Seasons

– Ты ведь останешься? – Крис смотрит на Феликса, щурясь от солнца. – Мне завтра на учёбу. – Он поджимает губы, будто ему жаль уходить. – Твой университет не так уж и далеко отсюда. – Чан машет куда-то рукой. Он будто, наконец, глубоко вдохнул свежий воздух. Внутри всё бурлит, чувство, будто все его органы плавают по организму. В голове ни единой мысли, даже если он старается думать. Весь сегодняшний день кажется сном, и он не хочет отпускать руку студента. Только не сегодня. – Ладно. – С улыбкой кивает светловолосый. – Но мне нужно будет рано уйти. – Хорошо. – Тут же соглашается Чан, сильнее сжимая чужую ладонь. Они идут в относительной тишине до самой квартиры Криса. Феликс вспоминает смешные случаи из университета, восхищается весенней погодой, что заставляет Чана закатывать глаза на каждое возбужденное предложение. Феликс светится, а вместе с ним загорается и Чан. В квартире тихо и спокойно. Впервые тепло и уютно. Не потому, что там Феликс, а потому, что это дом Криса. Студент широко улыбается и гремит посудой на кухне. Чан хотел бы помочь, но тело снова ватное, и будто состоит из воздуха. Он словно научился заново дышать. Он падает на диван, глубоко вздыхает и прикрывает глаза. Так и хочется провалиться в темноту, чтобы завтрашний день быстрее наступил. Это странно и, наверное, неправильно. Но он видит тонкий лучик света вдалеке. Крис просыпается, когда Феликс слишком громко ставит тарелки на кофейный столик у дивана. – Прости. – Он легко улыбается. Всё тело затекло, а мышцы превратились в камень. Поза, в которой Чан заснул оказалась не слишком удобной. Но тем не менее он чувствует себя немного лучше. Лишь чуть-чуть, потому что он всё ещё невероятно сильно хочет спать и проснуться лишь в обед следующего дня. – Нам надо поесть. Крис удобнее устраивается на диване, и Феликс тут же оказывается на его коленях, запуская руку в кудрявые пряди. – Ты выглядишь уставшим. – Он медленно перебирает кудряшки. – Но счастливым. – Разве? – Чан укладывает ладони на чужую талию, чтобы почувствовать тепло тела через плотную ткань одежды. – Я не чувствую, будто что-то изменилось… Я вроде как… Внутри странные чувства, но мне кажется, что завтра это исчезнет. – Это нормально. – Шепчет студент, поглаживая пальцами шею продюсера. – В тебе что-то меняется, и для тебя это непривычно. Но это не плохо. На самом деле, это огромный шаг. Ты просто ещё не осознаёшь этого. – Когда станет лучше? – После длительного молчания вдруг спрашивает Крис. – Я не знаю. – Феликс поджимает губы, обнимая блондина за шею. – Ты жил с этим много лет. И это росло в тебе долгие годы. Займёт много времени, чтобы избавиться от этого. Но это случится, я тебе обещаю. – Он тепло улыбается и оставляет лёгкий поцелуй на щеке. – Я буду рядом в этот момент. Крис не знает, возможно ли благодарить этого парня ещё сильнее? Он вытаскивает его из болота, хотя не обязан. Он волнуется о нём, плачет из-за него и не может спать. Разве Крис достоин этого? Всех этих жертв и слёз? Но он так по-детски эгоистично хочет, чтобы Феликс был рядом всю его жизнь. Он боится, что как только он уйдёт, всё вернётся. – Мы пройдём через это вместе. – Шепчет на ухо светловолосый. По телу мурашки от его голоса, а сердце сбивается с ритма, словно старый карбюратор. Но он лишь прикрывает глаза, когда чувствует тёплые губы на своей шее. Феликс мягкий и нежный. Осторожно касается, будто боится спугнуть, двигается медленно, прижимается доверчиво. Сердце вот-вот вырвется из грудной клетки, но от этого так хорошо. Крис чувствует себя