Birds of a Feather

      Никкаль не ожидала проснуться сама по себе в середине ночи до того, как наступит её очередь сторожить лагерь, но именно это она и сделала и, поразмыслив, выскользнула из своего спальника. Сидя на нём и завязывая шнурки высоких зимних сапог, девушка огляделась, видя, что все остальные спят – ну, за исключением Энеи, чей черёд дежурить был сейчас. Было весьма нежарко, поэтому Су и Ника спали с Нейт, которая могла источать тепло даже во сне. Похожим образом Ияр, Ниалл и Энея тоже сбились в кучку на время сна, оставляя Кингу единственным, кто спал в гордом одиночестве ввиду того, что ни холод, ни зной на него не влияли.       Разумеется, Нея узнала, что она уже не спит, ещё до того, как Никкаль начала выбираться из спального мешка, но не отреагировала, сидя спиной к костру и лагерю и глядя в темноту, простирающуюся за пределами пещеры. Когда Ника опустила свою куртку на небольшой настил рядом с ней, девушка подняла голову:       - Ты чего не спишь? – тихо спросила Энея. – До твоей очереди дежурить ещё полчаса. Я бы вовремя тебя разбудила.       - Я нечаянно проснулась. Попытаюсь заново уснуть – только проворочаюсь, пока не придёт пора вставать, так что я лучше с тобой посижу. Если ты не против, разумеется.       - Конечно. Хочешь чаю?       Девушка с радостью согласилась и, оставляя Нею хлопотать, вышла из пещеры, активно потягиваясь, чтобы согреться. Потом набрала хрустящего снега в ладони и умыла им лицо, бодрясь ещё больше и усиленно напоминая себе, что такие процедуры полезны для кожи. К тому моменту, как Никкаль вернулась из закутка подальше в кустах, назначенного уборной, чай был почти готов.       Пару минут спустя девушки сидели на настиле плечом к плечу под большим шерстяным одеялом, очень близко, чтобы согревать друг друга своим теплом, попивая травяной чай и глядя на ясное звёздное небо, простирающееся над горным массивом. Ника наслаждалась жаром от костра, греющего им спины, горячим чаем и ломтиком ржаного хлеба – все эти удовольствия были такими простыми, но давали почувствовать счастье и уют. Разделять это умиротворение с Энеей было ещё лучше: в ней Никкаль встретила материнскую фигуру, в которой всегда нуждалась, и простое пребывание в её близи давало девушке так много уверенности и веры в светлое будущее, что едва ли не захватывало дух.       Разум девушки наткнулся на воспоминание Неи, которое она подглядела в термальном источнике, и, посомневавшись пару минут, Ника решила заговорить об этом сейчас, потому что за всю последнюю неделю удобного момента для этого разговора так и не представилось и Пятерым известно, когда такая возможность выдастся в следующий раз. Энея её признанию удивилась, но разочарована, расстроена или зла не была.       - Вообще, это любопытное открытие, - сказала Нея. – Думаю, нам ещё работать и работать над нашими навыками управления Хаосом, чтобы… делать это сознательно, но у меня так много прекрасных воспоминаний, которыми я бы хотела с тобой поделиться.       - Жду с нетерпением, - Никкаль улыбнулась. – Можно посмотреть воспоминания из вашего с Ниаллом детства? Я видела тебя ребёнком, ты была такой сладкой!       - С радостью, в обмен на твои воспоминания о том, как Ниалл только стал вашим поручителем или когда моя мама преподавала вам математику в той школе-пансионе.       - Договорились!       Следующие несколько минут они просидели в тишине, а потом Энея тихо спросила:       - Могу я признаться тебе в ужасной вещи? – вопрос был риторическим, но Ника всё равно выразила согласие. – В моменты слабости мне кажется, что однажды я и впрямь смогу пустить отца обратно в свою жизнь. Я… Я помню, что он сделал. Есть вещи, которые я никогда ему не прощу, но… Ты знаешь, мама – я имею в виду маму Ниалла – уже мертва, и моя любовь не сможет вернуть её к жизни. У меня осталось двое из трёх моих родителей, и они мне нужны.       - Ты ведь солгала тогда? – осторожно поинтересовалась Ника. – Ты всегда была близка со своим отцом.       - Да, прости, я врала в первую очередь самой себе, чтобы от этой потери не было так больно. Как отец он всегда был не просто замечательным – он был лучшим. Я мечтаю, чтобы мы с ним снова могли просто сесть и поговорить, как мы это делали раньше, будто ничего не случилось. К примеру, мы шли в оружейную, чистили, точили и полировали оружие и разговаривали часами обо всём на свете. Я скучаю по этому. Я скучаю по нему.       Голос Энеи задрожал на последних словах. Никкаль взглянула на неё и увидела до того скорбный взгляд в её опаловых глазах, что ей самой стало больно.       - Нея… - девушка обняла её плечи одной рукой. – Что я тебе скажу: я никогда тебя не осужу, если ты восстановишь с ним связь и впустишь обратно в свою жизнь. Ты по-прежнему та маленькая девочка, которую я видела в твоём воспоминании, и тебе просто нужен твой папа – я понимаю это. Я очень сильно тебя люблю и хочу, чтобы тебе было как можно лучше и проще.       - Несмотря на то, что он не так давно перерезал тебе горло? – Нея усмехнулась, виском прислоняясь к растрёпанным тёмным волосам на её макушке.       - Он пытался убить подельницу Кингу, а не меня лично, - Никкаль пожала плечами. – Да и, если честно, мои биологические родственники делали со мной вещи похуже.       Ответ был принят, и какое-то время девушки просидели в уютном молчании, созерцая красивую ночь снаружи и прижимаясь друг к другу. Наконец, Энея снова заговорила:       - Я ценю, что ты понимаешь и поддерживаешь меня. Спасибо.       - Ты всегда относилась ко мне с пониманием и поддержкой, так что, разумеется, я отплачу тебе тем же, - Ника тепло улыбнулась, вспоминая ключевые моменты их дружбы, которой было-то всего два месяца, но девушка каким-то образом знала, что теперь они всегда будут близки.       Внезапно Никкаль почувствовала то же самое, что чувствовала в той купальне – Хаос, заполняющий её голову воспоминаниями и эмоциями Энеи, которая осторожно взяла её за руку, стиснула пальцы, давая понять, что всё в порядке и под контролем. Заинтригованная, Ника послушно прикрыла глаза и нырнула в воспоминание.       Сначала она видела лишь красный цвет. Вокруг неё были всевозможные его оттенки без конца и края, и лишь потом девушка осознала, что смотрит на закатное или рассветное небо. Пейзаж был тёмным, силуэты больших шатров намекали, что они в военном лагере. Прежде, чем в сознании Никкаль оформилась полноценная догадка, она почувствовала движение за своей спиной и обернулась.       - Энея, сейчас же остановись! Это приказ!       Там была Нея. Выглядящая дикой и неудержимой, с босыми ногами и распущенными длинными белыми волосами, в элегантном летнем платье из красного шёлка, она направлялась туда, где должно было быть поле боя, оставляя лагерь позади.       Там был Шамаш. Подбегая со стороны, будто он только начал преследовать дочь, в его тёмном боевом облачении, явно уставший, но прекрасно контролирующий себя и ситуацию, Повелитель нагнал её в считанные секунды. Его крупная ладонь поймала запястье Энеи, он резко, с силой дёрнул её назад, из-за чего девушка потеряла равновесие и впечаталась в его широкую грудь левым боком.       - Пусти меня! – голос Неи внезапно сорвался на визг, разбивая на осколки неестественную тишину вокруг, пока она истерично пыталась высвободить свою руку. – Пусти сейчас же!!!       Следовать её требованию Шамаш не собирался. Прекрасно зная, что сделал пару часов назад, он знал не хуже, что место его ребёнка было далеко-далеко от линии фронта, в безопасности. С остальным он разберётся, когда придёт время. Энни была в хорошей физической форме, но он был значительно крупнее и сильнее неё и легко сгрёб в охапку. Началась борьба, Нея была настроена вырваться. Ника уже знала, что случится дальше, и затаила дыхание.       Повелитель потащил дочь назад, к лагерю, а она, подгадав правильный момент, оттолкнулась от земли со всей силой, помогая себе магией земли, из-за чего руки отца соскользнули ей на талию, развернулась лицом к нему. В то же мгновение рука Энеи знающе дотянулась до одного из маленьких кинжалов в ножнах слева и выхватила его, замахнулась и вонзила кинжал в шею Шамаша. Аккуратный, выверенный, почти вертикальный удар в основание шеи, в сторону ключицы, параллельно глотке.       Отец и дочь посмотрели друг другу в глаза в шоке, осознавая, что только что произошло. Кульминация решения Шамаша отправить отряд Ниалла на самоубийственную миссию. Трещина, бегущая вверх по их семейному древу. Точка невозврата.       Хватка мужчины ослабла, он сделал несколько шатких шагов назад, инстинктивно потянувшись руками к горлу в попытке оценить травму. Нея упала на землю, воссоединяясь со своей стихией. Земля тут же пришла в движение подобно тяжёлой морской волне: подталкивая Энею на ноги, она вскинулась и покатилась в сторону поля боя, неся могущественную деву на своём гребне. Шамаш медленно осел и завалился на спину.       Воспоминание начало меркнуть, но Ника успела взглянуть на шатры и понять, что зрителей было достаточно, и они бросились на помощь раненому Повелителю. В серо-коричневой толпе она заметила ярко-рыжее пятно, что отделилось от основной массы и побежало вслед за Неей. Это был Ияр: пускай он и не был единственным лекарем в лагере, сейчас он совершал измену, сбегая вместо того, чтобы оказывать помощь Шамашу. Вести о том, что случилось с отрядом, его уже настигли, он боялся, что Ниалла тоже уже может не быть в живых, но идти искать его самостоятельно бард бы не осмелился. Теперь же, с Энеей, Ияр почувствовал в себе силу рискнуть всем, чтобы быть рядом с друзьями, какими бы ни были последствия.       