Дух: связанные тьмой.

Османское войско под предводительством Мурада второго, продвигалось от востока на запад. Каждый день солдаты слышали постукивания копыт своих жеребцов и кобылиц, звуки звенящей стали трущихся орудий, шум тысячи а то и сотни ног ополченцев, что шли сзади, спереди и сбоку.. А природа приветствовала их по своему: то насылала сильные ветра, словно проверяя на устойчивость, то засыпала холодным щиплющим снегопадом, явно издеваясь над незащищёнными доспехами и одеждой местами чувствительной кожи., А мороз кусался, словно сторожевой пёс, чья задача не дать пройти чужаку.. У некоторых уже успели обморозиться руки, но они упорно терпели всякие неудобства, которые зимнем холодом не закончились. Лошади тоже страдали, некоторые даже издохли по дороге, сильно переутомившись. Иза чего приходилось засиживаться на одном месте дольше обычного, чтобы кони сумели полностью восстановить свои силы. С наступлением весны передвижение воск значительно упростилось: начали потихоньку оттивать ледняки, на которых было очень даже просто навернуться до смерти, умерев до первой схватки с врагом, что было несколько смешно, сколько печально. Снег прекратил сыпаться с неба, попадая в глаза, вызывая тем самым слёзы и затруднение в ориентации., Он так же больше не хрустел под ногами, и не лежал на дорогах высокими сугробами, мешая идти и утягивая ноги в себя. Мороз сменился холодом и конечности уже так сильно не мёрзли, лицо не щипало, ветер не свистел раненым зверем в ушах... В течении последнего месяца армия делала перерывы, останавливаясь на ночлег на территории Болгарии - захваченной в 1393 году четырнадцатого столетия, теми же османами... *** Болгария - город Янболу. 25 Марта. Вечер: Владислав стоял у шатра султана, у входа которого были на стрёме двое крепких янычар - они охраняли своего повелителя. Пока он сурово смотрел на солдат, один из них просунул голову в шатёр, уточняя можно ли его допустить к султану.. Получив положительный ответ, янычары чуть отошли в сторону, пропуская юношу вперёд. — Владислав, — султан Мурад сидел на деревянном кресле, по конструкции чем-то похожее на трон. Оно было сооружено из орехового дерева. И стояло посреди шатра скорее для удобства, чем для демонстрации силы и величия. — Для чего я вам понадобился, повелитель? Юноша встал напротив султана, смотря в пол. — Ты кажится упоминал тогда, что между тобой и той вампиршей существует некая.. Связь? Мурад бросил на него ожидающий взгляд. Владислав осторожно кивнул, поправив; — Моройка. Она моройка. — И благодаря этому ты знаешь что у неё на душе, не так ли? Продолжил султан, подбирая слова — И значит, знаешь и видишь что творится вокруг неё. Верно? Пока Мурад говорил, перебирая в своих руках традиционные чётки, Владислав догадался к чему он клонит. — Вы хотите, чтобы я попробовал залезть к ней в сознание? Султан оторвал глаза от созерцания ярко-красных бусин, и посмотрел на него. — Верно. — Вы планируете таким образом добывать информацию и влиять на неё? — Да. В прошлый раз нам удалось узнать таким образом о предательстве Яноша Хуньяди. Затем о новом венгерском ставленнике, которым стал её супруг Ференц Батори. Что последнее, значит по твоему? Мурад поджал губы, пристально смотря на него. — Что её муж в сговоре с Хуньяди? Владислав позволил себе поднять на султана глаза., — Мне кажится, что в этом замешено больше людей. Какой-то тщательно осуществленый заговор, который воплотил в реальность тот, кто хорошо знал моего покойного отца. — Кто же это мог быть, по твоему? В руках падишаха зашуршали чётки. — Не могу судить раньше времени, поскольку точно ещё не известно, кто во всём этом, кроме Яноша, замешан.. Владислав отвёл глаза, прокручивая в голове