Дух: связанные тьмой.

Елизавета инстинктивно закрылась руками. Но удар предназначался не ей. Владислав воткнул кинжал в ещё не поднявшегося парня. Грудь того вместе с белой спальной рубашкой окрасилась в бардовый цвет. Он умер на месте от точного удара в сердце. Она поняла это, когда открыла глаза и увидела тоненькую струйку, что лилась из его распахнутого в немом крике рта. От охватившего её ужаса она не нашла в себе сил кричать. Кровь. Он заставил её смотреть на эту мерзкую кровь! Её муж оказался убийцей! Но только почему-то полное осознание этого пришло именно сейчас. Судорожно вдыхая и выдыхая, моройка медленно сползла с вороха грязной одежды, на которой до этого сидела. И ползком направилась к двери. — Стой, — отошёл немного Владислав от помутнения — Стой! Выронил кинжал. Тот с лязгом упал на пол. Её острый слух послал сигнал мозгу, который воспринял звук как признак опасности. Княгиня соскочила с пола и не разбирая дороги, выбежала в коридор... От порывного поступка возникли незамедлительные последствия: Дракуле пришлось возиться с родственниками убитого им румына., Выплачивать тем компенсацию., Придумывать правдоподобную версию его смерти и прочие хлопоты... Если всё это было вполне разрешимо, то что касалось его жены - та стала бояться его. Не меньше, чем стригоев или незнакомых людей. Шарахалась словно от крови. Не подпускала. *** — Прошу.. Взмолилась Елизавета а, вытирая рукавом подступившие слёзы., — Мне надо покинуть замок.! Она сидела на краю разворошённой кровати, на которой не так давно боролась со стражем, что пытался её утихомирить. В дверях, взирая на творящийся бред, взирала Вадома. Выцветшие глаза пожилой знахарки блестели от рвущихся наружу слёз. Та уже тысячу раз пожалела, что согласилась работать тут на постоянной основе. Ведь это место было пропитано... Тьмой. Утихомирить до конца княгиню так и не удалось. Перестав предпринимать попытки выбежать за пределы ненавистного места, моройка зарылась лицом в скомканное одеяло. — Папочка.. Заскулила она., — Мне так плохо без тебя.. Почему ты ушёл.. Где же ты сейчас.. — Я не куда не уходил. Я всегда рядом с тобой. Вадома стояла в дверном проёме и смотрела на Елизавету. Прижимая к себе склянку с успокоительным, думала; — Господи.. Что же он с тобой сделал.. *** 1 Июня: Елизавета сидела у кровати подруги. Ночь ещё не наступила, но уже было достаточно темно, чтобы ночные создания могли выползти из своих нор. И к тем относились не только совы... Вилме разрешили остаться в замке. Как и Больдо. Тем и так некуда было податься. Родня дампирки осталась в далёкой Венгрии, а у Больдо всё давно умерли... Елизавета находилась в душной спальне, в которой поместили её подругу. Но даже тут, находясь рядом с той, кто долгие годы охраняла её жизнь, она чувствовала себя в большей безопасности. Чем с теми, кого приставил к ней муж. Так же тихо, как и вошла, моройка покинула комнату... Вилму разбудило прикосновение чьих-то рук. Сквозь плотное одеяло она не почувствовала, какие те были холодными. Открыв глаза, дампирка увидела пристально смотрящего на неё Ивана: тот сидел на прежнем месте, на котором ранее была Елизавета. Мертвенно бледную кожу особо подчёркивал лунный свет сочившийся из распахнутого окна, его красные глаза горели в ночной тьме словно нагретые угли камина. И их взгляд забирался ей под одеяло. Лез под одежду. Трогал губы. Опускался ниже... Её передёрнуло от собственного восприятия. А Иван, давно заметевший что она проснулась, приподнял уголки губ; — Как ты здесь оказался?. Тихо спросила его бывшая стражница, стараясь лишний раз не шевелиться. — Приехал, — ответил ей он — Принудить кучера одним проверенным способом особого труда не составило. — Так же ты поступил и со стражей? Он улыбнулся шире, стараясь при этом не высунуть клыки; — Смышлёная дампирка. Но мимо некоторых просто прошёл. Люди.. Такие разини. Он рассмеялся. И этот смех разнёсся по всему помещению холодным порывом сквозняка. Стригой