Осколки перевернутого мира

«Нашел несчастного ребёнка старшей крови, В семье кметов в захваченной стране. Увёз её к единственной юдоли, Вверяя жизнь назначенной судьбе». © группа «ESSE»: Геральт

Когда занялся рассвет, Леви наконец смог прикрыть глаза. Как и всегда ему ничего не снилось. И хоть его по-прежнему окутывала непроглядная мгла, на этот раз присутствовало спокойствие. Тепло расходилось по телу приятными умиротворяющими волнами. Даже через сонную пелену он чувствовал, как билось чужое сердце. Проснулся Леви уже днём. Боль в руке стихла, хотя вернее сказать тело просто привыкло и чувства притупились. В глаза бил яркий солнечный свет, что проникал сквозь густые кроны. Микаса, кажется, почувствовала, что он проснулся и тоже открыла глаза, приподнимая голову. Она застыла, когда поняла, что находится не дома. В лице отразилось скорбное принятие и разочарование. Возможно, она надеялась, что всё произошедшее всего лишь кошмар? Увы, из этого дурного сна ей уже не выбраться. — Ты выспалась? — сказал Леви, вместо принятого «доброго утра», ведь по сути ничего доброго это утро, а точнее день, для них не нёс. Микаса зевнула, прикрыв рот ладошкой. На глазах проступили слёзы, она проморгалась. — Я бы ещё поспала... — отозвалась Микаса честно, выглядела она разбито и устало. — Понимаю, но нам пора идти, — вот только куда, Леви и сам не знал. Микаса села рядом с ним, обхватив за здоровую руку. Лицо её не отражало эмоций, полуприкрытые глаза смотрели перед собой. — Куда мы пойдём? — спросила она отрешённо. Леви помедлил. Нужно было всё хорошо продумать. Если бы только не рана... Микаса внезапно оживилась, словно что-то вспомнив. — Папа говорил, что к нам вчера вечером должен был прийти доктор, — она задумалась, — Йегер, кажется. Он сказал, что тот на время, пока делает осмотр лесных поселенцев, живёт в заброшенном домике лесника на окраине у реки. — И что ты предлагаешь? — Леви видел, что Микаса хотела этим на что-то намекнуть. — Леви, тебе нужна помощь доктора, — сказал она серьёзно, — ведь рана может загноиться или начаться лихорадка. Однажды папу укусил волк, так если бы не доктор Йегер, то пришлось бы отрезать ногу. Доктор сказал, что ещё бы чуть-чуть и началась гангрена. То, что она права, Леви прекрасно понимал. Однако, идти к доктору была явно плохая идея. Ведь сейчас, если полицейские всё-таки нашли тела убитых родителей Микасы, то должны хотя бы для галочки опросить всех, кто живёт по близости. А если доктор уже знает об этом нападение, то раненый мужчина маргинальной наружности с девочкой, которую должны были объявить пропавшей, вызовет, мягко говоря, подозрения. — Как ты думаешь, твоих родителей уже нашли? — спросил он, наверное, слишком бестактно, но Микаса, кажется, отнеслась к этому спокойно. — Не знаю, — отозвалась она тихо, — я бы очень хотела увидеть их. В последний раз. Её взгляд пронзил его насквозь, заставляя всерьёз задуматься над этими словами. Если их и правда всё ещё не нашли, то, возможно, доктор не сразу объявит тревогу. И тогда он сможет отдать Микасу на поруки более благонадёжного человека, особенно если этот доктор Йегер был близок их семье, то по крайней мере сможет помочь девочке. Странно, почему-то ему вовсе не хотелось оставлять Микасу. Неужели за ночь он смог прикипеть к абсолютно незнакомому человеку? Какие глупые мысли и как же это на него не похоже. Однако, возможно, всему виной зеркальное отражение его прошлой жизни, когда Кенни бросил его, пусть и научил выживать. Но тут же дело другое, или, Леви, по крайней мере хотел так думать. Нянька из него выйдет паршивая. Обречь девочку на существование в подземном городе, где даже увидеть солнце — риск для жизни? Это будет верх эгоизма и безрассудного порыва поступить якобы благородно. Кого он обманывает? Он такой же монстр, как Кенни. Между ними нет отличий. И как же смешно, что нет отличий даже в это