ранее сложенные факты. Наступившую тишину прервал вопрос султана. — В последнее время ваша связь не проявляла себя? Владислав отрицательно покачал головой. Султан заметно помрачнел. В раздумье провёл рукой по тёмной пышной бороде. — Сможешь самостоятельно, не дожидаясь, проникнуть в её сознание? — П.. Повелитель, боюсь что нет. Это происходит спонтанно и неожиданно. — И когда же это происходит? — Точного времени и момента не смог определить. Оно может случиться когда угодно. Пальцы султана стали нервно теребить усы. — Так не пойдет, — падишах громко выдохнул — Мы не можем ждать, когда связь проявит себя сама. В нашей ситуации необходимы надёжные методы и средства. — Я пробовал. Но никаких результатов это не приносило - только изматывало. — Попробуй ещё раз. Возможно, получится. — Как прикажите, повелитель. Мурад поднялся и в два шага сократил расстояние между ними. Встал рядом с Владиславом, посмотрев на него с верху вниз. — Нам крайне необходимо знать, что происходит при дворе Валахии. Думаю, ты и сам это прекрасно понимаешь.. -ю Он положил руку ему на плечо., — Наверняка получится раздобыть какие-нибудь важные сведения. — Я попробую. — Попробуй.. Мурад похлопал его по плечу. И вернулся на своё прежнее место - деревянное кресло, положив на его подлокотники свои ладони. — Это всё, о чём я хотел с тобой поговорить. Можешь идти. Поклонившись, Владислав последовал к выходу из шатра. Его встретили свежий весенний воздух и тёмное небо с россыпью бриллиантоввх звёзд. Идя по тропинкам, из которых стали потихоньку проростаться первые цветы с зеленью, он дошёл до своей полатки. Которую к счастью (или сожалению) делил с Генадиосом и Антони. Антони уже давно завалился спать. Но зато у Генадиоса сон не шёл. Тот почему-то часто страдал бессонницей... Но несмотря на бодствующее состояние, они не обменялись не словечком. Владислав просто молча лег на своё постеленое место. Уставился в верх, на хлопчатобумажную ткань, что служила им потолком. Продолжая хранить молчание, он мысленно настраивал себя на переход в Елизавету: хмурился, плотно сдвигая брови., Стискивал челюсть, поджимая губы., От сильного старания начало постукивать в висках, на лбу выступило несколько капелек пота, что медленно стекли по височным впадинам, шекочя разгорячёную кожу. Ему конечно же не нравилась подобная идея - использовать их узы в таком образе, сделав моройку невольной пешкой. Генадиос старался делать вид, что занят точкой своего меча, чудом не разбудив при этом храпящего Антони. Но пару раз бросал на Владислава вопросительные взгляды.. — Чем-то обеспокоен? Поинтересовался грек, вырывая того из своего внутреннего мира раздумий. А ещё сильно помешал этим: Владислав отвлёкся, что означило, что до следующего раза он не сможет снова предпринять сию попытку. Генадиос нехотя, но разорвал тонюсенькую нить, что с таким трудом провёл Босараб своей силой воли.. — Многим, — с трудом он сохранил самообладание, чтобы не заорать от досады, или не швырнуть чем-нибудь в него. И как только он заметил, что Генадиос собирался вновь открыть рот для ещё одного раздражающего вопроса, то протяжно вздохнул.. — Не спрашивай. Он повернулся на другой бок, к нему спиной. — Просто молчи. Генадиосу дважды повторять не пришлось. В отличии от Антони, его было легче заставить молчать или отшить. —:Пойду подышу свежим воздухом, — Грек поднялся со своей постели и обувшись, вышел наружу. Тактичность - ещё одно удобное качество, которое нравилось Владиславу в нём. Немного поворочавшись, он пересилил себя, заставив попробовать ещё раз. Игнорируя пульсирующую боль, напрягся, мысленно повторял одни и те же слова — Хочу видеть её глазами. Хочу чувствовать тоже что и она. Прошло много времени. Он