Seasons

– Любишь какао? – Тут же спрашивает Феликс, стоит Чану лишь появиться на пороге кухни. Его квартира довольно маленькая: кухня смежная с гостиной, спальня и ванная комната. Но всё равно его дом выглядит куда лучше, чем умирающее помещение Криса, в котором тот «живёт». В комнатах пахнет корицей и ягодами. А ещё внутри тепло, совсем не так, как у Чана. Он неловко кивает, сжимая в руках полотенце. Феликс оборачивается, смотрит на старшего и смешно вытягивает губы в букву О. – Я сделаю глинтвейн. – Он несколько раз кивает головой для убедительности, прежде чем полезть в холодильник. – Джинни нравится, он говорит, что мне нужно открыть собственную кофейню и продавать там исключительно глинтвейн. – Он хихикает, гремит посудой и включает огонь на плите. – Ты согрелся? Феликс удивительно солнечный, наполняет мягким теплом квартиру и дождь за окном не кажется таким уж холодным. Крис слышит, как тот агрессивно барабанит по стеклу и стряхивает крупными каплями последние листья на деревьях. Чувствует, будто солнечные деньки уже не вернутся и синее небо появится лишь весной. Он кивает на вопрос светловолосого, облокачиваясь о стену. У парня тоже мокрые волосы, а ещё такая же мокрая одежда, но он всё ещё стоит посреди кухни, пытаясь приготовить что-нибудь тёплое для почти незнакомца. Чан благодарен. – Тебе тоже стоит принять душ. Если ты заболеешь, я буду чувствовать себя не очень хорошо. – Хмыкает блондин. – Не беспокойся, – машет тот рукой, – я быстро выздоравливаю. Бан продолжает наблюдать за студентом, пока тот порхает по кухне, закидывая в кастрюльку какие-то пряности и палочки. Все собственные тревоги будто бы остались за тяжёлой деревянной дверью его квартиры. Рядом с Феликсом хорошо и уютно, хочется скрутиться калачиком и уснуть под тихое пение. – Готово! – Весело оборачивается парень, держа в руке две кружки с дымящимся напитком. – Идём. Он гордо шагает к дивану, расставляет кружки на подлокотниках и задёргивает окно полупрозрачной персиковой шторкой. А после как маленький ураган уносится в комнату, возвращаясь оттуда с большим пушистым пледом. – Хёнджин подарил на прошлое Рождество. Он большой и тёплый, мой любимый. – Он кидает его на диван. – Дай мне пару минут. Студент снова скрывается в своей спальне, а Чан усаживается на диван, отмечая, что тот гораздо удобнее и мягче, чем его собственная кровать. Всё в этой квартире куда лучше, чем любое окружение продюсера. Горячий напиток соблазнительно дымится рядом с ним, пахнет корицей и чем-то сладким. Бан накидывает на себя плед, полностью соглашаясь со словами парня. Он действительно очень тёплый и просто донельзя уютный. Ему бы такой в квартиру, чтобы хоть как-то скрасить серость того убогого помещения. Светловолосый возвращается в сухой домашней одежде, запрыгивает на диван, удобнее умещаясь на нём и включая телевизор. – Хочешь что-нибудь посмотреть? – Он принимается щёлкать пультом. – О, как насчёт «В поисках Немо»? – Я не смотрел этот мультфильм с тех пор, как был ребёнком. – Отлично, я тоже. Они сидели в тишине добрую четверть мультфильма. Просто тихо погружались в воспоминания, пили и наслаждались вечером. Глинтвейн и правда оказался вкусным. У Феликса явный талант находить что-то вкусное и хорошее в окружающих вещах. Вино отлично сочеталось с корицей и красивым цветочком бадьяна. Он чувствовал сладость мёда и кислоту апельсина. Кажется, такого вкусного напитка он не пил ни разу в жизни. Чан медленно согревается, отчего его начинает клонить в сон. Феликс рядом заразительно зевает, пытаясь удобнее скрутиться на своей половине дивана. Крис бы ещё понаблюдал за ним, потому