Seasons

Город — большой муравейник. Место, где нельзя останавливаться. Если замедлишься хоть на мгновение — тут же застрянешь в толпе, что движется, словно погружённая в вязкий мёд. Город — вечно живой океан. Единственный путь к спасению — ловко лавировать между людьми, перескакивая из одного потока в другой. Нет времени тщательно продумывать каждый свой шаг, ты должен ориентироваться по ситуации, принимая решения за считанные доли секунды. А иначе попадёшь в болото с утопающими. Город — постоянное выживание. Ты либо учишься выживать, либо тонешь под чужими ногами. Находишься в серой толпе и не знаешь, к какому классу выживших относишься. К счастливчикам, что нашли энергию в дышащем дымом мегаполисе, научились слышать музыку в гудящих автомобилях и шумных разговорах по телефону. Счастливчикам, что черпают энергию среди бетонных построек и видят нескончаемые возможности в стеклянных витринах. Или к потерянным душам, что смирились с серыми улицами и грязью под ногами, горькому кофе и безэмоциональным лицам. К тем, кто существует от рассвета до заката, проваливаясь в пустоту каждую ночь и проживая день сурка из года в год. Чан не любил шумные города. Улицы, что никогда не спят. Люди, что не смыкают глаз ни днём ни ночью. Нескончаемое движение, как конвейер на фабрике. Большие города слишком живые, слишком громкие, слишком заполненные. Словно кислород перекрывают на каждом шагу, за каждым поворотом прячется очередное незаконченное дело, очередная бессонная ночь за бумагами и бесконечными расчётами. Чан не любил тихие города. Они кажутся безлюдными, словно потерянные во времени. Жизнь там, кажется, не движется вовсе, зависает в воздухе в метре над землёй и существует лишь в воспоминаниях местных жителей. Есть лишь собственный дом и один единственный супермаркет. Тишина там давит, одиночество пожирает и по ночам, и в дневном свете. Ты лишь тонешь в зыбучих песках без возможности вырваться из этого угасающего места. Бан находит своё существование в Сеуле лишь благодаря ночной жизни города. Его вечная бессонница — это единственное, что держит его в не засыпающем мегаполисе. Он ненавидит каждую минуту своей жизни, но, кажется, у него нет иного выхода, кроме как бессмысленного блуждания по улицам вместе с серой массой таких же как он. Его колыбельная — сирены полицейских машин на ночных трассах и пьяные крики под окнами. Скребущиеся мыши в стенах и драки в соседних квартирах. Ночь всегда лишь сильнее изматывает, бьёт молотом по голове и засыпает в глаза колючий песок. Утренний будильник — гудки автомобилей раздражённых водителей. А после горький кофе без сахара, который не особо сильно будит, но Чан с упорством принимает быстрорастворимый плацебо, в надежде, что однажды это его взбодрит. Холодное утро, вне зависимости от времени года, толпа снующих по улицам работяг, сонное царство в погасших бетонных джунглях. Толкающиеся студенты, мужчины в костюмах с чёрными чемоданами и женщины, чьи телефоны безвозвратно приросли к уху. Обед — разгневанное осиное гнездо. Безвкусный кофе в кофейне через дорогу, незаконченные тексты в толстом блокноте и быстрый перекус за пять минут, от которого до самого вечера ноет живот. Шуршащие офисники, что заполняют город, заливают в себя литры кофеина и продолжают греть ухо о мобильные телефоны даже во время потребления еды. А уже через час весь этот змеиный клубок всасывается обратно в офисные здания и заведения, оставляя серые холодные улице в мнимой тишине, разбавляемой лишь лаем собак из подворотни. Вечер — темнеющее хмурое небо и усталость в каждом взгляде. Переполненное метро, засыпающие осунувшиеся лица и желание упасть головой в подушку и больше не проснуться. Зажигающиеся неоновые вывески, оживающий ночной город и никогда не спящие танцоры и тусовщики, что кучкуются у открывающихся с сумерками клубов. Уставшие работяги, еле передвигающие ноги по мокрому асфальту и засыпающие в дешёвых палатках с таким же дешёвым