Должник

Дазай заглянул в паспорт. В колонке горел оранжевый, почти красный цвет. Он подметил про себя, что надо перенастроить на хотя бы жёлтый, чтобы не было проблем. Постучал по двери носком лаковой туфли и засунул паспорт во внутренний карман чёрного пальто. Мори вызвал его к себя двадцать минут назад из соседнего кабинета. Дойти ему было пять минут, но он специально задержался. И стоит уже минут пять, дожидаясь, пока начальник откроет дверь. Видимо это была маленькая месть за опоздание. Ну или он куда-то отлучился. – "Ринтаро! Это мой карандаш, – крикнула малютка Элис из-за двери. Второй вариант отпал сразу. – И открой уже дверь своему дураку подчинённому!" – Да, Ринтаро! Открой уже дверь подчинённому, – крикнул Дазай, мысленно благодаря девочку за помощь и возможность съязвить Мори. Дверь открылась, будто начальник ждал его слов. – Дазай, дорогуша, ты уже здесь? – улыбнулся он и махнул рукой в пригласительном жесте. Кабинет ни капли не изменился с его последнего визита, как и бордовый, почти черный цвет в психопасптрте Огая. Огромные окна, бархатный ковёр, роскошные стулья и деревянный круглый столик. Зеркало для Элис. Девочка, нахмурившись сидела на табуреточке в новом сарафане и что-то бубнила себе под нос. – Что-то хотел, старик? – Дазай вошёл и уселся на стул. Мори не просто нагрузил его работой, так ещё и вызвал в конце рабочего дня из-за одного маленького разоблачения! – Не мне, Дазай. – он многозначительно поднял глаза наверх и указал пальцем прямиком в потолок. – Им. –Так ты рассказал?! – сказать, что Дазай был в шоке - ничего не сказать. Надо заметить, что в паспорте каждого человека была психологическая колонка. Цвет в ней значил, на сколько человек плохой, сколько преступлений совершает, сколько курит, пьёт и так далее. Белый значил, что человек - просто ангелок! Пушистый и добрый. Жёлтый, жёлто-зелёный от светлого-светлого, и до болотного был второй стадией плохишей. Кстати болотный встречался чаще всего. Дальше шёл красный. Красный, бордовый, чёрный. Эти цвета означали кровь и смерть. Человек - убийца. Синий, ночной и чёрный значили, что человек - врун и манипулятор. Фиолетовый, всё оттенки до чёрного с большим преобладанием синего или красного говорили об умном убийце. Чёрный - заядлый преступник, которого уже ничего не исправит. Обойти систему мог один человек из тысячи! И Дазай был таким человеком. Взломал главный компьютер за сорок четыре секунды и теперь мог без особого труда поменять свой имеющийся цвет. Темно-фиолетовый с преобладанием красного. А Мори, скотина такая узнал какими-то подпольными путями о замашках подчинённого! – Ну что ты! Я бы никогда им ничего такого не сказал. – он достал телефон, выбирая очередную классическую, до жути скучную композицию и казалось совсем забыл о Дазае, говоря с пустотой. – Они поймали мальчика, возрастом почти, как ты. И им нужны твои восхитительные мозги. Анго тебя посоветовал. – Анго?! Грёбаный предатель. Дазай фыркнул. Посмотрел в окно. Восхитительный пейзаж вечерней Йокогамы. За такой и убить не жалко, и умереть. – Я понимаю, сейчас в твоей жизни настал сложный период. – продолжил Мори, не смотря на него. – Ода Сакуноске, твой хороший друг разбирается с главой иностранной преступной организации. Сингулярность способностей может спровоцировать что угодно! Ты раздражён и... – Коротко. Что. Им. Нужно, Мори. Что делать с парнем и когда? Глава портовой мафии вздохнул, отложил телефон и невидящим взглядом уставился в окно. – Машина уже стоит у входа в отделение. Спускайся и сядь. Водитель всё расскажет. Дазай кивнул. Молча встал и вышел за дверь. Какое-то странное предчувствие говорило ему: Дазай, дорогуша, лучше тебе побыстрее закончить с этим делом. Потом у тебя будут другие дела. Почему-то предчувствие говорило голосом Мори. От этого становилось очень противно, но чуйку парень привык слушаться. Не ту Чуйку, с рыжим хвостиком и в дурацкой шляпе, а чутье. Настоящее. Болтающее