The dark side of reality

Измученный человечий облик ангела бесцельно шагал по миру в поисках нового пристанища. Люди, что оказались столь добры и милосердны к абсолютному, более совершенному созданию, "забыли" о том времени, когда выхаживали падшего серафима в своём доме, помогая хоть немного ускорить процесс восстановления. Оставшихся и чуть накопленных сил хватило на то, чтобы внушить другие воспоминания на этот период времени, вычëркивая события последних полутора лет. Даже настолько незначительное действие ослабило ненавистную физическую оболочку, вынуждая буквально гореть изнутри. Густая, бурлящая, бордовая кровь резко подкатывала к горлу, вынуждая периодически сплёвывать её и утирать кровавые разводы по губам и подбородку рукавом кожаной куртки. Ночной клуб среднего качества принимал к себе всех желающих расслабиться, не взирая на их социальный статус, внешний вид и расовую принадлежность. Неоновые лучи освещали гостевой зал в эпилептическом припадке, смазывая лица посетителей в разноцветную кашу. Картинка перед глазами и без того плыла, вынуждая хрупкое тело покачиваться из стороны в сторону от невозможности сфокусироваться на чём-то конкретном. Чересчур резкое, неприятное для глаз и мозга, светошоу рушило всякие надежды добраться до барной стойки или одинокого столика в самом углу, где можно будет относительно спокойно посидеть, размышляя о плане дальнейших действий. К несчастью для Бранвен, всё пространство около бармена было занято постоянными посетилями и просто заядлыми пьяницами, а свободный столик был только относительно свободен и относительно рядом со входом. Не самое лучшее место, но лучше так, чем, например, танцпол с множеством конвульсивно дергающихся пьяных тел. Что-то в парне, занявшем единственное свободное место, показалось странным, неестественным. Стоило приглядеться более внимательным взором к нему и увидеть вокруг разбросанные перья и отброшенную на стену тень потрёпанных крыльев, чтобы жалкую человечью оболочку пробило крупной дрожью осознания. Ангел. Он чёртов ангел. Серафим здраво рассудила, что будет лучше на короткое время где-то укрыться, а потом покинуть злосчастный клуб, чтобы не напороться на неприятности — силы и возможности сейчас не те, чтобы тягаться на равных. Резкий разворот на пятках и вот уже Бранвен стремительно направляется в сторону санузла, который, обычно, в подобных заведениях используется далеко не по назначению. И лучше бы сейчас застать здесь стоны уединившихся любовников, а не душераздирающие крики и хлещущую из кабинки тёмно-алую кровь. Да чтоб вас. Демоны. Иногда — слишком часто за последние полтора года — ангел искренне жалел о своей способности видеть истинный облик: не важно, ангел он, демон или человечья душа. Если крылатых небесных собратьев можно было сравнить с концетрированными сгустками солнечного света Божьего, то демоны походили на гнилые, разлагающиеся тела, с гнойниками и разорванными мышцами и кожей, выкорчеванными зубами и частями лица. Одним словом — гнильё и мусор, не достойный жизни и самого факта на существование. От тотальной невезучести и умения из двух зол выбирать наихудшее захотелось взвыть диким зверем и воем безысходности. Бежать обратно в людное место было слишком поздно, да и бесполезно, честно говоря — чёрноглазые твари уже заметили нежданного гостя и, чуть жмурясь от слабого, почти потухшего Божественного пламени, довольно оскалились, с предвкушающими ухмылками, медленно и с чувством превосходства приближаются к падшей. Будучи воспитанной правилом «убей или умри», упрямо вынимает ангельский клинок. Девственно белая сталь, способная убить представителей обеих сторон, опасно сверкает в тусклом освещении комнаты. Опасная игрушка в умеющих руках. Была бы в этих руках ещё былая сила, конечно, но сейчас не время оплакивать потерянное могущество — на кону стоит возможное возвращение на Небеса и сладкий, чуть вяжущий вкус мести на кончике языка. Расправиться с первым напавшим демоном оказывается гораздо сложнее, чем раньше. Оно и не удивительно, но неприятный осадок всё равно застилает часть здравого смысла. Идея пустить всё на волю Божью перестаёт казаться такой бредовой. Однако, белая сталь входит в женскую грудь прижатого к раковинам демона. Тело инстинктивно дёргается несколько раз с характерными вспышками — чёрный туман внутри девушки сгорел заживо, унося с собой и её душу. Конечно, можно было обойтись и без этого, но... зачем? Это же просто бесполезные, глупые создания, одно из бездарнейших творений Отца. Их же буквально как грязи. Впрочем, они ею и являлись. Определённо удовлетворëнно хмыкая, Бранвен с хлюпающим звуком вынимает запачканное лезвие из мёртвого тела. С основания до самого кончика медленно, лениво ползут тёмные тяжёлые кровавые дорожки и глухо падают на пол, оставаясь грязными разводами на некогда светло-серой плитке. Пока ангел с наслаждением наблюдал за сея процессом, со спины к ней подобрались ещё двое. О, они чётко видели, насколько тяжело вздымается грудь небесной крысы, как шатает хрупкий и такой уязвимый человечий облик, что двоих сразу она попросту не осилит, и что они вполне могут позволить себе поиграть с ней в свои жестокие, кровавые