По тонкой грани

Игорь Гром – волк-одиночка, всегда предельно собранный, хмурый, извечно плюющий на устав и форму. Что ни дело – вся общественность на ушах. Весь отдел стабильно ставит на его увольнение, Прокопенко, что давно уже стал вторым отцом, неодобрительно смотрит на этот хаос и настойчиво пытается приучить Грома работать в команде. Отсутствие табельного оружия при себе, постоянно сбитые костяшки и необоснованная грубость на каждом задержании, но при этом неизменно лучшая раскрываемость в отделе. Жажда поступать по справедливости, которая часто не вязалась с законом. Одинокий боец на жизненном поле битвы. Отношения втроем – это точно не то, к чему стремился Гром. Отношения с гением-миллионером-программистом самим Сергеем Разумовским и его телохранителем Олегом Волковым - не то, к чему он мог подготовить себя морально. Игорь привык быть один. Задержать особо опасных преступников – он первый, допрос поехавшего психа – дайте двух. С Разумовским и его ручным волком Игорь имел честь познакомиться, когда по Питеру носился псих-пироман, что с маниакальным удовольствием заживо сжигал зажравшихся и не единожды оступившихся чинушей. Чумного Доктора, видимо, не устроила башня «Вместе», что возвышалась посреди Питера, и сам хозяин этой башни. Спалить Сергея ему не позволило чисто громовское везение, потому что этот псих в маске без страха заявился при свете дня. И именно в тот день, когда Игорь с Димой пришли разузнать про возможность раскрыть личность Чумного Доктора с помощью соцсети «Вместе». Что такого этому болезному сделал непосредственно Разумовский, Гром так и не узнал. Как казалось Игорю, среди питерских богачей Разумовский был чуть ли не светлейшим человеком. Озлобленного на всю петербуржскую «знать» идиота задержали ценой немного подпаленной башни и нервных клеток Сергея Разумовского. Молодой человек решил проявить благородство. Смело, но глупо. Люди с поехавшей крышей обычно плохо поддаются переговорам. Вот и Разумовскому не повезло. Спасибо, что от огненной струи его спас Волков. После неудавшегося нападения мучить расспросами Разумовского Игорь не стал. Кинул внимательный взгляд на Волкова, безмолвно спрашивая, все ли будет в порядке, и увел деятельного стажера после благодарного кивка Олега. В следующий раз Игорь встретился с Разумовским, когда мужчина явился давать показания. Разговор о покушении медленно перерос в ничего не значащую беседу, а закончился приглашением на ужин к Сергею домой. Ужин обещали наишикарнейший, приготовленный Волковым лично. За первой встречей вне рабочей обстановки последовала вторая, а затем и третья. Так и зародилась нелепая дружба мента и двух людей из высшего общества Питера. Почти ежедневные приглашения разделить ужин, нередкие совместные прогулки и разговоры-разговоры-разговоры. О предпочтениях в еде, о любимых книгах и фильмах, об увлечениях юности, именно тогда Сергей узнал об умении Грома играть в шахматы. Временами, что Олег, что Игорь травили байки, один про армию, а второй про службу в полиции. Все медленно, но верно шло к тому, что однажды Сергей и Олег, окружив Грома ненавязчивой заботой, предложили попробовать отношения втроем. Предложение удивляло, ведь Игорь не мог и мечтать оказаться членом такой странной семьи. Он почти сразу разглядел, что отношения Сергея и Олега намного крепче, нежели просто дружеские. Вели они себя в свободной обстановке явно не как работник и работодатель. И подозрения Игоря подтвердились почти сразу. Олег и Сергей были буквально всем друг для друга. Это читалось в ненавязчивой заботе, ласковых едва уловимых прикосновениях и теплых улыбках. Они буквально не смогли бы существовать поодиночке. После предложения встречаться, Гром почти поселился в башне «Вместе». Понимание, что со смены его ждут, заставляло поступать разумнее и действовать во время рейдов и допросов более аккуратно. Собственный трудоголизм пришлось поумерить, быть мягче и искать компромиссы. Игорь купался в любви и заботе, а взамен отдавал всего себя, позволяя одному расстроенному и одному обиженному взглядам заставлять брать отгулы, на радость Прокопенко и Дубину. Только это нехорошо, когда все слишком хорошо и безоблачно. Мысли о том, что он не достоин быть партнером Олега и Сережи, все чаще и чаще стали мелькать в голове. Что он может им дать? Он, прямолинейный потомственный мент, в голове которого лишь работа и жажда справедливости. Что он может дать утонченному и умному Сергею, который в столь юном возрасте уже достиг так много. Что он может дать Олегу, который, кажется, видел в своей жизни абсолютно все. Как он, Игорь Гром, может вписаться в их слаженный дуэт, что существует уже много-много лет. Что он мог им дать, непосредственно, как паре? В голове почти утвердилась мысль о том, что он лишь недолгое увлечение, эксперимент заскучавших любовников. Мужчина знал, что чем больше времени он проводит с ними, тем сильнее его затягивает в эту трясину. Чем дольше он впитывает в себя всю ту любовь, что дают ему Сергей и Олег, тем меньше ему хочется выплывать. Игорь знал, что когда интерес к нему пропадет, он не сможет просто уйти. Будет больно, словно оторвать часть себя. Гром упал в эту любовь. Внезапно и бесповоротно. И если когда-нибудь эта сказка закончится, Игорь закончится вместе с ней. Игорь просто нагло влез в их симбиоз. Сережа и Олег были вместе чуть меньше, чем всю жизнь. В каждом взгляде и жесте сквозили поддержка, забота и бесконечная любовь. Временами Игорь чувствовал, что он среди этих бесконечно прекрасных людей всего лишь беспородная дворняжка, что совершенно случайно прибилась за человеком, что однажды решил ее погладить. Иногда казалось, что Сергей и Олег лишь из чувства жалости продолжают звать его в башню «Вместе». Или же это была попытка разнообразить постельную