в середине она перерезала вены

после

Ведьме неспокойно.  Ей теперь всегда неспокойно, но сегодня кажется, что особенно. Она ждет, когда проснется Лора, и весь дом ждет вместе с ней. Ничего не скрипит, не шелестит, не шевелится, и в саду тихо, и в лесу ни ветерка, ни крика. Ведьма сама замерла, и даже безмозглые дети понимают, что нужно держаться молча, не шептаться, не плакать. Ведьма ненавидит, как все изменилось, что они вернулись к рутине. Не к тому, что было хорошо и ладно, а к тому, что было в начале. Ведьма тоскует, мечтает о былой близости, но она привела к кошмару. Больше ведьма такого не допустит. Она беспокоится. Она ждет.   Лора просыпается, и все вокруг приходит в движение: и лес, и сад, и дом, и сама ведьма. Лоре не нравится, когда вокруг слишком тихо, и мир наполняется звуками. Лоре не нравится, когда ведьма стоит без дела, и ведьма притворяется, что занимается ингредиентами за столом у шкафа. Берет с полки сушеный корень полыни, обломок детской кости, пчелиные соты, бросает в ступку и ждет, ждет, ждет, когда Лора спустится. Лора умывается, одевается, убирает постель; ведьма впитывает привычные звуки, родные, как крики чаек и плач детей. Лора спускается по лестнице, и ведьма не поворачивается. Лора не любит, когда ведьма так делает, но она все равно тайком выкручивает глаза - пренеприятное занятие в смертном теле - и успевает разглядеть пальцы на перилах, просторную бежевую пижаму, пушистый пучок на голове. Лора уходит на кухню, шумит там уютно и приятно, выходит в гостиную с огромной кружкой кофе, с тарелкой, на которой аккуратно разложены вареные яйца, крохотные разноцветные помидоры, ветчина, сыр. Она устраивается в своем любимом пурпурном кресле у окна, тарелка на коленке, кружка - на подоконнике, и ест. Ведьма привыкла, уже привыкла к тому, что Лора ее игнорирует. Она здоровается, доброжелательно и уверенно, как будто все хорошо. Желает приятного аппетита - все по правилам смертных. Лора не отвечает.  Она редко теперь отвечает, и только на определенные вещи. Ведьма начинает двигать пестиком в ступке, вдыхает ароматы и говорит: - Это твоя обязанность, готовить ингредиенты. - Нет.  Лора не поворачивается. Ведьма радуется ответу и злится на него, но что ее злость, когда лес по вечерам поет нежные песни, чтобы Лоре лучше спалось, половицы не скрипят, когда у Лоры болит голова,  на кухне из стены вылезла кофеварка, которая делает исключительно сладкое латте с кокосовым молоком, ее любимый. И лес, и сад, и дом, и ведьма знают, что не хотят вредить Лоре. Лоре, кажется, все равно.   до Тут надо объяснить.  Ведьма жила хорошо. Замечательно. У нее был лес, сад с кладбищем, дети в услужении, дом, дверь, шкаф с ингредиентами. У нее были огромная сила и почти верное бессмертие. Дети выполняли всю тяжелую и скучную работу, исполняли любые приказы: убирали и чистили, готовили и читали ведьме перед сном, собирали ингредиенты и ими служили. Ведьма спала, ворожила, занималась ингредиентами, измывалась над детьми, изредка встречалась с прочей нечистью.  Все было великолепно.   И в тот день все начиналось как обычно.  Ведьма подметила, что один из детей приходит в негодность, и отправилась на охоту, за следующим. Она не была привередливой, поэтому дело было простым, быстрым. Ведьма открыла свою дверь - как всегда - и вышла - как всегда - через неприметную дверь в мире смертных.  