Осколки перевернутого мира

«В далёком прошлом неожиданности право Мне привело ребёнка королей. Цинтрийский лев на желтом флаге стал кровавым И я в горнило бросился за ней». © группа «ESSE»: Геральт

День неумолимо таял, касаясь предсмертными багряными лучами верхушек лиственного леса. Который день он провёл скрываясь в чаще? Восьмой или девятый. Точно уже не вспомнить. Леви делал зарубки на деревьях, чтобы знать каким путем возвращаться. Хватило того, что он потерял счёт дням. Прежде вылазки не длились столь продолжительно и он не заходил так далеко. Он должен убедится в верности их с Фарланом теории, что за стенами нет никаких «ужасных монстров, что едят людей», как говаривают культисты. На его взгляд, эти байки служат простой цели - запугать народ, чтобы держать под контролем. Уже много лет ходит молва о том, что все эти слухи подтверждает разведкорпус, чтобы получать регулярное королевское снабжения. Простым крестьянам ли не знать, куда тратятся их налоги? Что ж, если действительно все это детские сказки, подтверждения которым является лишь лицемерные доносы вероломных вояк, которые скажут все что угодно, лишь бы обобрать королевскую казну, то Леви это выяснит. И, как знать, возможно, минуя блокпосты и стражу, они выберутся за стены, где нет чёртовых разделений на жителей подземного города и верхнего. Где его не попытаются схватить и вновь запихнуть в ненавистную затхлую отхожую яму, жителей которой используют словно скот, в своих интересах, военные полицейские и богатые жители столицы. Не может же весь мир заключатся в кольце стен? Хотя, ему ли об этом думать? Мальчику, мир которого много лет умещался в подземной норе. Леви отпил чай, который заварил из листьев малины, что нашёл неподалёку. Вероятно, поблизости водятся медведи. Интересно, кто из них победит в подобной схватке? Но думать некогда, пора идти. Леса, хоть и не так тщательно, но прочесывают патрули, ведь не он один такой умный, что прячется здесь. Однако, Леви теперь хорошо ориентировался на местности, что позволяло успешно скрываться от полицейских. Он много раз бывал в разных лесах за разными стенами, но все же никогда не заходил так далеко, как теперь. Сегодня предстоит путь по неизведанной территории. Фарлану он сказал, что вернётся через месяц. Теперь он думал, что управиться раньше, или же не вернётся вовсе, зависит от того, схватит его патруль или нет. До цели, если верить карте, оставалось совсем близко. Из-за осторожности он двигался только ночью, а днем пережидал в укрытии. Хотя, возможно, в такой перестраховке не было смысла. Всё же, патрульные - обычные люди. Они то и днём не проявляют особого рвения к своей работе, лениво ступая по лесным тропинкам, словно это какая-то лёгкая прогулка, а не тяжёлая военная служба. Ночью же и вовсе превращаются в кретинов, не видящих дальше своего носа. Только и горазды, что разглагольствовать о том, как им сейчас не хватает выпивки и девок. А он... он и не человек вовсе. Так Леви привык думать о себе. Ведь если ты не человек, то и людские слабости тебе чужды, а от этого проще жить. Когда солнце скрылось за стеной, и только бледный отсвет озарял небо, Леви двинулся в путь. Спустя пару часов он насторожился - слишком тихо. Никого не было слышно: ни патруля с их громкими разговорами, ни тихо крадущегося охотника, даже звери, казалось, притихли. Неужели до сюда полицейские даже не доходят? Конечно, ему бы радовать, но ведь это их работа! Работа ловить преступников, таких, как он. Отчего-то кулак сжался сам собой. Что в подземном городе, что здесь у стены Мария, люди не знают защиты. Как же это паршиво. Их мир заслужил гибели в пастях гигантских монстров. Словно вторя его словам, раздались громкие хлопки размашистых крыльев и звучное «кар». Неподалёку