресницами, неуверенно подходит к столику. Мальчонка забирается на свой стул, а Сынмин так и остается стоять, разглядывая парня, что сидит на его месте. Его обе руки покоятся на столе, одна крепко забинтована на предплечье, из-за чего у Фью сердце кульбит сделало, и ладони вспотели. Юноша сильно изменился с их последней встречи: исхудал так, что одежда висела мешком, а щеки впали; глаза поблекли, и привычных молний в них уже было не видно, а некогда густые волосы поредели. Стоило гостю увидеть давно знакомого друга, уголки шершавых губ приподнялись в улыбке, а во взгляде промелькнула искра. Яркая, как и этот человек когда-то давно. Однако та резко погасла, а улыбка сменилась на грусть, когда на давно знакомом лице, уже ставшем родным, он не увидел ничего, кроме шока и множества невысказанных вопросов. Фью никак не ожидал увидеть Чанбина здесь – своими глазами наблюдал по телевизору, что из Кореи прилетели только Хонджун и БэмБэм. Третьего среди них не было, и быть никак не могло, а теперь он сидит тут, смотрит немного разочарованно. Сейчас Сынмин уверен, что тот думает, будто его не узнали, и кусает слегка синеватые губы. Кажется, он хочет уйти и больше никогда не появляться в их жизни, однако покорно сидит, смотря в шоколадные глаза и ожидая увидеть в них радость и, возможно, чуточку грусти. Однако не видит ничего, кроме потерянности и некой отстраненности. Теперь Бин думает, что совершил самую главную ошибку в жизни: пришел туда, где его уже никто не ждал. Он не хотел вмешиваться, просто поддался желанию увидеть возлюбленного, возможно, в последний раз. Даже Хонджуна умолял чуть ли не на коленях, чтобы тот позволил выбраться в город. - Фью, - Югем, чувствуя напряженную атмосферу, что повисла между двумя бывшими сослуживцами, хлопнул младшего по руке, привлекая к себе внимание, но тот даже ухом не повел. – Сядь, разговор будет долгим. Джайро пересел на соседний стул, опасливо следя за другом, который садится напротив Даггера, не отводя пристального взгляда. Смотрит, тяжело дыша, и, кажется, даже не моргает. А Ким думает, что это просто сон. Мираж, который появился неожиданно и заставивший забыть абсолютно все. Галлюцинации, которые кажутся такими настоящими, что прощаться с ними уже не хочется. Не верится – признаться в том, что Мин уже потерял веру и всякие надежды на их встречу, было сложно. Юноша медленно протягивает дрожащую руку и осторожно, словно боится, что видение раствориться в воздухе, словно дым, касается волос Дага. Тот не двигается – покорно ждет, когда младший удостовериться в действительности происходящего, лишь перестает кусать губы и начинает слабо улыбаться. Рука с волос переходит на острую скулу, а большой палец проводит по нижней губе. Они такие же пухлые, как и раньше, только потрескались еще больше. Сынмин чувствует: душа, что раньше была наполнена лишь темнотой, постепенно начинает заново освещаться, когда шатен ощущает подушечками пальцев шероховатую кожу, а черные глаза бывшего лидера смотрят с крошечной надеждой. Ком застревает в горле, мешая сказать хоть слово, а из глаз потекли первые слезы. Взгляд Сынмина потеплел, сердце постепенно начало освобождаться из оков, а сам парень резко одергивает руку и прикрывает ладонью глаза, начиная кусать губы. Казалось, что он попал на программу «Жди меня», и дождался. Как и представлял себе множество раз: Бин побитый, потрепанный, но живой. - Пап, - Сонхун, все это время наблюдавший за отцом, резко спрыгнул со стула, забыв про свое мороженое, и, оббежав столик, прильнул к ногам старшего. Мин, слегка улыбаясь сквозь слезы, поднимает его и сажает к себе на колени, уверяя, что все хорошо и папа в порядке. – Что ты сделал с моим папой? – рассерженный тонкий голосок в повисшей тишине показался громом. Черные глаза смотрели со слабой яростью, которую мальчик был готов обрушить на обидчика. Он сжал в маленьких кулачках кофту отца, продолжая сверлить взглядом Чанбина, который удивленно смотрел на открывшуюся картину. - У тебя есть ребенок? – облизывая пересохшие губы и сглатывая накопившуюся слюну, спрашивает брюнет, начиная тереть пальцы здоровой руки, и удивляется неожиданной новости. Не понимает, почему Хонджун или Бэм ему ничего не сказали об этом. Будто хотели