В этом месте и времени вокруг полно было зеркальных витрин, и ведьма взглянула на себя. Ей чуждо было самолюбование, но, если была возможность, ведьма хотела знать свой текущий смертный облик, чтобы лучше понимать, какой ребенок засмотрится на нее и не сможет отвести глаза, пока они не вернутся. Это было излишне, ни разу еще ее не подводил нюх, ни разу еще нужный ребенок не отказывался идти с ней. Излишне - но никто из тех, кто жили тысячи лет, не пренебрегали мелочами. Ведьма окинула взглядом смертную оболочку в отражении: высокая брюнетка, еще молодая, если не красивая, то интересная. Меньше секунды, чтобы посмотреть и скользнуть взглядом дальше. Ведьма не знала, куда идет, но уверенно двигалась в сторону запаха. Был прохладный осенний день, и город был приятно заполнен сердитыми людьми: одни мерзли, другим было жарко, некоторые жалели, что взяли утром зонт, другие - что не взяли воду. Ведьма дышала этим с удовольствием. Она маневрировала между прохожими и транспортом и размышляла, что такие города - несчастные и энергичные - могли бы быть местом для жизни. Но грязь, грязь - до катастрофы было еще порядочно времени, но ведьме уже не нравилось дышать этим воздухом. К тому же, как бы ни будоражила мысль затаиться на время среди смертных, ведьма не думала, что сумеет оставить свой лес, и сад, и дом - они давно ожили рядом с ней, обрели разум и характер, бросить их было бы жестоко. Ведьма была жестока только к смертным.   Деловой район сменился парком, еще одним, спальным районом. Запах стал увереннее, сильнее. Рот наполнился слюной, кровь побежала быстрее, тело разгорячилось. Ведьма улыбнулась, ей приятен был азарт охоты. Она свернула в нужный двор. Подошла к небольшому стадиону у школы. Улыбнулась детям. Нужный - двенадцать лет и три месяца, спортивный, высокий для своего возраста, румяные щеки, футбольные гетры - помахал ей рукой. Он пнул мяч приятелям, кивнул на ведьму и сказал: - Это мамина подруга из министерства. Мне ее домой пустить надо. Дети мельком посмотрели в ее сторону и мгновенно забыли и о ведьме, и о своем друге. Мальчик выбежал с поля, уселся и начал переобуваться. Ведьма его не торопила. Она скользнула взглядом по другим детям: они занимались спортом, играли, хохотали, несколько детей помладше расположились на трибунах. Две девочки сидели особняком и рассматривали иллюстрированную книгу. И вот тогда-то и случилось необъяснимое. Случилось возмутительное! Одна из девочек - восемь лет и шесть месяцев, русый хвост на макушке, розовый спортивный костюм - она подняла глаза и посмотрела на ведьму. Ведьма вздрогнула. Никто не смотрел на нее, и - это наверняка - никто не смотрел на нее так, как девочка: прямо, уверенно.  Ведьма загляделась в серые глаза. Ей пришлось заставить себя отвести взгляд, мальчик уже переобулся и стоял рядом. Ведьма взглянула на него - все было в порядке. Он готов был идти с ней куда угодно, он был в ужасе и в восторге, и ничего не смогло бы оторвать его от ведьмы сейчас, но он не осмеливался даже попытаться посмотреть ей в глаза. Другие дети - ведьма проверила на одном, на другой, на третьей - они тоже даже не пытались. Сероглазая смотрела. Она склонила голову, она чуть нахмурилась. Ей было интересно. Ей нравилось смотреть на красивую женщину. Настолько, что подруге пришлось пихнуть ее в бок, чтобы Сероглазая отвлеклась. Они снова уставились в книгу, продолжили шептаться о драконах и динозаврах. Ведьма хотела ее. Ведьма не хотела мальчишку, который правильно пах и должен был быть сегодняшней добычей. Ведьма хотела убить ее, или не убивать, но разложить на столе для ингредиентов по органам, по ниточкам вен, по косточкам, разобраться, что с ней было не так. Ведьма хотела, чтобы больше никто не вздумал вести себя так! Но ведьма была стара и мудра. Она улыбнулась мальчику, положила руку ему на локоть и повела к нужному подъезду. Он открыл дверь. Он ничего не понял, он все еще улыбался, когда дверь закрылась за ними и ведьма набросилась на него. Какая неудача. Мальчик - она чувствовала - мог бы прослужить долго. И что она растерзала пятерых детей, которые были дома - это тоже было неудачей. Саду было чуть страшно, дом ярился вместе с ней, лес изнемогал от любопытства. Когда детей не осталось, ведьма рухнула в любимое пурпурное кресло у окна. Ей нужен был новый ребенок, а не остаться без детей совсем. Следовало бы отправиться за следующими, но ведьма сидела в кресле, слизывала кровь с пальцев и мечтала о серых глазах.   