Вернувшись в реальность, Никкаль молчала какое-то время, зная, что не может сказать ничего, чтобы утешить Нею – не в случае, когда речь идёт о дне, когда её жизнь была разрушена и она лишилась почти всех своих друзей и любимого папы. Слишком поздно выражать соболезнования, слишком глубокой была рана, слишком необратим урон. Девушка просто сидела рядом с Энеей, по-прежнему её обнимая и держа её руку в своей.       - Давай тоже какую-нибудь традицию заведём? – предложила Ника, возвращаясь к предыдущей теме разговора. – Чтобы проводить время вместе, как ты и твой отец.       Нея тихо рассмеялась:       - К примеру, время от времени врываться в Зиккурат и устраивать страшный беспорядок? Мы делали это уже дважды и с размахом.       - Ходить за покупками или делать друг другу причёски тоже бы подошло, - ответила девушка, понимая, какими далёкими теперь казались те два визита в Зиккурат – будто в другой жизни.       Вскоре они заметили, что время дежурства Энеи уже прошло, она даже задержалась на четверть часа, поэтому Ника отправила её спать. Даже «присматривая» за местностью всё время с помощью магии земли и будучи способной заранее почувствовать опасность и во сне, она всё равно настояла на том, чтобы дежурить как остальные, чтобы для всех время дежурства было короче, а времени на сон – больше.        - Хорошей смены, - Нея поцеловала макушку девушки и встала с настила. – Я люблю тебя, ребёнок.       - Я люблю тебя сильнее, - Никкаль ответила так, как было принято у членов этой большой семьи. – Спокойной ночи!       Будто желая убедиться, что Энея действительно пойдёт спать, девушка проследила, как она зашла глубже в пещеру, стащила с себя зимние сапоги и забралась в совмещённый спальный мешок, который делила с Ниаллом и Ияром. Ниалл, теперь оказавшись в центре, сонно взглянул на любимую и повернулся на бок, чтобы её обнять.       Следующим должен был дежурить Ияр, и Ника уже знала, как несчастно он будет ворчать, когда она разбудит его через час с лишним.

***

      Выползать из согретых спальников наутро не хотелось вообще никому, но Нейт, дежурившая последней и успевшая соорудить простой завтрак на всю их ораву, магией подогрела воздух в пещере и напомнила о своём обещании продолжить рассказ о том, как она подружилась с Нинхурсаг. Такой способ подбодрить спутников сработал хоть и со скрипом, но в итоге все снова расселись вокруг костра с полными мисками в руках и готовностью слушать историю дальше.       - Как я уже упоминала, Нинхурсаг была вторым ребёнком своих родителей. У неё был один старший брат, потом, когда ей было уже около двадцати, её мать родила двойняшек – мальчика и девочку, а в течение следующих лет пятнадцати родились ещё двое мальчиков. Нину в своё время блестяще обучили и воспитали, чтобы в итоге сделать её бесплатной гувернанткой для младших братьев и сестры, в дополнение к этому она была ответственна за управление хозяйством в огромном семейном имении и за организацию всевозможных званных вечеров, которые устраивали её родители. По сути, она десятилетиями выполняла огромное количество неоплачиваемого труда, чтобы её отцу не пришлось нанимать как минимум трёх человек и платить хорошие деньги за их услуги, а мать могла наслаждаться роскошной безоблачной жизнью купеческой жены. Нина свою семью любила и рада была тому, что слишком полезна дома, чтобы её продали замуж: её сестре повезло выйти замуж по любви и за ровесника, но в их кругах это было исключением из правил, и она это прекрасно понимала.       - Полагаю, женщины там в целом считались собственностью – сначала родителей, потом мужа? – хмуро уточнила Су. – С поправкой на финансовый статус семьи, конечно.       - Да, в те времена о равноправии в такой дали от столицы и не слышали, - подтвердила Нейт. – К моменту нашего с ней знакомства Нинхурсаг уже очень-очень сильно устала, и мой пример вдохновил её, дал понять, что ей не обязательно проводить остаток жизни в статусе бесплатной прислуги собственной же семьи, её знаний и умений хватит, чтобы обеспечить себе независимость и достойный уровень жизни. Так она решила бежать.       - И воспользовалась твоим обещанием помочь, если понадобится? – Ника мысленно потянулась к самому простому и привлекательному варианту.       - А смысл тогда был бы разделять историю на две части? – справедливо возразила Су. – И вчера бы прекрасно успели дослушать, всё равно ведь какое-то время после ужина прибирали и ко сну готовились.       - Мне тоже больше по душе пришлось бы, обратись Нинхурсаг напрямую ко мне, но нет, для изначального побега ей вполне хватало своего ума и сил. Она идеально подгадала момент, учла все нюансы и обстоятельства, продумала всё до мелочей. На тот момент у её старшего брата и единственной сестры были уже свои семьи и жили они отдельно, но вот трое её младших братьев, как и она, ещё жили с родителями, помогали отцу вести дела. Нина очень сильно их любила, а потому перед тем, как покинуть имение, подкинула им прощальные записки с объяснением причины её побега. Это стало её единственной ошибкой: если братья её и любили, то отец значил для них куда больше, поэтому они, обнаружив записки наутро, сразу же бросились к нему, не преминув рассказать ему всё, что знали о Нининых уловках и тайнах. Глава семейства пришёл в ярость, его денег и влияния хватило, чтобы в кратчайшие сроки выйти на след беглой дочери и пуститься в погоню. Нагнали Нинхурсаг в течение суток. Она была одна, в серьёзном меньшинстве, у неё не было шансов. В родовое гнездо её вернули силой.       Никкаль и Су вскользь взглянули на Ниалла, гадая, каково ему было однажды узнать, почему его мама не поддерживает связь со своими родными и не знакомит его с ними. Воображение рисовало размытые образы похожих на него людей – высоких, стройных, светловолосых и зеленоглазых, а разум не давал забыть об их тёмной стороне, которую Нинхурсаг довелось познать в полной мере в тот роковой день – и в месяцы, что за ним последовали.       - У Нины состоялся обстоятельный разговор с семьёй, как только они снова оказались в имении. Родители высмеяли её самонадеянность, саму идею, что она могла бы хоть на сотую часть достичь моей независимости и самостоятельности, которая её и вдохновила, сказали однако, что, раз ей настолько не мил отчий дом, то найти ей строгого и под стать их семье состоятельного супруга большой проблемой не станет. Младшие братья добавили соли на раны, сказав, что их семья не заслуживает такого позора и косых взглядов, разговоров в обществе, которые непременно бы поползли, если бы ей удалось сбежать и исчезнуть. Торопиться со сватовством и свадьбой было незачем, вместо этого Нинхурсаг изолировали в одной из гостевых, обрубили любую возможность выбраться оттуда, но она, впрочем, даже не пыталась сопротивляться: предательство братьев её сломало, ведь это она их вырастила, по сути, всегда делала для них больше, чем мать, поддерживала, помогала. Доверяла. Следующие несколько месяцев маменька и папенька были единственными, кто к ней приходил, дабы восполнить пробелы в её воспитании – в том числе и весьма буквально выбить из неё всю дурь, чтобы её будущему жениху гарантированно досталась прилежная жена, которая никогда бы не опозорила семью.

***

      Вернуться в далёкий край своего чудесного спасения Нейт смогла лишь под конец лета того года из-за загруженного расписания, да и то лишь между дел, спонтанно, потому что две запланированные деловые встречи накануне удалось совместить. Рассудив, что Нинхурсаг с семьёй вряд ли будет в отъезде, когда повсеместно начинается сбор урожая, отправлять лису с запиской не стала, да и в гости она всяко напрашиваться не собиралась, поскольку в крупных селениях неподалёку были постоялые дворы – безусловный плюс местности с развитой торговлей.       Вылетела Нейт засветло и к искомому имению добралась поздним утром, ещё с высоты подмечая богатые украшения в огромном приусадебном саду, весьма прямолинейно намекающие на чьё-то скорое бракосочетание. Догадку подтвердили кроткие слуги, встретившие её, показавшие путь к конюшне, где можно было оставить коня на попечение конюха, и поспешившие оповестить главу семейства о прибытии высокой гостьи – благо, её имя уже давно открывало перед ней любые двери. В предпраздничной суете родители Нинхурсаг, как заметила Нейт, с явной неохотой согласились дать ей увидеться с их дочерью, но даже при их статусе и богатстве не смели отказать одной из самых значимых фигур в землях Пяти.       В комнату невесты Нейт повела лично мать Нины, по пути неловко попытавшись оправдать их странное и слегка неприветливое поведение стрессом и волнением от усердной подготовки к торжеству, что было адекватной причиной, казалось бы, да и на сам праздник её сразу же пригласили как почётную гостью, но интуиция кричала, что что-то во всём этом не так.       