теплые сигареты холодной осенью

— Чонвон! Это никуда не годится! Звонкий голос тренера проносится по всему катку, обращая на себя внимание фигуристов. Ян Чонвон, после очередного неудачного прыжка, лежит на льду, пытаясь привести дыхание в норму. Его взгляд направлен куда-то наверх, а уши словно и не слышат высказывания тренера. Это была пятая тренировка после его восстановления. В августе парень неудачно приземлился, из-за чего был вынужден на месяц оставить занятия. Ещё в начале сезона все ставили на то, что он сможет соревноваться с топовыми фигуристами Кореи, и Чонвон шёл уверенно. Но жизнь такова, что после каждого взлёта следует падение, только если ты не особенный. Судя по всему, Ян не входит в их число. Тренер, со времени возвращения Чонвона на лёд, не перестаёт повторять, что ему необходимо вернуться в свою форму и восстанавливать четверные. Но о каких четверных идёт речь, когда он даже с тройных падает? И ему стыдно, правда. Когда возле тебя юниоры прыгают сложнейшие прыжки, а ты не можешь даже восстановить свой фирменный тройной аксель. Ему не просто стыдно, ему досадно. Ведь когда все говорили о том, что тебя ждет светлое будущее, что ты можешь оказаться в тройке тех, кто поедет на олимпиаду, и в один момент – словно ничего этого и не было. И приходится нарабатывать всё сначала. — Ты можешь подойти по-взрослому и начать работать? Ты уже давно не юниор, почему я должен тебя мотивировать! Вставай, ещё раз пробуй, будешь прыгать пока не получится. Ян кусает губу. Обида на самого себя. Он сам не понимает почему его тело перестало его слушаться. Вроде всё то же самое – те же движения, та же сила, и вроде даже докручивает – но приземлиться не может. И даже после каждого падения у него почему-то есть силы встать и идти падать дальше. Когда на тебя ставит тренер, родители, нация, тут невозможно опустить руки. Ему с самого детства говорили, что он должен бороться, чтобы стать лучшим. «В спорте нет места ленивым», - и он сам это понимает. Наверное, поэтому он находит в себе силы двигаться дальше. Кстати, нужно познакомить вас с Чонвоном, очевидно, он фигурист, но совсем неясно что за этим скрывается. Ян занимается фигурным катанием с трёх лет. У него столько было травм, что уже не сосчитать на пальцах. Но он не переставал от этого работать, в этом есть заслуга его мамы. Она мечтала заниматься фигурным катанием, однако средства в детстве не позволяли, поэтому она дала себе слово, что её ребёнок станет великим фигуристом. Правда, с его мамой нужно будет ещё познакомиться. Когда ребёнок становится в чём-то успешным, не важно, учеба, спорт, искусство – родители становятся маниакальными монстрами, требующие от ребёнка порой того, что он сам не в силах исполнить. Чонвону и его маме с самого детства говорили про его врожденный талант, и что такое никогда и ни за что нельзя упускать. Вот только они забывают, что помимо Чонвона есть ещё куча таких же талантливых, целеустремлённых фигуристов, которые могут быть даже лучше Яна. Например, Пак Сонхун – всего на год старше Чонвона, но вся Корея уже влюблена в «ледяного принца». Конечно, Чонвон завидует успеху Пака, он завидует его форме, завидует технике, пластике тела, он желает всё это иметь. Он смотрит его программы, с восхищением, а иногда с ревностью. Он наблюдает за ним на соревнованиях, мечтает превзойти его. И он боится признать сам себе, что хочет быть таким же как он. Хочет быть лучше его. Ведь всё детство звучала одна фраза – ты прирожденный фигурист, у тебя есть все шансы. И, знаете, шансы действительно есть, точнее, были, до травмы. Чонвон уже запрыгал все четверные, но теперь всё нужно делать сначала. И сказать, что тренеры и его мать недовольны – ничего не сказать. Но самое главное, что скажут зрители, когда он выйдет на лёд? Как быстро его забудут, восхвалят нового фигуриста, который намного стабильнее Яна? И эти мысли до жути бесят Чонвона, они не выходят из головы на льду, не выходят и дома. Он не хочет, чтобы его забыли, как какую-то мышку. Наверное, вот почему он встаёт, после падений. Чонвон выходит со льда самым последним, тренер не шутил, когда говорил, что пока Ян не сделает прыжок – не отпустит. И, хоть и с приземлением на две ноги, но он смог сделать четверной тулуп, и его наконец-то отпустили домой. В раздевалке была гробовая тишина, почти все ушли, некоторые уже грелись дома. Не удивленный этим фактом, Чонвон подходит к своему шкафчику и начинает переодеваться. Как всегда неожиданно к нему сзади подходит его друг – Ким Сону, с которым он знаком почти с первых