игры. Но особо что-то сделать они не успели — только лишь оскалились и на пару нанесли мощный удар чуть ниже лопаток, специально целясь в самое уязвимое место — были моментально откинуты в глубь комнаты, к своему начальнику, по дороге собирая собой загустевшую кровь убитых. Вошедший фонил таким же едва греющим пламенем и, по идее, не должен был представлять опасности, но что-то в нём было не так. Что-то внутри него горело хитростью и скрытой силой, которой он мог воспользоваться без зазрения совести и прикончить их всех. — Пошли вон, мерзотное гнильё, — скалится не хуже дикого зверя, с упоением наблюдая как буквально через секунду оставшиеся трое демонов исчезают из помещения. Тем временем взгляд глубоких серых глаз плавно сходит на задыхающегося от резкой, прошивающей насквозь боли. Надо же было так подставиться под удар, а. Грудную клетку прочно сковало невидимыми цепями, плотно врезающимися в кожу и оборачивающимися вокруг шеи, словно подвешенные к потолку. Перед глазами маячили яркие разноцветные пятна, а из приоткрытых губ скупо выплёвывались лишь хрипы — ни вдохнуть, ни выдохнуть без посторонней помощи не получится, и единственный её источник сейчас стоит в паре шагов, с нескрываемым любопытством рассматривая открывшуюся взору картину. Ариох сокращает этот ничтожный метр-полтора и наклоняется, резким и грубым движением вынуждает девушку поднять голову вверх, чтобы вглядется в отдалённо знакомые вязкие проруби холодных голубых глаз. Бранвен щерится подобно дикой кошке, рычащим хрипом изнутри царапая собственное горло и чужой слух: — Ну, давай, убей меня, ты ведь за этим явился. Ариох тянет губы с рассекающим их вертикальным шрамом в довольной ухмылке-оскале. — Ну что ты, сестра, как можно, — ядовито тянет обращение, выделяя их общее происхождение. — Я же помог тебе, а ты огрызаешься. Переигранное сожаление и печаль — она не видит выражения лица из-за эпилептически яркого набора красок перед глазами, но уверена, что всё действительно настолько плохо — заставляют девушку поморщиться в гримасе отвращения. — Тебя об этом никто не просил. Рычит, пальцами сжимая запачканную рукоять клинка. Не видя, куда целится, чтобы наверняка убить, ориентируясь лишь на слух, который вполне мог быть обманут, а в их положении это не мудрено, Бранвен выглядела до истерического хохота жалко. Максимум, что хотелось с ней сделать – так это или добить, чтобы не мучилась, или пожалеть. Посмотрите, братья и сёстры выгнали её из дома за неправильные взгляды, какой ужас. Впрочем, ни того, ни другого Ариох делать не собирался. У него были совершенно другие планы на этого падшего ангела. Сохраняя на устах усмешку, он рывком поднял девушку на ноги, аккуратно, почти любовно, придерживая её за талию и плечи. Специально не касается незаживших областей, таким образом пытаясь втереться в доверие. — Я лишь хочу помочь, сестра. Когда-то меня тоже низвергли и я, так же, как и ты сейчас, хотел мести. Но поверь, одна ты ничего не сделаешь. Тебе нужна новая семья, которая поймёт тебя и твои мысли. Говорит тихо, вкрадчиво, спокойной размеренной интонацией стараясь донести необходимость пойти с ним, в новый мир, что будет гораздо лучше этого. Бранвен подозрительно щурится. К своему же удивлению, не предпринимает попыток освободиться из чужих рук и уже, наконец-то, убить незнакомца. Причин верить на слово не было, а честные-честные глаза и заговорческие настроения в голосе ничего хорошего не внушали. Они вообще ничего не внушали, кроме множества роящихся под черепом подозрений. — Мне не нужна ничья помощь. И семья тоже. Не говорит, а словно отрезает, прерывая дальнейшие диалоги. Хотя отрицать тягу к товарищу по несчастью было бы глупо. Его оболочка очень не дурна собой, это факт. Стыдно признаваться в подобном даже самой себе, но обида от предательства Небес копошилась внутри бесформенного, истинного облика, сотрясая сгусток энергии тревожными колебаниями. Беря над частью чувств вверх, серафим преобразовывает их в другое, более тёмное нечто — злобу, первородный гнев с неутолимой жаждой крови обидчиков. Ни для кого ведь не секрет, что гнев придает сил, верно? Этой крохи хватает, чтобы оттолкнуть от себя нахального падшего и разбить стекла, лампы и зеркала резким всплеском божественной сущности, на секунду являя часть истинного облика. Совсем крохотный, зато какой. Яркий поток света озаряет маленькую, слишком узкую комнатку лишь на мгновение, перебивая эпилептический припадок музыки и освещения в общем зале гулом небесного набата. На всё действие уходит не больше десятка секунд. Когда серафимов гнев утихает, самого ангела в комнате не оказывается. Единственным напоминанием о его присутствии здесь остаётся выжженная тень на противоположной двери стене, отдалённо напоминающая изображения говорящих с Богом из Библии — глаз, окружённый крыльями. Ариох лишь усмехается, мысленно отмечая, что не ошибся с выбором, когда начал следить за неожиданно низвергнутым родственником. Он был чётко уверен, что будут новые встречи, в которые Бранвен обязательно согласится присоединиться к Новому Царству. Это лишь вопрос времени — а что оно для детей Господних, живущих с начала времён и по сей день?