что тот похож на месячного щенка: весь такой крошечный и пушистый, и хочется положить его в кармашек. Но он только тихо хмыкает, расплывается в едва заметной улыбке и поднимает край пледа, приглашая. – Давай, – он кивает удивлённому парню, – ты ведь говорил, что плед большой. Не поместимся? – Оу, – тот неловко хлопает глазами, – ты уверен? – Поэтому и предлагаю. Давай. Студент ещё несколько секунд неуверенно сидит на месте, а после так же неуверенно подползает ближе, прижимаясь к боку старшего. Крис заботливо оборачивает край пледа вокруг чужих плеч и снова возвращается к созерцанию мультфильма. Дождь за окном всё так же барабанит по стеклу, из кастрюли на плите тянет мёдом и корицей, а Феликс рядом пахнет как апельсиновое дерево. В комнате царит полумрак, мягкий свет рассеивается по помещению от одной единственной лампы в углу у окна. Лишь к середине мультфильма он понимает, что парень предусмотрительно включил его на английском языке, отчего осознание дома в Феликсе лишь усиливается. Непонятно откуда возникает желание обнять этого паренька и впихнуть в себя поглубже, чтобы до самого сердца, и грел там внутри всё, потому что без него чертовски холодно. Он почти дёргается, когда чужая светловолосая голова падает на его плечо. Младший пытается держать глаза открытыми, смешно кивает головой в попытке не уснуть и уследить за ходом сюжета. Тот выглядит максимально уставшим, со слегка волнистыми влажными волосами и светящимися веснушками на покрасневших от тепла щеках. Он держится ещё несколько минут, а после проигрывает и падает на Чана, тихо выдыхая. Сквозь сон удобно умещается на чужом плече, обхватывает руку и трётся об неё щекой. Максимально милое зрелище, у Чана даже что-то колет в груди. Он аккуратно поправляет упавшие на лицо прядки светлых волос и подтягивает плед к подбородку, чтобы парень точно не замёрз. А после осторожно пытается откинуть заснувшее тело на спинку дивана. Ему пора домой, он не может пользоваться гостеприимством своего нового знакомого. Его всё ещё ждёт собственная квартира. Холодная, безжизненная и точно не такая уютная. – Останься. – Хрипит студент, сильнее сжимая руку старшего. – Там всё ещё дождь. Крис нашёл бы миллион причин уйти прямо сейчас, но, почему-то, он так сильно хотел остаться, что даже такая нелепая причина показалась ему вполне себе веской. Он позволяет себе посомневаться несколько секунд, а после всё же сползает по дивану, чтобы они не спали в сидячем положении. Кажется, Феликс мурлыкнул, укладываясь на чужой груди и оборачивая их обоих пледом, обнимая старшего. Он тёплый, мягкий, отчего-то родной и жутко уютный. Крис засыпает с ощущением дома в руках, будто он вернулся в своё детство, где катался на скейте в парке рядом с домом и угощался яблочным печеньем соседки. Он чувствует, словно все его проблемы в миг исчезли, а на их месте появилась карта c подробными инструкциями его дальнейшей жизни. Больше нет не отвеченных вопросов, размышлений, что же там за поворотом, и бесконечной череды мыслей «а вдруг». Он бы хотел, чтобы это чувство никуда не пропадало, осталось с ним навсегда и, возможно, тогда он смог бы выбраться из ямы с дерьмом в которую жизнь его затолкала. В эту ночь ему ничего не снится. Просто чёрное полотно перед глазами, но такое спокойное и тихое, без страхов будущего и разваливающихся мечтаний. Крис просыпается удивительно выспавшимся. Он не чувствовал подобного вот уже три года. И всего за одну ночь смог набраться сил, которые терял на протяжении нескольких лет. Ему было тепло и мягко. Это оказалось очень приятно – просыпаться с кем-то в одной кровати. Феликс