`` Предайся анафеме, милый мой. ``

рука его гуляет по послушному телу, словно нож скользит по маслу, отдавшись на коже мягкой удовольствием. неподдельным. желанным.

Томас точно знает что он покорный слуга, он знает чем закончится неповиновение с его стороны. расстрел. не иначе. ощущения шлейфом жара окутывают внутренние органы, ускользают под сердце, разрываясь капсулой оргазма. рот его владельца теплый, заполняется белесой жидкостью, Торд обводит пару раз головку члена светловласого языком, мокро и постыдно причмокивая, стараясь не упустить ни капли спермы на постель. солдату нравится когда Ларссон позволяет себе подобные выбросы в ласках. Том давится воздухом, сипло выдыхая через нос, подрагивая от любого касания к чувствительному органу. Торд лишь усмехается, грубо, гортанно, вызывая больший сноп мурашек. Иегов молится ему, не иначе. рыжеволосый всегда входит плавно, словно боится сломать. Томаса ведет от ощущений, изгибает, вводит в истому наслаждения. но дальше двух или трех плавных толчков Ларссон подгребает Риджуэлла под себя, на выходе почти полностью, пока головка не коснется кольца мышц, входя до основания одним резким толчком. зажимает рот оного ладонью, не позволяя одного - быть громким. его раздражает это. по крайней мере в последнее время. слишком много вопросов, так мало ответов от Торда, коий сейчас тяжело выдыхает в лицо Тома, до этого полностью отключив визор своего слуги, дабы тот ничего не видел. лишь в момент толчка внутрь позволяя себе рвано дышать в сторону мужчины. темнота вызывает еще больший интерес к происходящему, неподдельный страх дальнейшего развития событий, а горячее дыхание с запашком вишнёвых сигарет вынуждают мышцы сокращаться, обхватывая член Торда, дабы тот изогнулся назад, выходя, закидывая ногу своего верного солдата на плечо и входя еще глубже. их соитие нежно. Томас и вовсе не помнит когда же ему начало это все нравиться. до последнего он держал злость и отвращение к Торду, но каждодневные опыты выбили из него необузданного зверя. последняя капля его воли была выпита Ларссоном, когда он остался без зрения. полностью зависящий от своего Главнокомандующего. своего Господина. своего чертового Торда Ларссона.

❲ ᴦоᴩᴇ ᴛоʍу, ᴋᴛо ᴧюбиᴧ ᴛоᴧьᴋо ᴛᴇᴧᴀ, ɸоᴩʍы, ʙидиʍоᴄᴛь. ᴄʍᴇᴩᴛь оᴛниʍᴇᴛ у нᴇᴦо ʙᴄᴇ. ❳