сделать такой сюрприз, который явно не понравится тому, кто ждал встречи с того момента, как проснулось сознание. - Есть, - кивнул Мин, прижимая мальчика к себе и гладя того по волосам. – Усыновил месяц назад, чтобы в одиночестве не быть. - Прости, - извиняется Даггер, сам не понимая из-за чего, и переводит взгляд на молчащего Югема. Видеть его таким тихим было до ужаса непривычно, отчего Бин слегка улыбнулся, а голове начали складываться неправильные кусочки паззлов. – Вы теперь вместе? Две пары глаз уставились резко на него, и в каждом читалось непонимание. Ю первый опомнился, вытягивая средний палец и посылая друга куда подальше, начиная смеяться. Он поправляет воротник рабочей рубашки, что не скрывается от пристального взгляда лидера. Тот вскидывает брови, а в душе растекается тепло, понимая, что предположение было ошибочным. - Все-таки подался в полицаи? – в голосе слышится гордость за младшего, а Югем кивает и, вытащив из кармана свое удостоверение офицера, протягивает его бывшему лидеру. Хвастается, поднимая выше нос и продолжая улыбаться, пока Чанбин увлеченно разглядывает корочку, а после возвращает ее, хваля товарища, и удовлетворенно кивает. - Как ты тут оказался? – прерывает Сынмин старших, продолжая прижимать ребенка к себе. Гладит его по волосам, в то время как Сонхун продолжает сверлить Чанбина тяжелым взглядом и сжимать кофту отца. – Мы все видели новости, среди Хона и Бэма тебя не было, - продолжает Мин, тоже не отводя глаз от только что вернувшегося. Бин слегка замялся, будто ответ на вопрос был неким секретом, который ни под каким предлогом нельзя было раскрывать. Однако он прокашлялся в кулак и перевел взгляд на Фью. - Чтобы у журналистов не появилось еще больше вопросов, - начал он, скрещивая руки на столе и слегка морщась из-за небольшой боли. – Меня на вертолете у черного выхода сразу высадили. Поэтому вы ничего не знали, - и замолчал, начиная бегать глазами от Югема к Сынмину и назад. Временами натыкался взглядом на Сонхнуна, начиная представлять, сколько времени понадобится, чтобы этот ребенок начал ему доверять и тоже начал считать отцом. Конечно, если Сынмин его примет. Бин слегка улыбнулся официанту, принесшему меню и заказал кофе. – А как дела у остальных? Может мне удастся кого-нибудь навестить? Сынмин и Югем нервно переглядываются, поджимая губы, а после как-то напряженно отводят взгляд. Ю, крутящий все это время корочку в руках, убирает ее назад в карман и снова поднимает глаза на Бина. Тот хмурится, сковываясь от поведения парней, и ожидает ответа. Чувствует что-то неладное, будто те не хотели говорить или боялись. Затянувшееся молчание прерывается кашлем Югема, который отпивает остывший кофе из своей кружки и тяжело вздыхает. - А никого почти и не осталось, - шепчет парень, а бывшего лидера, словно током пробивает, да так, что волосы на руках и затылке встают дыбом. Даг надеется, что он просто неправильно понял выражение товарища. Он смотрит на друга, мысленно прося продолжать, и Джайро его слушается. – Несмотря на то, что мы закончили войну, смерть продолжает следовать за нами по пятам, но кто же знал, что она сможет нас догнать, когда мы начнем, наконец, жить спокойно, - Ким усмехнулся, снова делая глоток и ставя кружку на место. На Даггера он больше не смотрел, будто опасался, что лидера накроет волной гнева или того похуже. Еще неизвестно, поменялся ли его характер после заражения или остался таким же. - Что произошло? – сглатывая накопившуюся слюну, шепотом спрашивает Даг. Одна его сторона желала услышать правду, но другая боялась ответа. Он уже начинает понимать, что хотел сказать младший, но старательно пытался отогнать эти мысли как можно дальше. Сжал здоровую руку в кулак, а желание накричать на друга и сказать, чтобы тот не продолжал, было все выше. Однако Бин стискивает зубы и поднимает глаза. - Чонин – наш младшенький – погиб при крушении самолета, - брюнет не поднимал глаз от блестящей поверхности стола, продолжая говорить. – Он тогда летел на учебу в Китай, куда ему помогли поступить, но на полпути отказали двигатели, из-за чего самолет упал в море. В живых никого не осталось, - юноша все-таки посмотрел в глаза друга, будто спрашивая «Продолжать?» и, не дождавшись ответа, вновь