стремительно взлетел ворон, словно предостерегая его о непрошенных гостях. Неожиданно Леви захотелось увидеть, кто же так потревожил птицу. Ведь если верить сказкам, то ворон — вестник смерти. В этом они с Леви похожи. Он невесело усмехнулся мыслям и нащупал кинжал, что висел на поясе. Рюкзак и УПМ Леви оставил около дерева, накрыв холстиной и закидав ветками. Он подошёл к тому месту, откуда взлетел ворон и замер, словно дикий зверь, прислушиваясь к ночи. Шаги. Ветка хрустнула под большим весом. Слишком большим. Кого-то несут? Он ступал беззвучно и быстро. Выйдя на протоптанную тропинку, Леви опустился. Действительно следы. Значит слух его не подвёл. Появилось странное предчувствие. Предчувствие, что сегодня ему придётся замарать руки. Леви ненавидел человеческие жертвы, будь то друг или враг, но иногда просто не остаётся выбора. Он сошёл с дороги и направился вдоль, сквозь скрывающие деревья. Тусклый свет пробивался сквозь кроны. «Дом?» Свет действительно лился из мутных окон деревянного сруба, который, казался заброшенным. «Место передержки?» Леви беззвучно поднялся по ступеням на веранду и встал рядом с окном. Он опустил голову. Всё же нужно понять в чем здесь дело. Он ждал пять, десять минут. Ничего не было слышно, кроме ругательств и возни. Но вот в мгновение все стихло, только шаги и хлопок закрывающейся двери. Один, кажется, вышел в другую комнату, а двое сели как раз у окна. Леви замер, прислушиваясь. — Ты зачем ее мать убил, придурок? Её мамаша — вот кто был ценнее всех! — Она на меня кинулась! — И это всё что ты можешь сказать, а?! Из-за того, что ты намочил штаны, мы останемся без денег! Молись, чтобы богатые извращенцы выложили за полукровку кругленькую сумму, иначе следующей с молотка уйдёт твоя печень! — Завались. Скажем, что она чистокровка, а там, кто определит? Азиаты то все вымерли, может её мамаша была последней. Леви скрипнул зубами, а костяшки побелели от того, насколько он сжал рукоять кинжала. Казалось, именно сейчас он ненавидел военную полицию больше, чем когда-либо. Почему они позволяют всему этому происходить? Он прижал голову к стене, прислушиваясь. — Слышь, можешь свалить на пару минут? — Ты что вздумал, дерьма кусок? Товар портить решил? — Да я аккуратно, никто не придерется. Громкий смех содрогнул дом. — Дебил, ты хочешь, чтобы нас засекли? — Да здесь с роду патруля не было. Теперь ты штанишки намочил? Леви выдохнул. Рука расслаблено повисла. Сейчас нужно продумать, как действовать. — Так что, свалишь? — Иди в задницу. Дадут денег — снимешь девку, а к товару только попробуй сунуться и я в тебе дополнительную дырку проделаю. — М-да, чёрт с тобой, пойду отолью. Леви стоял, выжидая, когда выйдет первая жертва. Входная дверь скрипнула. Бледный свет полосой залил ступеньки, лизнул пожухшую траву и отступил. Всё вновь погрузилась в ночную мглу и послышалось шуршание листвы под ногами. Леви аккуратно ступал на прогнившие половицы веранды. Тихо, словно волк, перед стремительным прыжком за дичью. У дерева стоял высокий, худой мужчина. Когда Леви оказался за его спиной, разбойник натягивал штаны, напевая, что-то весёлое себе под нос. Лезвие блеснуло луной во тьме и исчезло. Сталь поцеловала шею, выпуская на свободу ярко алые цветы. Крики задохнулись в булькающем отголоске. Бездыханное тело рухнула наземь. Леви вытер кинжал о рубашку разбойника. — Мразь, — выплюнул он, толкая носком сапога тело. Без сомнения это был тот самый, что хотел воспользоваться «товаром». Когда Леви был у окна, то не рискнул заглянуть внутрь дома, однако по разговору было понятно, что товар — это явно молодая девушка, а быть может и вовсе ребёнок. Леви не успел снять с тела ружье, внутри дома послышались тяжёлые шаги. Он быстро поднялся по ступеням и