Нинхурсаг сидела на пуфе перед туалетным столиком, потухшим взглядом изучая своё отражение, когда дверь комнаты отворилась, а за последние месяцы этот звук стал для неё суть извещением, что следующие несколько минут или часов пройдут в муках. Девушка лишь мрачно порадовалась, что истязать её за полчаса до свадьбы не станут, чтобы не испортить плоды многочасового труда служанок – до кукольного безупречный внешний вид. Руку на неё родители по той же причине не поднимали весь последний месяц, чтобы следы побоев полностью сошли.       Нехотя переведя взгляд на дверь, Нина тут же вскочила со своего места, не веря своим глазам. Насыщенные ломавшими её дух событиями месяцы стёрли детали внешности Рин, на самом делом оказавшейся никем иной как Легендарной Нейт, из её памяти, да и выглядела та теперь намного лучше и здоровее, поэтому Нинхурсаг понадобилось несколько секунд, чтобы понять, кто к ней пожаловал. Длинные русые волосы, заплетённые в две сложные косы, светлый дорожный костюм с иголочки вместо военной униформы, добротный меч в ножнах, элегантные в своей простоте украшения и блестящие голубые глаза необычного оттенка, которые с восхищением изучали свадебный туалет невесты.       - …Нейт?.. – неловко перекладывая тяжёлый пышный подол голубого подвенечного платья, чтобы не запутаться в нём, маг воздуха попыталась унять дрожь в руках и голосе. – Что ты здесь делаешь?..       - И тебе здравствуй, Нина, - Нейт тепло улыбнулась, подходя ближе и приглашающе открывая объятия. – Прости, что без приглашения и без свадебного подарка. Была в ваших краях проездом, решила заглянуть, а ты тут замуж выходить собралась.       Нинхурсаг сократила дистанцию меж ними без промедления, почти упала в руки Нейт, обняла её крепко-крепко, лишь затем замечая маменьку, оставшуюся в дверях и красноречивым взглядом предупреждавшую её не делать глупостей.       - Не оставите нас на пару минут? – вежливо, мягко, но не допускающим негативного ответа тоном попросила Нейт хозяйку дома, обернувшись, потому что, выпуская Нину из своих объятий, почувствовала, как тревожно та за неё цеплялась, видела, как затравленно смотрела на мать.       - …Как пожелаете, госпожа, - не забывая, кто перед ней, женщина не посмела отказать и, приложив три пальца к ключице в знак уважения и метнув в дочь последний предупреждающий взгляд, вышла, закрыв за собой дверь.       - Что происходит? – Нейт непонимающе нахмурилась, когда Нина спешно махнула трясущимися руками, создавая вокруг них подавляющую шум сферу.       - У меня есть предложение, чем ты можешь заменить подарок на свадьбу, - девушка нервно усмехнулась, сбивчиво шепча. – Помоги мне сбежать. Меня выдают замуж против моей воли. Или просто убей меня прямо сейчас – всяко лучше, чем замужество.       Вопросов у Нейт стало ещё больше, но первым делом она взяла трясущуюся Нинхурсаг за руки, внимательно вгляделась в её зелёные глаза, вмиг наполнившиеся слезами, убеждаясь, что она точно не шутит и не преувеличивает.       - Почему ты не написала мне? Я ведь объяснила, как призвать одну из моих лис, – только и смогла вымолвить старшая из девушек. – А если бы я не приехала сегодня?       Нина торопливо рассказала о своей провалившейся попытке побега, о предательстве братьев и месяцах, что провела взаперти в этой самой комнате. Сердце её билось быстро-быстро от страха, что появление Нейт ей просто привиделось от отчаянья или что сбежать у неё не получится и в этот раз. Нейт же, не теряя времени, прояснила практические аспекты, продумывая стратегию – количество гостей и слуг, путь к конюшне, и нужно ли Нинхурсаг забрать что-то из личных вещей, на что та бросилась к тайнику в полу под кроватью и достала маленький бархатный мешочек с кое-какими её украшениями и личными вещами, который её доверенная служанка, рискуя всем, сумела тайком передать ей во время заточения.       Погода была явно на их стороне – было сухо и солнечно, идеальный день для пышной свадьбы в конце лета, так что Нейт, приметив из закрытого окна большой белый шатёр в саду, без особого труда смогла поджечь тот силой мысли даже издалека. Тонкая ткань вспыхнула мгновенно, до смерти пугая собравшихся под ним и с ним рядом гостей и прислугу, началась паника. Нинхурсаг тем временем проворно спрятала мешочек с ценностями в лифе своего роскошного свадебного платья.       - Ничего не бойся, Нина, договорились? Я вытащу тебя отсюда.       Верить Нейт было предельно просто, видя уверенность в её сверкающих опаловых глазах, зная, за что в легендах воспевали её силу и смелость, гениальность и неудержимость, и девушка решительно кивнула в ответ, вкладывая в протянутую раскрытую руку свою ладонь, вверяя своей нежданной спасительнице свою жизнь, все свои надежды и мечты, как Нейт несколько месяцев назад доверилась ей.