ситуации! Кажется, Леви начал понимать, почему остался один. Сколь много сюрпризов преподносит жизнь. Если ты винишь в чём-то другого, то судьба благосклонно макает тебя лицом в лужу, ставя в такие же обстоятельства, чтобы показать — ты не лучше! А, быть может, и хуже. Хоть лицо его оставалось таким же суровым в душе раздался истерический смешок. — Ладно, — сказал Леви после продолжительных раздумий, — ты сможешь отвести меня домой? Микаса опешила, удивление сменило безразличность и она рывком кивнула, словно если промедлит, то он откажется от собственных слов. Леви уже мысленно клял себя за опрометчивый поступок. — Но если там будет полиция, то мы туда не пойдём. — Да, хорошо, — отозвалась Микаса. Она вновь взяла его за руку. Леви не понимал зачем она это делает, он никогда не проявлял подобного тактильного внимания кому-либо, да и сам не любил, когда его касаются, однако ей не противился. Микасе одной было позволено то, что он никогда бы не разрешил другим. Пока она выводила его из леса, в котором, по всей видимости, ориентировалась даже лучше, чем Леви, ему в голову пришла странная мысль: почему она не боится его? Нет, ведь действительно. Микаса пережила нападение трёх здоровых разбойников, которые убили родителей и похитили её. Чем же он отличается от них, в её глазах? «Возможно, ростом?» Леви усмехнулся собственным мыслям. Скорее тем, что всё же в отличие от разбойников стал спасителем и не давал повода для осторожности. Но почему она совсем не боится его, ведь после таких событий Микаса не должна быть настолько спокойна. Или он всё же чего-то не понимает? А разумно ли оставлять её на попечение другим, если Микаса даже после всего случившегося не умеет распознавать опасность и доверяет едва знакомому человеку. Ведь от него же должна исходить опасность! Да, но только не для неё. Быть может дело именно в том, что она слишком хорошо чувствовала его намерения, а не в том, что не осознавала опасность. Леви всё же откинул глупые мысли. Сейчас не время забивать ими голову. Нужно встретиться с этим доктором и тогда всё решить. Даже если он и вздумает позвать полицейских, то Леви как-нибудь решит эту проблему. Пусть и с недееспособной рукой, но он всё ещё на многое способен. Когда лес начал редеть, то Леви осторожно взглянул по сторонам — никого. Радоваться или злиться? Да чёрт его знает! Лучше вовсе об этом не думать. Дом перед ним вырос странно быстро. Микаса остановилась. — Пришли, — сказала она одними губами, немигающим взглядом смотря на деревянный сруб. Скорее всего раньше она бы вбежала домой с радостным криком, зовя мать и отца, а они встретили бы её тёплыми улыбками и нежными объятьями. Теперь же... она остолбенела. От прежней невозмутимости не осталось и следа — Микаса вновь ощутила страх. Она сжимала его руку крепче обычного, впиваясь ногтями в кожу. Если бы не притупленные чувства, то он, возможно, разжал бы чужие пальцы. Леви присел на корточки, заглядывая ей в глаза, переводя внимание с злополучного дома на себя. — Давай я пойду один, — сказал он как можно мягче. Тогда будет видно опечатали полицейские дом или их тут вовсе не было. Микаса даже не мигала, словно превратившись в немую статую. Она перевела взгляд на дом, потом вновь на Леви и выпустила его руку. — Только быстрее возвращайся, — сказала Микаса тихо. Кажется, ей было стыдно и больно от того, что не может решиться взглянуть на родителей в последний раз. Странно, но Леви понимал её чувства. Он видел как эта нерешительность мучает её. Микаса без сомнения любит своих родителей и расстаться с ними тяжело, а для такого маленького ребёнка и вовсе — не реально. Если она не увидит сейчас их хладные трупы, то, быть может, в сознании сохраниться надежда, что они просто далеко. Живы, здоровы и ждут её. А если же увидит их сейчас, то все ложные надежды рухнут. Потерять всех близких людей в один короткий миг — ужасно. Ему ли не