притаился у двери. — Эй, тебя что, медведь задрал? — раздался насмешливый голос и дверь открылась. Ещё один разбойник. Он оказался меньше и толще предыдущего. Не получив ответа он спустился по ступеням и остановился. Тёплый свет падал на его коренастую спину. — Хватит уже твоих идиотских шуток! Леви легко толкнул открытую дверь и полоска стремительно сузилась, заставляя противника в недоумении повернуться. Единственное, что увидел разбойник перед гибелью — два, словно светящихся, наполненных ненавистью синих огня, горевших лунным серебром. Послышался звонкий щелчок, что страшным набатом порезал ночную тишину. «Остался один» Только Леви подумал, как прогремел выстрел, а перила веранды картечь превратила в щепки. Леви стремительно спрятался, пригнувшись, за массивными, деревянными сваями. «Чёрт, всё-таки заметили» — А ну выходи! Все равно прикончу! Кто ты такой?! Голос его дрожал, как и руки. Когда он перезаряжал ружьё, то чуть было не выронил патроны. — Правосудие, — сказал Леви и швырнул кинжал в голову разбойнику, что так удобно высунулся, чтобы выстрелить. Однако спустить курок он всё же успел и щепки столба взвились в воздух. Леви зажал рану, картечью задело руку. Нужно быстрее уходить отсюда. Мало того, что звук выстрела мог привлечь патруль, так ещё если это действительно место передержки, то, кто знает, были ли у этих ребят ещё подельники и не заявятся ли сюда незваные гости? Внутри оказалось теплее, чем снаружи, возможно, потому что сюда просто не задувал ветер, печку явно не растапливали. Дом выглядел заброшено. В тёмном углу лежала навзничь пленница, девочка, совсем маленькая, не больше десяти лет на вид. Леви опустился на колени. Она смотрела перед собой отсутствующим взглядом. Рассечённая губа блестела кровью. — Девочка, вставай, — сказал Леви. Он не хотел её касаться. Боялся, что может запачкать столь чистое и невинное создание. Пленница не отвечала, находясь в странной прострации. Словно не понимала что происходит. Леви аккуратно подцепил веревки, которыми связали ей руки. Путы тут же упали рваными обрывками. — Ты свободна, вставай, — он хотел добиться от неё хоть какого-нибудь признака жизни, кроме мерно вздымающейся груди. Если не получится привести её в чувства, то придётся нести. Леви взглянул на стремительно растущее кровавое пятно на плече и выругался. Руку ужасно жгло. Леви все же коснулся её, аккуратно, с несвойственной для его грубости бережностью, переворачивая набок. — Ты меня слышишь? — спросил он, заглядывая в пустые тёмные глаза. Неожиданно она изменилась в лице. — Сзади, — прошептала испуганно, одними губами. Затылок отозвался болью и Леви пошатнулся. Перед глазами поплыло, но он смог перехватить чужую руку до того, как разящий удар достиг цели. — Паскуда, — выругался нападающий, ярость перекосила его лицо. Леви только и мог, что оборонятся, окровавленная рука отказывалась нормально двигаться. Девочка лежала неподвижно, будто заворожённая наблюдая за поединком. Леви заметил её, теперь живой, хоть и полный страха, взгляд. Рядом с ней лежал кинжал, которым он перерезал верёвки. Леви вдруг почувствовал, что нужно делать, чтобы заставить её действовать, хоть головой понимал все риски такой выходки. Неожиданно он опустил здоровую руку, поддаваясь. Тут же щёку опалило болью, после чего чужие пальцы сомкнулись на горле. Враг не мог орудовать ни ружьём, ни ножом, все это валялось на полу, вне его досягаемости, поэтому оставалось только задушить. По крайней мере в исступлённом гневе он не смог придумать более действенного способа. — Действуй, — прохрипел Леви, смотря в глаза девочке. — Если хочешь жить, ты должна бороться. Без боя нет победы! Из-за недостатка кислорода перед глазами танцевали белые точки. — Только тебе решать исход этой