живым, когда слышит собственное сердцебиение. Феликс прижимается ближе, путает пальцы в волосах. Поцелуи становятся увереннее и настойчивее. И Чан не хочет его останавливать. Он хочет растворится в этом пареньке, стать его дыханием и его слезами. Быть где-то внутри и греться о горячее сердце. Феликс поднимается поцелуями выше, пока они не сталкиваются губами. Поцелуй горячий и мокрый, нуждающийся. Феликс сжимает пальцами волосы у корней, тянет и прижимает к себе ближе. Крис не сопротивляется, позволяет вести. Тело стремительно нагревается, покрывается мурашками и дрожит. Кожа Феликса горячая, как раскалённая магма, и мягкая, как жидкий зефир. Он выгибается змеёй под пальцами Криса, сжимает бёдрами бока и тяжело дышит в открытый рот. Чан позволяет играть со своим языком, вылизывает чужой рот и подаётся навстречу. Светловолосый запускает руки под одежду, и Чан вздрагивает. Тот с нажимом ведёт пальцами по мышцам, едва ощутимо царапает кожу и, кажется, наслаждается этим. Он ёрзает на чужих бёдрах, Крис чувствует, как он возбуждён. Он и сам горит как лесной пожар, всё тело откликается на движения и прикосновения студента, и Крис только сильнее сжимает его в своих объятиях. Изо рта невольно вырывается приглушённый стон, когда Феликс трётся о него и толкается вперёд. Руки сами скользят на бёдра парня, сжимают чуть сильнее, чем надо, но младший и не против совсем. Его движения становятся всё сильнее, и Крису приходится прилагать титанические усилия, чтобы не накинуться на него. – God, Felix. – Выдыхает Крис, когда студент отрывается от его губ. Он касается своим лбом лба Чана и так тяжело дышит, будто прямо сейчас бежит многомильную дистанцию. – Мы снова торопимся. – I know. – Выдыхает светловолосый, припадая к крепкой шее губами. – Please don’t push me away. Крис протяжно стонет, когда Феликс прикусывает кожу возле уха. Он опускает ладони на ягодицы парня, чтобы в следующее мгновение прижать его ближе к себе. – О, Господи. – Шепчет куда-то в волосы Чан и поддаётся навстречу. Трение усиливается, весь член Чана пульсирует от фрикций, джинсы больно давят, но Бан чувствует подступающее наслаждение. Феликс дрожит в его руках, его кожа влажная и горячая. Он слышит рваное дыхание и тихие стоны. Такие красивые и низкие, что приходится сдерживаться, чтобы не кончить раньше времени. Феликс красивый в его объятиях, уставший, но довольный, с дрожащими ресницами и приоткрытыми губами. Цепляется за шею, выцеловывает созвездия на коже, и двигается, как искусный танцор. Его веснушки блестят как взорвавшиеся звёзды, а кончики ушей красные от возбуждения. Крису нравится делать ему хорошо. Ему нравится слушать, как он стонет от удовольствия и наслаждения, как дрожит от возбуждения. Такой доверчивый и чувствительный под его пальцами. Он был создан из самого прекрасного, что есть в этом мире. И вселенная Чана рассыпается, когда он смотрит на младшего. – Chris, I feel so good. – Словно в бреду шепчет светловолосый и трётся о член Чана всё сильнее и настойчивее. Бан слышит, как сбивается его дыхание, как дрожат бёдра и подрагивают пальцы. Поэтому лишь подаётся навстречу и целует. Кусает чужие губы, лижет язык и глотает тихие стоны. Феликс идеальный. – You can cum at any time, baby. – Расслабленно выдыхает Чан и чувствует, как напрягается тело Феликса на нём. Он весь прижимается ближе, кажется, задерживает дыхание. Он словно натянутая струна, а перед глазами Криса пляшут огоньки. Оргазм подбирается откуда-то из глубины, поднимается по кончикам пальцев. Он весь сжимается с Феликсом в руках, все