На этом все должно было закончиться, верно? Ведьма должна была прийти в себя, позабыть о Сероглазой, привести домой новых детей и зажить припеваючи - как и жила до этого! Она привела новых детей, разумеется. Это не помогло. Серые глаза преследовали ее во снах и наяву, и ведьма сердилась, у ведьмы все валилось из рук, и дети, дети приходили в негодность быстрее, чем раньше. Вот взять хотя бы эту - нелепая деревенская девчонка, которая должна была быть крепкой и выносливой и не быть отвратительно тупой. Не такая уж сложная задача, разве нет? Досада кололась в пальцах, и ведьма измазала их кровью девчонки, чтобы избавиться от неприятного чувства. Девчонка всхлипнула от боли, но улыбаться не перестала. Ведьма швырнула ее в погреб. Он довольно вздохнул. Ей нужны были новые дети. Она вспомнила серые глаза и сказала себе: - Довольно. Стены дрогнули, животные и птицы в лесу затихли, дети заплакали. Прозвучало убедительно. Не убедило. Ведьма шагнула в свою дверь и вышла из чужой. Расправила плечи, вдохнула, раскрыла зонт, который прыгнул в руку и пошла на запах. Совсем близко, хорошо. Она взглянула в зеркало, которое стояло у дверей, через которые она вышла, и остановилась. !!! Никогда ведьма не принимала один вид дважды. Смертные были просты, глупы, но всех их привлекало чуть иное. Сейчас же - сейчас ведьма была такой же, той же, что и тогда, когда она встретила Сероглазую. Запах звал, и ведьма пошла на него. Медленнее, чем обычно. Не так уверенно, как обычно. Ей хотелось вернуться домой, но нет, нет, она не собиралась позволить какой-то девчонке пугать ее. Ведьма хотела, чтобы охота была на Сероглазую, хоть и знала, это не ее запах. Ведьма хотела привести Сероглазую домой и продержать у себя так долго, как не всякую царевну, не всякого солиста церковного хора. Ведьма предвкушала, как будет останавливаться за шаг, за мгновение, за удар до конца. Ведьма хотела отомстить. Сегодня это были брат с сестрой - одиннадцать и два месяца, рыжие тонкие волосы, веснушки, одинаковые лица, синие куртки, бордовые штаны. Ведьма увидела их в парке и улыбнулась, но не пошла к ним сразу, сначала она хотела найти Сероглазую. Та была на порыжевшей клумбе, увлеченно хихикала с подружками, тыкала пальцами червяков, которые вылезли на поверхность из-за дождя. С их прошлой встречи не прошло и месяца. Ведьма могла позвать ее, ничего не останавливало ее, ничего не могло ей запретить - но… Сероглазая обернулась и посмотрела на ведьму. Ведьма вздрогнула. Воспоминания о ее взгляде не давали ей спать и есть, но и сравниться не могли с реальностью. Нет. Ведьма отвернулась и пошла к своим двойняшкам. Пойдут ли они? Этот смертный вид - это было для Сероглазой, не для них. Но как же? Ведьма не понимала, как обыкновенная смертная девчонка может влиять на ее вид. Она улыбнулась детям. В них мгновенно расцвело предвкушение: будущая радость, восторг, готовность следовать за ведьмой куда угодно, щепотка ужаса. Ведьма взяла их за руки и пошла из парка. У ворот она оглянулась. Сероглазая все еще смотрела. Ведьме хотелось остаться.  Но ведьма была стара и мудра.   Мальчик умер быстро, подхватил какую-то хворь, которую ведьме не захотелось лечить. Девчонка продержалась почти сотню лет. Могла бы дольше, но ведьму утомили ее постоянные попытки сбежать. Ведьма не убила ее, превратила в иву и прорастила из могилы брата. Девочка не проявляла особенной привязанности к нему, пока тот был жив, но ведьма ценила кровь и старалась не разлучать тех, кого связывало родство, раз уж они оказались у нее. В третий раз она была готова. Тот же город, та же внешность, не запах Сероглазой.  