всё ещё лежал на его груди, уткнувшись носом в майку и сжимая в пальцах край пушистого пледа. Он слышал тихое постукивание мелких дождевых капель, и обычно это ещё сильнее нагнетало на него осознание неизбежного конца где-то в грязной подворотне. Но вот он лежит, укрытый тёплым пледом, его обнимает сонный и до безумия милый Феликс, в квартире всё ещё пахнет корицей и апельсином. Он лишь сильнее прижимает младшего к себе, потому что отпускать совсем не хочется. В голове крутится лишь навязчивое желание удержать этот момент как можно дольше. Он бы с удовольствием остался тут, в этом мгновении. Светловолосый неразборчиво пыхтит, хмурится и зарывается в майку лицом ещё сильнее. – Проснулся? – Хрипит Бан, осторожно проводя ладонью по пушистым прядям. – Ещё нет. – По-детски бурчит студент, оборачивая руку вокруг талии старшего. – Может, нам стоит подняться? Я не могу гостевать у тебя вечно. – Тихо хмыкает Чан. Он поправляет сползший с плеча юноши плед, задерживая пальцы на чужой коже. Феликс довольно ведёт головой и поджимает плечи. – Можешь. – Едва слышно говорит тот и только сильнее впечатывается в тело продюсера. Чётко даёт понять, что отпускать его никуда не собираются. Небо за окном молочно-белое. Солнца не видно за полотном серых облаков, холодный душ из дождя, словно колыбельная, стучит по стеклу. Нога Феликса удобно лежит на чужом бедре, его дыхание согревает кожу даже через одежду, а рука прижимает тело парня к старшему, чтобы не убежал. Чан ещё не чувствовал себя счастливее. – Расскажи о себе. – Выдыхает тепло светловолосый. Бан думал, что тот уже снова уснул. – Что тебя интересует? – Всё. Расскажи о детстве. – Он поднимает голову и устраивает подбородок на груди старшего. Тепло разливается по телу от взгляда шоколадных глаз и тёмных веснушек на фоне растрепавшихся волос. – Где ты жил? – Я из Сиднея. – Мы были соседями? – Улыбается вдруг юноша. – Я бы запомнил. – Отзеркаливает его улыбку Бан. – Был обычным ребёнком. Сёрфинг, плавание, скейт. Когда мне исполнилось одиннадцать отец подарил первую музыкальную систему. Тогда я начал профессионально писать музыку. Ну, на тот момент я так думал. – Усмехается блондин, погружаясь в воспоминания. – Видимо у тебя хорошо получалось, раз уж сейчас ты здесь. – Да уж. Видимо. – Поджимает губы Крис, но не перестаёт улыбаться. Ему бы не хотелось портить такой момент своей паршивой реальностью. – А что насчёт тебя? – Всё то же самое. – Смешно пожимает плечами Феликс. – Плавание, тхэквондо, рисование. Я подрос и с сердцем полным страха уехал в другую страну. Поступил на архитектурный, познакомился с Джинни, и вот я тут. – Усмехается студент, щуря глаза. – Твоя история звучит радужнее моей. – Просто ты смотришь на неё через призму своей жизни. Не сравнивай нас, у нас разные истории. – Снова широко улыбается парень, освещая своей улыбкой всю квартиру. Крис бы смотрел на неё всю свою жизнь. Но от созерцания крапинок на чужой коже его отвлекает собственный телефон, оставленный где-то в куртке. Он нехотя отстраняет от себя чуть погрустневшего мальчика, вылезает из тёплого кокона и плетётся в коридор. Он не любит звонки. Они всегда заканчиваются плохими новостями. «Я жду тебя в студии». Гласит смс от босса и Чан тяжело вздыхает. Его прекрасное уютное утро заканчивается и пришло время возвращаться к привычной серой жизни, где нет места отдыху и наслаждению. Только самобичевание и попытки не сойти с ума в гудящем муравейнике. – Мне пора. – Грустно выдыхает старший, поворачиваясь. Феликс уже стоит в коридоре, завернувшись в плед и подпирая плечом стену. – Я надеюсь провести вот так время ещё