мышцы в мгновение каменеют, младший в его руках вот-вот взорвётся на миллиард осколков. Крис вцепляется зубами в кадык студента, давит на поясницу и толкается в последний раз, перед тем, как позорно кончить как школьник в штаны. Феликс выгибается, натянутая тетива лопается, и он дрожит каждой клеточкой своего тела, падая на старшего. Они находятся в таком положении, пока светловолосый не перестаёт изредка вздрагивать. Чан осторожно гладит его по волосам, легко целует влажную шею, собирая соль с кожи. Это было странно, но он чувствует себя так хорошо и легко, он устал, а его тело расползается плавленым воском по дивану. – Прости, я увлёкся. – Хрипит Крис, обнимая парня. – Не извиняйся, мне понравилось. – Феликс немного отстраняется, чтобы ослепить продюсера яркой улыбкой. Он выглядит таким же уставшим и довольным. Его волосы в полном беспорядке, а губы покрасневшие и чуть опухшие, но он щурит радостно глаза и ведёт пальцами по щеке Чана. – Теперь нам придётся стирать одежду. – Хмыкает Крис. – Я украду твою, если мои джинсы не успеют высохнуть. – Подмигивает ему светловолосый и с трудом перекатывается обратно на диван. Бан смеётся, когда парень начинает разминать уставшие мышцы. – Иди первым. – Чан подталкивает его к ванной комнате. – Принесу тебе одежду. Чистые и довольные они едят остывший ужин в абсолютной тишине. Молчание не давит, гостиная приятно наполняется стуком палочек о тарелку. В груди у Чана что-то шевелится, словно гигантские бабочки порхают внутри тела. От их крыльев тепло и щекотно, и это невольно заставляет улыбаться. Это всё так странно, но ему нравится чувствовать это. Крис возвращается в комнату после того, как быстро убирается на кухне. На самом деле, он просто сгружает всю грязную посуду в раковину, потому что нет ни сил, ни желания тратить на это время. А в постели его ждёт самый прекрасный мальчик, и это куда важнее, чем немытая посуда. Чан заползает под одеяло, где его уже ждёт светловолосый с довольной улыбкой. – И чего ты такой радостный? – Хмыкает Бан и обнимает студента. – Просто… Мне нравится, что ты улыбаешься. – Это только благодаря тебе. – Он прижимает Феликса к себе, заставляя того барахтаться в одеяле и хрипеть от объятий. – Неправда. – Едва выдавливает из себя студент, а после начинает смеяться, выпутываясь из слишком крепких рук. – Никто не меняется, если сам этого не хочет. Тебе просто нужна была небольшая помощь. – Небольшая? А, по-моему, это довольно внушительная помощь. – Феликс только пожимает плечами на его слова и оборачивает свои руки вокруг талии старшего. – Это только начало и… В начале всегда тяжело. И страшно. Но я буду рядом с тобой, так что ты можешь не бояться. – Спасибо. Не знаю, что бы я делал без тебя. – Вздыхает Крис, оставляя мягкий поцелуй на макушке Феликса. – Жил? Я не… Не делай этого ради меня. – Парень поднимает голову, чтобы заглянуть в глаза Бана. – Ты должен делать это ради себя. Потому что ты достоин хорошей жизни. И у тебя есть люди, которые тебя любят. И мечта, которую ты не забыл. Хэй… – Феликс осторожно касается щеки Чана. Крис и не заметил, как начал плакать. Он просто смотрит на Феликса мокрыми глазами, чувствует его тепло и слышит, и всё это такое нереальное, будто происходит совсем не с ним. Будто это слишком яркая фантазия его уставшего мозга. Последнее хорошее чувство перед смертью. – Ты так долго боролся, и это было не зря, видишь? Everything will be fine now, I promise. – Он подаётся вперёд, чтобы поцеловать старшего. Крис ощущает соль на языке, и как дрожит его губа в попытке не