***

      - Я всё там разнесла, - с довольной усмешкой поведала Нейт, - устроила пожар, сломала главе семейства нос и хорошо его отделала, потому что он не собирался без боя давать дочери сбежать, но должен же был кто-то ему напомнить, что всегда найдётся кто-то с большей силой и авторитетом, чем у него. Нинхурсаг проявила к семье не дюжее милосердие, сохранив детали её домашнего ареста и информацию о женихе на потом, иначе наш с ней побег без погибших не обошёлся бы.       - А что с женихом? – полюбопытствовала Су.       - Главным образом то, что Нина стала бы его третьей по счёту женой. Его первая супруга погибла при загадочных обстоятельствах, а вторая была настолько счастлива в браке с ним, что покончила жизнь самоубийством меньше, чем через год после свадьбы. Родители Нины об этом прекрасно знали, когда продавали ему в жёны свою дочь, потому что он был давним партнёром её отца.       - Кошмар какой, - девочка покачала головой, пытаясь понять, как можно поступить так с собственным ребёнком. – Они пытались вернуть дочь после вашего побега?       - Разумеется, но я быстро свела их попытки на нет, потому что отец Нинхурсаг ничего не мог мне противопоставить: на моей стороне были псы, армия, я была на короткой ноге с Пятью и уже тогда намного богаче, чем весь их купеческий род. В итоге убедить его оставить Нину в покое и подписать советующие гарантии было несложно, потому что ему было, что терять. До тех пор и ещё с год после Нина панически боялась оставаться одна и сопровождала меня во всех поездках. Весь путь до Латтары сразу после побега ночевать мы останавливались исключительно в казармах и военных лагерях на пути – после ужасов, что она пережила, когда провалилась её самостоятельная попытка сбежать, только так Нина чувствовала себя в безопасности. А платье её свадебное мы сожгли на первом же привале; оно было таким роскошным и так замечательно горело.       И несколько сотен лет спустя Нейт прекрасно помнила, как крепко Нинхурсаг обнимала её за талию одной рукой, сидя позади неё в седле, а другой магией воздуха отчаянно помогала лошади быстрее набирать высоту и лететь прочь от охваченного огнём поместья, на которое она оглядывалась, пока длинный шлейф её голубого свадебного платья, сверкающим облачком тянувшийся за ними, окончательно не скрыл его из вида. Поздним вечером же, когда они устроились на ночлег в казарме ближайшего военного укрепления и довольствовались аскетично обставленной гостевой комнаткой с двухспальной кроватью, в темноте Нина свернулась клубочком у Нейт под боком и проплакала навзрыд несколько часов, осознавая, что в последний момент чудом спаслась от совсем незавидной судьбы, какую для неё избрала её собственная семья.       - Когда мы с Ниной добрались до Латтары, я пригласила её пожить у меня, пока она приходила в себя и думала, чем хотела бы зарабатывать на жизнь; достаточного скоро она заинтересовалась моими инициативами в начальном и среднем образовании и заняла как раз пустовавший пост моей заместительницы по вопросам школ. То, что Нина к тому моменту, по сути, уже вырастила четверых детей, дало ей непосредственный опыт, да и детишек как данность она всегда любила. Я представила её приближенным к Пяти кругам и с её разрешения назвала своей сестрой, чтобы поделиться с ней своим статусом, идущими с ним вкупе преимуществами и безопасностью. Благо, что мои слова давно уже никто сомнению не повергал, все просто приняли к сведенью, что теперь у меня есть сестра, и с тех пор относились к Нинхурсаг с соответствующим уважением.       - Она так и осталась жить с тобой в Латтаре, - припомнила Ника, - даже когда могла позволить себе собственное жильё.       - Да. Нина сама по себе была очень заботливой, ей нравилось моё общество, и она в первую очередь видела во мне живого человека, а не героиню легенд и эпосов, и это очень подкупало, потому что впервые в жизни я делила кров с кем-то, с кем у меня была эмоциональная связь. Когда Нина задумалась о поиске своего жилища, я подарила ей восхитительной красоты крылатую лошадь в знак того, что она всегда вольна уйти, если действительно захочет, и попросила остаться жить в моём поместье. Так наша семья и была основана.

