Seasons

Когда Крис открывает глаза, щурясь от яркого солнца, он видит безоблачное синее небо в окне. Невероятно тёплая весенняя погода. Так всегда происходит, когда Феликс рядом. Все тучи вмиг расходятся, оставляя место ослепительному теплу. Он хочет снова уснуть. Спрятаться под одеялом, как делал это на протяжении двух недель. Нырнуть в темноту и считать, пока не уснёт. Но рядом Феликс. Такой уютный и родной, тихо дышит старшему в плечо, обхватывая руку своими ладонями. Будто боится, что Чан куда-то уйдёт. А он не хочет, когда рядом его личное солнце. Его тело ватное и каменное одновременно, когда он перекатывается на бок, чтобы быть ближе к студенту. Феликс едва заметно хмурится сквозь сон, ёрзает на кровати, а после прижимается к старшему, обхватывая талию руками. Он трётся о грудь Чана, словно котёнок, и сонно улыбается. – Доброе утро. – Мурчит совсем по-кошачьи и тепло выдыхает. – Как спалось? Было темно. Темно и тихо. Но тепло. Словно его окунули в горячую смолу, избавив от всех звуков жужжащего города. Он будто плыл в космической темноте, парил, не чувствуя собственного тела. А вокруг было слышно лишь его тихое дыхание. И иногда приглушённый стук сердца. Бывало, что он чувствовал лёгкие порывы ветра с запахом соли и мягкие волны, что касались его пальцев. А под подушечками хрустел мелкий-мелкий песок. Он всё ещё будто прячется под одеялом, где темно и пусто, но голова стала чуть легче. И дышать будто свободнее. – Немного лучше. – Кивает Крис и прикрывает глаза, когда Феликс прижимается губами к его щеке. – Я приготовлю что-нибудь, ладно? – А мы можем просто остаться здесь? Феликс тепло улыбается и кивает, закидывая ногу на бедро старшего. Ему кажется, будто он утягивает парня за собой в своё болото, вытягивает яркий свет раскалёнными щипцами и топит в холодной воде. Феликс яркий рядом с ним, но сейчас как будто потухает. И Чану больно от этого, в груди неприятно скребёт, царапает и горячая волна сожаления медленно накрывает с головой. – Я знаю, что сейчас тебе тяжело сделать это, но, может, выйдем куда-нибудь? – Феликс выводит круги у него на груди, внимательно следя за движением пальца. – Тебе нужен свежий воздух и солнце. – Чуть тише добавляет он. – Хорошо. – Тут же кивает Крис. У него нет никакого желания появляться на улице, видеть лица других людей и делать вид, что с ним всё в порядке. Он просто хочет продолжать прятаться, потому что от этого чуть легче. От этого не так сильно болит внутри, от этого нет вины перед друзьями за неидеальную картинку. Но Феликс так сильно старается. Он не может подвести ещё и его. Он и так подводит слишком многих. Они лежат в кровати до самого обеда. Бан засыпает несколько раз, но не успевает погрузиться слишком глубоко под воду. Сейчас, когда в комнате светло и он не может спрятаться под одеяло, заснуть оказывается немножко сложнее. Феликс рядом с ним тихий и молчаливый, иногда что-то спрашивает и пытается рассказать о том, что происходило с ним за то время, что они не виделись. От этого глаза жжёт от виноватых слёз, а в желудке сворачивается клубок шипастых змей. Невыносимо больно и неправильно. Но Феликс только тепло целует и крепко обнимает, когда щёки Чана становятся мокрыми от слёз. Разве он заслуживает кого-то, как Феликс? Они обедают в полной тишине. Слышны лишь звуки города из открытого окна, проезжающие внизу машины, пролетающие мимо птицы. У Чана нет сил и желания есть. В желудке будто груда камней, от неё тяжело и сложно дышать. Внутри тлеют угли и все внутренности печёт. Феликс старается заполнить тишину глупыми разговорами, но