дней на льду. Сону – не самый популярный фигурист, но его любят за его «душу» в программах. Родители не так серьезно относятся к делу парня, причина, по которой он все ещё на льду – это его любовь к фигурному катанию. И Чонвон всегда завидовал парню тому, что с него не требует так много. Он бы тоже хотел кататься в своё удовольствие, но с тех времён, как Ян вышел во взрослые, всё вокруг стало слишком серьезным. Конечно, он всё ещё любит фигурное катание, но с каждым днём эта любовь превращается в обязательство, с которым он ничего поделать не может. — Ты как? Тренер слишком жёстко обошелся с тобой, он ни над кем так не издевался раньше... – Чонвон издаёт легкий смешок, когда слышит высказывание Сону, и какое-то время не отвечает, словно пытается выстроить предложение у себя в мыслях. — Ничего, пройдёт. Я понимаю его, всё же, тут есть моя вина. — Твоя вина? Ты только вышел после восстановления! Он мог бы понять тебя, не понимаю, почему он такой… — Не переживай за меня, лучше расскажи, как ты, как подготовка в учёбе? Ах да, нужно было сказать, что Сону усердно занимается с репетиторами дома, готовится к поступлению в медицинский. Всё-таки, он давно решил, что не хочет связывать жизнь с фигурным катанием, и родители его выбор поддержали. А Чонвон, погруженный только в спорт, с искренним интересом спрашивает парня что да как у него. Даже непонятные термины для него кажутся чем-то интересным. Конечно, ведь когда живешь в закрытой коробке, не имея возможности узнавать и исследовать мир, тебе уже обычные, а для кого-то и скучные вещи начинают казаться чем-то захватывающим. — Всё потихоньку, во многом я уже разбираюсь, репетитор хвалит меня, – с явной гордостью говорит Сону, немного поднимая нос. А Чонвон с восхищением смотрит на Кима, всё-таки рад он за своего друга. Спустя некоторое время, он собирает все вещи в рюкзак и оба парня выходят с корта, натягивая шапки на уши – всё же с осенью похолодало. Это время года особенно нравилось Чонвону. Ему нравились желтые и красные листья, которые иногда падали на асфальт, образуя яркую палитру цветов на сырой земле. Нравился запах сырости после дождя. Нравится, как жёлтые фонари освещают улицу, придавая деревьям особенный цвет. Но больше всего она ему нравилась тем, что родители находятся на работе дольше, а значит он может после тренировки немного погулять и освободиться хоть на пару мгновений от навязчивых мыслей. Не всем нравится осень, потому что хочется ещё погреться на солнышке, не желая прощаться с летом. Чонвон же привык к холоду, он всю жизнь провёл на льду, поэтому перестал обращать внимание на погоду. — Но, кстати, это не самое страшное! Ты ещё не слышал про внутреннее строение насекомых, вот там уже надо бояться! – звонкий смех издаётся посреди пустого парка, наполняя его чем-то теплым, приятным, противоположным от погоды. Чонвон ценил такие моменты как мог, ведь знал, что когда парень поедет учиться, то они будут видеться, как минимум, раз в полгода, это если повезёт. Ещё осень Чонвон любил за то, что его холод в душе согревает его друг, который каждую осень переезжал к своей бабушке, от чего они могли идти после тренировок вместе. Проходит еще около тридцати минут, прежде чем они подходят к месту, где разойдутся – Сону – налево, Чонвон – направо. Попрощавшись друг с другом, не забыв подарить теплые объятия, парни расходятся и Чонвон нащупывает в кармане наушники и телефон, втыкая провод в разъем, после чего надевая их на уши. Оставшуюся дорогу он прослушивает песни, которые могли бы подойти под программы, представляя примерно себя в них, но ему ничего не впало в душу, всё словно под копирку, либо совсем банально. А в этом сезон он хотел наконец показать себя, показать свою душу в танце тела со льдом. И поэтому он так критично отнёсся к выбору музыки. Через десять минут Ян оказывается напротив своего дома: свет не горел, а значит родители ещё не пришли. Он садится на лавочку напротив частного дома и включает теперь что-то, что не может касаться фигурного катания. Случайная, которую он когда-то сохранил и всё это время не слушал её. Засунув руки в карманы, Чонвон сидит, укутавшись в черную теплую куртку, и смотрит на одну точку, явно погруженный в свои мысли. Иногда ему кажется, что у него в действительности сидят на плечах те самые ангелочек и демон, указывающие как ему поступить в той или иной ситуации. И конечно, всегда побеждает сторона ангела, сам по себе Чонвон такой, хороший, что ли. И сейчас, он сидит на скамейке и обдумывают свою сегодняшнюю тренировку. Он желает стать