The dark side of reality

Падать всегда больно. Особенно с Небес. В этом Бранвен убедилась сама, когда её низвергли из-за мелочи, сущего пустяка. С её точки зрения, естественно. Наврятли агрессивная агитация уничтожения смертных человеков считается пустяковым деянием. Прежде чем признание вины и абсолютно не искреннее раскаяние сорвалось с губ ангела, её долго и со вкусом предавали мукам Христовым, заставляя срываться на хрипы от нескончаемых криков боли и отчаяния. Цена этой чистейшей формальности была слишком высока, чтобы сожалеть о совершенных грехах. Жжёная серафимовым гневом плоть ангела-предателя едва ли подлежала полному восстановлению без последующих уродливых грубых шрамов на нежной коже человечей оболочки, горелые перья и вывернутые суставы изломанных, но всё ещё по-своему прекрасных воронных крыльев догорали пламенем Божьего правосудия. Измученное тело падшей помыслами безвольно качалось в цепях, оба могучих крыла подвешены к потолку крюками, наколотых между лучевой и локтевой костями теперь оставались практически беспёрыми, обугленными придатками тела, браком, неспособным более выполнять свои функции. Крылья были безвозвратно сожжены, оставаясь обгоревшими останками былого величия, не подлежащими восстановлению. Болезненным напоминанием своего греха. Ангел, сбросивший её с Небес, великодушно предложил избавиться от них, чтобы те не доставляли боли больше, чем уже было. Гуманная крыса с крыльями, иначе и не скажешь. Своей добротой и благосклонностью он разрушил всякие надежды на возвращение на Небеса, оставляя лишь два чётко выраженных варианта развития событий: жить жизнь как человек или присоединиться к демонам, чтобы потом умереть от клинков бывших товарищей. Тем не менее, Уриэль не стал продолжать страдания Бранвен, лёгким движением клинка перерубая плечевые кости крыльев. Быстрый взмах — и оба крыла грузно падают наземь, издавая характерный звук. Бестелесный облик падшей постепенно стал принимать человечий вид, сформировываясь в аккуратную женскую фигуру. Раны глубокими следами впивались в тело, а каждое, даже малейшее движение отдавало острой болью. Если сначала эта затея казалась довольно неплохой альтернативой на первое время, то сейчас стало яснее ясного — так только хуже. Сил принять прежний вид не осталось, как и какой-либо мотивации на это, боль никуда бы не ушла, преследуя до самого момента полной регенерации. Усталый взгляд медленно прошелся по отсечённым крыльям. За пару десятков минут пустого валяния на земле под каплями холодного крупного дождя девушка лишь единожды попыталась встать и после неудачного опыта бросила это дело, оставаясь лежать в одной позе. — Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор, сестра, — спокойно проговаривает Уриэль, с неподдельным сочувствием глядя на сестру. — Надейся, — шипит сквозь зубы, не собираясь отказываться от своих взглядов. Не скрывает ни этого, ни растущей ненависти к людям и семье. Уриэль лишь качает головой и расправляет крылья, отправляясь обратно в Небесный Храм. Когда старший брат возвращается на Небеса, озаряя своим светом округу, Бранвен делает вторую попытку подняться, что, к удивлению, оборачивается успехом. Ей удаётся сесть на колени, а руками опереться о землю. Тяжёлые капли больно бьют по спине и плечам, затекая в открытые раны. Чувство унижения захлёстывает разум, не давая побеспокоится о своём плачевном положении. Картина перед глазами постепенно плывёт и меркнет, погружаясь в блаженную темноту.