Seasons

Ему кажется, будто его жизнь становится лучше. Светлее. Он постоянно на связи с Феликсом, тот бесконечно пишет, присылает глупые картинки и любит жаловаться на загруженную студенческую жизнь. Кажется, его песни даже начали звучать лучше. Его босс доволен, и он больше не проводит так много времени в студии. Раньше он пытался убежать от реальности, закрывался в холодной комнате, надевал наушники и прятался в заунывных мелодиях. Раньше. Он чувствует себя лучше сейчас. Немного счастливее. Внутри всё так же холодно и одиноко, но Феликс всегда маячит где-то в подсознании, не позволяет тонуть в ледяных водах. День с самого утра оказывается на удивление тёплым. Температура всё ещё минусовая, но небо кристально синее, и ярко светит солнце. Чан просыпается, потому что солнечные лучи пробираются в комнату и слепят глаза, спрятанные под веками. Это всё ещё обычный будний день, но ему кажется, что Феликс будет рад встретиться. Сегодня. Поэтому он пишет ему. Короткое сообщение, но парень отвечает почти мгновенно, шлёт несколько смайликов и жёлтое сердечко. Бан только хмыкает на это, Феликс как ребёнок. Но именно это возвращает его на несколько лет назад. Когда депрессии ещё не было, а только чистое небо над головой. Бан собирается не спеша, натягивает несколько слоёв одежды (зимнюю куртку так и не купил), даже наматывает на шею чёрный шарф. Они договорились встретиться в парке, где-то посередине. Чан спускается вниз и его ослепляют солнечные лучи. Он почти ничего не видит перед собой, поэтому чуть не падает на светловолосого, что внезапно вырастает перед ним. – Ты откуда тут? – Удивлённо бормочет Крис, цепляясь за чужое плечо. – Просто хотел увидеть тебя. – Щурится паренёк и широко улыбается. – Мы ведь договорились встретиться в парке. – Я хотел увидеться раньше. – Жмёт Феликс плечами и легко скользит пальцами по ладони старшего. – Значит, планы меняются? – Чан сжимает чужую ладонь крепче, чувствует тепло, исходящее от студента. – Немного. – Кивает тот и тащит его куда-то не туда. Они почти молча идут по знакомым улицам, а потом сворачивают, и ещё. Пока не оказываются в небольшом парке, далеко от шоссе и главных улиц. Здесь тихо и совсем пусто. Кажется, будто праздник ещё не успел добраться до этого места. Феликс указывает в сторону крошечного озера, замёрзшего, с толстой коркой льда. Крис непонимающе машет головой и только потом замечает портфель за спиной студента. Он тащится вслед за парнем, утопает кроссовками в снегу, но послушно следует за Феликсом к берегу. А после принимает от него чёрные аккуратные коньки. И стоит, пока парень ловко переобувается, сильнее зашнуровывая свои. – Ты серьёзно? – Выгибает в непонимании бровь, пока Феликс довольно кивает и встаёт. – Давай. Тебе понравится, обещаю. – Я даже не умею кататься. – Ещё лучше. Значит, нам будет весело. Студент встаёт на лёд, отталкивается зубчиками и скользит добрых несколько метров. Чан завороженно наблюдает, как тот разрезает лезвием гладкий лёд, быстро перебирает ногами, будто вот-вот взлетит и закрутится. А вокруг послышатся овации и на его шее заблестит золотая медаль. Крис нехотя надевает на себя коньки и, с трудом шагая по снегу, опускает ногу на лёд. И тут же падает, больно ударяясь ладонями и коленями. В суставах тут же стреляет, а кожу жжёт мелкий острый лёд. – Ты в порядке? – Феликс в мгновение оказывается рядом, беспокойно посматривая на старшего. – Всё супер. – Кряхтит Чан и поднимается, опираясь на студента. – Если, всё же, это слишком, то мы можем пойти куда-нибудь в другое место. – Младший помогает ему устоять на месте, поддерживает за талию и плечо. – Нет. – Качает головой Крис. – Мне нравится. Если ты покажешь, как правильно, то уверен, что