Ребенок - десять лет, черные кудри, аппетитная темная кожа, пухлые губы, огромный рюкзак - шел домой из школы. Ведьма улыбнулась ему, взяла за руку и посмотрела вокруг. Сероглазая стояла в аллее между домами, сигарета в одной руке, телефон в другой - семнадцать лет и десять месяцев, волосы окрашены в огненно-рыжий, неровное каре она сделала сама, садовыми ножницами, на даче, в сообщениях ее девушка, в голове - сплошная любовь и беспокойство насчет того, куда поступать в следующем году. Ведьма замедлила шаг - хотела ли она, чтобы Сероглазая на нее посмотрела? Ей не нужны были эти глаза, не нужны, но ох, как же она хотела! Сероглазая подняла глаза от телефона. Она не узнала ведьму, но ведьма привлекла ее внимание. Сероглазая порозовела, чуть улыбнулась и вернулась к телефону. Возмутительно. Но ведьма была стара и… Нет. Не в этот раз. Она тихо выдохнула и приняла решение. Она сказала Сероглазой: - Пойдем со мной. Нескольких смертных по обеим сторонам улицы качнуло в ее сторону, со скрежетом столкнулись машины, трамвай едва удержался на рельсах. Сероглазая выронила телефон и шагнула к ведьме. Затем она сделала еще один шаг. И остановилась! Неслыханно! Отвратительно!  Ведьма остолбенела от шока, но Сероглазая решила, что оскорбит ее даже сильнее. Она вежливо улыбнулась и твердо, пусть и неохотно, потому что ворожба ведьмы тянула ее, потому что она хотела подойти, сказала: - Нет, извините. Мне пора.  Она подняла телефон и убежала.   Ребенок был мертв еще до того, как за ними закрылась дверь. Ведьма бросила тело в погреб, увидела фермерскую девчонку, которая хихикала в темноте, и вернулась к двери. Ей нужен был ребенок. Поведение и существование Сероглазой были возмутительными, но ведьма не собиралась думать о них сейчас. Ей нужен был ребенок, и она собиралась его поймать. Тот же город, другое время, другое лицо. Ведьма подавила злость, подавила досаду, напомнила себе, что была здесь не для этого, и пошла на запах. Она прошла пару улиц и почувствовала, что меняется. Вот так вот, посреди оживленной части города, среди дня - ее тело и лицо изменились на те, для Сероглазой. Ведьма остановилась. Смертные ничего не заметили, конечно, они мало что замечали. Ведьма посмотрела по сторонам, и увидела ее. Сероглазая - уже не подросток, женщина - выскочила из офиса, с сумкой и ключами, с зажатым между плечом и ухом телефоном. Она увидела ведьму, засмотрелась. Быстро одернула себя, отвлеклась-отмахнулась, продолжила сердито выговаривать подруге в телефоне, что все, все!, теперь с ним точно покончено, чтобы он там ни обещал. Не нужно ей этой сексистской херни, не нужны ей его загоны и требования, она отлично жила без него, и какая же радость, что она не разорвала договор на свою квартиру. Сероглазая звучала несчастливо, зло, обиженно, и ведьме это не понравилось.  Еще больше ей не понравилось другое. Прежде она не беспокоилась о том, в какое время выходила в мир смертных. Иногда у нее проходили сотни лет, а дверь отправляла ее в тот же день, когда она воровала ребенка в прошлый раз. Иногда утром она выходила в мир смертных сразу после катастрофы, а после обеда - за тысячу лет до нее. Ведьме не было до этого никакого дела - ворожба на внешность всегда вела себя безукоризненно, а нужные знания - как ездить верхом или покупать билет на трамвай, на каком языке говорить, что считать нормальным - появлялись из тумана в голове и уходили туда же, когда становились не нужны. У ведьмы не было предпочтений. Ей нравились времена дальше от катастрофы и чище, дети тогда были сильнее и более выносливыми, но ей нравились и отчаянные дети катастрофы, которые долго держались и прекрасно ломались в конце, и нежные дети времен технологий, которые бывали необыкновенно умны, и голодные дети войн и несчастий, которые быстро подчинялись и были очаровательно нервными. Сильно после катастрофы она не бывала - дверей больше не было или смертных, ведьма не знала и не интересовалась. Ведьма не знала, могла ли выбирать, в какое время отправиться, и впервые ей это не понравилось. Что если она больше не встретит Сероглазую?  Что если так и не узнает, что за сила таится в девчонке - уже не в девчонке! Нет, это все никуда не годилось. Ведьма никогда не воровала взрослых. Они ей не нравились, они были не нужны. Но Сероглазая была совершенно другим делом.   