расплакаться сильнее. – Сегодня был очень эмоциональный день. Тебе нужно отдохнуть. – Светловолосый мягко вытирает чужие щёки от слёз и нежно целует глаза, прежде чем отстраниться и снова нырнуть в тёплые объятия. Крис лишь сильнее обнимает младшего, зарывается лицом в пушистые волосы и засыпает. Моментально, как только закрывает глаза. И ему хочется плакать от того, насколько это легко и безболезненно. Феликс его панацея. Он жмётся во сне как котёнок и согревает получше любого огня. Единственный в своём роде, и Чану повезло, что он достался именно ему. Солнце уже высоко в небе, когда Крис открывает глаза. Феликса рядом нет и постель холодная. Но Бан чувствует себя выспавшимся и отдохнувшим, будто может взобраться на Эверест. Он уже почти начинает грустить, как заходит на кухню и видит милую записку от парня. «Я приготовил завтрак. Обязательно всё съешь. И я уверен, что ты собираешься сегодня к хёну, так что удачи! Увидимся вечером!» Улыбка сама ползёт на лицо, и кто Крис такой, чтобы её сдерживать? Он быстро съедает оставленную Феликсом еду и спешит на выход. Погода на улице оказывается хорошей, Феликсу бы определённо понравилось. Он быстро петляет среди прохожих, воодушевлённый новой встречей. Ему не терпится, наконец, попробовать. Об этом Феликс говорил? Он чувствует себя живым, потому что впервые за пять лет у него появилось настоящее желание что-то сделать. Он неловко здоровается с девушкой на ресепшене и заскакивает в лифт. Сердце отбивает чёткий сильный ритм и это, от чего-то, заставляет нервничать. Чанбин не показался ему слишком строгим или заносчивым, но он всё равно боится облажаться в первый же день. Тогда все усилия Феликса пойдут коту под хвост. Он не может его подвести. Он не может подвести себя. Стук в дверь эхом проносится по пустому коридору, и кажется громом среди ясного неба. Он ждёт несколько долгих секунд, а после осторожно дёргает ручку и входит в студию. Чанбин сидит за рабочим столом, едва заметно мотает головой в так музыке в наушниках, и быстро щёлкает мышкой. – Чанбин? – Откашливается Чан, обращая внимание продюсера. – О, Крис. – Чанбин дёргается удивлённо, но тут же расплывается в улыбке, снимая наушники. – Я надеялся, что ты придёшь, но, честно говоря, не сильно ожидал. – Он смеётся и поднимается с кресла, чтобы пожать блондину руку. – Я очень хотел этого. – Чуть тише, чем положено, говорит Бан. – Я подготовил все бумаги, ты можешь прочитать их. Если у тебя будут какие-то предложения или возникнут вопросы, не стесняйся, говори. – Понял. – Кивает Чан и забирает договор из рук парня. Чанбин возвращается к работе, а Крис принимается за чтение договора. Он внимательно вчитывается в текст, когда их занятия прерывает аккуратный стук в дверь. В помещение заглядывает высокий стройный парень и трясёт небольшим пакетом. – Чанбин. – Мягко зовёт он продюсера и заходит внутрь, тут же занимая место Джисона. – Хён. – Радостно восклицает брюнет и протягивает руки, чтобы забрать пакет. Он сразу же заглядывает внутрь и широко улыбается. – Ты приготовил мясо! – Где Джи? – Шатен крутится на стуле и замирает, цепляя взглядом Чана. – Это наш новый продюсер. – Тут же подаёт голос Со и принимается вытаскивать из пакета контейнеры с едой. – Ли Минхо. – Парень кивает Чану и улыбается по-кошачьи. – Кристофер Бан. – Так твоё полное имя Кристофер? – Чанбин кидает на Чана секундный взгляд и снова возвращается к еде. Бан только успевает кивнуть на это. – Рад, что ты присоединился. – Минхо подтягивается на стуле и скользит вниз. – Они давно ищут кого-то ещё. У