нам будет весело. Феликс широко улыбается на его слова, крепко сжимает ладонь и аккуратно едет назад, увлекая за собой Чана. Он старается держаться ровно, всё время смотрит под ноги, чтобы коньки не поехали в разные стороны. Студент везёт его за собой несколько кругов, а после перестраивается, оказываясь по левую руку. – Просто отталкивайся ногой, и постарайся немного проехать на другой. На самом деле это не так сложно, как кажется. Бан немного смущён, ему кажется, что он выглядит крайне глупо сейчас. Но Феликс продолжает тепло улыбаться, постоянно сжимает пальцы покрепче, чтобы не дать упасть. Ему бы учить маленьких детей. Чан уверен, что Феликс стал бы прекрасным преподавателем. Он повторяет за светловолосым, старается двигаться как отражение, но всё ещё смотрит на свои ноги. Студент постепенно увеличивает скорость, наблюдает за блондином, иногда отпуская его руку на несколько секунд. Это совсем чуть-чуть пугает, но, кажется, у Криса начинает получаться. Он совсем медленный и нерасторопный, но уже вполне уверенно стоит на льду. Чан задевает твёрдый лёд носком конька, тело продолжает двигаться вперёд, а ноги остаются на месте. Он заваливается вперёд, но Феликс успевает перехватить его. Чан держится за парня в попытке удержать равновесие и всё же заваливается назад, утаскивая за собой студента. Они оба падают на лёд, и весь воздух выбивает из лёгких, когда Феликс падает на Бана сверху. Он чувствует, как они немного прокатываются по льду, а после останавливаются. Парень выглядит сбитым с толку и немного напуганным, он тут же опирается на руки, чтобы полностью не лежать на старшем. – Ты как? – Выдавливает из себя юноша, а и тут же смущается, находясь так близко. – Жить буду. – Выдыхает Крис. У Феликса красные щёки, его веснушки блестят как маленькие капельки, а на волосах искрятся совсем мелкие снежинки. Его будто вылепили из снега. Тот почти не дышит, вглядываясь в чужие глаза. Чан крепко прижимает его к себе, цепляется за куртку, и она оба продолжают неловко лежать на замёрзшем озере. Феликс волшебный, мир вокруг него искрится и сияет, переливаясь радужными красками. Он тёплый даже в самые холодные ночи, а его смех действительно может исцелять. Чан проверил это на себе. В глазах напротив что-то плещется, мигает, как звёзды в ночном небе, а ещё горит ярко-ярко, ослепляя. Руки студента подрагивают от усталости, но он не отводит взгляд, словно пытается найти что-то внутри. И Крис впервые хочет всё рассказать. Поделиться каждой маленькой проблемой, каждыми невыплаканными слезами. Феликс делает его слабее, но Чан, почему-то, чувствует себя самым сильным. Крис вдыхает морозный воздух и поддаётся вперёд, целуя холодные губы парня. Он тут же каменеет, превращаясь в мраморную статую. Но несколько мгновений спустя неуверенно отвечает, снова полностью ложась на старшего. Руки хватаются за плечи, и австралиец сам прижимается сильнее, будто хочет согреться в тепле Бана, или согреть его самому. Он целует осторожно, будто этот момент может в любое мгновение закончиться. Чан находит в себе силы, чтобы перевернуться и прижать Феликса к ледяной глади. Он смущённо пищит, зажмуривается, но не отталкивает, только сильнее стискивает куртку продюсера в своих пальцах. Их поцелуй мягкий и мокрый, без языка и лишних телодвижений. Чан бы с удовольствием потёрся о Феликса, но он уверен, что тот бы не оценил его энтузиазма. Светловолосый скользит ладонями выше, цепляет шарф и зарывается пальцами в светлые волосы. Он тяжело дышит, но надавливает на затылок каждый раз, когда Крис пытается прервать их поцелуй. Чан убирает руку с талии, проводит вниз, легко сжимая бедро, не спрятанное под курткой. Студент приподнимает ногу, упирается лезвием в