насмехался. — Зачем ты пришёл?. Еле пошевелила губами она. — Ведь не ко мне?. Иван смерил её долгим, вдумчивым взглядом. Пока он молчал, Вилма обратила внимание на то, что он был одет по прежнему, хоть теперь гораздо опрятнее: простая хлопковая рубашка белого цвета, чёрные штаны чуть расширяющиеся к низу чтобы не сковывать движения. На ногах красовались тёмные сапоги из овечьей шкуры. По своему, сидящий около неё стригой был довольно симпатичен. Но.. Как-то неправильно. Что-то вроде украшенной обёртки на гнилом фрукте. И хоть из под слабо подвязанной рубашки у груди проступали небольшие рельефы мышц, маня собой её взор серых глаз, Вилма нашла в себе силы поднять взгляд выше. И в который раз заглянуть тому в кровавые радужки. Иван будто не заметив такого с её стороны, поддался ей на встречу; — Мне нужно будет кое что сделать. Он дотронулся ладонью до её отросших ниже плеч волос; — А тебе лучше с длинными, — заметил он, прощупывая подушечками пальцев мягкий на ощупь локон. Дампирка в очередной раз смутилась. Запрятала взгляд вниз. И резко дёрнувшись, перевернулась на спину. Иван одновременно пугал и манил её. А это по старым писаниям было сродне святотатству и разврату. Резко, по её подтянутому телу прошлась волна боли, от позвоночника до головы. Она забыла, что ей нельзя было поворачиваться на спину! Дампирка скривилась в болезненой гримасе. А затем поняла, что будет лучше, если она закричит. И как можно громче! Иван будучи далеко не робкого десятка, закрыл ей рот ладонью. Второй аккуратно перевернул на бок. — Тише.. Склонился над ней стригой., — Ты ведь не хочешь всех перебудить? Его дыхание коснулось её губ., — Поспи. Ты устала. Вилма почувствовала, как её веки начали мгновенно слипаться. Когда та окончательно заснула, Иван встал и накрыл её упавшим одеялом... Елизавета зашла во внутренний дворик. Восстановленые цветы по прежнему росли на тех местах, на которых она прежде видела их. Шелестел ветер. Всё остальное погрузилось в тишину приближающейся ночи. Моройка присела на красиво оформленную скамейку. Куда подевались стражи? Могло показаться, что она впервые за последнее время наконец находилась в обсалютном одиночестве. Но княгиня знала: те сейчас стояли за высокими кустами, выглядывали из-за углов здания. Создавали элюзию свободы. И у них это прекрасно получалось. Или же у неё разыгралась параноя? Размышления прервал знакомый крик. Это был один из её стражей - без сомнений. А спустя мгновение причина, по которой он кричал, возникла перед ней воочию: среднего роста юноша метра где-то 75, кудрявые и густые волосы выше плеч словно смола, на которые падал слабый свет от висящих неподалёку фонарей. Приятный на вид. Если бы не его глаза. — Стригой!. Немо ужаснулась она. Всё её существо заполнил страх. Который как думала, смогла заглушить временем... На вид ему не было больше двадцати. Одет он был просто. Как обычный крестьянин. Но его с виду скромный вид всё равно не давал расслабиться. Не зря. Потомучто тот в следующую секунду совершил резкое движение рукой в сторону. Его хотел застать врасплох выскочивший из-за поворота страж. Но Иван со свойственной ему скоростью, легко вонзил тому свою конечность по локоть в грудную клетку, поразив дампира насквозь. Елизавета молчала, смотря на его смерть широкими от ужаса глазами... Затем стригой резко выдернул из того свою руку. Хлюп Тело завалилось вперёд, пачкая своей хлыстающей кровью белоснежную рубашку своего убийцы. Но того это не волновало. После труп рухнул со смачным звуком наземь. Трава под ногами окрасилась в красный. Но Елизавета ещё молчала... Иван поднял на неё взгляд. И улыбнулся. Без зубов. Но её всё равно мысленно передёрнуло. Не вытирев свою окровавленную кисть, он медленными шагами направился в её сторону. Моройка не пятилась. Её словно парализовало! Неожиданно с другого угла выскочил ещё один страж. С ним Ивану пришлось попотеть... Особенно после того, как с тем объединился четвёртый. Атаки обоих