раз. – Тепло щурится тот, растягивая губы в улыбке. – Спасибо за вечер. Это было… здорово. – Чудесно, уютно, как дома. Но он просто улыбается в ответ, топчась на месте. Он бы тоже хотел ещё раз стоять на пороге этой квартиры. Мрачно и холодно. Вот как выглядит мир за дверью квартиры Феликса. Ничего не изменилось за одну ночь, словно ещё одно напоминание, что жизнь Чана так и останется серым полотном, забытым в углу комнаты. Дождь всё такой же отвратительный. Так знакомо заливается за ворот куртки, мочит лицо и замораживает руки. Крис ускоряет шаг, чтобы побыстрее оказаться в приедливой студии. Ощущение, будто его не ждёт ничего хорошего, но он упорно заходит в здание. Так же упорно, как продолжает существовать в этом мегаполисе. Дрожащий, он заходит в маленький кабинет босса. Тот привычно сидит за своим столом, выстукивает пальцами по клавишам и делает вид, будто очень занят. Чан усаживается напротив, сверлит в мужчине дырку, пока тот не соизволит обратить на него внимание. – Это твоё. – Он достаёт из бокового ящика небольшой конверт и протягивает продюсеру. – Твоя работа… Это не совсем то, чего ожидал клиент, но ему понравилось. Бан проверяет заслуженные деньги. Этой суммы всё ещё недостаточно для нормальной жизни, но хотя бы позволяет свободно вздохнуть. Будто где-то далеко-далеко замельтешил крохотный лучик света. В этом месяце он не умрёт. – Если продолжишь в том же духе, то получишь вторую половину. – Одобрительно кивает мужчина, кривя губы в подобии улыбки. – Спасибо. – Крис делает глубокий вдох. Кабинет босса пахнет пылью и бумагой. – Скоро я вернусь к работе. Тот только пожимает плечами, снова уделяя своё внимание ноутбуку. Блондин выходит из студии в приподнятом настроении. Настолько приподнятом, которое вообще может быть в его жизненной ситуации. Нужно вернуться домой и купить хоть что-то из еды. Даже если это снова будут несколько пачек рамёна. Около своей двери Чан встречает хозяйку квартиры. Та недовольно сверлит деревянную поверхность, дожидаясь жильца. И тут же несётся к парню, как только видит его в коридоре. – Господин Бан. – Она останавливается напротив, не давая возможности попасть в квартиру. Её голос тонкий и немного возмущённый: готовится к скандалу. – Я внимательно изучила документы о вашей оплате за квартиру. Уже не первый месяц вы задерживаете арендную плату. – Женщина приподнимает подбородок, поджимая губы. – Исходя из этого, вы должны мне заплатить сегодня или съехать. Я больше не потерплю задержек. Крис тяжело вздыхает, вслушиваясь в монолог хозяйки. Конверт в его кармане печёт руку, напоминая о себе. Сожаление подкрадывается маленькими шажками, но очень громко и ощутимо. Он бы хотел ещё немного подержать у себя деньги, чтобы набраться немного сил и смелости и дальше тонуть в жиже говна. – Хорошо. – Качает головой блондин. – Подождите минуту, я возьму деньги. Хозяйка довольно кивает головой, освобождая коридор. Крис проходит в квартиру и закрывает за собой дверь. Ни в квартире, ни за её пределами он не чувствует себя в безопасности. Или уюте. Или хоть как-нибудь, что можно было бы описать положительными эмоциями. Знакомство с Феликсом всё чаще наталкивает на мысли о его ужасно и унылой жизни. Только сгущает тучи над головой сильнее, всё дальше загоняя в пучину самобичевания. Конверт с деньгами всё так же греет руку и Крис очень не хочет с ним расставаться, но жить на улице хочется ещё меньше. Он, скрипя сердцем отсчитывает нужную сумму, замечая, как мало купюр осталось внутри. – Вот. – Он выглядывает из-за двери, протягивая деньги женщине. Та тщательно пересчитывает каждую бумажку, а потом