***

      Новость о том, что Нейт каким-то чудом спаслась, хоть и была не в лучшем состоянии, и будет доставлена в зиккурат Ура Кингу достигла повелителя огня одним из первых, поэтому он немедля вылетел в столицу. Облегчение от этой вести продлилось, пока Шамаш не увидел её без сознания, укутанной в одеяло, на руках у Кингу, когда они прибыли путями Хаоса, и дракон унёс её в предназначавшиеся ей покои, где уже ждали лучшие лекари и слуги, отобранные лично Энки. Его же туда никто не приглашал – Нейт его туда не приглашала, потому что их отношения были пусть и близкими, но сугубо платоническими, и ему незачем было даже ступать на порог её спальни, не говоря уж о том, чтобы там остаться на какое-то время.       Шамаш готов был ждать у её постели сколь угодно долго и держать Нейт за руку, когда она очнётся, самостоятельно ухаживать за ней, пока будет восстанавливаться, носить на руках, пока не окрепнет, целовать её лоб и руки, даруя комфорт – просто быть рядом, чтобы она точно знала, насколько важна для него. На деле же самое приемлемое, что он мог для неё сделать – послать цветы и какую-нибудь идиотскую корзинку с фруктами, приложить записку с пожеланиями скорейшего выздоровления и просьбой уделить ему время, как только будет готова. Энки, будь он неладен, и так уже позаботился о том, чтобы обеспечить Нейт буквально наилучшими условиями, поэтому Шамашу оставалось ждать в стороне наедине с чувствами, что многие годы накапливались и крепли в его сердце, сколько бы он их ни подавлял.       Нейт он любил мучительно и нежно, и поводов обожать её целиком и полностью было достаточно, даже ни разу не прикоснувшись к ней как любовник. Так и она бесконечно ценила Шамаша как человека, была ему замечательным другом, охотно поддерживала связь, даже если они подолгу не виделись, доверяла, заботилась, бросалась следом за ним в самое пекло на поле боя и бесстрашно сражалась плечом к плечу, зашивала и перевязывала его раны, оберегала его покой, когда ему нужен был отдых, могла рассмешить его, даже когда он был вообще не в духе – этот список Шамаш мог продолжать вечно, и душу грело понимание, что она всё это делала из искренней привязанности, а не преследуя личную выгоду. Нейт стала ему бесконечно родной, поселилась у него в костях, где-то глубоко, там, где его душа и разум соприкасались с плотью и кровью.       Её личная жизнь была обнесена высокими белыми стенами, за которые путь ему, как и вообще всем, был заказан. Зёрнышко чувств, которое Шамаш так отчаянно пытался уничтожить ещё в зачатке, проросло и за век обернулось прекрасным садом у стен этой крепости, которую он никогда и не подумал бы штурмовать из бескрайнего уважения к Нейт, но делал всё, чтобы она знала: для неё в его сердце навсегда зарезервировано место, это открытое приглашение без ограничения по времени. Если что-то изменится, если однажды она будет готова, то он с радостью примет её без единого вопроса или упрёка.       На четвёртый день утром Нейт прислала Шамашу записку, в которой поблагодарила за цветы и пригласила к себе к полудню, и повелитель огня прибыл ровно к назначенному времени. Стерегущие вход в покои караульные отступили, приветственно приложив по четыре пальца к ключице, то же самое сделала и служанка, впустившая его в просторную гостиную. Повсюду стояли вазы с цветами, которые он послал Нейт, из-за чего пахло там чудесно, как в оранжерее, из открытых резных ставен тянуло теплом весеннего солнечного дня в пустыне. Хозяйка покоев мгновенно оставила письмо, как только увидела Шамаша на пороге, и встала из-за заваленного письмами и свитками стола; ещё какая-то часть корреспонденции горками лежала прямо на полу вокруг.       Они бросились друг к другу, радостно улыбаясь, и Нейт не преминула по их маленькой традиции резко перейти в атаку и запустить в Шамаша небольшой залп огня. В иной ситуации повелитель охотно принял бы такой шутливый вызов и согласился на дружеский спарринг в знак приветствия, но в этот раз лишь увернулся, развеивая пламя за своей спиной, и стремительно поймал женщину в свои объятия. Потом чуть отстранился, внимательно вглядываясь в её лицо, в сверкающих опаловых глазах выискивая ответ, точно ли с ней всё хорошо.       - Цела, здорова, в полном порядке, - отчиталась Нейт, мягко улыбнувшись. – Правда.       - Никогда так не делай, - Шамаш взял обе её ладони в левую руку и прижал к своей груди поверх бешено колотящегося сердца, а правой крепко обнял за плечи, прислоняясь щекой к макушке, вдыхая запах розового мыла, исходящего от распущенных русых волос. – Никогда так больше не делай, слышишь? Я действительно думал, что потерял тебя.       