жизнь и только. Больше Гром не видел причин, почему каждый вечер он неизменно получал нежный теплый поцелуй и крепкие объятия от каждого мужчины. Игорь молил всех богов, лишь бы это чувство защищенности и тепла оставалось с ним как можно дольше. На самом деле, первым нервным звоночком стал ничего не значащий дружеский разговор с Юлей. И именно с того момента Игоря начали терзать смутные сомнения. - Я скоро буду просить Прокопенко, чтобы он тебя за шкирку из отдела выводил, - бурчит Юля, стоит им только встретиться в кафе, куда журналистка вытащила Грома на обед. - Или просить твоего Разумовского, чтоб вы вместе съездили прополоскать твою жопу куда-нибудь на моря. - Он не мой Разумовский. Юля усмехнулась на недовольный тон друга: - Ну да, не только твой, еще и Волкова. Как же легко Пчелкина об этом говорила. Она же даже и не сомневалась в Сереже и Олеге. Только вот Игоря теперь не так просто убедить, что все это так и есть. На кой черт изящному и красивому Сереже и холеному Волкову сдался Игорь? К чему им сдался вечно хмурый страшный мужик? Он же пятое колесо в телеге. Запаска важна, но и без нее повозка едет. Пройдет месяц, два и он им неизбежно надоест. Всем и всегда надоедал, и тут скоро станет лишним. Олегу надоест подрываться вместе с Громом только для того, чтоб приготовить ему завтрак. Сережа поймет, что он чурбан неотесанный, который ни в искусстве не разбирается, ни в технике этой модной навороченной ни черта не смыслит. - Юль, прекрати, - нахмуренно просит Гром. - А что прекрати? - Пчелкина даже на секунду оторвала сосредоточенный взгляд от меню. - Прекрати так уверенно рассуждать о наших отношениях. Юля тяжело вздохнула, закатив глаза к потолку: - Игорь, именно, что ваших. И смех и грех. Все отношения Грома всегда сводились к тому, что партнер старался его переделать и натыкался на чисто Игоревское упрямство. Тридцатилетний лоб, его уже не переделаешь. Что друзья, что любовники надолго не задерживались. Только вот Дима с Юлей неожиданно вцепились в него, заботиться пытаются, Дима из участка гонит, чуть что, а Пчелкина, хоть и пытается что-то постоянно вызнать о горячих делах, таскает по кафешкам и накормить пытается. Чем больше он думает об этом, тем больше погружает себя в пучину отчаяния. Что будет, когда заинтересованность иссякнет? Как объяснить, что его интересовал не только секс, как сказать, что любовь к двум замечательным мужчинам слишком плотно поселились в его сердце и исправить ничего нельзя? Игорь ловит себя на том, что начинает меньше спать, работает на износ, все лишь бы не забивать голову печальными мыслями. Бессонница мешается с кошмарами, после которых впору удавиться или записаться на прием к психотерапевту. Игорь уверен, что единожды попробовав, что такое искренняя любовь, единожды забыв, что такое одиночество, он не сможет просто так выкинуть из головы чувство теплоты и нужности. А сны с каждым разом становились все мрачнее и мрачнее. Ему снился темный холодный двор. Он мелкая безродная дворняга, которой очень повезло. Дворняга, которую заметили, которую захотели отмыть, накормить и пригреть. Только любви человеческой хватает ненадолго. Живая игрушка слишком быстро надоедает жестоким людям. Живая игрушка требует внимания и заботы, и ответственность за тех, кого приручили, начинает доставлять проблемы. И становится проще отказаться от этой ответственности. Дворнягу, которую пригрели и, кажется, любили, просто-напросто выбрасывают из жизни. С глаз долой, из сердца вон. Дворняга, что надеялась на счастливую безбедную сытую жизнь, вновь оказалась за бортом. Несуществующие слезы прозрачными дорожками ползут по щекам. Хуже становится, когда любящие хозяева принимают облик Сережи и Олега. Холодный взгляд карих глаз выбивает почву из-под ног. Он никто в их жизни. Глубокий океан глаз Сергея затягивает и тянет на дно. Острая усмешка и разбитые о скалы мечты. Он никому не нужен, такой разбитый и поломанный жизнью. Именно с этими мыслями Игорь подскакивает с кровати. В груди все сжималось от боли и обиды. Его бросят на произвол судьбы, как эту шавку. Никого не будут волновать его чувства. Сердце разбивается на миллион кусочков. И сомнительно, что кто-нибудь когда-нибудь озаботится тем, чтоб склеить эти кусочки. Скорее, желающий лишь порежет пальцы. С каждым разом кошмары все более выразительные. Нож, что втыкают в доверчиво подставленную спину, крепкие объятия Сережи, что превращаются в смертельный захват, а Игорь предсмертно хрипит в руках, что дарили ласку. Подсознание издевается над и так измученным мозгом. Ужас, боль падения в бездну страха скручивает внутренности. Бедная, едва ползущая собака с простреленными лапами, жуткий свист и хохот, что звучит как приближение верной смерти. Пистолет, что дулом упирается в грудь, родные руки, что любовно готовят каждое утро, безжалостно нажимают на курок. Игорь умом понимает, что Разумовский с Волковым ни словом, ни делом не давали понять о скором расставании. Только своя голова на плечах не дает покоя. Игорь понимает, что начинает избегать встреч с любимыми, заваливает себя работой, лишь бы было правдоподобное оправдание, почему ночевать не пришел, почему снова остался в участке, или ввалился в собственную полуразрушенную квартиру далеко за полночь. Лишь бы не врать так откровенно, лишь бы прикрыть свои оправдания куском правды. Телефонные звонки Сережи или Олега, если не сбрасывает, то льет им в уши ложь о том, что с ним все в порядке, что он действительно занят, мол, преступники дружно с катушек слетели, через пару недель поспокойнее станет. От разочарования в голосе Сережи он хочет выть и биться головой о стены, от холода в словах Олега хочется располосовать грудь и достать собственное сердце, лишь бы не чувствовать боль и пустоту от собственной глупости, потому