лёд, позволяя старшему занять более удобную позицию. Крис не готов зайти дальше. Он готов, но только не на льду, посреди безлюдного парка зимой. Это не самое романтичное место для первого секса. Но Феликс слишком умело целуется и, кажется, идея заняться любовью на озере ему вполне нравится. Он выпутывается из блондинистых волос, проводит пальцами за ухом и останавливает ладонь на щеке. Феликс невероятно мягкий и нежный, он не торопится, но вместе с этим горит, как самый большой костёр. От его тела исходит жар, если они ещё немного полежат, то лёд под ними расплавится, и они оба погрузятся под воду. Чан с неимоверным трудом отстраняется от парня, тяжело дышит. Его сердце стучит как праздничный барабан, слегка оглушает и ослепляет. Феликс открывает глаза, они блестят как бенгальский огонь, а губы слегка покраснели. Он медленно расплывается в улыбке, когда встречается в Чаном взглядом. А после обхватывает двумя руками его лицо и оставляет на губах долгий поцелуй. – Нам надо подняться? – Выдыхает студент, всё ещё не выпуская лицо старшего из своих ладоней. – Да, было бы неплохо. Бан ощущает тепло, расплывающееся по всему телу, он с трудом перекатывается с парня, поднимается и помогает подняться ему. Феликс смущён и счастлив, хватает продюсера за руку и делает ещё несколько кругов по озеру, прежде чем остановиться на берегу, покрытому снегом. Они в неловкой тишине переобуваются, закидывают коньки Феликсу в портфель и направляются к выходу из парка. – Феликс. – Чан останавливает студента в середине пути, осторожно беря того за руку. Парень тут же тормозит, поворачиваясь к блондину. – Я бы… Хотел попробовать. Брови Феликса взлетают, а веснушки начинают сиять чуть ярче. Он смущённо дует губы, переплетая их пальцы. А сердце в груди Чана болит и пытается выбраться наружу. Сердцебиение отдаёт в ноги, проползает под кожей и едва заметно колет током по пальцам. Он знает, что Феликс согласится, но всё равно чувствует себя школьником. – Will you date me? – Почти шепчет Чан, поджимая губы. Феликс расплывается в самой яркой и нежной улыбке, какую Крис вообще когда-либо видел. Он не уверен, слезятся его глаза из-за подступивших слёз, или это яркое зимнее солнце. – You’re not kidding, are you? – Если тебе неловко, я могу перевести это в шутку. – Чан криво улыбается. – Скажешь, что это пранк? – Это может быть походе на правду. Феликс смеётся на его слова, опираясь на парня и пряча лицо в шарфе. Он выглядит расслабленно и довольно. Бан приобнимает студента в ответ, позволяя тому льнуть к себе ближе. – Так… Какой твой ответ? – Будет глупо, если я откажусь. Верно? – Феликс отстраняется, но улыбка не сходит с его лица, а глаза блестят как маленькие агаты. – Это точно. – Хмыкает ему Чан, снова беря его ладошку в свою. – Я всё ещё… Не уверен, что смогу быть тем парнем, которого ты заслуживаешь. Но, кажется, ты делаешь меня счастливым, и я бы не хотел терять это чувство. – Ты заслуживаешь гораздо большего, Крис. Просто ещё не понимаешь этого. – Феликс тепло улыбается, а после оставляет совсем лёгкий и невинный поцелуй на чужих губах. – И я так сильно хочу, чтобы твоё сердце перестало болеть. Его ладонь скользит по груди, останавливаясь в самом центре грудной клетки. Там, за рёбрами, шумно бьётся сердце Чана. И эти слова отдаются чем-то тёплым внутри, словно он залпом выпил кружку горячего чая. Крис накрывает ладонь парня, сжимает пальцами и боится отпустить. Это всё не по-настоящему. Это не может быть правдой, потому что его жизнь никогда не была лёгкой. Но вот Феликс сейчас перед ним, улыбается так нежно, а его тепло согревает даже через тонну одежды. У Чана бы подкосились колени, если бы он чувствовал свои ноги. Крис поддаётся вперёд, притягивает