был так сосредоточен, что незаметил, как вернулся Генадиос... То ли навязчивые мысли подействовали, то ли было важно само желание, но у него получилось: когда он уже собирался бросить это занятие, изнемогая от усталости, он перенёсся в голову Елизаветы... *** Румыния - Тырговиште: Чужие воспоминания тут же ворвались в голову: после обморока господарыни Батори, слуги побежали за лекарем, стражи дампиры остались около своей госпожи, продолжая охранять её жизнь. Всё поместье встало на уши. Елизавета пролежала без сознания два дня, остальные пять ещё лежала в кровати и восстанавливала силы со здоровьем. Муж не мог находиться рядом постоянно, так как был занят государственными делами. В военном походе на Турцию он не принимал участие, так как обязан был оставаться в Валахии как официальный провитель. Матушка и отец прознали о её недуге в тот же вечер. И каждый из них выражал своё беспокойство и заботу по своему. Обретя сознание, моройка на протяжении всего постельного режима капризничала и вела себя как избалованный ребёнок, ворчала и часто ругалась на не в чём не виноватую прислугу... Подобное поведение доставляло любящим её вампирам и дампирам лишнии хлопоты и поводы для переживания. Но любить от этого они её меньше не стали. Наоборот, даже старались угодить и шли на уступки... Когда моройка смогла встать на ноги, в буквальном смысле этого слова, то по совету своего друга Болдизсара, стала захаживать в местную церковь - помолиться за себя и за здоровье близких. Чем она и занималась сейчас, стоя у иконы Божией матери, с накинутым на голову церковным платком, держа в правой руке зажённую свечу. Читала молитву, прося у божьей матери прощения и побольше сил. — Матерь божья, прости прегрешения души моей грешной.. Шептала сердечно девушка её изображению., — Каюсь в измене своему супругу душевной, ибо никто не в силах из нас грешных контролировать своё сердце.. Прости за то, что молюсь не за мужа, пошли мне наказание, но сбереги мою истинную любовь.. Пускай он вернётся живым и здоровым.. Прости, если многого прошу, но зделай так чтобы души наши и тела воссоединились, чтобы никакие преграды больше не сумели разлучить нас.. Ежели подобное считается наистрашнейшим грехопадением, закрой врата мне в рай и пошли в ад.. Ибо без него - жизнь на земле подобна той же преисподне.. Её нежные слова, наполненные искренней любовью и заботой, вызвали в нём трепет. Он давно знал о том как она любит его, но почему-то каждый новый раз, когда он ощущал это прекрасное чувство к себе одновременно с ней, впадал в некое подобие транса. Вот и в очередной раз он приятно поражён... — Молиться за душу чужого, при живом муже, один из самых наистрашнейших грехов в прилюбодеянии. Духовное уединение прервало появление священника: перед господарыней предстал седовласый пожилой мужчина, с потухшей радужкой глаз, что был облачён в традиционное, тёмное одеяние - в длинную до пола робу с рукавами, подпоясанный фирменным поясом, и воротником вокруг шеи с капюшоном. — Простите, святой отец.. Елизавета хотела ответить что её неправильно поняли, и его слова брошенные обвинительным упрёком в её адрес могут ему дорого отозваться.. — Бог простит, — но он бестактно завязал ей рот, вытянув руку в презреном жесте. А потом бросил на неё такой красноречивый взгляд, что она решила как можно скорее убраться отсюда. Закончив молитву, она поставила зажённую свечку на аналое у иконы, у которой ранее молилась. И стараясь не оборачиваться на недовольного её присутствием священника, направилась на выход из храма. Пока её шаги раздавались гулким эхом в священной тишине святилища, некоторые прихожане прожигали её спину своими взглядами: большинство из которых было недоумённых и