Ведьма тоскливо вдохнула запах ребенка, за которым пришла, и впервые за свое существование отказалась от охоты.  Впрочем, нет, она сразу же передумала. Запомнила адрес офиса Сероглазой и торопливо пошла к цели. Ребенок - без двух дней девять лет, крепкое сложение, крупные зубы, чересчур длинные волосы - шел в музыкальную школу. Ведьма не потратила ни секунды, схватила девочку за руку, закинула в первую попавшуюся дверь и к огромному удивлению своего мира не шагнула следом.  Она вынюхала Сероглазую. Та вернулась в офис, но не занималась делами, злословила в чате про своего с сегодняшнего утра бывшего любовника. Ведьма могла забрать ее сейчас, как забирала детей. Ей не нужно было ни к чему готовиться, но в этот раз подготовиться хотелось. Ведьма не верила, что Сероглазая сбежит. И все-таки хотелось сделать так, чтобы ей некуда было сбегать. Ведьма притаилась в тени у офиса, прошептала пару заклинаний, а потом вынюхала любовника Сероглазой. Он сидел дома, работал и по телефону жаловался приятелю, что понятия не имеет, что произошло, что на нее нашло, что это за нелепые капризы, отлично же ладили. Ведьма заставила его положить трубку. Заставила его спрятать в шкафу пару мелочей, которые стащила волшебством из сумки Сероглазой: ключи от квартиры, расческу. Заставила его засунуть под кровать нож, который измазала кровью Сероглазой - ведьма взяла совсем чуть-чуть, ровно чтобы хватило и чтобы Сероглазая не почувствовала, не занемогла. Ведьма отпустила его - и он вернулся на диван, продолжил работать над таблицей, перезвонил приятелю и продолжил разговор о том, что никто не ценит и не жалеет его, и что им всем вообще надо-то? Ведьма вернулась к офису Сероглазой. Та печально перебирала документы. Ведьму снова неприятно уколола грусть Сероглазой.  Что я делаю? - мысль появилась и мгновенно исчезла. Ведьма хотела Сероглазую. Ведьма хотела понять. Можно было дождаться, когда Сероглазая закончит работу или выйдет куда-нибудь, но ведьма изнемогала и больше не хотела ждать. Она взглянула на отражение витрине - то же лицо, то же тело. Стильная укладка, крупные очки, темная помада, дорогой брючный костюм, крохотная сумочка. Она посмотрела на вывеску работы Сероглазой - нотариальная контора - и шагнула внутрь. Ведьма не любила делать так. Ей нравилось выходить в мир смертных наружу - на улицу, во двор, в пространство - и заходить домой внутрь - они с ребенком шагали в дверь подъезда, торгового центра, школы, и заканчивали шаг уже у нее. Обратное отзывалось холодом на коже, сдавливало череп, казалось ненатуральным. Но ей хотелось поскорее закончить. Ей хотелось, чтобы Сероглазая поскорее оказалась дома. - Мы сегодня не принимаем, - сказала Сероглазая и обернулась к ведьме. Непроизвольно улыбнулась. - Добрый день, - ласково сказала ведьма. - Это ничего. Мне неловко вас беспокоить, но мне очень, очень нужна помощь.  Сероглазая шагнула - и снова остановилась! Ей нравилось это ведьмино лицо, это тело. Ее тянуло, ее почти волокло, но она все равно упрямо скинула с себя ворожбу. - Какая помощь? Ведьма хохотнула. Ведьма закатила глаза. Сероглазая сводила ее с ума, но это ничего, потому что ведьма была уже достаточно близко, чтобы схватить ее за запястье и с силой дернуть за собой. Они упали в дверной проем, и на секунду ведьма ужаснулась, что дверь не сработает, и они вывалятся на улицу в городе, но нет, разумеется, нет, под ногами были маки, на ограде был мох, вокруг были деревья, и воздух пах грибами и дождем. Она сразу же набросила на Сероглазую шаль-волшебство, чтобы та не боялась, ничего не боялась, ничего не замечала, а спокойно прошла в дом и уснула. - Кто это? - пели птицы, скрипели камни на могилах, журчали реки, хрустели ветки: - Кто это? Кто это? - Это Лора, - ответила ведьма и отправилась вслед за Сероглазой. Ей нужно было обучить нового ребенка и подумать.  Все вокруг казалось иным. Злоба, которая травила ее с момента их первой встречи, исчезла. Ровное дыхание Сероглазой принесло необыкновенный покой.