именно сейчас любые слова звучат неловко и глупо. Он видит это по дрожащей улыбке и бегающим глазам. Он отвратительный. Он так боялся, что Феликс превратиться в такого, как он. И вот. Он видит это собственными глазами, но ничего не может сделать. Младший уходит в комнату, чтобы быстро убраться, а потом Крис слышит, как шумит вода в ванной. Он проснулся от ярких солнечных лучей, но сейчас кажется, будто день постепенно тускнеет. Чем дольше Феликс находится рядом с ним, тем больше он угасает, превращаясь лишь в тень себя прежнего. Студент возвращается на кухню через долгих двадцать минут. Он широко улыбается, его лицо выглядит посвежевшим от прохладной воды. А ещё у него красные глаза и кончик носа. Он плакал в ебучей ванной. И всё из-за Чана. Крис долго смотрит на фальшивую улыбку парня, что очень похожа на настоящую. Но боль в глазах и чуть дрожащие губы выдают его с головой. Чан хочет пробить собой стену. – Ты плакал? – Звучит больше как утверждение, чем вопрос. Феликс застывает посреди комнаты с неловкой улыбкой. – Прости. – Фыркает парень и отмахивается, убирая тарелки со стола. А внутри Криса что-то пронзительно разбивается, разлетается на миллиард острых осколков. Ранит и режет всё внутри, не оставляя после себя ничего, кроме бурлящей крови. Он хочет содрать с себя кожу и исчезнуть из жизни Феликса. Хочет вырвать себе глаза, чтобы больше никогда не видеть эту улыбку и не слышать виноватое и такое потерянное «прости». – Мне жаль. – Хрипит Крис. Перед глазами всё стремительно темнеет, словно его вздёрнули на виселице и перекрыли доступ к кислороду. Он никогда не чувствовал такой боли. Какую испытывает сейчас. Будто каждый кусочек его тела кричит в агонии, но он не может проронить ни звука. Он почти падает в чужие объятия, когда светловолосый обнимает его. Он думал, что слёзы кончились ещё в первые дни его депрессии, но вот он снова плачет как ребёнок, будто сквозь вату слыша собственный голос. Ладони Феликса тёплые и нежные, обнимают так бережно, будто вот-вот и Чан рассыпается в его руках. Ему бы хотелось. Чтобы прекратить всё это. – Я никогда не хотел заставлять тебя плакать. – Едва слышно выговаривает Чан, сжимая пшеничные волосы пальцами. – Ты не виноват. – Судорожно шепчет Феликс. – Здесь нет твоей вины. Никогда не было. – Он старается прижаться ближе, но не может. Водит ладонями по спине, голове, лихорадочно сжимает пальцы на чужой коже. Словно всеми силами пытается сказать, что он рядом. – Пожалуйста, посмотри на меня. Он обхватывает руками лицо Криса, заставляя того поднять голову. Он видит лишь пятна перед глазами, скачущие вспышки и разводы акварели. В голове громко шумит, а в затылок бьёт молотком. Он часто-часто моргает, пытаясь избавиться от слёз, чтобы увидеть перед собой Феликса. – Я плакал не из-за тебя. – Поджимает губы студент, заглядывая в глаза. – Мне страшно. И больно. Я не хочу видеть, как ты исчезаешь. Я боюсь потерять тебя. Мне не будет лучше без тебя. Никому не будет лучше. Он калейдоскопом видит перед глазами смеющегося Феликса. Видит, как Хёнджин протягивает ему кофе, принесённый из дома специально для него. Как устало и довольно улыбается его мама после того, как приготовила праздничный ужин для всей семьи. Он видит радостного отца, что хлопает от восторга, когда Крис впервые сам проехал несколько метров на велосипеде. И их собаку Берри, что под громкий лай гонится за брошенной в парке палкой. Их так мало. Людей, которым он, наверное, дорог. Но воспоминания с ними обжигают сильнее любого огня. Словно они и были тем самым маленьким светом, что вёл его через