них какая-то супер-задумка-вселенского-масштаба. – Закатывает глаза парень и улыбается. – Так где Джи? – Он вышел нам за кофе. Точно. – Чанбин разворачивается на стуле к гостям. – Вы будете кофе? – Не нужно. – Машет рукой Ли. – Куплю, когда буду идти на работу. – Ты работаешь на несколько этажей выше. – Фыркает продюсер. – У меня ещё много времени до начала занятий, я хотел позаниматься, пока моё расписание свободно. – А что насчёт тебя? – Брюнет внимательно смотрит на Бана, держа в руке свой телефон. – Я бы не отказался. – Замётано. – Чанбин переключается на телефон, притопывая ногой. – Нужно было сказать, что у тебя сегодня гости, я бы положил побольше еды. – Я не думал, что Крис появится здесь так скоро. – Пыхтит Со. – Всё в порядке, я позавтракал. – Улыбается Чан и возвращается к чтению договора. Спустя несколько минут Чанбин возвращается к работе, а Минхо продолжает кататься на стуле, иногда поглядывая в телефон. Он почти дочитывает договор, как в студию вламывается Джисон. Всё такой же растрёпанный, в странной хипстерской кофте и в очках без стёкол. – Опять ты напялил на себя байку. – Возмущается Минхо и садится ровно в кресле. – It’s my style, babe. – Он ставит подставку со стаканами на стол и наклоняется, чтобы поцеловать шатена. Чан смотрит на них и не сразу понимает. Ему понадобилось довольно много времени, когда в подростковом возрасте он осознал свою ориентацию. Родители приняли это даже легче, чем сам Крис, но ему прошлось столкнуть с непониманием и травлей со стороны знакомых и одноклассников. Тот период жизни давно позади и сейчас это не кажется чем-то страшным или позорным. И он не сразу осознает, что, увидев двух целующихся парней в этой комнате, почувствовал себя куда спокойнее и комфортнее. Словно это то самое безопасное место, которое он так долго искал. – Я принёс вам обед. – Улыбается Минхо. – Я голодный, как собака. – Хнычет светловолосый и начинает открывать контейнеры один за другим. – Не сомневаюсь. – Всё так же тепло улыбается Минхо и, наконец, встаёт с кресла. – Мне пора, увидимся дома. – Он нежно проводит ладонью по волосам Джисона и снова оставляет ему быстрый поцелуй. – До встречи, Чанбин. – Пока, хён. Спасибо за еду. – Кричит ему вслед продюсер, уже начиная поглощать приготовленные угощения. – Присоединишься? – Спрашивает у него Хан, кивая на контейнеры. – Нет, я не голоден. – Как скажешь. – Пожимает плечами тот и протягивает Чану его кофе. – Мы быстро, а потом можем начать работать. – Скалится ему Джисон и падает в своё кресло, чтобы начать есть. Чан дочитывает договор и недолго пробегается глазами по студии, как оба парня заканчивают с обедом. Джисон быстро убирает посуду, а Чанбин подъезжает к Бану на стуле. – Ну что? Ты готов? Есть вопросы? – Всё идеально. – Улыбается ему блондин. – Что ж, тогда мы можем подписать его? – С такой же улыбкой кивает ему Со и протягивает ручку. Чан быстро ставит подпись внизу договора и возвращает бумаги продюсеру. – Добро пожаловать в 3RACHA, Крис. Они работают до самого вечера. Чан даже не успевает осознать сколько времени прошло. Он будто выпал из реальности, утонув где-то в битах и семплах. Он даже не чувствует усталости к концу рабочего дня. Словно у него ещё целый камаз энергии и вдохновения, в то время как Джисон с Чанбином устало расползаются по столу. – Как насчёт того, чтобы покушать кальбитан? – Почти стонет от усталости Джисон, стреляя глазами в старших. – С удовольствием. – Кряхтит Чанбин, разминая мышцы. – Я не могу. Обещал встретиться с Феликсом. – Машет головой Чан. – О, понимаю. Дела