знать? Для него всем была мать. Но Кушель умерла. Он до сих пор помнит, как осознал, что она не дышит. В это было невозможно поверить. Но даже детская психика смиряется с неизбежным, когда любимый человек начинает источать трупный яд, кожа меняется, выражение лица приобретает черты смерти. Однако Микаса взрослее. Но она и не росла в обстановке постоянной безысходности. Леви был готов принять любой жизненный поворот, хоть по началу не верил в произошедшее. Микаса же другое дело — она любимый ребёнок из полной семьи. Леви не знал, что загнало её родителей в такую глушь, однако был уверен, что она жила в заботе и достатке. Просто по ней это видно. Прелестное детское лицо, хрупкое, но в то же время плотное телосложение, волосы, хоть и запачканные кровью и пылью они всё равно казались ему ухоженными и мягкими. Даже пахло от неё по-особенному, чем-то домашним: очагом, выпечкой, восковыми свечами. Леви направился к дому. Как он и думал полиции здесь и в помине не было. У дома маленький палисадник, цветник, в отдалении вскопанные грядки. Дверь прикрыта. Всё выглядит так, будто ничего не произошло, однако в окнах не видно хозяев. Полутьма за стёклами заставляет почувствовать нечто зловещее. Он дёрнул за ручку — открылась. Разбойники прикрыли дверь, однако не удосужились её запереть. Ему не впервой сталкиваться с жертвами разбойных нападений, однако представшая картина заставила судорожно сглотнуть подошедший к горлу ком. Светловолосый мужчина лежал лицом вниз, а женщина распласталась на спине, раскинув руки, в одной из которых сжимала ножницы. Тошнотворный запах крови и начавшегося разложения пропитал воздух. Леви закрыл рот и нос ладонью, чтобы как можно меньше вдыхать эту адскую смесь. Он опустился перед мужчиной и перевернул его на спину. В глазах застыл предсмертный ужас. Одежду пропитала кровь. Множественные ножевые ранения решетили грудь. По всей видимости он не ожидал нападения, его застали врасплох. Отец Микасы пошёл открывать дверь, он, наверное, думал, что пришёл тот самый доктор. При других обстоятельствах у разбойников бы ничего не вышло. Леви успел заметить, что в углу стоит ружьё. Отец Микасы выглядел крепким, будь обстоятельства другими всё сложилось бы иначе... Аккуратным движением Леви закрыл ему глаза и встал. В центре комнаты лежала, по всей видимости, мать Микасы. Её практически белое лицо, даже после обретения черт покойницы, оставалось красивым. Она действительно внешне отличалась от всех, кого ему доводилось видеть. Микаса, казалось, унаследовала лучшее от родителей, гармонично сочетая в себе особенности двух типажей. — Я и Микаса отомстили за вас, спите спокойно, — сказал Леви, опускаясь и закрывая глаза матери. Теперь она выглядела умиротворённо, словно просто спала. Леви нахмурился. По-хорошему их нужно было бы похоронить, но вряд ли он мог бы позволить себе сейчас копать землю с повреждённой рукой и к тому же, когда не ровен час сюда может заявиться кто угодно. Один вопрос мучил его: если отец Микасы ждал доктора вчера, и Микаса сама об этом ему сказала, то, если он пришёл сюда после произошедшего, то должен был позвать полицию, а если же нет, то почему он не пришёл? Словно внемля его словам в дверь постучали. «Чёрт!» — пронеслось в голове. То, что это не Микаса не было сомнений, ведь она не стала бы стучать. Леви только и успел, что притаиться возле двери. — Здравствуйте, извините, что вчера не смог прийти, возникли некоторые, — дверь открылась и голос осёкся, — обстоятельства... — Пап, что там? — вдруг раздался звонкий мальчишеский голос. Доктор немигающим взглядом смотрел в пространство. Кажется, он даже не заметил притаившегося рядом Леви. Это сыграло бы на руку не будь одного «но», если врач сейчас уйдёт и позовёт полицейских, то Леви точно найдут. Доктор повернулся спиной к дверному проёму и сказал сыну: — Эрен, сейчас нам нужно найти полицейских. — Что? Папа, я