битвы. Твоей битвы. Действуй! Девочка мгновенно схватила кинжал и встала, выставив его перед собой. Её грудь тяжело вздымалась, она смотрела немигающим взглядом на спину нападающего мужчины. Леви мог бы освободиться сам, но ничего не делал. Ещё пару секунд и сознание поглотит тьма. Он решил положиться на случай, поддаваясь странному, почти животному предчувствию. Если она не сможет принять свою судьбу сейчас, то умрёт. Хотя какое ему дело, до неизвестной девчонки? Но ему было дело. Его самого спас случай в лице мясника Кенни, что появился словно из преисподней, чтобы не дать ему погибнуть, а теперь... Теперь он, демон, что не даст погибнуть девочке, но заставит её замарать руки. Такова цена жизни и свободы в их жестоком мире. Но заплатит ли она её? Оплатила сполна. Кажется, даже пол треснул под ступней, когда она стремительным рывком пересекла разделявшее их расстояние. Кинжал пробил грудь нападавшего насквозь. Он даже не понял, что произошло. Леви отцепил руки, что смыкались на его шее, окоченей они в предсмертной судороге и тогда их вовсе нельзя будет разжать. Нападающий упал навзничь с глухим ударом, а Леви свалился на колени, сгибаясь в кашле. Ещё долго на шее будут красоваться следы удушья. Девочка, словно вышла из транса, выпустила кинжал. Тот звякнул о пол и это прозвучало ужасно отчётливо, словно раскат грома, в наступившей гробовой тишине. Она опустилась на колени перед спасителем, руки её обагряла чужая кровь. Она не сказала ни слова, просто смотря на него большими серыми глазами. Когда дыхание пришло в норму, Леви сел, оперевшись о стену, и сжал рану. — Как тебя зовут? Девочка опустила взгляд и не ответила. Словно просто не могла произнести и слова. Леви вздохнул. А была ли необходимость в этом спектакле? — Микаса, — прошептала она и подняла голову, — Микаса Аккерман. Леви слабо улыбнулся, так, что толком нельзя было опознать это, но голос его смягчился. — Леви, просто Леви, — он протянул ей руку, грязную и окровавленную. Микаса сначала тупо смотрела на неё, но все же поняла, что он хотел и пожала ладонь, своей, такой же, багряной. В этот самый момент между ними образовалась необъяснимая связь. Её маленькая ладонь, нежная, бледная, хрупкая, заставляла даже его чёрствое сердце больно сжаться. Но виду он не подал, сохраняя суровое выражение. Как же странно, что такое маленькое, светлое существо должно испачкаться, чтобы только продолжить жить. — У вас кровь, нужно перевязать, — сказала она тихо. Микаса все ещё сжимала его руку, словно боясь, что он исчезнет, оставив её одну, среди всех этих бездыханных тел. Больше Леви не боялся её касаться, теперь она стала частью его мира. Жестокого, кровавого, грязного мира. Леви, казалось, и забыл о ране. Но теперь боль прошлась по телу с новой силой. — Да, но нам надо уходить, мало ли кто ещё решит сюда заявиться. Микаса кивнула, и пока он вставал порезала на длинные лоскуты холщовую рубашку того, кто душил Леви. Она собрала лоскуты. — Вы умрёте, если потеряете много крови, позвольте сейчас вас перевязать, господин... — Ладно. Леви все же опустился на колени перед Микасой, теперь они сравнялись в росте. Она на мгновение застыла, встретившись с его взглядом. Но все же быстро встрепенулась и начала перевязывать рану. Хотя бы остановить кровотечение, будет действительно не лишним. Леви подумал о том, что когда он вернётся в подземный город, то его будет ждать бурная ночь или же день. Изабель ведь в прошлый раз сказала, что если его ещё раз ранят, то он будет сам вынимать из тела свинец. Микаса действовала на удивление спокойно и уверенно. Леви заметил, что её движения тверды и аккуратны, от былой дрожи не осталось и следа. Она закончила быстро, первые лоскуты уже пропитались кровью, однако третий слой остался