что сам позволил отогреть и показать лучшую жизнь. Игорь на пару дней исчезает. Он знает, что и Разумовский с Волковым, и Дима с Юлей обрывают ему телефон. Гром уничтожает себя изнутри. Не предупредил напарника, как теперь на него можно рассчитывать? Не сообщил куда пропадет и на сколько, как ему можно доверять? Не информировал лучшую подругу, где найти в случае чего, какое право он имеет называться другом? Не объяснил, когда снова выйдет на связь и почему так внезапно обрывает все контакты с любимыми, как его можно ждать в собственном доме? Игорь понимает, что вечно бегать от собственных парней невозможно, но появиться в башне заставить себя не может. Он не знает, как смотреть в глаза Олега, не знает, что отвечать на взволнованные вопросы Сережи. А по вечерам Гром сворачивался клубком на собственной кровати, воя от одиночества и понимая, что мысли тянут на дно. Мысли, что все глубже и глубже затягивают в болото душевной боли. Он понимает, что не достоин той заботы, что предлагают Олег и Сережа. Заснуть страшно, он не хочет в своих снах встречаться с темным и насмешливым взглядом Волкова, что одним движением руки свернет ему шею. Не хочет видеть, как он сидит на привязи под проливным дождем, а Волков вместе с Разумовским уходят. Уходят из его жизни. Приласкав, а потом бросив загибаться в унынии. Кошмары и бессонница все сильнее и сильнее давят на Игоря. Мужчина избегает встреч, любых разговоров и с каждым днем выглядит все более и более разбитым. Под глазами залегли тени, речь становилась заторможенной, четкость и скорость движений пропадает. Мужчина недосыпает, живет (существует) буквально только за счет кофе. Задержания проходят все хуже и хуже, реакции запоздалые, у подозреваемых все больше и больше шансов сбежать, при этом отправив Грома в нокаут. На лице синяк расцветает за синяком. Ноги и руки практически полностью в темно-желто-лиловом цвете, потому что от преступников Игорь успевает лишь защищаться. Дима на пару с Федором Ивановичем обеспокоенно смотрят на мужчину, предпринимая бесполезные попытки поговорить или отправить Игоря высыпаться. Это должно было закончиться именно так. Такое пренебрежение собственным здоровьем должно было рано или поздно сыграть злую шутку. Выезд на задержание вместе с Димой. Слетевший с катушек маньяк, что уже больше года похищал детей, сопротивляется знатно, успевает помять Диму и весьма серьезно ранить Грома. Пара быстрых и точных ударов оставляют майора валяться на земле, задыхаясь от боли в, кажется, сломанных ребрах. В глазах темнеет, и последнее, что успевает увидеть Гром, прежде чем провалиться в густую темноту, это как Дубин успевает подстрелить преступника. «Не смертельно» - думает Игорь и отключается. Как итог – майор в больнице с разбитым лицом, несколькими сломанными ребрами, легким сотрясением и общим истощением. Дима обнаруживается в палате. Тоже с разбитым лицом, четко видно, что левую руку старается сильно не напрягать. Напарник рассказывает, что сумел справиться с преступником и доставить его в участок. Только вот Игорь, лежа на больничной койке, начал понимать, что нужно что-то делать. Он не может так подставлять и себя, и друга. Нужно как-то отучать себя от такой болезненной привязанности к любимым людям. Игорь понимал, что никогда не будет готов услышать о том, что больше не нужен. Что в его любви больше не нуждаются, что молодой миллионер наигрался, и живая игрушка утратила свою новизну. Гром печально размышлял о том, что не готов грузить Олега и Серого своими проблемами. Зачем им полудохлый разбитый мент. За такими размышлениями Гром засыпает, только через пару часов он неизменно подрывается на кровати, задыхаясь и обливаясь потом. Решение свалить из больницы и ненадолго исчезнуть, чтоб хоть как-то разобраться в себе, в своих чувствах и мыслях приходит почти сразу. Умом Гром понимал, что уходить из больницы с переломами – идея бредовая, но знал, что Сергей с Олегом уже присели на уши Дубина, или же Дима сам все рассказал про состояние Грома, поэтому неразлучная парочка обязательно с раннего утра будет оббивать порог больницы. Видеться с Олегом и Сережей не хотелось. Точнее, Игорь был уверен, что не выдержит этой встречи и вывалит все переживания на мужчин. В глазах любимых выглядеть слабым и сломленным не хотелось. Гром с хриплым стоном боли поднялся с кровати. Времени до рассвета не так много, а подвижность Игоря несколько ограничена. Гром знал, что поступает глупо, но все же оставляет больничную палату пустой. Ребра отдают тупой болью, в ушах звенит, а перед глазами плывет. Майор хмурится, но напяливает на себя одежду. Мужчина с сожалением смотрит на постель, понимая, что возможность выспаться снова просрана. Когда Гром выглянул в окно, он не смог сдержать усмешку: второй этаж и стена с весьма удобными выступами. Операция, что заняла бы меньше минуты, будь Игорь в нормальном состоянии, сейчас продолжалась несколько минут. Гром старательно пытался не свалиться. Хоть и второй этаж, падать в данный момент и делать себе хуже мужчина не хотел. Уже стоя на земле, Гром чувствовал, как его шатает из стороны в сторону. Гром понимал, что нужно до дома, залечь на пару дней в полном спокойствии и попытаться восстановиться. Знал, что рано или поздно ему придется объясниться с любовниками, но Гром трусливо выбирал «поздно». С удовольствием Игорь обнаружил, что старая надежная «Nokia» была цела и разрывалась от непринятых вызовов и непрочитанных сообщений. Для спокойствия собственной души Гром пообещал себе прочитать все позже, когда доберется до дома. Ввалившись в свою родную квартиру, Гром сильно пожалел, что надумал идти пешком. Он потратил больше часа на неспешную прогулку, и в окно пробивались первые солнечные лучи. Тело ломило, картинка плыла и размывалась перед глазами, ноги