не понимаю... Леви резким движением приставил к горлу доктора нож, так, что холодная сталь опалила кожу. Зелёные глаза мальчика раскрылись в изумлении, он оцепенел, как и доктор Йегер. — Если двинешься ты или твой сын, то ты покойник, — холодно сказал Леви, и по тону было понятно, что угрозу в случае чего приведут в исполнение. Доктор судорожно сглотнул. — Что вам нужно? — сдавлено спросил он. — Чтобы вы меня выслушали. — Хорошо, — доктор Йегер понимал, что лучше с ним не спорить, однако в то же время перебирал варианты действий. — Я не убивал этих людей. Ещё немного и у доктора Йегера вырвался бы нервный смешок. — Я вам верю, только отпустите меня, — сказал он спокойно, мало ли, что это за сумасшедший? Леви цокнул языком, было очевидно, что доктор лгал, да оно и понятно: в доме с трупами находится человек, который приставляет тебе нож к горлу и говорит, что он не убийца, глупая шутка, правда? — Я говорю вам правду. Вчера этих людей убили бандиты. Они забрали их дочь, Микасу, чтобы продать на чёрном рынке. Если не верите мне, то осмотрите тела, вы же врач, должны отличать давно умерших людей от свежих. Конечно, его слова имели смысл, но только если доктор не поддастся эмоциям и трезво рассудит происходящее, а на это надежды было мало. — Но что вы тогда здесь делаете и почему угрожаете мне ножом? — Что бы вы не сообщили в полицию. Леви вздохнул. Это вызовет ещё большие подозрения. — Если бы я их убил, то не стал бы так с вами церемониться. Доктор на удивление успокоился. — Где сама Микаса? — Она должна была ждать меня за домом. Пошлите своего сына за ней. Это было чертовски рискованно, ведь мальчишка мог убежать звать полицию. — Эрен, слышал, что сказал этот господин? Приведи девочку, она твоего возраста. Эрен колебался, но после кивнул и скрылся. — Это странно, но я действительно верю вам, — сказал доктор серьёзно и задумчиво, — словно вы должны сыграть большую роль в этой истории... — Что? — удивлённо спросил Леви. — Простите, я что-то сказал? — доктор растерялся. Леви решил не обращать внимания, возможно, так он пытается его отвлечь? — Вот доказательство моей невиновности, — сказал он и отнял от шеи доктора нож. Леви упёрся в стену спиной и сполз на пол, хватаясь за руку, рана, кажется, открылась. Доктор повернулся, очки его блеснули. — Что у вас с рукой? Леви рассказал всё, что произошло со вчерашнего дня и до сегодняшнего момента. — Ясно, это так неправдоподобно, что я вам верю, — усмехнулся доктор, проверяя его температуру. — Гриша Йегер, — он протянул ему руку. — Леви, — ответил тот на рукопожатие. Как раз в этот момент появился Эрен, он за руку тащил Микасу. — Прости, Леви, я не заметила, как они оказались у самого дома! — раскаивалась она, бросившись перед ним на колени. — Ничего, может оно и к лучшему, — он потрепал её волосы, которые и так стояли вихрями. Спустя чуть больше часа они оказались в небольшом лесничем домике. В камине тлели угли, приятное тепло пахло хвойной смолой. Эрен и Микаса сидели на кровати. Он что-то объяснял ей, всплёскивая руками и гримасничая. По всей видимости Эрен специально отвлекал Микасу от плохих мыслей своими запальчивыми речами. Несмотря на свой возраст он хорошо понимал, что произошло. Микаса же смотрела на него круглыми от изумления глазами, не успевая поспевать за сумбурным рассказчиком. Но время от времени и её безжизненное лицо светилось улыбкой. Доктор Йегер выделил Микасе пару ботинок и штаны Эрена, потому что её одежда совершенно не подходила для наступающей прохлады. Леви и Гриша расположились в углу, где находилось рабочее место. Извлечь свинец было весьма проблематично, но доктор прекрасно справился с этой задачей, как будто подобные операции были для него обыденностью. Его удивило, что ткани начали срастаться так быстро, отчего пришлось делать надрез. Но ещё больше его удивило, что Леви ни разу ни проронил и звука, лишь крепко