Феликса за руку. Его губы слегка прохладные из-за мороза, но всё ещё такие мягкие, словно ванильный зефир. И впервые за всю зиму ему становится невыносимо жарко в одежде. Что-то распаляется внутри него, горит высоким костром, обжигая внутренности. И Крис совсем не против сгореть. Младший жмётся доверчиво, сжимает пальцами одежду, полностью отдаётся во власть блондина. Дышит тяжело, жарко. Позволяет Чану вести и пытается скользить языком в чужой рот. Крис изо всех сил старается не поддаваться на провокации, он хочет оставить этот момент невинным. Чтобы как можно дольше помнить зарождающиеся чувства внутри диафрагмы. Спустя несколько долгих секунд Бан находит в себе силы, чтобы отстраниться. Студент тянется следом, но Чан прижимается к его лбу своим, пытаясь успокоить неистово бьющееся сердце. Феликс чуть обижено дует губы, но под его глазами расплылся милый румянец. – Я бы хотел поужинать с тобой. – Выдыхает Чан. – Предпочитаю домашнюю еду. Крис смешно фыркает, легко толкает парня в плечо, качая головой. Иногда Феликс слишком прямолинейный. Бан так и не понял, как две такие разные личности могут уместиться в одной голове. Они приходят домой спустя несколько часов. Потому что Феликс вдруг решил показать Чану, как красиво блестит снег под солнцем. А ещё он затянул его в какой-то сувенирный магазинчик и скрылся между рядов, пока Бан грустно тусил на кассе. Феликс так и не сказал, что он купил, но обещал показать позже. Удивительно, как привычно видеть Феликса в своей квартире. Он был тут лишь однажды, но Чан помнит его в каждом уголке комнат. Будто он пророс здесь, как ранняя трава. Он повсюду, и Бану это нравится. Студент заставил его зайти за продуктами, потому что был уверен, что в холодильнике совершенно пусто. И оказался прав. Почти две недели назад Крис съел всё, что оставил после себя светловолосый. И продолжил есть рамён, как и привык за пять одиноких лет в Сеуле. Продюсер опомнился на кухне, когда повсюду на поверхностях была разбросана полу готовая еда, а к спине прижималось горячее тело. – Я хочу помочь. – Дуется Феликс, скрепляя пальцы в замок на животе старшего. – Я ведь пригласил тебя. Мне и готовить. – Технически, ты пригласил меня на ужин. Но это не подразумевало готовку на кухне. А значит, я вполне могу тебе помочь. – Как хочешь. – Пожимает плечами Чан, старательно нарезая помидоры. – Прекрасно. – Хлопает в ладоши парень. – Займусь соусом. Он отстраняется, напоследок не забывая прижаться губами к задней части шеи. Бан ведёт плечами, стараясь отогнать щемящее чувство в груди. Он чувствует, как уши обдало жаром, скорее всего они стали похожи на фонарики. Феликс быстро справляется с соусом и осторожно помешивает его лопаткой, напевая какую-то давно знакомую песню себе под нос. На сковороде шипит фарш и Бан добавляет к нему оставшиеся помидоры и закрывает крышкой, оставляя на какое-то время. На кухне уютная тишина, и Крис не хочет её прерывать. Ему, наконец, спокойно, когда нет никаких разговоров и лишних звуков. Он больше не чувствует пустоту и одиночество, потому что рядом с ним маленькое солнышко, которое разгоняет холодное чувство ненужности. – Ты хорошо спишь? – Вдруг подаёт голос студент, внимательно следя за пузырями в соусе. – Прекрасно. – Кивает Чан. И ему так легко, потому что он не врёт. Нет смысла скрывать плохие вещи, когда их нет. – Я рад. – Ярко улыбается светловолосый, снимая небольшую кастрюльку с огня. – Ты ведь помнишь, что можешь позвонить мне в любой момент? Даже если это ночь. Я всегда подниму трубку, когда тебе понадобиться моя помощь. – Конечно. – Мягко улыбается Чан и притягивает парня к себе за руку. Он стоит, опёршись поясницей на тумбу позади себя, пока Феликс тает как мороженное в