голосом Мори Огая, Одасаку и матери. Он сбежал по лестнице, и не выдержав после третьей ступеньки несмотря на все запреты портовой мафии, прокатился по перилам, чуть не грохнувшись на пятом повороте. Машина и правда его ждала. У неё не было специального номера, мигалки, крыльев или вообще чего-то необычного, но он сразу понял: это машинка явно правительская. Будто в ней только что посидел президент и сейчас Дазай плюхается на то же место, завязывая на шее чёрный шарф. Чтобы холодно не было. Молчаливый чернокожий водитель, как из стремного боевика, посмотрел на него и дождавшись, пока Дазай хлопнет дверью, двинулся. Вместо радио, вставил пластинку в панель около руля и прелестный женский голос заговорил. –"Осаму Дазай, здравствуйте. Вам нужно допросить молодого человека. Возраст и имя не установлены. Чётко слышен русский акцент. Цвет в паспорте фиолетовый, близок к Чёрному. Вы, как один из самых гениальных людей в Йокогаме, должны узнать как он к нам пробрался, зачем и желательно всё остальное. Спасибо за понимание, удачной поездки." Запись закончилась. Парень фыркнул. – Мне дана полная свобода действий? – скучающие спросил он. – Да. Голос у водителя был мягкий, а япончкое "я" прозвучало слишком по-европейски. Ну чтож, больше двадцати минут не займёт. Спустя пол часа "допроса", Дазай понял, что ему не хватит и часа, если он не найдёт больную точку парня. Да, это был явно русский парень. Так себе владеющий языком, хрупкий, в чём-то даже напоминающий девочку. Маленькую девочку. Длинные для парня волосы, чёрные, даже немного фиолетовые, как и цвет в его психологическом паспорте. Цвет он понял через десять минут после "разговора". Парень пару раз кивнул, пару раз сказала что то или иное действие сделал он, скучающим взглядом осмотрел комнату, встретился взглядом с Дазаем и ухмыльнулся. Ухмыльнулся прямо, как Дазай! Слишком высокомерно. Слишком неправильно. Слишком по-злодейски. Дазай поднял глаза на камеру и заметив, что красный огонь потух, а прослушивающее устройство перестало шуметь, всё понял. Мальчик повёл плечами, туго обвязанными верёвкой и наконец нормально заговорил. С акцентом, но понять можно. – Помоги развязать. – Чего? – Помоги развязать, говорю. Буду тебе должен. Мальчишка посмотрел на него такими наивными глазами... Захотелось заплакать. Или рассмеяться. Этот взгляд будто говорил, что он всё ещё мальчишка. Невероятный, умудрившийся попасться в силу неопытности, но всё же гениальный мальчишка. Может быть даже как он сам. Иметь такую пешку просто невероятно! Он достал складной ножик и разрезал верёвки. – Будешь должен. Мальчик хмыкнул и побежал к двери. Дазай оглянулся. – Стой! Тебя как зовут? Мальчик оглянулся в ответ и уставился на исполнителя тем самым наивным взглядом. – А зачем тебе? – спросил он. – Ты мне должен и я хочу тебя найти. – Достоевский Фёдор Михайлович. Оба замолчали. – А тебя? – Тебе зачем? – Я должен знать, кому отдаю долг. – Дазай осаму. Так они и разошлись. Странный мальчик с русским акцент и бывший исполнитель портовой мафии Осаму Дазай. Дазай ещё не знал, что этим вечером напишет заявление об увольнении и подозревая что-то нехорошее мчался в какое-то заброшенное здание, а Фёдор не знал, возвращаясь в свою кантору, что в честь него и его подвале уже сочинили шутливый стишок, надломивший его репутацию в будущем. Они оба не знали важных вещей, но знали одну не важную: Фёдор Михайлович Достоевский должен Осаму Дазаю из Японии. Ярким красным пятном кровь Одасаку растекалась по ладони, ярким красным румянцем горели щеки, пока Гоголь хохотал. Ярким красным горела ещё не настроенная психологическая колонка в двух паспортах. Болью и стыдом заливались чёрные души. Белая ушанка лежала в стиральной машинке. Белая рубашка судилась на верёвке. Два одинаковых парня одинаково развалились в разных креслах и одинаково думали, что будет дальше. Жаль, что их жизни были слишком разными для таких одинаковых людей.