сжав зубы. Когда последний металлический шарик упал в чашку, то его лоб изрядно покрылся испариной, отчего грязные волосы неприятно прилипали к лицу. Гриша действовал крайне внимательно и аккуратно, Леви ещё никогда не встречал большего профессионала. Да и человек он, кажется, неплохой. Когда они только шли в лесной дом, Эрен проговорился, что хотел побежать звать на помощь, но увидев, что недалеко действительно стоит какая-то девочка, решил расспросить её о происшедшем. Так и получилось, что, казалось бы, преступник оказался героем. Операция была закончена и Гриша обработал рану, накрыл её тряпицей с какой-то мазью, после чего туго замотал чистыми бинтами. Леви наконец-то смог вздохнуть спокойно. Но хоть спасибо и на том, что весь этот свинец не пришлось тащить до самого подземного города в себе. — Удивительно, у вас нет никаких признаков лихорадки, а рана так быстро начала затягиваться, — сказал Гриша вытирая руки. — Первый раз вижу подобное. Леви только пожал плечами, мол, не знает в чём причина. — Я не знаю почему вы скрываетесь от полиции, но сдавать вас я не буду. Очевидно, что Микаса говорит правду, и если вы действительно её спасли и очистили это место от преступников, то это меньшее, чем я могу вас отблагодарить, — он кивнул на забинтованную руку. — Спасибо, — отозвался Леви. — Но в любом случае нужно будет сообщить в полицию о происшествии, кто знает, возможно это не единственная банда, что орудует в окрестностях. Да и теперь предстоит заняться похоронами, — он помедлил и перевёл взгляд со своих рук на Леви. — Но я могу это сделать через день, если вам хватит столько времени. Леви кивнул. — Скажите, у девочки действительно нет больше родных, которые могли бы её принять? Гриша вздохнул. — Нет, у неё были только отец и мать. Насколько я знаю их не слишком жаловали в городах из-за происхождения, именно поэтому они поселились так далеко от людей. В общем-то, подробности мне не известны. Леви привычно нахмурился, раздумывая. — Но я понимаю о чём вы и готов взять её к себе в семью. Всё произошедшее словно гром среди ясного неба. До сих пор не могу поверить, — Гриша поправил очки и встал подбросить дров в печку, чайник уже почти закипел. — Вы правда можете взять её ? — с неким недоверием спросил Леви. — Да, конечно, — отозвался Гриша, вороша красные угли. — Карла, конечно, будет удивлена, но она хорошая женщина и мать, она примет её как родную. Он говорил это так уверенно, что Леви практически верил его словам. «Практически», потому что не привык никому доверять до конца. Леви напряжённо молчал, сверля взглядом деревянный стол. Гриша поставил перед ним дымящую кружку и сел на прежнее место. — Вы успели к ней привязаться? — сказал он с едва заметной улыбкой. — Что? — вышел Леви из мыслей, — Нет, совсем нет, — конечно это была ложь, мысли о судьбе этой девочки мучили его больше, чем о собственной. Однако он солгал не доктору, а себе. Пытался отрешиться от этого чувства странной привязанности. Громкий звук привлёк его внимание и Леви скользнул взглядом туда, где играли дети. Эрен, видимо, свалился с кровати и потирал ушибленный затылок, однако при этом хохотал. Микаса не выдержала и так же весело подхватила чужой смех. Леви не заметил, как неотрывно смотрел на Микасу. Странно, но не зная её и дня он действительно привязался к ней. Он впервые нашёл человека, пусть и такого маленького, который так на него похож, которого хотелось не отпускать от себя, от которого исходило столь удивительное, родное, успокаивающее тепло. Но он не мог ей ничего дать, поэтому всё было решено. — Спасибо вам, доктор Йегер, — сказал Леви, переведя взгляд на Гришу. — У вас ей будет лучше. Гриша одарил его понимающим взглядом и кивнул. — Мы не можем знать как будет лучше, ведь нельзя прожить одну и ту же жизнь два раза, выбрав разные варианты развития событий, и решить какой вариант лучше, — улыбнулся он