вздёргивает подбородок, одаривает Бана быстрым и едва заметным презрительным взглядом и, не сказав ни слова, разворачивается и уходит. Настроение падает, хоть где-то на задворках ещё есть какие-то отблески прекрасного утра со студентом. Он остаётся стоять посреди квартиры, осматривая каждый уголок помещения и сравнивая его с квартирой Феликса. Здесь всё по-другому: от атмосферы и запаха, до света и предметов мебели. Его крохотная студия выглядит как неплохой притон для наркоманов, тогда как квартира Феликса больше похожа на ту самую картинку из Pinterest. Он снова грустно и тяжело вздыхает, кидает взгляд на дождь за окном и вспоминает, что в его доме из еды только мышь, повесившаяся в холодильнике. Поэтому он нехотя выходит и направляется в маленький круглосуточный на углу. Дни на календаре стремительно исчезают. Осень заканчивается и вот-вот придёт холодная зима. На улице всё холоднее, лёгкая куртка уже мало спасает, и Чан старается согреться большим количеством одежды. Голова болит всё чаще, а боль в горле не проходит уже добрых две недели. Зима – время для простуды и гриппа. И настроение Бана всё стремительнее падает куда-то глубоко под землю. Как и желание жить в принципе. Он видит Феликса всего два раза в кофейне. Тот выглядит уставшим и сонным, что совсем на него не похоже. Но студент отмахивает тем, что наступает конец года и ему нужно успеть сделать всё, что было задано на занятиях. Времени мало, а работы много. Вот он и сидит всё время за книжками. Чан прекрасно его понимает, ведь и его начальник всё чаще подгоняет продюсера закончить песню. Конец ноября выдаётся по-настоящему холодным и противным. Дождь всё реже падает с неба, но ему на смену приходит ледяной ветер и пар изо рта. Бан чувствует, что сил остаётся всё меньше, как и денег, а тёплой зимней одежды в гардеробе так и не появилось. Здоровье постепенно ухудшается, вместе с течением календарных дней. Блондин просыпается в извечно холодной квартире. Дрожащий, даже под слоем одеяла и пледа. Он сворачивается в калачик, но тепло отказывается сохраняться в его теле, покидая и без того замёрзшего парня. Он чувствует себя паршиво, но даже не может подняться с кровати. Ноги почти не двигаются, всё тело такое слабое, что даже руки сложно поддаются собственному хозяину. Изо рта вырывается хрип, горло пронзает острой болью, будто во сне он случайно проглотил горсть маленьких игл. Голова болит и кружится, в висках и затылке тяжело пульсирует, а мышцы непроизвольно сокращаются, отчего начинают болеть уже через несколько секунд. Его живот болит и тянет от голода, вчера он вернулся домой и даже не поел, а на вчерашний завтрак был лишь подкрашенный и безвкусный чай и горсть каких-то сушек, чудом завалявшихся в шкафчике. Он не ел уже больше суток, и его организм упорно намекал на это, но сил не было. И Чан просто лежит на кровати, уткнувшись холодным носом в одеяло в попытке согреться. Безуспешно. У него не было дома градусника, но уже без этого блондин понимает, что температура его тела точно превышает 39 градусов. Он чувствует себя просто отвратительно, и от беспомощности хочется плакать. Но от слёз голова заболит ещё сильнее, как и горло. Поэтому он гордо лежит в полном одиночестве, проклиная себя за болезнь и неумение с этим справляться. В дверной звонок протяжно звонят, и звук разлетается по всей квартире, оглушая и без того чувствительные из-за болезни уши. Бан морщится и сильнее укутывается в одеяло, в надежде, что незваный гость уйдёт. Но звонок продолжает звенеть и Чан с трудом поднимается. Шатаясь и едва не падая, тот открывает входную дверь, чтобы увидеть на пороге