его руках. Он греется в чужих объятиях, даже если в квартире тепло. Крису нравится сжимать парня руками, вдыхать запах его волос и оставлять едва ощутимые поцелуи на макушке. Внутри как будто что-то затягивается, вытесняя страх и подавленность. А в желудке зарождается какая-то искра, щекочущая рёбра. Феликс прижимается всем телом к старшему и, кажется, мурчит от удовольствия. Или этот звук вырывается из собственной груди. Бан не уверен. Но он точно уверен, что чувствует, как горячие губы прижимаются к его ключице. Светловолосый осторожно целует, мягко проходится по коже, заставляет пылать каждую клеточку. Крис нервно выдыхает, когда парень поднимается повыше, когда чувствует язык на своей шее. Он лишь сильнее стискивает пальцы на чужой талии и наклоняется, прикрывая глаза. Феликс медленный и аккуратный, жарко дышит и лишь слегка сжимает кожу губами. Вычерчивает дорожку до подбородка, почти неощутимо прикусывает за ухом. У Чана внутри настоящий огненный торнадо, бьётся в лёгких, перекрывает весь поступающий кислород. Феликса в мгновение становится очень мало. Так катастрофически мало, что он сам затягивает парня в поцелуй. Вокруг уже нет холодного снега и льда под ними. Только вполне удобные поверхности и время лишь на них одних. Они целуются мокро и жарко, и младший совсем не против тонуть в Чане. Он лишь размякает под пальцами, гнётся, как пластилин, пытаясь быть немножко ближе. Крис переворачивает их, напирает на студента, а после подхватывает под бёдра и усаживает на тумбу. Феликс тут же оборачивает свои ноги вокруг чужой талии и придвигается, становясь непозволительно близко. У Бана немеют кончики пальцев, так сильно ему хочется прикоснуться к телу парня. Светловолосый почти до боли сжимает светлые волосы на затылке и умудряется укусить, прежде чем Чан открывает рот, позволяя языку скользнуть внутрь. Продюсер всё ещё хочет оставить этот день невинно розовым, чем-то до боли романтичным, как в популярных мелодрамах. Но Феликс исследует языком весь его рот, царапает ногтями шею и, кажется, переводит жанр сегодняшнего фильма в категорию 18+. Низ живота стягивает узлом, мышцы невольно напрягаются, а пальцы сами скользят под одежду. Феликс невероятно горячий. Его кожа будто сделана из пылающего бархата, она мягкая и гладкая, а ещё, Крис уверен, на вкус как карамель. Он проходится по пояснице, поднимается вдоль позвоночника, очерчивая подушечками каждый позвонок, а потом раскрытой ладонью скользит вниз, будто пытается почувствовать его всего. Парень выгибается, сжимает коленями бока, прижимается грудью к старшему и старается достать языком до самого сердца. Чану на секунду плохеет, в голове белый шум, а кровь в ушах шумит как Ниагарский водопад. Он чувствует своё возбуждение, и возбуждение Феликса тоже. Тот, кажется, даже не скрывает этого. Давит пятками на поясницу, чтобы потереться о чужой член. – Мы торопимся. – Тяжело выдыхает Крис, отрываясь от мягких губ и переходя на шею. Под его губами пульсирующая вена, что посылает разряды тока прямо в мозг. – Я знаю. – Соглашается австралиец, но продолжает тереться о Чана. Феликс откидывает голову, нажимает на макушку Бана, чтобы тот прикусил и протяжно стонет, когда его зубы смыкаются на коже. Крис толкается между разведённых ног, опускает руку, чтобы посильнее сжать чужое бедро. Он чувствует, как дрожат мышцы младшего, как тяжело тот дышит. Его ресницы трепещут, а из приоткрытого рта доносятся рваные вздохи и стоны. – Боже… – Шепчет студент, обвивая руками шею старшего и не давая ему отстраниться от своей шеи. И Крис хочет прекратить, но собственное тело не слушается, бёдра продолжают толкаться, а язык очерчивает каждую родинку и веснушку на коже парня. Он действительно на