снисходительно. — И правда, — тихо отозвался Леви и отпил чай. — Скажите мне, правда ли, что за Стеной бродят монстры? Гриша как-то помрачнел в этот момент. — Правда, — сказал он сурово, словно знал куда больше, чем мог себе представить Леви. — Я был за Стеной и уверяю вас, что они не выдумка. Леви удивился такому откровению и, честно говоря, поверил доктору на слово. Столь серьёзным и жёстким стало его лицо в момент, когда он это сказал. Так выглядят люди, что не хотят вспоминать ужасов прошлой жизни. День клонился к закату и вот уже багрянец кровил поляну. Солнце вновь умирало, чтобы воскреснуть утром. — Мне пора, — отозвался Леви и поставил пустую кружку на стол. — Удачи вам, — кивнул он Грише. Тот в свою очередь остановил его и собрал некоторые съестные припасы в дорогу. Поблагодарив доктора, Леви откланялся. Он встал и направился к двери, хотел уйти, пока Микаса не видит его. Так будет проще. Но тут же, как только эта мысль пришла в голову Леви остановился. Неужели он поступает в точности как Кенни? Губы непроизвольно сжались в тонкую линию. Нет. Он не будет так с ней поступать. — Микаса, пойдём на улицу, — позвал Леви. Микаса тут же встрепенулась и сползла с кровати. Эрен её остановил и с нравоучительным видом повязал шарф, что снял с вешалки. — Замёрзнешь же! Леви улыбнулся тому, как Микаса приняла от Эрена этот жест дружеской заботы. Она словно вновь начинала жить. Здесь ей действительно будет лучше. Он вышел и оперся о стену. Теперь стало ещё холоднее. Изо рта вырвался клубок пара. Спустя пару мгновений на улицу выскочила Микаса. — Мы уже уходим? — спросила она хлопая ресницами. Микаса тут же взяла его за руку, будто заподозрив неладное. — Да, Микаса, — сказал Леви, стараясь сохранить привычное хладнокровие, однако это было чертовски сложно! Он сел на корточки и взял ладонь, которой она обхватила его руку, в свои. — Хорошо, я готова идти, только нужно попрощаться с доктором Йегером и Эреном, — сказала Микаса, но как-то тихо, словно знала, что он сейчас ей скажет. — Нет, Микаса... — начал Леви, но он будто физически не мог произнести то, что должен. Микаса смотрела глазами полными немой надежды и страхом предстоящих слов. — Я ухожу один, — наконец-то смог вымолвить Леви и отвёл взгляд. Он не мог смотреть, как в серых глазах вновь потухнет свет, как что-то оборвётся у неё внутри. Путь она сейчас не понимает, но так будет лучше. Ведь так... ведь лучше? — Леви, ты не можешь меня бросить, — сказала она не веря ни единому его слову. — Я не бросаю тебя, просто я живу там, где тебе будет плохо. Я не могу тебе ничего дать, Микаса. А доктор Йегер готов принять тебя в свою семью. Если ты пойдёшь со мной, то пожалеешь, а если с ним, то у тебя вновь будет любящая семья. На глаза ей навернулись слёзы, она ещё больше сжала его руку. — Нет, нет, нет, — прошептала она сдавленно, — я хочу с тобой. Мне всё равно, где ты живёшь, пожалуйста, возьми меня с собой. — Не могу, — отозвался Леви суровым тоном, однако сердце больно сжималось при виде её слёз. Даже будучи пленницей она не проронила и слезинки, а теперь... Теперь, когда он оставляет её на попечение добрых людей — плачет. С чего бы ей дорожить им? Он просто бродяга, что случайно подвернулся под руку. Какая несуразица. Просто детская блажь. Ничего больше. Так он заставил себя думать, хотя и сам чувствовал эту до боли странную связь, возникшую между ними в тот самый момент, когда они представились друг другу. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — твердила она словно заведенная, а голос срывался на всхлипы. — Микаса, я для тебя никто, тебе будет плохо рядом со мной. — Неправда, — сказала она и подалась вперёд, порывисто обнимая его за шею. — неправда, неправда. Ты спас меня! Леви застыл, он не знал, что способен на подобное чувство полной беспомощности и перед кем? Перед маленькой хрупкой девочкой. Он обнял её в ответ, нерешительно, опасливо, будто фарфоровую статуэтку. — Ты сама себя спасла, — прошептал он и это было правдой. Микаса спасла себя, когда сделала выбор, теперь только она решает свою судьбу. Её тело перестало вздрагивать и Микаса ещё крепче обхватила его, словно надеялась не пустить физически. — Микаса, мне пора, — Леви смог высвободиться из цепкой хватки детских рук, хоть сам этого не очень-то и хотел. Теперь то он понял, что так притягивало его в образе этой маленькой девочки — семья. Появившись так внезапно в его жизни она покорила его сердце и душу. Леви не мог объяснить это, он просто чувствовал, что она дарит ему ощущение семьи. Ощущение, что он кому-то по-настоящему нужен. Что он должен оберегать её. Однако всё это всего лишь фарс, бессмысленно разыгравшееся воображение. Когда он вторил своим желаниям или чувствам? Никогда. А значит и сейчас не будет. Микаса будто обессилила. Она не сопротивлялась, просто красными от слёз глазами смотрела на него и молчала. — Так будет лучше, — сказал он и поцеловал её в висок, после чего отстранился и встал. — Твоя жизнь только в твоих руках, Микаса. Отвернуться и пойти прочь стоило ему больших усилий, но он это сделал. Микаса же, словно каменное изваяние не двинулась с места даже тогда, когда он скрылся в ночной тени. Только когда лунный диск вырвался из-за туч, освещая дорогу, по которой он ушёл, Микаса вытерла слёзы, а в голове звучали его последние слова: «Твоя жизнь только в твоих руках». Из дома вышел Эрен. — Ты чего тут стоишь? — спросил он непонимающе хлопая глазами, — А где дядя Леви? Эрен помотал головой в поисках ответа. «Твоя жизнь только в твоих руках» Внезапно Микаса сорвала с себя шарф и протянула Эрену. — Ты чего? — шуганулся Эрен такой резкой выходки. Микаса извинилась, что напугала его и сказала. — Спасибо вам с дядей Гришей за всё, но моя жизнь в моих руках! Микаса хотела было развернуться, но Эрен схватил её и повернул к себе, возвращая шарф на законное место. — Это подарок, не мёрзни! — сказал Эрен и задорно, широко, как умел только он, улыбнулся. Кажется, он всё понял и без объяснений. Микаса благодарно кивнула ему и помчалась тем путём, каким уходил Леви. Если он всё ещё не зашёл в лес, то она сможет его найти. Спустившись с холма она миновала поляну, на которой росли цветы, что распускались только ночью. Белоснежные цветки-звёздочки горели на тёмной ночной траве, будто на небе. Микаса тяжело дышала и молилась о том, что бы Леви не ушёл слишком далеко. Она прокручивала в голове путь, которым они шли. Скорее всего он пойдёт им же, либо завернёт в лес, но если завернёт в лес, то только... Микаса опомнилась и побежала к предполагаемой тропе. Едва она поднялась из ложбины, как сердце замерло. Вот он! Леви действительно хотел срезать через лес. Если бы он шёл хоть немного быстрее то Микаса никогда бы его не нашла. Теперь она забыла об усталости и боли в ногах. Микаса преодолевала расстояния так, как могла и уже совсем немного разделяло их друг от друга. Тридцать метров, двадцать, пятнадцать. — Леви! — срывающимся голосом крикнула Микаса. Он обернулся и застыл. Когда их разделяло не больше пары метров он опустился и схватил бегущую к нему со всех ног Микасу. — Я тебя догнала! — сказал она воодушевлённо, от былой печали не осталось и следа. — Зачем? — спросил Леви строго, хоть и сам чувствовал радость от её присутствия. — Затем, что моя жизнь в моих руках! Микаса крепко обняла его за шею и на этот раз уже не собиралась отпускать. Он мог бы гордится ей, ведь урок был усвоен выше всяких ожиданий. Леви не смог скрыть улыбку, однако за него это сделала ночь. Он поднял Микасу, которая всё так же цепко обнимала его, и двинулся в лес. Путь им предстоит неблизкий и весьма трудный, особенно с учётом того, что их теперь двое. Однако и она смогла научить его кое-чему. Леви по-настоящему понял смысл своих же слов: «Твоя жизнь только в твоих руках».