алкоголем. Каждый день — лишь череда бесцветных сменяющихся кадров, что с каждым годом теряют всё больше красок, постепенно окрашиваясь в чёрную непроглядную тьму. Улыбки на чужих лицах кажутся неискренними, а объятия холодными, словно тающий ледник. Каждый знакомый врёт, каждый друг думает лишь о собственной выгоде, каждый работник в душе желает плюнуть в твой напиток. Именно такие дни проживает Чан, и ничего не меняется уже несколько лет. Он чувствует себя погасшей спичкой. Жёлтым листом, что случайно угодил в яркий костёр и теперь остался лишь жалкий, рассыпающийся на ветру, пепел. Яркое полуденное солнце будто проходит сквозь грязную мутную линзу, отчего доходит до Бана жалким солнечным лучом, проведённым через сепию. Его будние дни окрашены чёрно-белым выгоревшим фильтром. И сколько бы красок он не пытался наложить, всё это тонет под тонким слоем застоявшегося масла. Он продолжает жить на автомате, и, приходя домой, старается не утонуть под ржавой водой в ванной, безуспешно пытаясь смыть пыль большого города. Глаза и нос болят от выхлопных газов, желудок скручивает от голода и Чан с трудом впихивает в себя холодную лапшу, стараясь побороть рвотный рефлекс от безвкусного резинового теста. А после снова беспокойный сон в твёрдой кровати, пьяные разборки под окном и чужие громкие шаги сверху.

***

Город — большой муравейник. Кипящая жизнь в каждом углу, кадры, быстро сменяющие друг друга, но от этого не менее яркие. Непрекращающийся гул машин, громкие разговоры людей и лай собак. Музыка шелестящих листьев в парках, звон монет и хлопанье дверей. Колесо Сансары, что никогда не останавливается. Место, где время движется только вперёд и никогда назад. Город — вечно живой океан. Полный жизни и разнообразной рыбы. Новые знакомства на каждом шагу, стоит лишь нырнуть в поток и окажешься в ярких разноцветных рифах. Движение — жизнь. Остановка равна смерти, но от этого каждый день наполнен миллионом ярких событий. Встречи с друзьями перетекают в разноцветные выставки, а те в старое чёрно-белое кино и бар с живой музыкой. Несмолкаемые разговоры, громкий смех и самые нежные объятия. Тёплые огни, журчащие фонтаны и хор тысячи голосов. Город — бурлящий вулкан. Бесконечные возможности, ослепляющие воспоминания. Бегающие студенты, спешащие на дополнительные занятия. Парки, где владельцы тренируют своих собак и отдыхают всей семьёй. Прозрачные витрины, где на прилавках сладкие торты и пожилые пары, удобно устроившиеся у окна с чашкой чая. Синева неба в окнах, танцы на дорогах, вспышки фотоаппаратов. Феликс любил шумные города. Тревожные мысли заглушаются шумом метро, одинокое сердце греется глинтвейном из кофейни возле университета. Каждодневные распродажи, маленькие приятные мелочи на городских рынках, ценители искусства в молодёжных районах. Любовные истории, постоянные взлёты и падения, синяки на ногах от падений и тёплые руки, помогающие подняться. Запах свежеиспечённых чизкейков и молотого кофе. Шуршание газет и трель телефонных звонков. Феликс любил тихие города. Уединённая спокойная жизнь. Маленькое местечко, где все друг друга знают, зовут по субботам на чай с яблочным пирогом. Совместные рыбалки по воскресеньям и поездка в большой город раз в месяц. Безмолвные улицы, где можно вдохнуть полной грудью свежий воздух и перебежать дорогу, чтобы встретиться с другом. Редко проезжающие машины, разгоняющие пыль, оседающую на лице. Тёплый сладкий ветер с запахом тины из реки за сараем. Феликс всегда любил мегаполисы. В таких городах всегда чувствуешь себя частью чего-то большого. Как большой механизм, где каждая шестерёнка важна и играет свою роль. Ли любит скользить между людей, слушая музыку в разрывающих барабанные перепонки наушниках. Бежать по твёрдому асфальту, уворачиваться от чужих рук и портфелей, запрыгивать в уезжающий автобус. Большие города стоят того, чтобы жить в них. В больших городах жизнь быстротечна, стремительна. Вечный