уже заплетались и не держали своего хозяина. Мужчине еле хватило сил на то, чтоб стащить с себя обувь и одежду. В зеркале глаза зацепили силуэт собственного тела. Торс полностью перемотан бинтами, лицо осунулось, глаза уже не горят жаждой справедливости. Гром печально усмехнулся. И куда он подался в отношения. Тем более с такими людьми. Подзаборная дворняга, что по ошибке попала на выставку породистых собак. Игорь позволил себе закинуть телефон как можно дальше и развалиться на кровати. Он чувствовал, как от боли и усталости глаза закрывались, а пальцы рук нервно мелко подрагивали. «Развалина» - устало и грустно подумал Гром. Мужчина надеялся, что общее истощение и прогулка по свежему воздуху позволят уснуть без кошмаров хоть на несколько часов. Лишь бы немного времени, хоть мнимая попытка выспаться. Спустя пару минут Игорь чувствовал, как лихорадочная тревожная дрема поглощает его. Когда мужчина проснулся, дневной яркий свет уже сменился на приглушенный, с легким оранжевым тоном. Вечер вступал в свои права, солнце уже не ослепляло, а мягко согревало. Гром окинул голову на подушку и прикрыл глаза. Ему нужно было пробраться в башню к Сереже. Забрать парочку вещей и оставить небольшое письмо, что было написано Игорем долгими одинокими ночами. Мужчина знал, что в словах он не силен, понимал, что не сможет понятно объясниться. Изложить свои мысли на бумаге казалось Игорю хорошей идеей. Поэтому он собирался ближе к ночи пробраться в башню, незаметно забрать все, что было необходимо, и исчезнуть. Отпроситься у Прокопенко, пообещав, что разберется со всеми своими проблемами и придет норму. Заставить себя подняться с постели казалось непосильной задачей, но Гром понимал, что времени у него не очень много, и со дня на день можно будет ожидать, что кто-то из знакомых начнет осаждать квартиру, пытаясь узнать о его самочувствии. А видеть кого-то, даже самых близких, желания не было. Хотелось уткнуться в подушку и сорваться на душераздирающий крик. Он разбивал свое собственное сердце, своими же руками. Чтоб добраться до башни Сережи, Гром все же вызывает такси, понимая, что в настоящем состоянии он далеко не уйдет. Сумерки сгущаются над Питером, на небе проглядываются звезды, а Игорь, словно вор, пробирается в здание, что не так давно называл домом. - Добрый вечер, Игорь, - от голоса Марго мужчина дергается. – Рада снова видеть Вас. В механическом голосе сквозит приветливость и дружелюбие. «Мне будет ее не хватать» - с теплой улыбкой думает Гром про детище Разумовского. - И тебе здравствуй, - хрипло и неловко произносит Игорь. - Мне уведомить Сергея о Вашем приходе? – интересуется голосовой помощник. - Нет, - чересчур резко говорит мужчина, - я не хочу, чтоб кто-то знал о том, что я приходил сюда. Марго, прошу, сделай так, чтоб ни Олег, ни Сережа не узнали, что я был здесь. - Как скажете, Игорь, - соглашается ИИ, и на этом диалог заканчивается. Гром поднимается на лифте, про себя прося всех богов, лишь бы Сереже сегодня не приспичило сидеть за компьютером дольше положенного. Внезапная встреча, тем более, когда Игорь морально не был к этому готов, не входила в его планы. Он собирался незаметно появиться, благо с Марго он договорился, и так же незаметно уйти. Только не всем планам было суждено сбыться. Стоило мужчине выйти из лифта, как его глаза наткнулись на стоящего рядом Волкова. Мужчина пилит Грома тяжелым внимательным взглядом. От неожиданности Игорь застыл, не понимая, как реагировать. - Поговорим? – спокойно спрашивает Волк. Гром сверлит Олега неспокойным взглядом, продумывая пути к отступлению. - Олеж, - все же решаясь, произносит Гром, - я буквально на несколько минут забежал. Игорь нервно сжал в руках кепку, переживая новый приступ головокружения. С большим трудом Гром сдерживал себя от того, чтоб не прижать ладонь к сильно болящим ребрам. Он чувствовал, что как бы он не относился к своему физическому состоянию, организм слишком вымотан. И постоянной бессонницей, и печальными мыслями, и работой. Одного взгляда на Олега, такого холеного, подтянутого, строгого, хватило для того, чтоб сердце сжала безжалостная рука. Наверное, Игорь только сейчас осознал, как сильно он привязался к Олегу и Сереже. Они не виделись несколько недель, редко созванивались, а Гром уже готов выть от одиночества. - Сережа волнуется, - хрипло произносит Олег. Игорь давится вздохом. Всего одна фраза, а он уже готов бежать хоть на край света, лишь бы увидеть любимое лицо рыжего парня. Абсолютно все слова застревают в горле. Гром чувствует, как предательски дрожат пальцы рук, а в глазах подозрительно щиплет. - Олег, - порывается начать он. Только вот ему не дают и слова сказать. Волков одним широким шагом подлетает к нему, почти грубо толкает обратно к лифту. Игорь из последних сил сцепляет зубы, лишь бы не заорать от боли, которой отозвались поломанные ребра. Мысль о том, что он все же слишком рано подорвался из больницы, быстро мелькает на периферии сознания. - Если хочешь расстаться, то говори словами через рот, а не просто тихо исчезай из нашей жизни. – Волков, словно оправдывая свою фамилию, практически рычит эту фразу. Силой Олег затаскивает Игоря в лифт, а Игорь только и успевает торопливо ноги переставлять, лишь бы не свалиться, когда его буквально за шкирятник дергают. – Сережа места себе не находит, ногти грызет, понять пытается, что мы не так сделали, чем обидели! А он заявляется посреди ночи, тихо, словно вор, и незамеченным съебаться пытается! Мне-то похуй, Гром, я-то переживу, морду тебе набью и переживу, а ты бы хоть Серого пожалел. Спина Волкова прямая и напряженная, руки периодически сжимаются в кулаки, словно мужчина действительно не далек от того, чтоб набить Грому морду. Весь Олег вообще вызывает слепое обожание и восхищение. Сильный, надежный, нужный – все это про него. За ним, как за стеной, под вечной ненавязчивой защитой. У Игоря малодушно мелькнула мысль о том, что можно было бы по-тихому вырубить Волка и трусливо сбежать, только это было бы уж совсем предательством. О чем бы ни думал майор, он безумно соскучился по двум своим людям. Потому что как бы к нему ни относились Олег и Сережа, Игорь любил их. До рабочего этажа продолжают ехать в полной тишине. Только дыхание Игоря иногда срывается на тихие хрипы. В ушах гудело, голова кружилась, а глазам очень хотелось моргать чуть медленнее. Гром чувствовал, как дрожат колени, и весь организм дурниной воет от того, как ему больно и плохо. Игорь переживал, что просто свалится от усталости где-нибудь на холодном полу коридора. Из лифта Волков подтолкнул почти несопротивляющегося Игоря к кабинету Разумовского. Когда в глаза бросилась рыжая макушка, Игорь все силы собирает, лишь бы позорно не начать всхлипывать. Потому что да, соскучился, потому что ему этого не хватало, потому что уже успел позабыть, как выглядит забота. Сережа смотрит совсем потеряно, кутается в теплый свитер, потому что мерзнет постоянно. - Привет, - неуверенно начинает Игорь, выдавливая из себя улыбку. Ведь ни Сережа, ни Волк не виноваты в том, какой он, Игорь Гром, ненужный и покореженный жизнью. Разумовский смотрит внимательно, словно взглядом своим невозможным сканирует. А в глазах этих застыла печаль. Под таким взглядом Игорь прячет руки в карманы и сам сутулится, как будто пытается меньше сделаться. - Игорь! – а голос у Сережи взволнованный, глаза неспокойно все тело оглядывают. В голосе невысказанные вопросы звенят. - Хотел уйти и даже с нами не поздоровался, - бессовестно сдает Волков. Гром невесело хмыкает про себя. Свалил бы он незаметно под носом бывшего наемника, как же. Смешно даже. Посмотреть на Разумовского у Игоря никаких моральных сил нет. Что он снова забыл в этом доме? Почему его до сих пор держат, не позволяя уйти. Он же как лучше хочет, не хочет привязываться намертво. - Гром! - с тихой яростью шипит Олег, - что с тобой происходит? Ты вечно пропадаешь в отделе, ни весточки не отправляешь, дома не появляешься, ничего говорить не хочешь. Мы уже не знаем, что думать, за что хвататься. - Мы тебя чем-то обидели? – Сережа осторожно подходит ближе, взгляда с него не спускает, словно ждет, что Игорь сбежать попытается. А Гром и рад бы обратно в лифт забраться и уйти, только Волков всем своим телом показывает, что из комнаты майора не выпустит, пока не разберется в ситуации. Игорь про себя в истерике бьется. Волнуются, как же! Волков может волноваться лишь о том, что игрушка работодателя сломалась. Забрали бродягу с улицы, отогрели, приютили и отучили от одиночества. Только вот ненадолго все это вышло. Снова привыкать к холоду в душе и сердце, но Игорю не впервой. Гром проходит вглубь комнаты и медленно подходит к панорамному окну. Улица пустая, ночь на дворе, темнота еле отступает под напором ярких фонарей. В Игоре клубком сворачиваются раздражение и острая боль, которая никак не относится к ноющим ребрам. Как же он устал. Он почти готов отпроситься у Федора Ивановича и взять небольшой отпуск. Подлечиться, восстановиться, привести мысли в порядок, утихомирить разбитое глупое сердце. Разумовский делает еще один шаг к Игорю, только вот Гром уже решил, что выдрать кусок собственной души лучше резко и безжалостно. Незачем растягивать «удовольствие». - Сережа, не надо. Рыжий замирает, когда в голосе мужчины слышит стальные нотки. Волков пилит Грома цепким холодным взглядом. Но все еще стоит на пути Игоря, если тот захочет уйти. - Что..? – почти шепчет Сережа. Гром смотрит хмуро, руки в карманах непроизвольно сжимаются в кулаки. Ну сколько можно, сколько можно играть в эту заботу, когда уже этот миллиардер наиграется с чужой душой, с чужим сердцем. У Грома оно хрупкое, раненное кучу раз, рубленное жизнью, кое-как затянувшееся. Сейчас на нем окажется еще один безобразный рубец. - Надоело. Гром немногословен. Гром рубит с плеча. Лишь бы не так больно, лишь бы не рассусоливаться. Он видит растерянность в чистых глазах Сережи, и сердце от этого зрелища кровью обливается. Но у Сереженьки есть и всегда будет Олег, они справятся прекрасно. - Я пойду, провожать не надо, - отмахивается Гром и шагает к двери. В голосе явно звучит печаль, отчаяние и бесконечная усталость. Только вот Олег, видимо, настроен более чем решительно. Он шагает наперерез Игорю. В мужчине вспыхивает иррациональное желание боли. Пусть Олег ему вмажет, как и обещал, пусть добьет, пусть они с Сережей поскорее поймут, что ничего путного не выйдет у них. - Что происходит, Гром! – Волков не выдерживает и подскакивает к Игорю вплотную, заставляя мужчину отшатнуться. – Мы уже ничего не понимаем! Ты заматываешься на работе, дай Бог до тебя дозвониться, нас избегаешь, себя запустил! В твоих мешках под глазами Серого спрятать можно! Приперся ночью, выглядишь хуже приведения, бледный, как смерть, на ногах еле стоишь, да тебя из стороны в сторону мотает! Не знаю, что у тебя в башке творится, и чем ты себя накручиваешь. - Хватит! – грозно прерывает Игорь. Не хватало еще ему этой сцены. Он пришел покончить с этой нереалистичной сказкой, а не растягивать это еще на хуй знает сколько актов. – Вы наигрались, я свободен. Уйди с дороги, Волков! Гром прет напролом, только Олег хватает его за плечо и неаккуратно дергает на себя. В грудь Волкова Игорь впечатывается от души. Ребра протестующе обжигает такой болью, что Грому приходится закусить губу до крови, лишь бы не заорать. Перед глазами все плывет, картинка рассыпается перед глазами, а ноги подкашиваются от боли. Гром не может подавить болезненный вскрик. Он чувствует, как измученное ранениями, бессонницей и переживаниями тело подводит, и