Не моя жизнь

      Электронное табло показывало 06:35. Самолёт, вылетевший накануне из Нью-Йорка, совершил посадку в Париже. Хмурое небо готовилось разразиться нешуточным ливнем. Первые тяжёлые капли уже сорвались с туч и упали на асфальт. Люди спешно раскрывали зонты, застёгивали куртки и туже заматывали шарфы. Все спешили скорее спрятаться от непогоды и лишь одна парочка наслаждалась моментом. Девушка с иссиня-чёрными густыми волосами держала за руку высокого парня в кожаной куртке. Даже пелена тумана не могла скрыть его яркие бирюзовые пряди. Юноша прижимал брюнетку к своей груди, пряча от ветра. Она вдыхала ставший родным запах и смеялась. Маринетт и Лука спустя три года отсутствия возвращались домой.       – Волнуешься? – спросил Куффен, поудобнее перехватывая многочисленные пакеты с подарками для близких.       – Не то слово! – ответила Дюпен-Чен. – Может, всё-таки стоило предупредить о нашем приезде?       – Поздно, дорогая! – рассмеялся Лука. – И вообще, чья это была идея с сюрпризом?       – Моя, но… – нервно закусила краешек губы Маринетт. – Я теперь не уверена, что это правильно. А вдруг мы не вовремя?       – Не переживай! Родители будут рады тебя видеть. А уж когда ты обрушишь на них все новости… Даже страшно представить, что произойдёт, – как мог успокаивал девушку Лука. – Ну всё! Пойдём, возьмём такси.       Улочка возле пекарни родителей Маринетт совсем не изменилась. Аромат свежей выпечки витал по всей округе, соблазняя прохожих заглянуть внутрь и побаловать себя чем-нибудь вкусным. Дверной колокольчик тихонько звякнул, оповещая о новых посетителях. Том Дюпен с добродушной улыбкой повернулся ко входу, но привычные слова приветствия так и застряли в горле. Мужчина рассеянно замер, узнав в вошедшей широко улыбающейся брюнетке дочь.       – Сабин! – крикнул Том супруге. – Дорогая, иди сюда скорее!       Пекарь боялся моргнуть, словно видел не реальных людей, а призрачный мираж. Маринетт, не переставая улыбаться, шагнула ближе. Лука с неподдельным интересом наблюдал за воссоединением семьи. Он и сам соскучился по родным, но, в отличии от любимой, привык к разлукам и проще их переносил.       – Что такое, Том? – мадам Чен мгновенно откликнулась на зов и обомлела, взглянув на посетителей.– Дочка! Лука! Вот это сюрприз! Ну что же вы стоите?! – мадам Чен, едва не падая, поспешила навстречу гостям. – Идите-ка оба сюда!       Сабин и Том тут же заключили парня и девушку в тёплые объятья. Мадам Чен украдкой смахнула навернувшиеся слёзы и принялась хлопотать вокруг стола, попутно расспрашивая, как дела в Штатах.       – Мам, у нас новости, – начала Маринетт.       Ей не терпелось сообщить родителям о самом главном. Сабин отвлеклась от тарелок и пригляделась к дочери. Она прекрасно знала это выражение лица.Том замер с подносом круассанов в руках, предвкушая что-то важное.       – Мы решили вернуться обратно, – заявила Маринетт. – Наверное, в следующем месяце. Осталась пара незаконченных дел в Нью-Йорке. Может, задержимся, но к Рождеству точно будем в Париже.       Это решение далось Маринетт непросто. Жизнь по другую сторону океана нравилась девушке. Шумный, вечно спешащий куда-то Нью-Йорк разительно отличался от Парижа, окутанного романтическим флёром, но Маринетт быстро привыкла к ритму города. Вместе с Лукой они сняли уютную квартиру. Куффен возобновил выступления, а Дюпен-Чен даже не пришлось менять работу. Она по-прежнему создавала эскизы, часто засиживалась допоздна на репетициях Луки и обожала гулять по Манхэттену, но тоска по близким съедала девушку изнутри. После долгих раздумий между приятной городской атмосферой и воссоединением с семьёй, она выбрала второе. Лука отнёсся к решению любимой с пониманием. Ему было не принципиально, где жить, главное – с ней.       Родители Маринетт переглянулись и улыбнулись друг другу. Они уважали решение дочери уехать из страны, гордились её успехами в США, с нетерпением ждали звонков, но в глубине души мечтали, чтобы их единственная наследница жила поближе.       – Мы рады, Маринетт, – наконец решилась заговорить Сабин. – Мы не имели права давить на тебя, но нам гораздо спокойнее, когда ты рядом.       – Это не всё, подождите радоваться, – с улыбкой продолжала девушка.       – Ещё новости? – робко спросила мадам Чен.       – Мы решили пожениться, – выпалила Маринетт, в доказательство своих слов протягивая родителям руку, где красовалось помолвочное кольцо. – И вы первые, кому мы об этом сообщаем. Свадьба будет здесь, в Париже, но нужно подумать, где разместить наших американских друзей.       Казалось, ничто не может обрадовать родителей больше, чем возвращение дочери после трёхлетней разлуки. Но Маринетт смогла удивить. Том и Сабин, конечно, были счастливы выдавать дочь замуж за Луку Куффена – отзывчивого, доброго и светлого парня.