двигатель, где мечты — топливо, а упорство — железный канат. Падение — не конечная остановка, лишь небольшая передышка перед прыжком через пропасть. Ли видит возможность в каждом вздохе, в каждом опавшем листе, в каждом белом кроссовке, наступившем в лужу. Феликс засыпает под звуки ночного города. Тихая музыка из ресторана неподалёку, немного раздражающий сосед, что постоянно шумит, но так красиво играет на контрабасе. Тиканье настенных часов и шуршание шин по почти пустому шоссе. Запах приближающегося дождя и жужжание пчелы, пролетающей мимо открытого окна. Утро — яркие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь полупрозрачную занавеску. Сладкий кофе с молоком и выпечка с орехами из пекарни под окнами. Просыпающийся город, что наполняет улицы ещё сонными, но такими искренними разговорами. Энергичные жаворонки и недовольные совы. Спешащие студенты и вечно занятые взрослые. Прохладный утренний воздух с запахом мокрой травы, горького кофе и жжённой резины. Обеденное время — встревоженный муравейник. Тысячи голосов, что сливаются в белый фоновый шум, яркое полуденное солнце и запах еды из каждого уголка Сеула. Время мнимого отдыха и перезагрузки. Время посидеть у фонтана на главной дороге, с молочным коктейлем в одной руке и сладкой булочкой в другой. Пение птиц, кормление голубей и отчаянное желание закончить домашнюю работу в перерыве между парами. Вечер — золотой закат и тёплый ветер. Окончание учёбы и работы. Время молодости и энергии, бушующих идей и ярких эмоций. Когда на улицах включается громкая музыка, зажигаются мигающие вывески и вспыхивают свечи. Когда сплетаются пальцы у реки Хан, когда громкие басы просачиваются под кожу, а запах алкоголя смешивается со вспыхивающими огнями прожекторов. Время раскрепоститься и улыбнуться. Время ночных сеансов и неловких поцелуев на задних рядах. Когда прохладный воздух туманом стелется по земле, бодря и освежая. Каждый день — новая возможность. Вспыхивающая эмоция, случайное знакомство, незабываемое воспоминание. Появление новых друзей со вкусом пиццы и запахом дешёвого, но приятного парфюма. Завершение очередного проекта, закрытие курсовой и избавление от комплекса. Жизнь как песочные часы. Не останавливается, но чем больше песка высыпалось из верхней чаши, тем более наполненной становится нижняя. Обретает свой незабываемый цвет, что не смывается ни проливными дождями, ни пенящимися мыльной пеной неудачами. Каждый день — ещё один шрам, ещё одна ошибка. Ещё одно столкновение с невидимой стеной, что завтра уже будет разбита упорным трудом и искренней улыбкой. Холодным латте и новым худи. Феликсу кажется, что жизнь в большом городе позволяет дышать. В каждом маленьком переулке скрывается большая мечта. Шумные мегаполисы — отправная точка в жизнь. Как один огромный аэропорт, самолёты в котором взлетают каждую секунду. Феликс верит, что его самолёт уже начинает посадку, чтобы через мгновение взмыть в воздух с ним на борту. Его душа состоит из самых ярких красок, которые он впитывает из разбросанных по асфальту листовок, из кошки, спрятавшейся под машиной, из кричащих о скидках объявлений. Из играющих у метро музыкантов, из уличных танцоров и громкой латинской музыки за тем углом. Из разговоров с друзьями, из иностранцев, спрашивающих дорогу, из тянущегося жаренного сыра, купленного в небольшой тележке у дороги. Феликсу нравится не спеша прогуливаться по улицам, кишащим людьми. С кислым коктейлем из ягод в руке и Шоном Мендесом в наушниках. В таких местах всегда чувствуешь себя живым, полноценным. Будто жизнь имеет смысл, будто неудачи и падения лишь часть жизненного пути, а после смерти время не останавливается. День тянется как липовая смола, невозможно долго, но так сладко. А после тёплая ванна с морской солью, Лана Дель Рей на повторе и горячая китайская еда из доставки. Очередной концерт соседа на контрабасе, мяуканье соседского кота на балконе и усыпляющее подмигивание Большой медведицы.