сердечные. – С умным выражением лица кивает Джисон и поднимается со своего места вслед за Со. – Тогда до завтра? – До завтра. – Улыбается Крис, натягивая на себя куртку. – Хорошего вечера. – Брюнет хлопает его по плечу и выходит из студии вместе с Джисоном. Чан еще какое-то время стоит в комнате, окидывая её взглядом. С самого появления в Сеуле он и не мечтал, что однажды с ним случится что-то подобное. Все эти мысли давно превратились в несбыточные желания и далёкие мечты. Но вот он здесь, целый день просидел в звукозаписывающей студии, вместе с потрясающими продюсерами и не чувствовал себя опустошённым и никчёмным. Он будто был связан всё это время, а сейчас верёвки порвались и он, наконец, может жить в полную силу. – Прости, я опоздал. – Пыхтит Феликс, подбегая к блондину. – Как прошёл твой день? – Чан обвивает руками плечи младшего и мягко целует, улыбаясь в его губы. – Неплохо, но я вижу, что твой день был гораздо лучше. – Он ярко улыбается и воздух вокруг него искрится блёстками. – Это был потрясающий день. – Тепло улыбается Крис. Феликс внимательно рассматривает светящееся лицо Чана, а после радостно кивает и переплетает их пальцы. – Куда идём? – Есть тут одно место. – Загадочно тянет светловолосый и разворачивается, направляясь прямиком к станции метро. Внутри всё так, как Чан и помнит: душно, тесно и воняет. Все без остановки куда-то спешат, толкаются, стараясь обогнать друг друга. Крис прижимается к плечу Феликса, чтобы какой-нибудь школьник не разбил их руки, спеша на поезд. Он следует за студентом к нужному вагону и вплывает внутрь с толпой. Едва не теряет руку Феликса, но тот проворно цепляется пальцами за его куртку и оказывается прижат к противоположной стороне. – Знакомая ситуация. – Фыркает Феликс, расплываясь в улыбке. – Да уж. – Крис наступает на парня сильнее, закрывая его своим телом. В вагоне всё так же много народу, они впихнулись в движущийся поезд в час пик. Внутри такое большое количество людей, что кажется, словно воздух скоро закончится. Но он не заканчивается, а Феликс продолжает смотреть на него блестящими глазами и крепко держаться за куртку. – Так куда мы едем? – Недалеко от моего университета есть красивое место. Я всегда мечтал показать его кому-нибудь. – Хёнджин? – Кому-нибудь, кто имеет очень важное значение для меня. – Светловолосый насупливает нос в лёгком смущении и оборачивает руки вокруг чужой талии, чтобы примкнуть ближе в объятиях. Шум движущегося поезда вмиг стихает, словно выключили звук. Окружающие его люди превращаются в размытое акварельное пятно, и в глазах существует только Феликс. С пушистыми мягкими волосами, пахнущий пробивающимися сквозь землю цветами. Такой родной и нужный, и Крис не сдерживается, наклоняясь и прижимаясь губами к макушке. Студент, кажется, начинает мурчать, совсем как котёнок. Он только сильнее жмётся к нему и прижимается щекой к шее. Метро уже не кажется плохим местом, это отличный предлог, чтобы побыть чуточку ближе. Поезд резко тормозит, и Феликс смеётся, едва удерживая равновесие. Чан обвивает плечи парня одной рукой, а второй держится за поручень, чтобы они вместе не оказались на грязном полу. Поток людей выплёвывается из вагона и тут же заполняется новым, но ещё более плотным и ароматным. Крис бесится и толкается, а в ответ получает портфелем по голове и отдавленные ноги. Феликс тянет его на себя, всё больше примыкая к стеклянной двери позади, но места становится чуть больше. Бан вдыхает аромат студента, стараясь перебить запахи уставших людей. – Я начинаю беситься. – Бормочет