дампиров выражали собой весь пережитый ими опыт. Но несмотря на юность, Иван им не уступал. Даже перегонял. Что доказал, когда оглушил их, со всей силы ударив одного и откинув на приличное расстояние другого. Затем он вернул взгляд своих кроваво-красных глаз на княгиню, выражая тем; — Я про тебя не забыл! И тут она закричала. И этот крик разбудил половину замка. Но прежде чем обеспокоенные слуги и стражники успели добраться до места, с которого он исходил.., — Ч.. Что вам нужно.. Спросила у рядом вставшего стригоя моройка. — От вас - ничего лично, кроме вашей смерти! Ответил ей он как-то жизнерадостно., — Оу.. Не нужно делать такое лицо! Вы мне ничего не сделали. Зато ваш друг, — он молниеносно оказался подле неё, вжимая собой в стену позади - Убил мою семью. От страха соображать было трудно. Но она всё же поняла, о чём тот говорил. Вилма всё рассказала ей после своего возвращения, когда достаточно пришла в себя, насколько это было возможно после всего. Так что она давно знала о судьбе, постигшей Скендера. — Оставь её.. Разнёсся низкий, слегка хрипящий голос. Так же он звучал как приглущённый чем-то. Высунув голову из-за плеча Ивана, Елизавета увидела, кому он принадлежал: в высоком проёме ведущим из дворика, стоял некто в чёрном капюшоне. Таком же чёрном, как и вся его одежда. Она не сразу смогла разглядеть его лицо. Мешал закрывающий обзор Иван. Но когда тот медленно повернул голову в его сторону, и выпустил из своей мёртвой хватки, отойдя чуть в сторону, ей удалось рассмотреть лучше. Точнее в очередной раз озадачиться: таинственный незнакомец прятал своё лицо под маской. На которой ничего, кроме проризей для глаз, не было. Покрашена в белый. Деревянная. На какой-то момент Елизавете почудилось, что глаза из под тех проризей направлены на неё. Иван не церемонился. Почти сразу же напал. Моройка уже который раз за этот вечер испытала чувство страха. Но теперь не за себя. А ещё помимо всепоглощающего ужаса, она ощутила какое-то знакомое чувство. Которое преследовало её с некоторых пор. В коридорах., Снаружи., Собственной спальни.. Она постоянно ощущала на себе чей-то пристальный взгляд. То был Иван? А может, её ночной спаситель? Нет. Такое - она не смогла бы придумать даже будучи маленьким ребёнком с разыгравшимся воображением. Иван срывается с места, решая поквитаться сначала с недругом. Потом он обязательно доберётся до маленькой княгини. Скендер несётся ему навстречу. Начинается схватка, больше похожая на метания мух: настолько быстро и неуловимо для её глаза двигались те! Не зная наверняка, но чем-то чувствовала, что один из них определёно смерти ей не желал. То лишний раз доказывало постоянное отвожление ударов оппонента, который в порыве разыгравшейся кровожадности норовил направить всю свою злость на вжавшуюся в стену моройку. — <<Не знаю, откуда у него тогда взялись силы.>> Неожиданно она вспомнила рассказ предыдущего мужа. Невероятно так, что поверить невозможно! Рискованно - естественно. И стоит ли пробовать? Она решила; — Да! Но воскликнула это неслышимо, не открыв ни на мелиметр рта. Привлекать лишнее внимание было сейчас нежелательно... Елизавета хотела проползти к недалеко лежащему трупу. Но вспомнила, что ей мог помешать китовый ус на её платье. — Вот специально делают всё, чтобы обездвижить нас! Наверняка придумал какой-то женаненавистник! Пришлось красться... Что было не так легко, рискуя стоя на ногах огреть по черепу... Всё же ей удалось, к тому времени как раз очнулся один из оглушённых стражей. Увидев что вознамерилась сотворить та, кого поручили ему охранять, дампир стал попытался отговорить её: интенсивно замотал головой, надеясь что упрямая моройка послушает его. Наивный. Борясь с желанием убежать назад к стенке, Елизавета осторожно присела около мёртвого дампира. Кровь с травы перешла на подол её неудобного платья. Но вместо крика, с её губ сорвался едва слышный стон. Которого хватило, чтобы дерущиеся отвлеклись друг от