уводит взгляд и говорит. – Крис, узнав о его смерти, застрелился в их квартире. Хоронили в закрытом гробу рядом с лисенком, - Югем замолчал, водя пальцем по верхней части кружки. Сонхун, что во время рассказа перебрался на свое место, следил увлеченно за Ю, сам ожидая, когда тот продолжит. В душе у Бина начинал разгораться костер отчаяния и потерянности. Брови свелись к переносице, а губы сжались в одну линию. - С остальными что? – также шепотом спросил парень. Югем снова прокашлялся и продолжил: - Лукас открыл свой магазин с байками. Дела шли хорошо, бизнес процветал, - Ю улыбнулся, вспоминая, что он там часто зависал. Они с Вайтом разговаривали обо всем, вспоминали годы службы и часто смеялись. – Но в одну ночь двое забрались к нему, намереваясь увезти дорогостоящий мотоцикл. Люк был в магазине в ту ночь, разбирался с бумагами. Услышал шум в зале, вышел и сразу получил удар в голове. Скончался до приезда скорой, - Ким сделал последний глоток кофе и отодвинул от себя блюдечко с чашкой. – Я расследовал то дело, нашли этих ублюдков, одного удалось посадить, а другой отмазался при помощи отца, - парень снова замолчал, складывая руки на столе и начиная смотреть в окно. На улице светило солнце, из-за чего приходилось немного жмуриться. Люди смеялись, купаясь в ярких лучах, гуляли и веселились. Кто-то закрывался от него зонтами и кепками. Югем внутренне радовался, что, наконец, может встретиться рассвет и проводить закат, но он никогда не забудет времена, когда о таком можно было лишь мечтать и бороться. - Уен, - громко выдохнув, парень не отворачивался от окна. – Наткнулся на каких-то упырей в темном переулке, где и попрощался с жизнью. Умер от ранения в живот. Сан, который обнаружил его, после похорон и расследования, улетел колесить по стране за них двоих. Иногда пишет, говорит, что с ним все в порядке. Он, кстати, наконец, слез с наркоты, - Ю замолчал, увидев официанта, подошедшего к ним. Молоденький юноша поставил на стол две новые порции кофе, забрал пустые чашки и, поклонившись, удалился. – Минхо и Джисон улетели в Америку, - наконец, сказал хорошую новость. – Звонят часто, говорят, что завели трех котов, которые не особо любят Джи, зато липнут к Минхо, - слегка посмеялся, отпивая кофе, и посмотрел на Даггера. – Об остальных Вальхаллловцах мы ничего не знаем. Они покинули штаб сразу по прибытии, попрощавшись со всеми нами. Но продолжают поддерживать связь с Котом. - А Минхек? – как-то обреченно спрашивает Бин, сжимая кулаки. Слышать про своего давнего и лучшего друга ничего плохого не хотелось, но и узнать нужно было. Хотелось услышать, что он в порядке, живет своей жизнью и больше ни о чем не беспокоится. - А Хек, - шепотом повторил Югем и замолчал. Будто пытался оттянуть время до неизбежной новости. - Недавно повесился у себя на квартире, - и эти слова полностью разбили Бина. Он расширил глаза, проглотив все слова, а по коже пробежались мурашки. – Он мне постоянно говорил, что к нему часто приходит Феликс во снах. Рассказывает, как ему теперь хорошо, что он вместе с Хенджином, но Хека это очень пугало. Надо было раньше сразу придать значение его словам, - Джайро стукнул по столу, опуская голову и поджимая губы. – А когда прилетели Хонджун с Бэмом без тебя, он не выдержал и покончил с собой. К сожалению, он не дожил до этого дня. Повисло молчание. Даггер начинает судорожно дрожать, как эпилептик при подступающем приступе. Его остекленевшие глаза продолжают смотреть на друга неверующе. Чанбин не верит. Он слышал, слишком хорошо слышал Югема, но мозг яростно блокирует любую информацию, способную вырвать из груди сердце. Бин пытался проглотить ком слез, что застрял в горле, но сделать этого не смог. Слишком долго он держал и копил все эмоции внутри – сейчас они просто вырвались наружу в виде слез, которые очерчивали скулы и собирались на подбородке. Больно и неожиданно узнать об этом так. Сколько он пропустил, находясь в неведении? Сколько еще не знает? Какая еще правда вскроется, стоит о ней заговорить? Почему друзья так резко пропали? Не дождались его возвращения? Он бы смог их спасти. Или это только так казалось. Ведь для всех была написана судьба с самого начала. И никто не мог даже предположить, что все именно так