неприязненных. Они не любили свою новую господарыню, а её мужа - нынешнего Господаря, тем более. Для них они были чужаками. Местный народ и так до этого не особо жаловал аристократов Батори. Но они конечно же не были в курсе про то, что эта семья - настоящии вампиры, только немного не такие, какими их описывали в церковно-духовных толкованиях с местными легендами. Но они словно чувствовали, что те не такие, как они. И поэтому не принимали. В открытую никто не высказывался, ведь экономика страны с её населением и так в последнее время терпела тёмные, трудные времена. Но хватало лишь одного принебрежительного взгляда со стороны мимо проходящих граждан, чтобы понять: им тут не рады и они никогда не приживутся среди них. — Она такая худая.. Прошептал чей-то низкий женский голос. — А бледная то какая!. Даже моя пудра при всём старании не сможет так осветлить мою кожу.. Какой она пользуется?. — Может быть, господарыня чем-то больна?. Ну не может выглядеть так здоровый человек!. — Да и не человек она вовсе.. Ведьма. Слишком прекрасна. Даже для особы голубых кровей. Вся её семья - ночные атродья и преспешники дьявола. А она сама - шлюха сатаны. — Её глаза странные.. Как у оборотня!. — И что же это получается, нами правят нечистые силы?!. — А как же церковь?. Неужели по вашему, Бог допустил бы нечестивую в свою обитель?. —:Судя по всему - он покинул нас, решив наказать за грехи наши. Подобные переговаривается у себя за спиной она слышала множество раз. Все эти сплетники наивно полагали, что с такого расстояния она не сможет услышать их оскорбительные перешёптывания. Но Елизавета терпела, зная что так только усугубит шаткое положение своего мужа с семьёй... Но не в этот раз. Она поставит их всех на место. Она покажет, что означает злить жену Господаря. Елизавета остановилась в дверях на выход из храма. Поразмышляла. Хотела применить незаметно принуждение с телекинезом, но передумала - так она наведёт ещё больше подозрений в свою сторону. Поэтому нужно будет действовать так, как привыкли действовать местные, но немного по другому.. — Благодарите господа! Все присутствующие обернулись на её властный голос. — Ибо проявлю к вам милосердие в этих стенах последний раз - грешно пачкать столь священое святилище вашими слезами и кровью. Прихожане стали смотреть на неё со страхом в глазах: ненависть ненавистью, но сориться с особой знатных кровей равно суициду. И кажится, они это осознали.. — Я - Елизавета Батори. Из древнего и величественного рода. Я понимаю, что не смогу заслужить уважение, ничего не делая. Но неужели вам недостаточно того, что делает для вас мой муж? Как женщина, я связана по рукам и ногам, поэтому не имею не малейшего права прикасаться к политеке. Но я буду стараться, чтобы мне разрешили заниматься хотябы пожертвованиями для нуждающихся. Все замерли, внимательно слушая, впитывая каждое сказанное ей слово как губка. А Владислав увидел со стороны, как на лицах некоторых появляется нечто похожее на симпатию. Но она не применяла некакую магию для этого. Казалось, что для завоевания их сердец сейчас понадобится лишь её голос, дарующий надежду с облегчением в изъедином сердце.. Но вот кто-то состроил недовольное выражение лица.. — Ну а почему же тогда.. - Вспомните, кто стоит перед вами и с кем вы говорите! Елизавета прервала его, повысив свой и так высокий голос — От гнева моего спасает вас лишь эта церковь! И знайте: больше я не намерена терпеть унизительные сплетни в свой адрес. Моройка сделала шаг вперёд, смерив каждого тяжёлым взглядом. — Стоит вам хоть шажок за этот порог, и вновь открыть рот, чтобы сказать очередную гадость в мою сторону или моей семьи.. — Миледи, мне показалось, или вы угрожаете? В таком священном