***

      Шесть месяцев, отведённые для подготовки торжества, пролетели незаметно. В день свадьбы Маринетт нервно расхаживала по своей комнате в родительском доме. Она знала здесь каждую мелочь, каждый уголок, но сейчас всё казалось каким-то странным. Может, стоило начать день с успокоительного, а не с макияжа?       – Алья, я ужасно нервничаю, – бормотала Маринетт, заламывая пальцы.       Сезар тоже волновалась, но как почетная гостья и лучшая подруга невесты не могла себе позволить демонстрировать беспокойство. Алья поднялась с диванчика и, не задавая лишних вопросов, подвела Маринетт к зеркалу.       – Милая, кого ты видишь? – шепнула Сезар и кивнула в сторону отражения.       Маринетт задумалась, вглядываясь в собственные черты так пристально, словно видела впервые. Из зеркала смотрела изящная, словно фарфоровая статуэтка, девушка в пышном белоснежном свадебном платье. Волосы, собранные в свободный низкий пучок, прикрывала невесомая фата. В ушах покачивались серьги, разбрасывая по стенам россыпь ярких бликов. В бездонных синих глазах, подчёркнутых аккуратными стрелками, не осталось и капли грусти.       – Себя, но такую… взрослую, другую... – шепнула подруге Дюпен-Чен. – Всё так поменялось…       – Но ведь в лучшую сторону? – приподняла бровь Сезар.       – Да, – кивнула Маринетт. – Как будто чья-то не моя жизнь закончилась. Я наконец-то на своём месте.       – Смотри, Маринетт, – заговорила Алья, кивая на отражение в зеркале. – Это самая храбрая и стойкая девушка из всех, кого я знаю. Не сосчитать, сколько раз она спасала Париж. Да, однажды она сбилась с пути, но нашла дорогу к свету. И она заслужила счастья. Поэтому сейчас ты глубоко вдохнёшь и отбросишь тревоги. Гости в сборе. Церемония вот-вот начнётся. А ещё тебя заждался твой будущий муж. И я не знаю, можно ли любить сильнее, чем он любит тебя.       От последних слов Альи по спине Маринетт побежали мурашки. Она прикрыла веки, непроизвольно улыбнулась, понимая, что сегодня она раз и навсегда распрощается с фамилией Дюпен-Чен и станет мадам Куффен. Девушка взглянула на подругу, кивнула ей в знак благодарности за поддержку, расправила складки на платье и шагнула вперёд, навстречу счастью.