Нейт не противилась, позволяя продолжительные объятия в порядке исключения, просто положила голову на широкое мужское плечо и понимающе кивнула:       - Если бы мне доложили, что тебя в бурю выбило из седла высоко в небе, а после несколько дней на твои поиски даже не могли послать солдат, я бы с ума сошла. Так что и я тебя настоятельно прошу не следовать моему дурному примеру.       Мужчина усмехнулся и пару секунд спустя нехотя выпустил Нейт из объятий.       - Могу я просить о подробном рассказе о твоих злоключениях и чудесном спасении?       - У меня и по поводу добытых нами в той вылазке разведданных соображения есть. Только я попутно буду заниматься корреспонденцией, - женщина кивнула на погребённый под письмами круглый обеденный стол. – Чаю?       - Не откажусь и могу предложить помощь с сортировкой, а то поле, вижу, не пахано.       - А вот и не угадал: было хуже, я уже часа два тут сижу, но и от помощи не откажусь, - сообщила Нейт, отдав слугам распоряжение подать чай с закусками, усаживаясь обратно за стол, снова беря в руки брошенное перо и припоминая, что и кому писала. – Пойдём тренироваться после обеда?       - Поберечь себя ты, по-видимому, даже не думаешь? – с лёгкой укоризной уточнил Шамаш, на что женщина только закатила глаза.       - Слышу я от человека, который все свои болячки лечил бы физическими нагрузками, дай тебе волю. Я проспала неделю и тренироваться пойду и без тебя, пока не забыла, как меч в руках держать.       - Придётся пойти с тобой на случай, если переусердствуешь с нагрузкой, и твоё тело решит вернуть тебя в статус девы в беде.       - Всецело благодарю вас за извечную готовность меня подстраховать, о благородный повелитель, - полусерьёзно парировала Нейт, и они весело улыбнулись друг другу.       Оставаться друзьями, сохранять проверенный десятилетиями статус-кво было надёжным и безопасным.       Может, оно и к лучшему.

***

      В земли людей их маленький караван прибыл вскоре после полудня, и весь путь от пещеры, ставшей их укрытием, лошадям пришлось идти по земле, чему те рады не были, но им было не объяснить, что вид крылатых лошадей людей мог напугать, хоть об их прибытиях караульные и были предупреждены заранее. У главных врат в деревню компания спешилась и под предводительством Нейт направилась к каморке караульных, которые и так уже заинтересованно потянулись им на встречу. Никкаль и Су, впервые почувствовавшие воздействие блокировавших магию устройств, привыкали к новым неуютным ощущениям, Энея тоже казалась потерянной без своего «дополнительного зрения» и странно озиралась вокруг, потому что её мозг с трудом фиксировал окружение, которое с непривычки воспринимал как очень подробную иллюзию.       - Доброго дня, господа, - вежливо обратилась Нейт к караульным и с готовностью протянула начальнику караула письмо от Ашурбанипала, главного в этом поселении людей, и медальон со своим гербом. – Моё имя Нейт, нас с семьёй приглашали.       Пока их начальник бегло изучал письмо и медальон, двое караульных покосились на сопровождение госпожи, состоявшее из шести взрослых абсолютно не похожих друг на друга магов. Взгляд одного заинтересованно присмотрелся к девушкам и, став совсем масляным, задержался на Су, вмиг заставив ту почувствовать себя ещё неуютней.       - А что, знойным красавицам мы всегда рады, да? – караульный приятельски пихнул напарника локтем. – Вы загляните к нам под вечер, развлечёмся.       Ведомая материнским инстинктом и знанием, что именно Су услышать подобное было противнее всего, Нейт среагировала быстрее всех и вперила взгляд в хама:       - Слышь, бравый защитник, только попробуй к ним сунуться, - твёрдым предупреждающим тоном заговорила она, специально выбирая наверняка понятный ему лексикон. – Вырву причиндал с корнем и заставлю съесть.       Прежде, чем караульные успели отреагировать на резкую смену настроений в беседе, из-за их спин послышался женский голос:       - Вырвет и заставит, - сухо подтвердила вышедшая из калитки невысокая и смуглая пожилая женщина. – А я ей помогу.       - Сехéр!       Просияв в ответ на одно её появление, Нейт бросилась к ней и охотно угодила в раскрытые для неё объятия, оставляя позади сконфуженного караульного, уже понимавшего, что влетит ему даже не от чужаков, а от своих. Что ещё хуже – вероятно, от Сехер лично.       - Здравствуй, солнце, рада тебя видеть, - поприветствовала Сехер свою гостью, с теплотой и восхищением оглядывая её, возвышавшуюся над ней почти на две головы. Потом перевела взгляд на её сопровождающих и улыбнулась им: - Добро пожаловать в земли людей!