чистым. Микаса немного отстранилась, когда работа была закончена. — Пойдём. Леви начал подниматься, но большая потеря крови все же дала о себе знать и он пошатнулся. Микаса тут же помогла ему устоять. Леви посмотрел на неё странным, полным скрытого удивления взглядом. — Ты сильная девочка, — сказал он. — Подними кинжал, теперь он твой. Леви кивнул на испачканный кровью клинок, что валялся под ногами. Микаса посмотрела на него. Теперь она без колебания повиновалась и взяла кинжал. Он выглядел нелепо большим в её руках. Леви толкнул дверь, прислушиваясь к ночи. Шорох травы под мягкими лапами волка. Волк не трогает волка, если чувствует, что соперник сильнее. Леви не беспокоили дикие звери. Ещё ни разу животные не напали на него. Уханье совы. Глухое пронзительное карканье, словно тот самый ворон носился в небе прямо над ними, наблюдая за судьбоносной встречей или радуясь тому, что довелось проводить несколько душ в ад. Луна вышла из-за тучи, серебря поляну. В серых тонах угадывался лес. Светлая ночь. Глаза быстро привыкли и не нужен был фонарь, чтобы распознать тени пейзажа. Повезло. Кажется, больше здесь никого не было. Лишь мёртвые, а их уже не стоит бояться. Как только он закрыл дверь, Микаса взяла его за руку. Так обхватив его грубые, потрескавшееся пальцы своей мягкой, детской ладонью, что он едва мог бы освободиться. Что-то в ней было знакомым, что-то совершенно чуждым, но пульсирующая сила буквально исходила от этого маленького человека. Что-то роднило их, но что? Быть может то самое - она была таким же не человеком, как и он. Ведь прервав чужую жизнь, Микаса обрела уверенность, как и он сам в первый раз. В то время как Фарлан, долго блевал и плакал. Леви помнил этот момент слишком отчётливо. Тогда-то он и понял, что является самым настоящим чудовищем. У него не было подобной реакции, лишь пустота разрастающаяся внутри. Холодная, чёрная пустота... и уверенность. Странная сила пришла тогда к нему, наполняя каждый удар сокрушительной мощью. Но если к силе он привык, то к пустоте - не мог. Она снедала его день ото дня. Такая невыносимая, но уже ставшая неотъемлемой частью. Тьма... Которая отступила, при тёплом прикосновении Микасиной ладошки. Быть может они похожи больше, чем кажется на первый взгляд. Ворон — вестник смерти. Леви снял с разбойников ружья и забрал деньги. У одного оказалась записка, с ней он ознакомится позже. Всё же им больше всё это ни к чему. Сбывать оружие на чёрном рынке подземного города он не собирался, но для личного использования сгодится. Теперь же они с Микасой отошли на достаточно большое расстояние от злополучного дома. Разводить костёр идея, откровенно говоря, так себе, а Микаса была в одном лёгком домашнем платье. Леви усадил её на поваленное дерево и укутал холстиной, которой накрывал УПМ и которой укрывался сам, когда спал. Ночь стояла хоть и летняя, однако август близился к концу и холод уже пробирал до костей. — Холодно, — прошептала Микаса, пряча нос в грубую ткань. Леви взял её руки, они действительно оказались ледяными. Он обхватил их и начал согревать тёплым дыханием. — Лучше? Микаса кивнула. — Немного. Она разговаривала едва слышно, слабо. Ей нужен сон. — Тебе есть куда идти? Я мог бы отвести тебя к каким-нибудь родственникам или знакомым. Микаса лишь опустила взгляд, и её молчание говорило красноречивее слов. Леви нахмурился. — У меня больше нет дома. Больше никого нет. Леви взъерошил её волосы, на что Микаса подняла удивлённые глаза. — Тебе нужно поспать. Завтра разберёмся. Леви бросил пустой рюкзак на землю около дерева. Он взял Микасу на руки и сел. Микаса цепко обхватила его шею и опустила голову на плечо. — Тепло... — шепнула она, закрывая глаза. «Да. И правда... тепло.» И всё же. Ворон — вестник смерти?