Крис, прикрывая глаза. – Мы выходим на следующей остановке. Потерпи ещё немного. – Хихикает ему в ухо светловолосый и мягко касается губами щеки. Если бы не тихие монологи Феликса, он бы распихал всех этих людей ещё в самом начале. Ему приходится глубоко дышать и стискивать зубы, чтобы не начать случайно орать на весь вагон. Кажется, он почти не дышит, когда они прибывают на нужную им станцию. Он словно плывёт в тумане, двигаясь с потоком спешащих на выход горожан, но крепко держит ладонь австралийца, чтобы не потерять его в толпе. Впервые свежий воздух не кажется таким спёртым и наполненным выхлопными газами. Он будто оказывается на природе, за тысячи километров от города, где-то высоко в горах, где хрустально чистый кислород. Феликс довольно улыбается, подставляя лицо закатному солнцу, и в жёлтых лучах его веснушки светятся золотом. – Идём, здесь недалеко. Они шагают среди уставших работяг, но Феликс выглядит как ребёнок, что ещё не успел повидать тяжёлой взрослой жизни. Он широко улыбается и искренне смеётся, и любит остановиться посреди дороги, чтобы вдохнуть запах из ближайшего кафе или рассмотреть поднявшиеся цветы. Они заворачивают к университету Феликса и идут вдоль здания, огибая заведение. Проходят совсем немного, прежде чем Крис замечает широкую парковую аллею. Всю усыпанную мелкими розовыми цветами. Вишнёвые деревья рассыпаны по всей аллее, а некоторые создают целый розовый тоннель. Он видит огромное количество людей: влюблённые пары, фотографы, семьи с детьми. В воздухе витает запах сладкой ваты и спелой вишни. Феликс тянет его вглубь тоннеля, восторженно вертя головой. – Я ни разу не был тут во время цветения вишни. – Выдыхает парень. – Всегда хотел прийти в это время с любимым человеком. Всю грудь пронзает лёгким электрическим разрядом. Ему нравится Феликс, безусловно. Но именно сейчас эти чувства накрывают его с головой. Они такие глубокие и сильные, что становится тяжело дышать. Он чувствует, как парень сжимает его пальцы, но сердце заглушает все звуки и не даёт двинуться с места. Они тормозят посреди аллеи. Феликс разворачивается, чтобы вопросительно глянуть на Чана, всё так же не отпуская его руку. Он похож на Маленького Принца. Такой же невинный, слишком светлый и искренний для забитого выхлопными газами мира вокруг. Он словно маленькое солнышко, что каким-то образом разгоняет серость вокруг себя, возвращая в жизнь Чана хоть и тусклые, но краски. Вокруг него летают бабочки и блестит воздух. Он пахнет тёплым молоком и мёдом, яблоками с корицей и бергамотом. Мокрым асфальтом после дождя и солёным морским ветром. Он состоит из смеха и улыбок, из акварельных красок и графитовых штрихов. Из разноцветных листьев и падающих снежинок. Феликс – это всё, что окружает его. Всё, что можно потрогать, увидеть или услышать. Феликс – целая вселенная, что вместилась в одного человека. – I love you. – Шепчет Крис, и Феликс замирает с распахнутыми глазами. Он долго смотрит на Чана, пока его глаза наполняются прозрачными слезами. А после падает в объятия, обвивая шею руками. – I love you so much. – Всхлипывает в ответ светловолосый, прижимаясь носом к щеке старшего. Крис баюкает его в своих руках, пока он не перестаёт дрожать от слёз. А после притягивает к себе, чтобы поцеловать. Долго, нежно и мягко, чтобы Феликс больше не плакал и снова начал улыбаться. Он отстраняется от парня спустя долгие несколько минут и принимается вытирать его мокрое лицо. Феликс смеётся, редкие слезинки срываются с его ресниц, но глаза отражают самый яркий свет закатного солнца.