Игорь проваливается в спасительную темноту. Последнее, что он слышит, это взволнованный голос Сережи. Он уже не почувствует, как крепкие руки Олега подхватят его завалившееся тело. Волков обнимает внезапно слишком легкое тело, он с ужасом осознает, что Гром СЛИШКОМ легкий для своего роста. Мужчина оперативно укладывает тело любимого человека на рядом стоящий диван. Игорь бледный, тени залегли под глазами, скулы заострились, лицо осунулось. Рядом с диваном на колени падает Разумовский с панически горящими глазами. - Олеж, - тихо зовет он, а голос дрожит и срывается на свистящий шепот. Олег сам в жизни не признается, но страх за Игоря сжимает сердце. – Что с ним? – Его колотит от ужаса, он хватается за ледяные руки Грома, что изломанной куклой лежит на диване. Волков мягко поднимает Сережу на ноги и чуть толкает в сторону, заставляя пододвинуться. Руки быстро, но предельно осторожно распахивают кожанку и приподнимают футболку Игоря, открывая вид на бинты, которые опоясывали торс мужчины. За спиной Олег слышит судорожный вздох Разумовского. Под немного сбившимися бинтами видны лилово-желтые пятна синяков, впалый живот, почти зажившие порезы. - Марго, позвони врачам, - хрипло приказывает Волков. Разум никогда не отказывает ему в критических ситуациях, но стоит признаться, что сейчас он очень близок к тому, чтоб впасть в отчаяние. - Хорошо, Олег, - моментально отзывается механический голос. Сережу потряхивает, когда он начинает понимать, что Игорь уйти хочет. Совсем. Уйти и не вернуться. Он поднимает потерянный взгляд на Олега, что с бесконечной нежностью смотрит на Грома. Как же они без него. Он же уже безвозвратно вросся в их семью, они же уже просто так не смогут друг без друга. Олег мягко касается плеча Сережи и ловит его перепуганный расстроенный взгляд и просит: - Помоги снять с него футболку и куртку. Сережа кивает и беспомощно смотрит на Игоря. - Что с ним? – тихо шепчет он, словно боится побеспокоить Грома. - Скорее всего, сломал ребра, не захотел оставаться в больнице надолго и сбежал, как придурок. – Хоть Олег и смотрит на Игоря недовольно и яростно, в голосе его звучит беспокойство и настороженность. - Я не про это… Волков смотрит понимающе и печально. Он знает, о чем говорит Сережа, и точно так же хочет знать, что в последнее время происходит со всеми ними. - Когда Игорь придет в себя, мы поговорим. Поговорим и все узнаем. - Он уйти хочет, - в голове Разумовского звучат слезы. - Сереж, - прерывает его Олег, - помоги его раздеть. Мы все обсудим, но чуть позже, когда Игорю станет лучше. Мужчина приподнимает Игоря, нежно удерживая в вертикальном положении, чтоб Сереже было удобнее снять грязную одежду. - Он же из больницы убежал. Он и от нас попытается уйти, если не захочет разговаривать. Мы не можем его силой держать. – У Сережи пальцы подрагивают, когда он стягивает с плеч Игоря куртку, а потом аккуратно тянет вверх футболку. Его сердце кровью обливается, когда он видит такого беспомощного и сломанного мужчину. Разумовский нервно сжимает в руках одежду Грома, что пропахла больницей и самим Игорем, пока Олег предельно осторожно укладывает мужчину на кровати, подпихивая со всех сторон одеяло. Волков выпрямляется и встает перед Сергеем, ловит его беспокойный взгляд и уверенно произносит, пытаясь убедить и себя, и любимого: - Мы во всем разберемся. Только в голове раненой птицей бьется мысль о том, что же такого должно было произойти, что Игорь собственноручно довел себя до такого состояния. Волков осторожно забрал из рук Сережи вещи Грома, обращая внимание, что из внутреннего кармана вывалился небрежно сложенный лист бумаги. Сережа хмурится и поднимает его с пола. С каким-то внутренним трепетом он разворачивает бумагу и углубляется в неровный ряд букв.

«Я знаю, что не смогу сказать вам в лицо все то, что напишу здесь. В душевных разговорах я не силен и просто-напросто не смогу объяснить все, что меня тревожит. Я больше не могу, я не справляюсь. Меня поедом сжирают дурные мысли, домыслы, дурацкие и, кажется, нелепые рассуждения. Вы два прекрасных человека, красивые до ужаса, умные и, что самое главное, прекрасно существующие без меня. Вы же знаете друг друга почти всю жизнь, я вижу, как вы любите друг друга. Вы вдвоем – самая гармоничная пара, что я когда-либо видел в своей жизни. Я не видел такого взаимопонимания еще ни у кого. Я понимаю, откуда взялся такой интерес, понимаю, что хмурый мент – это что-то новенькое в вашей жизни. Но я также понимаю, что этот интерес скоро угаснет, и я стану не нужен. Я не понимаю, что забыл я в вашем окружении. Я знаю, что с каждым днем влюбляюсь в вас все сильнее и сильнее, простите мне этот недостаток, но не знаю, чего ждать от следующего дня. Я не хочу услышать в один прекрасный момент, что больше не нужен вашей семье. Я благодарен за все те моменты, что провел с вами, это было, наверное, лучшее время за всю мою жизнь. Я боюсь, что моя привязанность погубит и вас, и меня. Я сам уйду, не хочу вам мешать. Я боюсь стать лишним. Я до безумия влюблен в вас. В твои пламенные локоны, Сережа. В твою яркую улыбку. Я с ума схожу, когда вы вдвоем обнимаете меня перед сном. Я обожаю твою стряпню, Олег, со щемящей нежностью люблю, когда ты делаешь мне завтраки, хоть и ругаюсь на тебя постоянно. Люблю, когда Сережа допоздна сидит за работой, а потом сонный, с растрепанными волосами забирается на кровать, сворачиваясь клубочком у меня под боком. Люблю, когда Олег подходит со спины и обнимает так, словно укутывает в пуховое одеяло. Люблю ваши теплые улыбки, которые вы дарите по утрам. Люблю ваши поцелуи, люблю, когда ваши ласки заставляют кусать губы, чтоб хоть как-то сдержать слишком громкие звуки. Люблю наши совместные вечера, мне никогда и ни с кем не было так хорошо. Я люблю вас до дрожи, до боли в