вкус, как карамель. Невероятно сладкий, и он снова и снова кусает шею, будто пытается урвать себе кусочек. Феликсу нравится, он слышит это, ощущает своими пальцами. Студент поддаётся навстречу, выдыхает, кажется, горячий пар изо рта. Кусает собственные губы, но не может заглушить свои стоны. А после расслабляется, обмякает в чужих руках, дышит спокойнее и Чан слышит улыбку в его словах. – Кажется, у нас что-то горит. – Блять. – Крис тут же отстраняется от парня и подскакивает к плите. Феликс рядом глухо смеётся, поправляя свою одежду. – Соус на столе. Чан старается сконцентрироваться на продолжении готовки, но член, упирающийся ему в ширинку немного мешает. Как и фантомное ощущение мягкой кожи на своих пальцах. Студент продолжает сидеть на тумбе, очень мило раскачивая ногами. Крис ощущает взгляд, что упирается ему в спину. А спустя несколько долгих минут он спрыгивает на пол и уходит. Возвращается уже с коробочкой в руках. Отставляет на стол и продолжает следить за старшим. Чан быстро справляется с последней частью рецепта и запихивает стеклянную форму в духовку, чтобы забыть о ней на ближайшие полчаса. – Пахнет вкусно. – Улыбается Феликс, довольно морща нос. – Будет ещё вкуснее, когда это приготовится. – Ты уже готовил это раньше? – Моя мама готовила. Когда я жил в Австралии. Не знаю, удастся ли повторить тот вкус, но я старался. – Я полностью уверен, что это будет восхитительным на вкус. – Феликс садится за стол напротив Чана и протягивает тому коробку. – Подарок. Это приятно. Крис давно не получал подарков, да и не дарил никому. Не было людей в его окружении, ради которых хотелось бы тратить время и энергию. Но вот перед ним его личная электростанция, и теперь в его доме всегда горит свет. Чан осторожно открывает упаковку, чтобы обнаружить внутри снежный шар. Он на красивой молочной подставке, а внутри две пары коньков, лежащие посреди катка. Продюсер встряхивает шар, чтобы воздушный снег внутри начал кружить. – Я хотел, чтобы этот день запомнился для тебя. – Улыбаясь приговаривает Феликс. – Он запомнился бы в любом случае. – Кивает Крис. – У меня тоже кое-что есть для тебя. Он не знал, проведут ли они этот день вместе, но всё равно купил подарок. Он отдал бы его в любом случаем, потому что это Феликс. Его улыбка стоит любых денег. Он быстро находит припрятанный в шкафу небольшой кейс и возвращается на кухню, протягивая его студенту. – Я не совсем уверен, понадобится тебе это или нет. Но ты, вроде как, учишься на архитектурном, а там приходится много рисовать. – Он в смущении почёсывает шею, пока Феликс вжикает молнией. Несколько дней назад он купил набор карандашей, что посоветовал ему консультант. Это было довольно затратно для его почти отсутствующего бюджета, но он совсем не жалеет потраченных денег. Феликс расплывается в широкой улыбке, его глаза начинают блестеть, как ночное небо, а пальцы так аккуратно прикасаются к карандашам, будто они созданы из тончайшего стекла. – Я… – Он переводит взгляд на старшего, хлопая ресницами. – Это просто… Я в восторге. – Шепчет светловолосый. – Теперь мой подарок кажется совсем детским. – Хихикает тот, снова начиная рассматривать свои карандаши. – Нет, мне очень нравится. Я давно не получал подарков, так что… Это действительно важно для меня. – Супер. – Кивает парень. – И прости за… - Он неловко кашляет и так же неловко улыбается, отводя взгляд. – Всё нормально. Мы оба были не против. Крису становится душно из-за этого разговора. Но лишь потому, что возбуждение ещё не полностью ушло, а напоминание об этом снова распаляет внутри желание. Его руки чешутся от того, как сильно хочется снова сжать Феликса в своих объятиях. Он кусает губы, потому что на них всё ещё чувствуется