хозяйку квартиры. Та неизменно выглядит недовольной и злой, и ещё с презрением осматривает не особо хорошо выглядевшего квартиранта. – Господин Бан, – начинает та, состраивая серьёзное лицо (как у богачей из сериалов), – я пришла, чтобы сообщить о том, что в течение недели вам нужно съехать. Словно гром посреди ясного неба. Крис покачивается, облокачивается о косяк и с непониманием смотрит на женщину. – Простите? Разве он забыл оплатить арендную плату? Он точно помнит, что встречался в этом месяце с хозяйкой квартиры, чтобы отдать ей деньги. – Учитывая ваше материальное положение и постоянную задержку оплаты, я вынуждена вас попросить о том, чтобы освободить квартиру. – О чём вы? – Кашляет парень. – Я ведь уже оплатил этот месяц, вы не можете меня выгнать. – Деньги за оставшиеся две недели я возьму в качестве неустойки за задержку предыдущих месяцев. – Она тяжело вздыхает, будто Чан не понимает элементарных вещей. – Тем более, - она заглядывает в квартиру, быстро проходясь взглядом по помещению, - жилплощадь выглядит не совсем хорошо. Поэтому я также возьму деньги и за качество квартиры. – Что? – Хмурится парень. – Вы ведь сами сдали мне квартиру в таком состоянии. Хуже тут уже не сделать. – Но у вас, видимо, получилось. – Она высокомерно поднимает голову, стреляя в Чана недовольным взглядом. – В любом случае, вас не должно тут быть уже через семь дней. В ином случае мне придётся обратиться в полицию. – Да вы издеваетесь. – Выдыхает Чан. Его ноги почти подкашиваются, и он бы с удовольствием сполз на пол, но ещё больше терять лицо абсолютно не хотелось. – У меня даже не осталось денег на аренду новой квартиры. – Это уже не мои проблемы, господин Бан. Я сказала всё, что хотела. Приду через неделю, всего доброго. Она больше не слушает Чана, просто разворачивается и молча уходит, громко цокая каблуками по бетонному полу коридора. Крис стоит на пороге собственной квартиры ещё несколько минут, пока из его рта не вырывается смешок. Это так глупо. Вся эта ситуация. Он захлопывает дверь и возвращается в кровать. Он думал, что хуже стать уже не может. У него не осталось денег на съём нового жилья, работа с песней ещё не закончена и вряд ли он получит достаточно налички за семь дней. Он думал, что все безвыходные ситуации в его жизни как-то получалось обойти и справиться, но сейчас он не видит перед собой ничего. Его тело болит и ноет, голова раскалывается, в гардеробе нет ничего теплее осенней куртки, а зимние морозы уже не за горами. Он не сможет переждать несколько дней на улице, у него попросту нет денег даже для самой маленькой и дешёвой комнаты на окраине города. Ему не хватит даже на хостел для бродяг. Это так смешно. Свет его хоть какого-то будущего гаснет прямо на глазах. Он умрёт где-то на улице, от холода или голода. В голове абсолютно пусто, потому что как бы он не думал, но найти выход из этой ситуации не представляется возможным. Вот и пришёл его конец, Чан не думал, что он наступит так скоро. Он даже не замечает, как перед глазами всё плывёт, пока не слышит собственный отчаянный всхлип. Он боролся так долго, и в итоге так и не смог выбраться из навозной ямы. Он видит огромную тень, что нависает над головой. Она растёт и сгущается, становится почти осязаемой и закрывает собой всё. Даже мысли о Феликсе не спасают, пропадая в той же темноте. Бан забирается под одеяло с головой, закрывает рот руками. Если мир услышит его слёзы, то поймёт, что он слабый. Что он отчаявшийся и больше не может бороться. Сможет ли он вообще выжить? Пожалуйста, останься в живых. Он чувствует себя разбитым до самого последнего кусочка своей души.