обернется. Все думали, что они, наконец, заживут счастливой жизнью, без опасности и убийств, к которым все так привыкли. Однако реальность оказалась намного жестче и коварнее, чем можно было ожидать. Они не переиграли смерть, победив в войне. Они ее просто отсрочили до определенного момента. Эта гонка заведомо была проигрышной. Брюнет всхлипывает, сжимая пальцы в кулаки от внезапно пробудившейся ярости на себя. Слепая и необузданная, словно бомба, которая вот-вот взорвется. Все чувства внутри смешались и превратились в одно огромное уничтожающее нечто. Еще не до конца пришла ясность того, что многих друзей теперь нет в живых, а парень даже об этом не подозревал. Тех, с кем он прошел долгий путь, сражаясь друг за друга и народ, он больше не увидит. В памяти сразу всплыли все кадры прошлых заданий, вылазок. Все эмоции, чувства, когда они возвращались в штаб целыми и невредимыми, и когда без кого-то одного. Это не получится передать словами, это глубоко засело в сердце. Не вытащишь. А он так надеялся снова встретиться после возращения. Услышать строгий голос Минхека, а потом увидеть облегченную улыбку из-за того, что младший вернулся. Хотелось снова потрепать Чонина по волосам, сказав, что тот хорошо поработал, и похвалить Криса за то, что тот оберегает их лисенка. Хотелось снова зависнуть где-нибудь с Лукасом, нарушив десятки правил, но оставшись довольным проделанным. Такого больше не будет. Друзей почти не осталось, лишь воспоминания и пустота в душе. Непроглядная, затягивающая и беспросветная. Юноша вытирает слезы и чувствует легкое прикосновение маленькой ладошки к руке. Осторожное и невесомое, но старающееся поддержать. Опускает глаза и натыкается на сожалеющий взгляд Сонхуна. Тот не знает Даггера, как человека, но знает, что тот чувствует. Ноша, которая всю жизнь преследует этих двоих, слишком тяжела для одного. Бин слегка улыбается и треплет ребенка по голове. Тот его принял. Ни как члена семьи, но как друга – тоже приемлемо. - Я хочу сходить на их могилы, - вытерев нос, проговорил брюнет, смотря то на Югема, который глядит на часы, то на Сынмина. - Я провожу, - оповещает Фью, допивая кофе и получая кивок от лидера. - А Бэм с тобой не приехал? – бросает мимолетно Ю, смотря в окно и выискивая парня на улице. - Он в машине сидит, - улыбаясь на выходку друга, оповещает Даггер и показывает на черную иномарку, стоящую около тротуара. - Тогда я поскакал, - вскакивая из-за стола, Югем не отрывает глаза от автомобиля. – Мне пора на работу, попрошу Бэма подкинуть до участка. Еще увидимся, - и, пожав на прощание руки друзей, выбегает их кафе. Семья, которая, наконец, дождалась еще одного члена, остается одна, провожая друга счастливым взглядом. *** Солнечные лучи обволакивали с ног до головы, как когда-то и мечтал юноша. Он глубоко дышит, идя по парку, и следит за людьми. Небольшой ветерок треплет его волосы, забирается под широкую футболку и приятно обдувает лицо. Казалось, что мечты об этом уже давно превратились в грезы. Однако сейчас Хонджун, уже не беспокоясь ни о чем, просто гуляет и наслаждается спокойствием и внутренним умиротворением. Он не захотел сидеть в штабе, когда БэмБэм и Чанбин уехали. Зато снова и снова прокручивает в голове разговор с генералом о его работе. Джуна хвалили, называли гением в науке и даже предложили должность в конторе. Однако Хон отказался, отдав предпочтение обычному реанимационному отделению в больнице. Его мнение услышали и приняли и пообещали помочь при устройстве. Парень останавливается на небольшом деревянном мостике. Укладывает локти на перила и смотрит вперед. Пели птицы, ветер шелестел листвой, а речушка под ногами уплывала куда-то вдаль. В ее волнах отражается яркое весеннее солнце. Так спокойно и так хорошо. Легкая улыбка появляется на обкусанных губах. Неожиданно сбоку слышится громкий мужской смех. Молодой юноша что-то говорит и тоже останавливается на мосту. Хонджун тяжело вздыхает, хмурится, и улыбка пропадает. Проводя языком по зубам, Джун поворачивается на юнца, намереваясь хотя бы попросить его быть тише, а в идеале вообще пропасть, но замирает, лишь взглянув на лицо. Гнев сменяется шоком, рука, которая по-прежнему была заключена в бандаж, безвольно опускается вдоль тела и