сердце и не хочу вас терять, но знаю, что вскоре вам надоем, мне страшно привязываться, хоть я уже это сделал. Вы слишком глубоко в моем сердце, я слишком сильно прикипел к вам. Я люблю вас, видимо, поэтому и бегу от этого. Мои друзья, партнеры, любовники не задерживаются со мной надолго, все прошлые отношения разваливались слишком быстро, обжигая и оставляя после себя раны, что затягиваются непозволительно долго. Вам скоро надоест мой характер, моя маниакальная жажда работы, вам надоест дожидаться меня после ночных смен. Вы устанете волноваться обо мне во время моей работы. Да и зачем вам в своем окружении иметь угрюмого, неразговорчивого мента, который никогда не сможет вам соответствовать и влиться в ваше окружение. Думаю, что это письмо можно рассматривать как прощальное обещание, что все, что я знаю о вас, никогда и нигде не всплывет. Вы сможете и дальше спокойно жить и любить друг друга. А я как-нибудь справлюсь. Спасибо вам это эти чудесные светлые моменты, спасибо за ваше тепло и доброту. Я не хочу быть лишним, не хочу быть, как пятая лапа собаке. Вы замечательные, я просто избавлю вас от проблем и неловких разговоров на тему, что нам нужно расстаться. Вы ни в чем не виноваты, бесконечно люблю вас. Я смогу справиться, загружу себя работой. Тебе, Серый, удачи с твоей соцсетью. Она действительно важная и нужная. Ты делаешь с ее помощью очень многое. Передавай привет Марго. Олег, ты замечательный друг и товарищ, береги ценную голову Сереги. Я никогда больше вас не потревожу, не стану мешать и появляться в башне. Спасибо за все. За то, что появились в моей жизни и сделали ее ярче. Люблю.

У Сережи дрожат руки, а по щекам текут слезы. Он предает листок Олегу и снова падает на колени перед Игорем. - Дурак, - шепчет он, - какой же ты дурак. Мы же тебя любим. Мы же не сможем без тебя! Сережа качается из стороны в сторону, шепчет слова любви и, кажется, срывается в тихую истерику, пока Олег дочитывает признание Игоря. Волков чувствует, что сам не далек от того, чтоб разрыдаться. Их ранимый, добрый и недоверчивый Игорь. Непробиваемая скала, груда мышц и справедливости, поломанный жестокой жизнью человек, которому отчаянно не хватает тепла, нежности и заботы. Сильный человек, который слишком долго был один, честный человек, которого слишком много раз предавали. Олег опускается на корточки рядом с Сережей. - Ему нужно поспать. Мы теперь знаем причину и сможем обо всем поговорить, мы во всем разберемся, со всем справимся. Вместе, – успокаивающе шепчет он, укачивая в своих объятиях Разумовского. – Все будет хорошо. Я тебе обещаю. Смотреть на такого Игоря физически больно. Мужчина лежит на диване, словно восковая кукла, которая никогда не оживет, не улыбнется, не обнимет. Сережа до ужаса боится потерять Игоря. Волков прилагает нечеловеческие усилия для того, чтобы успокоить Разумовского и самому не свалиться в панические переживая об их совместном будущем. Врач, который в срочном порядке приходит в башню ночью и осматривает Игоря, подтверждает подозрения Волкова. У мужчины сломаны два ребра, незначительные ранения и общее истощение организма. По нехорошо сощуренным глазам Сережи, Олег понимает, что Игорю не поздоровится. Уже утром Разумовский звонит Диме Дубину, узнает обо всех похождения Игоря из первых уст, отвечает на робкий вопрос Димы: «Вы поссорились?» и просит напарника Грома выбить мужчине небольшой отпуск. От Дубина Разумовский узнает, что Гром официально на больничном, только Дима с нескрываемым облегчением соглашается, что отпуск Игорю жизненно необходим. Сережа клятвенно обещает, что не выпустит Грома из башни, пока он не будет в полном порядке, и сердечно благодарит парня. Гром останется с ними до полного выздоровления, хочет он этого или нет. Потому что так загоняться на работе Сережа ему больше не позволит. Трудоголизм больше не оправдание. Теперь у Игоря есть люди, которые ждут его с работы, которые тоже хотят часть времени проводить с мужчиной. В себя Игорь приходит медленно. Перед глазами все еще плывет, но мужчина почти сразу осознает, что он не в своей полуразвалившейся кровати, а потом сознание подкидывает воспоминания, как закончился его последний недоразговор с Сережей и Олегом. Гром резко подскакивает на постели, но с криком боли валится назад, неосознанно прижимая ладонь к саднящим ребрам. Маты рвутся сквозь сжатые зубы, но Гром сдерживает себя и медленно оглядывает комнату. Мягкий и неяркий свет светильников освещает комнату, за окном темно, а на тумбочке рядом с кроватью лежит листок бумаги, где неровным почерком Грома выведено признание в любви и собственном бессилии. «Прочитали» - с печалью и глухой радостью думает Игорь. Уже значительно медленней он поднимается с кровати и еле ощутимо вздрагивает от голоса Марго: - Добрый вечер, Игорь. «Предательница» - с теплотой думает Гром, когда понимает, что, несмотря на его просьбы, ИИ все же доложила Разумовскому, что он пришел. - Сколько я тут валяюсь, Марго, - хрипло спрашивает Игорь. - Вы были без сознания двадцать один час, семнадцать минут, - тут же рапортует голос виртуальной помощницы. «О как, - рассеяно думает Игорь, - устал, значит. Опять и Сережу, и Олега потревожил. Приперся, развалился, время отнял». Гром медленно садится на кровати и понимает, что верхнюю одежду с него сняли, а сейчас он сидит в черной футболке Волкова. Желание поскорее уйти снова поднимается в нем, и Гром с максимально возможной для него скоростью поднимается с кровати и идет к двери, немного пошатываясь. Только вот выйти он не успевает. В комнату рыжим ураганом врывается растрепанный Разумовский и с порога выпаливает: - Нам нужно поговорить! Гром растерянно смотрит на мужчину и нелепо кивает на разложенный листок на тумбочке: - Вы же уже все знаете, о чем говорить-то? Что