бесконечный тоннель. – Возможно, это звучит эгоистично, но я не хочу, чтобы ты уходил. Я хочу, чтобы ты остался рядом со мной. – Дрожащим голосом произносит младший, цепляясь за плечи блондина. Крис может только кивать как болванчик, потому что внутри, кажется, что-то взрывается. Его сердце бьётся так сильно и громко, будто амстердамские колокола. Он плачет, словно плотину, что держала всё в себе, наконец прорвало. Он чувствует, как вместе с пережитыми эмоциями из него вытекают все силы. В голове будто становится пусто, нет ни единой мысли, его руки дрожат от слёз, а ноги становятся ватными и не держат тело. Феликс доводит его до дивана в гостиной и заставляет лечь. Помогает удобнее устроиться и укладывает его голову к себе на колени. Чан всё ещё вздрагивает и рвано дышит из-за вырвавшихся наружу эмоций и переживаний. Но всё его тело моментально расслабляется, как только Феликс запускает руку в его волосы. Он аккуратно перебирает светлые пряди, гладит по голове, массирует. Чан чувствует невероятную усталость, но на душе так спокойно и тихо. Больше нет раздирающего внутренности голоса, что постоянно кричит о том, что он не справился. Нет шевелящегося клубка в груди, нет тяжести в горле. Ничего нет. Только тепло Феликса и его пальцы в волосах. – Отдохни немного. – Тихо шепчет младший. – А потом я покажу тебе что-то. Чан засыпает моментально. Закрывает глаза и тут же проваливается в сон. Ему ничего не снится, и он ничего не чувствует. Просто в какой-то момент он открывает глаза, потому что слышит голос Феликса. Тот тихо зовёт его по имени и всё так же гладит по волосам. Чан чувствует, как опухли его глаза от слёз, а ещё в горле неприятно першит, словно он проглотил горсть песка. В голове всё так же пусто и в теле есть усталость, но он впервые за долгое время чувствует себя в полной безопасности. Будто всё хорошо, а завтрашний день вдруг изменится и его жизнь, наконец, станет полноценной. – Как ты себя чувствуешь? – Тихо спрашивает светловолосый. – Будто меня переехал каток. – Фыркает Чан легко улыбаясь и поднимается. – Ты выглядишь лучше. – С улыбкой говорит Феликс и тепло улыбается. – Благодаря тебе. – Крис потягивается, зевая. Всё его тело расслабленное, мышцы будто сделаны из глины. – Я позвонил своему другу, – начинает Феликс. – Я бы хотел, чтобы вы встретились. – Что за друг? – Он… Вы с ним чем-то похожи. – Кивает парень и встаёт с дивана, разминая затёкшие ноги. – Ладно. – Крис встаёт следом, чтобы привести себя в порядок. – Не мог бы ты взять с собой свой рабочий жёсткий диск? – Мой жёсткий диск? – Чан недоумённо смотрит на студента. – Зачем? – Если я скажу тебе, это уже не будет сюрпризом. – Невинно пожимает плечами тот. – Ну… Хорошо. – Чан чешет затылок, а после уходит в комнату. Ему нужно собраться. Они стоят у высокого стеклянного здания. Крис бы сказал, что это музыкальное агентство или офис. Постройка выглядит внушительно и дорого. Они пришли в правильное место? Феликс ведёт его внутрь, быстро наклоняется к девушке с ресепшена, что тут же мило ему улыбается и пропускает их к лифтам. – Твой друг здесь работает? – Удивлённо моргает Чан, смотря на своё отражение в зеркальном потолке. – Ага. – Довольный собой кивает Феликс. Они ждут, пока лифт поднимется повыше (на девятнадцатый этаж), а после выходят в широкий светлый коридор. Крис просто следует за студентом, минуя десятки дверей и, кажется, столько же поворотов. Они тормозят у самой обычной двери с лаконичной надписью на ней «Seo». Феликс уверенно стучит в дверь и заходит, хватая Бана за руку. Он проходит вперёд, когда они