карамельный вкус кожи. – Я всё ещё не против. – Подаёт голос студент. – Не сомневаюсь. – Беззлобно фыркает Бан, подпирая голову рукой. Феликс вздыхает, встаёт со стула и в два шага обходит стол, чтобы в следующее мгновение оседлать Чана, умещая руки у него на плечах. Он выглядит одновременно смущённым и очень решительным. Слишком внимательно рассматривает воротник футболки и теребит пальцами шов на плече. – Ты правда нравишься мне. Очень сильно. – Его голос звучит немного сдавленно. Крис осторожно укладывает руки на бёдра парня, поглаживая большими пальцами. Пытается расслабить, потому что младший, кажется, пытается настроиться на что-то серьёзное. – Прости, если тороплюсь. Просто… I don't know. I feel like I want to be closer to you. Блондин цепляет пальцами подбородок Феликса, заставляя того поднять голову. Студент поджимает губы, но не отводит взгляд, всматриваясь в почти чёрные глаза. – Всё в порядке. Мы можем делать это постепенно. Окей? Феликс кивает, нежно поглаживает шею старшего и наклоняется, целуя. Они не торопятся, кусают мягко, осторожно сплетаются языками. Будто им не нужно никуда торопиться и в запасе чуть больше времени, чем вечность. Студент умело массажирует кожу головы, ёрзает в чужих руках, прижимаясь поближе. Крис фыркает ему в губы и переходит на шею. Феликс подставляется под ласки, выгибается кошкой и томно дышит. Внутри Криса разрастается нежность, превращается в шёлк, оплетая, словно кокон. Чан чувствует пульсирующую вену под своим языком, сердце Феликса бьётся так же быстро, как его собственное. А кончики пальцев снова немеют, когда он проводит ими по спине студента, собирая вмиг появившиеся мурашки. Парень вздрагивает, давится воздухом и наклоняется, чтобы прижаться губами за ухом. Жар окутывает с ног до головы, посылает в глаза блёстки, а в уши шум океана. Такой, какой он обычно слышал, когда приходил в выходные на пляж. От Феликса пахнет песком и солью, он даже чувствует, как в спину припекает австралийское солнце. Под ногами плещутся волны, и в волосах гуляет тёплый ветер. Он дома. *** Он третьи сутки сидит в студии в попытке написать что-то нормальное. Но биты повторяются, а текст звучит глупо и неуместно. Его пальцы замёрзли, и он не ел уже больше тридцати часов. Ему казалось, будто всё налаживается. Будто всё хорошо и дальше будет ещё лучше. Но вот начинается новая неделя и всё снова валится из рук. Его жизнь крошится, здания, что так усердно строит вместе с ним Феликс, начинают осыпаться, словно сделанные из песка. Всё распадается под пальцами, превращается в мелкую пыль и улетает. Голова тяжёлая, будто внутрь налили железо. Всё его тело болит от сидения в одной позе, а руки дрожат от усталости. Крис трёт покрасневшие глаза, они слезятся и пытаются лопнуть. Было бы отлично. Деньги заканчиваются, а новые заказы не появляются. Да и песни совсем не пишутся, только звенят отвратительно в подсознании, напоминая о том, что продюсер из него никакой. Что детская мечта так и осталась детской мечтой. Быть чем-то большим ей не дано. Чан откидывается на спинку стула, зажимает переносицу пальцами, потому что внутри болит и, кажется, вот-вот хлынет кровь. Он даже не дёргается, когда дверь в его маленькую крепость открывается, впуская кого-то внутрь. Он узнаёт своего босса по шагам: тяжёлым, уставшим, словно ноги не могут оторваться от земли. Тот проходит к дивану, грузно падает на него и тяжело вздыхает. Крис знает этот вздох. Обычно он не приводит ни к чему хорошему. В груди тут же нарастает электризующийся шар. Больно жалит по нервам, заставляя каждую мышцу напрячься в ожидании чего-то. – Я не хочу ходить вокруг да около. – Подаёт голос мужчина. – Ты работаешь тут уже давно, и я очень ценю это. Но… Всегда