месте? Это был голос того священника. Он всё это время наблюдал из далека, постепенно приближаясь, словно затаившийся хищник. И встал напротив господарыни, сложив руки перед собой, смотря на низкорослую девушку сверху вниз. — Нет, что вы, святой отец, — она покачала головой, со всей серьёзностью смотря ему в глаза неразборчивого цвета — Предупреждаю. Вы не могли задуматься хоть на мгновение, что не смотря на то что раньше я молчала, у меня может быть гордость и достоинство? — Так вот как они по вашему, должны проявляться? Знаете, я-бы на вашем месте не гордился такими качествами. — Можете не поучать меня о том, как порочны они. Просто больше не испытываете моего терпения. Завершив щекотливый диалог, господарыня развернулась на каблуках утеплённых сапог и поспешила к выходу из храма. Её отдаляющуюся миниатюрную фигуру сопровождали взволнованые взгляды людей. И лишь священник смотрел ей вслед с презрением в глазах.. Откуда такая ненависть? Это уже личное... Снаружи её ждали стражи, что любезно согласились остаться и подождать так, дабы не мешать её духовному общению с ликами святых. Болдизсар подав руку, помог сесть в карету. Затем сел рядом с кучером, а Вилма прошмыгнула следом за подопечной. Удар кнута. Ржание запряженной лошади. Стук копыт. Звук перекатывающихся колёс. Карета тронулась с места. — Как там Нарчиса? Задала вопрос Елизавета, смотря на дампирку. — Вполне хорошо, — кивнула ей женщина — Не переживайте, она не держит на вас зла. Никто из нас не держит. Мы понимаем, что тогда вы были подвержены какому-то стрессу. Елизавета на мгновение подумала, какие же всё-таки у неё хорошие друзья! Но потом отравленное тьмой подсознание, перевернуло слова искренней дампирки: Елизавета вдруг почему-то разглядела в них скрытый смысл истинных дум.. — А ещё каждый из нас думает, что вы умалишоная и избалованная кисейная барышня. Добавила Вилма, после недолгого молчания.. Елизавете стало нехорошо. От вмиг проснувшийся злости. — Что ты сказала?. От шока ранее сказанного, яко бы лучшей подругой, её вопрос прозвучал пугающе тихо и спокойно. — ... Но уши дампирки расслышали её вопрос — Ничего, миледи. Я ничего не говорила, — дампирка одарила её удивлённым взором. — О нет. Неужели опять? Настороженно подумал Владислав. Наблюдая очередной раз за проявлениями отдачи духа, он сильно сопереживал ей, терзаясь злостной досадой от того, что его сейчас не было рядом, чтобы оказать хоть какую-то поддержку. Но скоро, всё изменится... А Елизавета тем временем глубоко втянула воздух сквозь стиснутые зубы, зажмурилась, тяжко выдохнула, схватилась за голову, собираясь протяжно завыть от бессилия над собственным рассудком.. — Не унывай, — Владислав понимал что она его не услышит — Скоро я приду к тебе, — но всё равно говорил эти слова, что утешали по крайней мере его самого — Просто дождись, вместе мы справимся. Неудержимые слёзы уже начали стикать с её прекрасных глаз. Но их остановила не Вилма, что подалась вперёд к моройке, чтобы заботливо стереть своей ладонью в кожаной перчатке.. — А-а-а!!! А чей-то протяжный крик боли. Принадлежащий мужчине.. — Болдизсар?! Вилма на какой-то миг впала в ступор, вспомнив ту ночь, когда на них напали стригои., — Что там случилось?!. Никто не ответил. Карета резко прекратила движение. Затем послышалось неистовое ржание перепуганных лошадей. Потом звуки какой-то возни на мечах.. И тишина. Оглушающая. Сводящая с ума. И такая неприятная - такая обычно наступала перед чьей-то смертью. — В.. Вилма.. Что там происходит? Или после. Вдруг кто-то рывком потянул дверцу кареты на себя, срывая ту с места.. Под визгом верещащей Елизаветы, Вилма тут же бросилась в атаку, не дожидаясь, пока оппонент нанесёт удар первым...