оказываются в комнате, а продюсер замирает у входа. Это большая просторная комната, с кучей разной аппаратуры, о которой Чан мог только мечтать. Несколько компьютеров с широкими экранами, а впереди, за стеклом, звукозаписывающая студия. Он оказался в настоящем раю. Попал в свою мечту и не может поверить. Именно так он видел своё будущее, когда собирал свои вещи и улетал из Австралии. Но что-то пошло не так и вот он здесь, стоит в непонимании с грузом проблем за плечами. Широкоплечий мужчина поворачивается к Феликсу, приветливо ему улыбается и обнимает. А потом обращает своё внимание на Криса. – Привет. – Он поднимается со своего кресла, чтобы пожать блондину руку. – Hi. – Подаёт голос Бан. – Ёнбок рассказывал о тебе. – Парень проводит Чана на диван. – Он говорил, что ты пишешь музыку. – Да. – Неловко улыбается Крис. – Хён, тебе обязательно надо его послушать. – Умоляюще протягивает Феликс, строя щенячьи глаза. – У меня не так много свободного времени, но на пару песен минутка найдётся. – Он кивает и протягивает руку. Чан смотрит несколько секунд на ладонь парня, а потом быстро достаёт жёсткий диск со старыми песнями и протягивает его брюнету. – Чанбин-хён продюсер. Его агентство занимает несколько этажей в этом здании. – Почти шепчет Феликс, присаживаясь рядом, когда парень возвращается на своё рабочее место. – Он пишет песни для многих популярных артистов, а ещё выпускает собственные треки. Чан почти с детским восхищением смотрит на молодого продюсера впереди себя. Он мог бы тоже стать таким, если бы не оказался настолько слабым и бесталанным. Феликс рядом будто что-то чувствует и мягко сжимает чужую ладонь. А после ободряюще улыбается и снова переводит всё внимание на Чанбина. Тот внимательно слушает старые треки Чана в наушниках, полностью погрузившись в музыку. Он будто слушает не песню, а разбирает каждый бит и строчку на мелкие куски, добираясь до самых первых нот. Спустя несколько долгих минут он снимает наушники и продолжает смотреть в одну точку, покусывая губы и нахмурившись. – Ты выпускал свои треки на платформы? – Наконец, спустя минуты молчания, говорит Со. – Эти – никогда. Их никто раньше не слушал кроме меня. – Ты уверен? – Мужчина поворачивается к Чану. – Абсолютно. – Кивает блондин. – Но я точно уверен, что слышал раньше этот трек. – Он кивает на экран компьютера и снова прислоняет наушники к уху. – Может это было что-то похожее? Я никогда не давал кому-то слушать мои старые работы. – Нет же. – Машет головой Чанбин. – Я знаю эту песню. Точно знаю. – Хмурится продюсер, отворачиваясь к своему компьютеру. Он напряжённо открывает папки на рабочем столе, кликает на миллион ссылок и страниц, забирается в закладки и историю браузера. Чан нервно следит за ним, не понимая, что происходит. Неужели куда-то в сеть просочились его работы? Может кто-то каким-то образом взломал его компьютер и украл треки? Такое возможно? Феликс прижимается ближе, их колени и плечи соприкасаются, а пальцы сильнее сжимают ладонь блондина. Чану кажется, что он сейчас завоет, словно волк, и выбежит из здания куда подальше. Вся эта ситуация нехуёво его напрягает. – Тебя ведь Крис зовут? – Спрашивает Чанбин, так и продолжая копаться в компьютере. – Да. – Кивает Чан и почти хрипит от напряжения. – Псевдонима нет случайно? – CB97. Но я сейчас не использую его. Чанбин так резво разворачивается на стуле, что оба парня вздрагивают. Продюсер внимательно осматривает Криса, будто пытается найти какую-то не состыковку в его словах. – Ты прилетел сюда пять лет назад? – Неожиданно задаёт вопрос брюнет. – Да. – Как-то