лучше, он делает всё для этого, но «всё» - недостаточно. Ему бы хотелось жить обычной подростковой жизнью, ходить в школу, есть вредную еду, жить в своё удовольствие. Но он – узник. Не только своей деятельности, но и своих мыслей. Мысль о том, что у него что-то не получается – просто убивает его, ведь ему хочется доказать всем, что он может, может быть лучше, просто подождите! Однако поезд уходит, и никто ждать его не собирается. Это сводит его с ума. Каждый день, выслушивая крики тренера, ругательства матери, а затем, погрузившись в своей комнате в экран ноутбука – читать последние новости о нём, как все ждут его возвращения, и как люди уверены, что он может претендовать на золото в национальных соревнованиях. Но как им сказать, что вот он, Ян Чонвон, делает всего пару прыжков за тренировку, а все остальное время падает? Как им сказать, что программа ещё не готова, потому что единственные стабильные прыжки у него – это те, что он делал в одиннадцать лет? Он не скажет, он не сможет. Его учили быть победителем – и он будет им, несмотря на всё желание бросить. Музыка уже закончилась, проиграли еще две песни, на которые Чонвон даже не обратил внимание, и опомнившись, он встает со скамейки и идёт внутрь. Казалось бы, дома должно быть так тепло, но почему ему на улице, осенью, теплее, чем в своей комнате? Родители приходят через час, за это время Чонвон уже переоделся, принял душ и даже сам сделал себе ужин. Он не может сказать, что не любит своих родителей. Любит, правда. Даже благодарен за то, сколько его мама вложила в него, но почему-то в последнее время ему особенно страшно, когда они возвращаются. А если дверь хлопнула, очевидно, звонил тренер. В этот раз дверью особенно громко хлопнули, а за ней последовал строгий голос матери, называющая полное имя своего сына. Поджав губы, Чонвон опускает ноутбук, на котором было его домашнее задание, и глубоко вдыхает в себя воздух, прежде чем выйти из комнаты. — Мне звонил тренер, почему ты опять ленишься? Почему мы должны заставлять тебя заниматься, когда это всё – ты делаешь для себя, для своего будущего! Никому не нужны те, кто ниже первого места, ты так и не понял? Чонвон! – как будто заготовленная речь произносится из уст матери Яна, когда она видит его перед собой, стоя со скрещёнными руками и хмурым взглядом. Он знает, что лучше ничего не говорить, лучше извиниться и сказать, что будет работать дальше, чем начнет оправдываться. Он даже не в силах поднять взгляд на собственную мать, настолько ему стыдно, настолько он считает, что да, надо работать больше, надо стремиться, ведь каждое падение – это не случайность, это показатель того, что ты недостаточно силен, чтобы быть победителем. А когда падений столько – что уж тут говорить? — Я буду работать дальше, я не подведу, обещаю. — Ах, Чонвон, - по комнате издаётся характерный смешок, - ты говорил мне сколько раз это? Почему я должна стыдиться тому, что говорит про тебя тренер? Знаешь какого мне? Ты подумал об этом? Почему тебе всё равно на собственную мать? Чонвон! Ты недостаточно работаешь, ты ленишься, ты боишься! «Ты боишься» Вот, что особенно ранит парня. Он никогда и не перед кем не показывал свой страх, он всегда был тем, кого называли бесстрашным, ведь в десять лет идти на тройной аксель, да ещё и без поддержки! Чонвон сжимает кулаки, отрицательно качая головой. Можете говорить, что он ленится, что он устал, но не боится. — Нет, не боюсь. Я обещаю, больше такого не будет, - он хочет ещё что-то сказать, но его перебивает тяжелый вздох мамы, и она, качая головой, взмахивает рукой в его сторону, намекая на то чтобы он вернулся к себе, а сама идёт в гостиную, где уже сидел его отчим. С мамой они всего пару лет, поэтому мужчину не особо интересует спортивная жизнь Чонвона, но конечно же он полностью поддерживает его возлюбленную и соглашается со всеми претензиями к Яну. Чонвон вновь сидит в своей комнате и смотрит на монитор пустым взглядом. Разговор с матерью, если его можно назвать так, отразился на состоянии Яна. В последнее время его эмоции состоят либо из стыда, либо из печали, радость он чувствует только когда проводит время с другом. Значит ли это.. что и фигурное катание давно не приносит радость парню? Возможно, он завидует Сону совсем не тому, что родители лояльнее относятся к парню. Причина зависти, очевидно, в том, что он желает также радоваться выходу на лёд, желает вернуть это чувство, перестать чувствовать себя в долгу перед кем-то. Ему жаль, что он не может сказать «нет». Ни себе самому, ни своей маме, ни остальным людям.