в кабинете пыль витает, попадая в нос, разбросанные Тордом документы по полу, половина из них летит в лицо Тома, на что тот недовольственно морщит переносицу. это не остаётся незамеченным. совершенно по идиотски Торд указывает механической рукой на мужчину, стоящего у двери, который дрожащими от злости пальцами держит в руках половину документации, которую он сделал с ошибками, не так как хотел бы Ларссон. хотя по факту рыжий просто решил доебаться. — Ты скажи мне, ты придурок? Ты слепой? Как сложно было заполнить все аккуратно, без грязи? Торда аж трясет от самонакрученной злости, которую он сам из себя выдавливает, дабы понаблюдать за лицом Томаса, как оно хмурится, в итоге от безысходности и взгляд черных глаз становится неразличимым в темноте кабинета, освещенный простой лампой на столе, у коего лампочка почти отживает свое, освещая кабинет желтым теплым светом, но еле живым, как будто они в погребе. Коммунист в своих идеях и желаниях давно перешёл грань разумного. он в пару секунд обходит свой рабочий стол, буквально возвышаясь над Риджуэллом скалой, бросая на него хмурую тень. вечно недовольную. ему бы прямо сейчас хотелось развалить Томаса прямо на столе лицом. жадно впиваться в похудевшие бедра от стресса и бессонных ночей от работы. он заставляет поднять на себя взгляд одним жестом руки. даже не притрагиваясь, словно смакуя на потом это все. так не терпеливо ищет вслепую пуговицы рубашки, держась от мыслей порвать ее сейчас. все что угодно, чтобы быстрее раскрыть для себя холодную кожу. бледную как орхидея и холодную, словно подземный родник. хотелось согреть своими тёплыми поцелуями и объятиями. не зря он горел в ебучем роботе. огонь в нем все еще горит. он впитал в себя его. жар. природу огня. Торд вдыхает запах со скулы своего подопечного, урчит довольственно. свободная рука мягко опускается, поддевая пояс синий, нетерпеливо поглаживает и сжимает ягодицу, обтянутую строгими темными брюками, подмечая вслух, намереваясь смутить, что какая же у Тома сочная задница. — Не выдумывайте, господин. быстро находит пах, сжимая его и сдавливая в теплой ладони. глубоко и жадно рычит, мучительно медленно лаская член рукой, переходя в нежности полные поцелуи у ушей покрасневших и любовное чириканье. Томас чертыхается, но тут же выпрямляется под суровый взгляд, но не напрягается, сил нет даже на это. ни моральных, ни физических. — Я ведь хочу что бы тебе было хорошо...Томас. хрипло промурлыкал рыжевласый, поглаживая мягкую щеку, что покрылась испариной от возбуждения. Риджуэлл после сказанного вытянется по струнке, дрогнет, выгибаясь в верхнем корпусе навстречу его рукам, выронив документы из рук и запустив их Торду в волосы у затылка, сжав, наслаждаясь их густотой, мягкостью... сжимая с силой с каждым поцелуем у подбородка, кои переходили в нежные покусывания адамового яблока. тянется. тянется ближе, лишь бы получить больше, а Ларссон тяжело дышит, загнанно, стягивая с себя плащ свободной рукой, стало до безумия горячо и сладко от реакции светловолосого. Комми тонет в ощущениях, сладостно покрывая касаниями губ каждый миллиметр кожи, прикусывая, отрывая пуговицы рубашки мужчины. когда то он уже слышал от Томаса слова о нежных чувствах. и слышит вновь, он не ответит ничего на очередное признание в симпатии, поцелуй краток в лоб – скажет все сам. вдоволь Торду приятно слышать это. на подсознательном уровне. но он не понимает что такое слово `` люблю ``. пальцы зарываются в светлые локоны волос, натягивая на себя, сжимая их у корней. Торд тлел. как пепел в костре. но кажется Том заставил его буквально гореть. гореть желанием и хотеть большего.

᠌— К тᴇҕᴇ цвᴇтᴇт сиᴘᴇнью моᴇ сᴇᴘдцᴇ.

распускается маленькими бутонами под монотонные стоны, остающиеся в стенах кабинета и памяти Ларссона.

даже когда он будет сжимать в руках сломанный визор собственноручно, смотря укоризненно на еще теплый труп Томаса в развалинах убежища, с лба коего стекает кровь, пропитывая белоснежную рубашку с нелепо и криво пришитыми пуговицами.

`` Торд ``

в голове пульсирует собственное имя, слетевшее с желанных уст. даже в постели его не называли по имени. он прикусит губу, с болью в глазах смотря на свое творение, кое восстало против него по щелчку пальца. Томас оказался глупцом, Торд слишком доверчивым. предательство это то, что Ларссон не прощает. перед тем как на него наведут пистолет – первый раз за все время Риджуэлл назовет его имя из своих уст ласково, шумно вдохнув, прогибаясь в пояснице назад под выстрелом, громко и груженно падая на земь. и именно в тот момент то пламя потухнет в Ларссоне навсегда, когда выпущенная пуля войдёт в мозг того, кому он доверял, но так и не сказал `` люблю. ``

`` обещай мне

что

цветы надо мной

не завянут ``