это «но». Всё, что было сказано до – не имеет смысла. Он знает, что это конец. Ему не нужно слушать дальше, чтобы понять, к чему приведёт разговор. Он оказался слишком наивным. Поверил, что вот оно, счастливое будущее. Стоило только хоть немного расслабиться, и жизнь напомнила о себе. Ты не достоин того, чтобы называться кем-то. Ты не можешь изменить свою жизнь. Единственный выход – это смириться и ждать конца. Вот, в чём заключается твоё предназначение. Ты просто занимаешь чьё-то место в этой жизни. Тебе не стоило даже пытаться. – Твои работы почти не приносят денег. Я старался продержать тебя на плаву, но ты и сам видишь. Прости, парень, но работать с тобой и дальше слишком затратно для меня. Ты можешь не приходить завтра, я пришлю тебе деньги за ту часть работы, что ты уже выполнил. В голосе мужчины даже можно услышать что-то, похожее на сожаление. Крис знает, что это не так. Но его мозг хочет слышать это, хоть где-то. Он не поворачивается, хоть и чувствует, что босс смотрит на него. Долго и молча, а потом тяжело вздыхает и уходит. И внутри как будто что-то должно сломаться. Но, как оказывается, сломалось уже давно. Электризующийся шар резко исчезает, оставляет после себя лишь выжженную плоть и пустоту. Ничего нет. Как и должно было быть с самого начала. Он бредёт по тёмной улице, вслед за такими же потерянными, как и он сам. Небо почти чёрное, с неба падает мелкий колючий снег. Порывы ветра подхватывают его и гоняют по всей улице. Крошечные ледяные капли бьют в лицо, царапают щеки и колют глаза. Внутри всё дрожит. Но только от холода. Больше ничего другого там нет. Чан просто бездумно бредёт в толпе таких же, двигающихся на автопилоте, людей. Сталкивается с прохожими, ноги вязнут в рыхлом снеге и будто бы проваливаются под землю. Где ему самое место. Он даже не помнит, как доходит до дома. Просто в один момент оказывается под одеялом даже толком не переодевшись. В темноте немного легче. Кажется, словно ничего снаружи не существует. Словно он плывёт в каком-то чёрном тумане, за пределами которого лишь пустота и тишина. Он слышит звонок телефона, но руки не двигаются. Как и всё остальное тело. Его разум кричит, чтобы тот ответил, что, возможно, кто-то сможет помочь. Но уже через несколько часов голос в его голове исчезает. Исчезают и все страхи. Всё лопается, как мыльный пузырь. Он просрал эту жизнь. Недостаточно старался, недостаточно боролся. Развлекался, когда надо было пахать как лошадь. Ему не может быть вечно восемнадцать. Ему ёбанных двадцать пять, а в жизни он сделал ровным счётом нихуя. Только закопал себя ещё глубже под руинами своих воздушных замков, которые в один момент перестали быть облаками и обратились в тёмный грязный бетон. Под которым невозможно дышать, существовать, чувствовать. Вот к чему это привело. Он никчёмный, как и вся его уродливая жизнь. Ему стоило позаботиться о своём конце заранее, а сейчас собственное тело отказывается двигаться. Будет лучше, если он умрёт от голода. У него будет чуть больше времени, чтобы представить, какой могла бы быть его жизнь, будь у него хоть немного таланта. Или стремлений. Или сил бороться. Он не заслуживает счастливого конца, и темнота вокруг упорно напоминает об этом. Через сутки начинается весна. Феликс как-то говорил, что с нетерпением ждёт её начала. Ему всегда это нравилось. Чану всё равно. Все говорят, что с весной начинается новая жизнь, но на самом деле, с наступлением тепла всё дерьмо жизни, что люди так упорно прятали под белоснежным покрывалом, вылезает наружу. Весна – это не начало чего-то нового. Это лишь обнажение самых страшных кошмаров, которые прячутся в преддверии рождественских праздников. И его кошмары уже стоят у него за спиной.