друга, вспомнив про неё. Далее всё произошло слишком быстро: моройка ощутила, как её всю с головы до пят заполнила духовная энергия. Она подхватила с земли серебряный кол. Резко встала. Выставила остриём вперёд. Иван как раз в этот момент нёсся на неё напролом. Лишь в последний момент, когда увернуться уже было нельзя, его глаза расширились в немом ужасе. И... Вспышка... Короткая. Но такая яркая, что запомнится свидетелям до скончания дней их. И будут они пересказывать это, превратив постепенно в легенду. Вымысел. И лишь через пять столетий подобное вновь повторится. *** 2 Июня: Елизавета очнулась уже у себя. Рядом, с поникшим видом сидел Владислав. События прошедшей ночи она помнила. Но те были сейчас словно сухие строчки из какой-то не особо популярной книги. — Сразу как увидел через нашу связь, тут же бросил все свои дела и поехал к тебе, — нарушает тишину Господарь. В ту ночь его не было в замке. А саму Елизавету сейчас переполняло полнейшее спокойствие, как после совершенного дела. Она даже позабыла о своём страхе к нему и всех разногласиях, возникших между ними. Впервые за всё время она чувствовала себя по настоящему хорошо. — Ты уже ведь знаешь, да? Спрашивает она его, вытянув ладонь на встречу. — О том что ты сделала из стригоя - человека? Его губ коснулась нервная улыбка., — Да.. Знаю. Он сейчас заперт под стражей. На всякий случай. — Так у меня получилось.. Облегчённо выдохнула моройка. Их руки наконец достигли друг друга. И они переплели пальцы. *** Вилма узнала о случившимся на следующее утро, как проснулась. Ей не терпелось увидеть собственными глазами вернувшегося из тьмы человека. Но её не пускали. Что касается самого Ивана: новость о его возвращении старались не распространять за пределами замка. Народ был пугливый и местами озлобленный. Чуть что могло выйти за предел их понимания - бунт. Даже внутри стен некоторые стали подумывать о том, чтобы собрать свои вещи. Боялись. Неудивительно. Стригои чаще всего нападали на простых людей, и не из любви к их крови. Поскольку мороев охраняли тщательнее, до тех было добраться сложнее. Больдо назначили сторожить камеру, в которой поместили Ивана. Обязанности свои выполнял он хорошо. Да и сам узник попался тихий и послушный. Возможно, то было связано с крайне тяжёлым эмоциальном состоянием последнего? Елизавета пыталась вылечить Вилму. Но безуспешно. Травмированный позвоночник уже успел срастись неправильно. На удивление, больше насчёт этого переживала моройка. А дампирке наоборот - было всё равно. Потомучто та внезапно для себя обнаружила, что давно устала от своей службы. Теперь у неё появился уважительный повод, чтобы уйти в отставку. Пусть её назовут сумашедшей, но так оно и было. *** Сырость ударила ей в нос ещё тогда, как только дверь снаружи отворилась. Впуская в обитель отчаяния. Нет - это была не та ветшая темница, в которой содержали различных отбросов и мелких приступников. Это была Башня Киндией. Сюда как раз и запрятали бывшего стригоя. Будучи не в состоянии самостоятельно передвигаться, Вилма прибыла сюда на специальной телеге. В здание её занесли на стуле двое сильных мужчин. Нести высокую женщину, одновременно поднимаясь по широким ступеням - дело не лёгкое. Ивана разместили на самом верхнем этаже. Посреди комнаты, залитой солнечным светом - лишняя мера предосторожности. Отчего то окружающие всё ещё не могли поверить тому, что потерянный сумел вернуться, не без чужой помощи, на тропу жизни. Щелчок. Звон. Дверь в камеру открылась. И перед ней предстал смуглолицый юноша: широкоплечий, с густо-вьющейся шевелюрой и человеческими глазами. Да. Именно человеческими. Она в этом убедилась, когда тот поднял их на неё: они оказались тёмно-серыми, прямо как мокрая глина. И хоть теперь Иван перестал быть бездушным существом, при виде неё в его равнодушном взгляде нечего не переменилось. Возможно, он помнил её. Но всё же она кое что разглядела за этой пеленой: раскаяние. Он выглядел в этих кандалах таким