моментально слабеет. Ноги подкашиваются, а сердце начинает биться сильнее. Давно знакомые острые черты лица, яркая улыбка и вечно непослушные волосы, в которые лаборант так любил зарываться и лохматить еще больше. Озорной взгляд, пухлые губы и длинные пальцы, держащие телефон около уха. Непонимание, потрясение и смятение – эмоции одна за другой отражались на собственном лице. Свои губы начинают дрожать, ноги подкашиваться, и только бортики, за которые Джун хватается трясущимися руками, позволяют не рухнуть на землю. Перед ним стоял Юнхо. Самый настоящий и живой. - Юнхо, - шепчет Хонджун, а парень непонимающе оборачивается. Удивляется, видя в глазах незнакомого ему человека слезы, и бросает в трубку легкое «Я перезвоню». - Вы мне? – юноша засовывает телефон в карман и поворачивается корпусом. Лаборант кивает, вызывая тем самым новую волну непонимания в глазах знакомого незнакомца. – Я не Юнхо, простите. Вы ошиблись, должно быть, - Хон закусывает губу, и первая слеза катится по щеке. Он всхлипывает и прикрывает глаза ладонью. Конечно, это не мог быть Юнхо. Он лично видел тело перед кремацией, но этот парень... - Прости, - сквозь слезы шепчет Джун. - У вас все хорошо? – беспокойство в голосе юнца была искренней. Он несмело подходит к лаборанту и кладет руку тому на плечо. Вопреки желанию произнести привычное «Все в порядке», юноша качает головой в отрицательном ответе. - Я потерял родного мне человека, а вы так похожи на него, - слегка смеется из-за своей же оплошности. Однако в смехе совсем не было веселье. Грусть и скорбь по ушедшему. – Как две капли воды. Не бывает таких совпадений, - словно пытаясь успокоить самого себя, шепчет Джун. - Может, кофе? – неуверенно, пытаясь сгладить ситуацию, спрашивает юноша. Он неловко чешет голову, из-за чего волосы на затылке начинают топорщиться и немного улыбается. Хонджун тоже поднимает уголки губ, соглашаясь на предложение, и вытирает дорожки слез. – Я - Макото, а вы Хонджун, я прав? – Джун расширяет глаза, удивляясь, и медленно кивает. - Я слышал о вас по новостям, - начиная активно жестикулировать, Макото начинает улыбаться еще шире. – Вы классный! - Почему? – смеется Хон, уже идя по тропинке в сторону небольшой кофейни, которую видел по дороге в парк. - Вы в одиночку изготовили вакцину от вируса, который поразил вашу страну, - эмоциональность парня и его разговорчивость были настолько привычными, что лаборант начал всерьез задумываться о том, что Юнхо мог как-то инсценировать свою смерть и сбежать в Японию. Эта мысль была настолько бредовой и глупой, что хотелось засмеяться в голос. Однако только так Джун мог объяснить такое совпадение. - Мне все время помогали, - грустно улыбаясь, парень пятерней зачесал свои волосы. – Один я бы ни за что не справился. Обоим казалось, что они знают друг друга всю жизнь. Между ними не было неловких молчаний, а коннект установился почти мгновенно. Хон часто смотрел в голубое небо, спрашивая про себя: а не спит ли он? Может, это просто неудачная шутка, которая потом тоже разобьется о жестокую реальность? А может он, действительно, заслуживает быть счастливым за них двоих. Найти своего человека и быть рядом с ним так долго, насколько вообще возможно. Они шли, разговаривая на важные и не очень темы. Над ними светило солнце, и пролетали птицы. Совсем скоро все будет хорошо. Жизнь пойдет привычным руслом, а прошлые дни они будут вспоминать с друзьями, как хороший, а главное, нужный опыт. *** Еще через месяц Сынмин будет просыпаться в своей квартире в объятиях любимого человека от громкого крика Сонхуна. С улыбкой на лице собирать ребенка в парк аттракционов – ведь папа вчера обещал – пить набегу кофе и одновременно шутить с Бином на какие-то глупые моменты. В душе, наконец, успокоился ураган, и выглянуло солнце, как и на улице. Они, наконец, счастливы, когда Ким звонит Югему, приглашая на день рождения Сонхуна, оповещая, что будут главные герои, вернувшие ему Чанбина, и старые друзья по службе, которые прилетают в Японию. Вечером, когда Даггер возьмется за сковородку, чтобы побить Бэма за то, что тот разбудил ребенка, в голове всплывут мутные воспоминания. Сон, который слышался словно сквозь толщу воды, сбылся. И придет понимание. Будущее, наконец, наступило