отстранённо кивает Чан и хмурится ещё сильнее. – Какой была причина? – А это так важно? – Неожиданно огрызается Бан. Вся эта ситуация очень не нравится ему. – Это было не из-за парня, что предложил тебе стать продюсером? – Откуда ты?.. – Хён! В комнату влетает светловолосый парень. Он в широкой худи с капюшоном и круглых очках. Выглядит как самый настоящий школьник, сбежавший с уроков. У него поясная сумка через плечо с ярким пушистым брелоком и разноцветные кеды на ногах. Он останавливается посреди комнаты, замечая гостей. – Hey. – Машет ему Феликс и широко улыбается. – Как жизнь? – Hey, babe. Какими судьбами? А это что за хмурая тучка? – Он подмигивает Чану. Крис пытается понять, что же здесь происходит, но в его голове всё ещё пусто, а эта ситуация полностью выбивает его из колеи. Чанбин машет школьнику рукой. – Помнишь, я рассказывал тебе про парня из Австралии? – Тот подающий надежды продюсер? – Отзывается паренёк, занимая место рядом с брюнетом. – Именно. – Отчего-то довольно улыбается Со и откидывается на спинку кресла. – Неужели ты нашёл его? – Почти вскакивает со своего места парень. Чанбин кивает в сторону Чана, и три пары глаз обращают на него внимание. Он оглядывается, в надежде, что этот самый человек стоит где-то позади него. Но все смотрят именно на него, а паренёк взлетает со своего места и почти телепортируется к Крису, протягивая руку. – Хан Джисон, надеюсь, ты согласился. – Кристофер Бан. – Едва выплёвывая буквы, лепечет Чан, и Джисон, не дожидаясь протянутой в ответ ладони, сам хватает Бана за руку и трясёт так сильно, что у него начинает болеть запястье. – Прошло больше пяти лет, хён. Как ты смог его найти? – Джисон возвращается на своё место и начинает крутится на стуле. – Он сам пришёл ко мне. – Улыбается Со. – Я не совсем понимаю, что здесь происходит. И это немного раздражает меня. – Крис, наконец, сглатывает застрявший в горле ком и говорит. – Позволь, я объясню. – Чанбин подъезжает на стуле чуть ближе к парням и облокачивается локтями о колени. – Произошло, кажется, небольшое недоразумение. – Он кривится, будто съел горький фрукт. – Тут такое дело. – Он складывает ладони у лица. – Я уверен, что ты помнишь того парня, что позвал тебя приехать в Сеул пять лет назад. – О да, – хмурится Бан, – я прекрасно помню то время, как ни с чем приехал в совершенно чужую мне страну, а этот ублюдок кинул меня. – Раздражённо выплёвывает Чан. Чанбин на это понимающе кивает, поджимая губы. – Я правда не хотел, чтобы так произошло. Но и никак не мог связаться с тобой. – Виновато улыбается Чанбин. – Что? – Шестерёнки в светлой голове ржавеют и отказываются крутиться хоть в какую-нибудь сторону. Он не понимает ни слова, что говорит Чанбин. Будто смотрит фильм с выключенным звуком. – Это я позвал тебя в Сеул. В голове пищит так громко, что поднимается давление. Он слышит слова, но не понимает их смысл. Феликс рядом сжимает его руку, но он не чувствует его пальцев. Весь мир будто попал за пределы мыльного пузыря, в котором он оказался. Такое вообще случается в жизни? Разве это не сюжет какого-то фильма? – Я не понимаю. – Шепчет Крис, пытаясь найти смысл в паркете под ногами. – Слушай, – Чанбин подъезжает почти вплотную, – мы оба были так взбудоражены этим событием, что совсем забыли о том, как нам встретиться. И я пытался писать тебе, но, кажется, ты уже был в Корее в тот момент, и я так и не смог связаться с тобой. – Я потерял доступ к тому аккаунту, как только уехал. – Хмурится Чан, вспоминая свою внезапную поездку в Сеул. – Я все эти годы искал хоть кого-то, кто использует твой