беззащитным. И любое его движение говорило вместо слов о том, как ему было жаль за содеянное. И он не бился в истерике. Просто молча сносил заслуженное. А так же переживал личную утрату. Несколькими днями ранее дампирке наконец-то удалось добиться у Господаря разрешения на посещение потенциально-опасного заключённого. Благодаря чему она сейчас и стояла, а точнее сидела в дверях напротив его клетки. Закончив сверлить её бесстрастным взглядом, Иван отвернулся назад к стене. Принился выводить на ней невидимые узоры. Делать больше было нечего. Но что-то делать - было необходимо. Чтобы не сойти с ума от горя и вины. Попросив мужчин, она приблизилась с их помощью ближе. Теперь она находилась к нему настолько близко, что могла запросто просунуть руку между металлическими прутьями и дотронуться до его плеча. Что она и сделала. Но только мысленно. Потомучто ей не хотелось без надобности нарушать личное пространство парня, который за всю свою недолгую жизнь пережил сразу и свою и чужие смерти. А некоторым - подарил её. Хоть он и сидел к ней спиной, но всё же чувствовал её немую поддержку. И он молчал в ответ... Пока всё же не решился первым нарушить это молчание. — Как же мне теперь жить?. Дрогнувшим голосом произнёс он., — Скажи мне.. Он повернулся в её сторону; — Может, не стоит? Вилма зглотнула подступивший к горлу комок; — Стоит, — тихо молвила она — Надо просто научиться заново. Так, как в давно минувшем детстве: когда окружающий мир сиял семи цветами радуги, и не знало сердце печали. Монотонный. Голос. Это подействовало сродне успокоительного. Но ещё больше Иван успокоился, когда сквозь пелену сдерживаемых слёз рассмотрел её: перед ним сидела красивая женщина средних лет, высокая и стройная, с копной светло-русых волос ниже плеч. На её светло-кожем, но не бледном лице, уже начили проступать мелкие морщинки, под глазами и около точёных губ. Но те мало чем портили её. Одета она была в простое, но удобное платье из бархатного покроя, грязно-голубого цвета. Рукава у него были длинными и облегающими. Подол разумеется, опускался до пола. Высокий ворот закрывал обзор на длинную и красивую шею. На ней не было корсета, который причинял бы лишнию боль, так же как и китового уса, иза которого она не смогла бы сидеть и лежать. Как для тяжело больной, ей сделали исключение. Да и наврятли она сама бы надела что-то подобное. Иван увидел в ней маяк. Который поможет ему доплыть до берега и в самые темнющие ночи. Потомучто Вилма смотрела на него не как на бывшего зверя. Она видела в нём человека, которого постигла не самая лёгкая жизненная участь. *** Дракула не желал платить дань османам, как это делал до него отец. Поэтому, втайне от султана Мехмеда, он добивался с начала 56-года хороших отношений с Венгерской короной. Заключил договор с секеями и саксонцами. Даже с администрацией Брашова помирился. С которой был не в ладу ещё с начала своего стороннего романа с Катариной. Что касается Катарины: девушка родила ему пятерых детей. Елизавета категорически была против даже одного забирать, а тут! Кельтке и её семье купили новое жильё и приставили лучших слуг, которые помогали тем по хозяйству и ухаживали за детьми. Владислав стал жить на два дома: одно свободное время он уделял детям, другое тратил на жену. Та возмущалась... Но потом поняла, что без толку. В итоге новый правитель Венгрии - Матьяш Хуньяди, младший сын погибшего Яноша, назначил Дракулу главным защитником от турецких набегов. Теперь у них был скреплён договор, согласно которому Господарь имел полное право посещать територию Венгрии и просить помощи, в особо трудных ситуациях. И стоять на передовой в защите от турецких солдат. Всё же султан Мехмед прознал об этом. Но в отличие от своего горячего нравом отца, решил провести с представителем Румынии переговоры. Лично. Елизавета ездила на родину. С целью свидеться с матушкой. Они столько лет не общались! Она надеялась, что обида той за такой срок отлегла. Но когда её высадили у знакомого до боли особняка, моройка обнаружила, что он выглядел заброшенным. Внутри никого не было. *** 1460 Год. 30 Мая. День: Солнце светило так ярко, что можно было подумать, то радуется вместе с братьями. Наконец, спустя долгих двенадцати лет, они могли воочию узреть друг друга. Узнать, как у кого проходили дела. И понять, что оба изменились настолько, что теперь общего у них ничего нет. Он стоял и смотрел на раскинувшийся перед собой замок. Такой же почти, только восстановленый. Да и не видел он его руины, в отличие от старшего брата. Это здание манило его. И отталкивало одновременно. Был таким родным. И таким чужим одновременно. За шестнадцать лет Раду привык уже к другому. Позади него стояли султан с сопровождающими. Они могли остаться в Турции. Но Мехмеду хотелось лично встретиться с потенциальным придателем. А Раду не терпелось увидеть брата. И султан понимал, что договориться с Дракулой будет легче, если при переговорах будет присутствовать его младший брат. Брат, над которым тот по его памяти трясся, как наседка над своим яйцом. Но это было целых двенадцать лет назад... Раду сам напросился в эту поездку. Ещё одна причина, по которой Мехмед не сумел ему отказать. Ворота отворились. Навстречу им вышел сам Владислав Дракул третий. Взгляды братьев пересеклись: оба поняли, что это встреча обязательно повлечёт за собой последствия. И далеко не самые приятные для обеих стран. Дракула окинул взглядом представшего перед ним юношу: прямые тёмные волосы до плеч, яркий, ушитый позолоченными нитями кафтан умеренной толщины покроя, высокие сапоги на шнуровке. Черты лица того заметно изменились. Но всё же Раду был вполне узнаваем. Только взгляд.. Был другим. Не только более взрослым. Бдительный. Он присматривался к нему так же. Пытался понять: не нападёт ли тот на них у самих ворот своего замка? Сухо поприветствовав друг друга, мужчины прошли внутрь. Дракулу оповестили заранее о предстоящем везите. Тот не горел особым желанием пускать на свои земли османов. Согласился на переговоры лишь ради младшего брата. То был один из единственных способов увидеть его, хоть и далеко не самый приятный. Изнутри замок был украшен в честь важных гостей. Княгиня постаралась. Хоть её муж и не видел в этом надобности, но она хотела чтобы потенциальные враги восхищались не только силе но и красоте их места. Так же она организовала развлекательное выступление танцоров, музыкантов, и певцов. Первые сейчас развлекали глаз отточёнными наизусть плавными движениями, в виде национального танца - Браул. Традиционно в котором использовался пояс. Вторые наигрывали на Скрипке Штроха тягучие, чувственные мелодии, в народном стиле. Мелодия была то медленной.. То где-то резко увеличивала темп! Музыкальный инструмент представлял собой разновидность скрипки, в которой использовался не деревянный корпус придающий звучание и регуляцию звуков, а металлический раструб в виде прямой трубы. Чем-то похожую на грамофоновую, которую изобретут позже. А третьи просто распевали праздничные мотивы, демонстрируя свой чистый, певческий голос. Даже слуги выглядели в этот день более нарядно и опрятнее, чем обычно. Некому не хотелось ударить лицом в грязь при везите самой свиты падишаха, в оглаве которой был он сам. Живших в этих стенах девушек и женщин затмила лишь одна: Елизавета Босараб Батори. На ней было пастельно-голубое просторное платье без корсета с длинными рукавами, на талии которого даже нечем не было ушито, и открытым воротом с неглубоким декольте. Она стояла у изголовья тронного кресла своего мужа, положив на его спинку свои ладони. Раду подметил, что те были столь нежными и молодыми на вид, как и при последней их встрече двенадцать лет тому назад. Даже лицо её не тронуло жестокое время, которое всегда чуть больше щадило представителей не человеческой расы. Окинув волнительным взглядом супругу, Дракула уселся на своё место. И подняв мрачный взгляд на гостей, сказал; — Можем начинать.