псевдоним, но никого не нашёл. – Сначала мой босс продавал песни под своим именем, а когда я уволился, я просто писал песни для других людей. В кредитах никогда не звучало моё имя. В студии повисла тишина. Только гудение компьютеров прерывало немую сцену. Чан не мог поверить, что такая маленькая ошибка, обычное недопонимание полностью сломали его жизнь. Всё могло бы сложится по другому, если бы они смогли встретиться. И вот он сидит на мягком диване, держит Феликса за руку и понимает, что все эти годы были потрачены впустую. Он боролся просто так. – Дайте нам пару минут. – Слышится рядом голос Феликса, а потом его выводят в коридор. – Hey, look at me. – Светловолосый обхватывает ладонями лицо Бана. Ему тяжело дышать, у него словно земля из-под ног уходит. Он пытается смотреть на Феликса, но не может. В груди тяжелеет, его будто тянет вниз, и он цепляется за студента. – It’s all right. I’m here. – Шепчет парень, а после аккуратно целует. Мягко и нежно, словно касается лепестков цветка. Крис глотает его поцелуй, дышит его воздухом, касается везде, где может, только лишь бы почувствовать пальцами горячую кожу. Феликс хрустальный, но вместе с тем сделан из титана. Чан чувствует опору, когда Феликс его обнимает. Они стоят в коридоре долгие минуты, пока тяжёлый камень в груди не растворяется в тепле студента. Чан глубоко вдыхает и отстраняется, оставляя мягкий поцелуй у виска. – Спасибо. – Едва слышно шепчет он и легко улыбается. – Тебе лучше? Готов вернуться? – Идём. – Кивает Бан и переплетает пальцы с Феликсом перед тем, как снова зайти в студию. Чанбин и Джисон негромко переговариваются, оба в наушниках, а на компьютерах программы для создания музыки. Чан и сам на таких работает. Работал, до того, как его уволили. Они оба разворачиваются к вошедшим и улыбаются. – Порядок? – Спрашивает Джисон, стягивая наушники. – Да, спасибо. – Бан неловко прочищает горло и садится обратно на диван. Феликс тут же оказывается рядом. – Крис… – Как-то неуверенно начинает Чанбин. – Тогда, пять лет назад, я не шутил. – Его взгляд серьёзный и пронзает насквозь. – Я бы очень хотел, чтобы ты присоединился к нам. – Не думаю, что я сейчас в состоянии писать что-то стоящее. Меня бы не уволили, если бы моя музыка была хорошая. – Это не страшно. – Машет рукой Джисон. – У нас у всех бывают трудные дни. Это нормально. Иногда я могу несколько недель не появляться в студии. Бывает, что моя социальная батарейка заряжается слишком долго. – Он пожимает плечами и улыбается. – Когда ты не один – тебе не страшно. – Мы можем дать тебе время, чтобы подумать. Но не отказывайся так сразу. У тебя есть талант. Невероятный. И он никуда не исчез. – Я согласен. Чанбин замирает с открытым ртом. Кажется, он собирался толкнуть ещё какую-то речь. А сейчас только хлопает глазами. – Правда? – Джисон вскидывает в воздух кулак, издавая какой-то победный клич. – Ты уверен? – Отмирает Со. – Это было моей мечтой всю мою жизнь. Я хочу воспользоваться этим шансом. Будет глупо, если я откажусь, верно? – Точно, это будет самым глупым решением в твоей жизни. – Широко улыбается Чанбин. – Что ж. Ты можешь прийти завтра или в любой другой удобный для тебя день. Я подготовлю контракт, и мы начнём работу. Сердце пропускает удар. Это кажется каким-то сном. Он моргнёт и всё растворится в рассветной дымке. Чанбин окажется лишь сильным желанием продолжать жить, а Джисон его попыткой вспомнить, каким он был раньше. Но он моргает, а оба парня всё так же перед ним, на экране мигают бегающие полоски, а за стеклом звукозаписывающая кабинка его мечты. Это реальность.