растягивать-то? Тут и нужды нет разговоры разговаривать. И так все понятно. Только вот Сережа не выглядит как человек, который готов отпустить Грома. Глаза горят лихорадочным блеском и жаждой во всем разобраться. - Серый, ты никогда не задумывался, в какого идиота мы оба влюблены? – спрашивает Волков, что заходит следом. Игорь непонимающе переводит взгляд с одного на другого и явно не может разобраться в происходящем. Он выглядит потерянным, напуганным и ошалелым. В Сереже вид Грома вызывает необъяснимый приступ нежности. Растерянность сменяется решительностью, и Игорь пытается проскочить мимо Волкова, что застыл на входе, только Олег оперативно ловит его в свои объятия. Игорь в его руках извивается и пытается вырваться, почти не обращая внимания на ноющие ребра и немного кружащуюся голову. - Пусти, уйду! - Дурак, - тихо бубнит Олег, - сам же себе больнее делаешь. – И тут Игорь с ним согласен. Волков сильнее притягивает к себе сопротивляющееся тело, а со спины к Игорю прижимается Сережа, согревая своим теплом. Так они и стоят, вдвоем пытаются Игоря удержать. - Пустите, ну, - почти жалобно просит Гром и глаза прячет. Неловко, больно и страшно теперь им в глаза смотреть. Что обсуждать-то? Что он дурак, который влюбился в неподходящих людей? Игорь дергается в чересчур крепких объятиях, порывается уйти, только кто бы ему позволил. Разумовский только крепче со спины ластится и говорит, чуть запинаясь: - Я попросил Марго заблокировать этаж. Чтоб ты не убежал, пока мы не поговорим. - А еще у тебя больничный, а потом заслуженный отпуск, Прокопенко с большой радостью на это согласился, - вторит ему Волков, нашептывая это притихшему Игорю на ухо. Гром застывает каменным изваянием, взгляд направлен в пустоту. Какой отпуск, какой больничный, почему Разумовский вообще о чем-то говорил с Прокопенко?! Игорь в полнейшем ужасе. Потому что Сережа и Олег ведут себя абсолютно не так, как он представлял себе. Особенно после того, как мужчины ознакомились с признанием Грома. Его же должны были попросить на выход в первую же секунду, когда он пришел в себя. - Игорь? – тихо зовет Разумовский, немного отстраняясь от Грома. Гром неопределенно мотает головой и предпринимает еще одну бесполезную попытку избавиться от нежных, от того и удушающих, объятий. Он не заслужил этого. Он не имеет права на эту теплоту и заботу. Почему Олег не отпускает, почему Сережа тесно прижимается к крепкой спине, почему они все еще рядом? Собственные мысли о никчемности и бесполезности пилят душу, но ничего поделать с собой Гром не может. Открыть рот и посмотреть в глаза Волкову кажется непосильной задачей, но Игорь заставляет себя: - Вы же прочитали все. Вы же теперь понимаете, почему я хочу уйти. Я правда не хочу мешать, только отпустите. Простите, что опять проблемы доставляю, этого не повторится больше. Развалился тут, вам же это ни к чему. Голос звучит сбивчиво, Олег чувствует, как Игоря буквально трясет от переживаний, как поток слов срывается на частые вздохи. Гром неосознанно цепляется за плечи Волкова, как за последнюю удерживающую соломинку. Мужчина выворачивает наизнанку свою душу, вываливая все чувства и переживая, что разрывают сердце на тысячу кусочков. Признания льются изо рта, выдавая абсолютно все. Он честно рассказывает про кошмары, про дурацкие ассоциации с дворовой псиной, про холодный злодейский смех, что сопровождает практически каждый сон. Гром вываливает все переживания, всю свою боль, обнажает душу перед Сережей и Олегом и, словно на суде, ждет вердикта. С удивлением Гром понимает, что по его щекам текут слезы. Его будто через мясорубку пропустили, только чем больше он говорит, тем больше острых шипов вытаскивает из своего сердца. Он чувствует необъяснимую внутреннюю легкость, словно с плеч свалился огромный камень, что беспрестанно давил на него, вдавливая в землю, не позволяя свободно жить и дышать полной грудью. Волков бережно поддерживает Игоря, который был готов провалиться в спасительный и трусливый обморок. Потому что он не привык так открываться перед кем-то. Он привык всегда самостоятельно решать проблемы, самостоятельно принимать решения. Стоит Грому закончить, его оглушает тишина и собственные сиплые всхлипы. - Разве мы давали повод? – голос Сережи звучит неуверенно, даже немного обиженно и разочарованно. Как же Гром виноват в том, что Сереже больно. Что же он натворил. Олег ловит беспомощный взгляд Грома, смотрит в глаза побитой собаки, в глаза, в которых робкой искоркой горит надежда. - С чего ты взял, что мы не примем тебя в нашу семью? Что мы сделали не так, почему ты убежден, что наш мир состоит только из нас двоих? – Волков кладет руки на влажные щеки Игоря, большими пальцами стирая горькие слезы. – Почему ты уверен, что интересен нам лишь как объект для изучения? Мы уже взрослые люди и сами можем разобраться, к кому привязываться, кого любить, а кого гнать от себя подальше. Почему ты не можешь допустить мысль, что мы тоже можем любить и ценить кого-то? Почему ты не хочешь думать, что мы выбрали тебя? Игорь растерян. Сердце ноет и не верит чужим словам. Разве он может заинтересовать кого-то? Разве он может быть любимым? Разве он может быть не одинок? Вера в собственную нужность уже давно погребена под чувством бесполезности. Сердце заковано в глухую броню, которую с удивительной легкостью вскрыли гениальный и красивый Сережа Разумовский и надежный и верный Олег Волков. - Игорь, мы тебя любим, мы уже не представляем свою жизнь без тебя. У самого Сережи глаза на мокром месте. Он знал, всегда знал, что с Игорем просто не будет, но он готов подписаться под каждым своим словом кровью. Они любят Игоря и уже никогда не смогут счастливо существовать без него. Он часть их семьи. Игорь отчаянно жмурится. Его любят, ему верят, его не хотят отпускать, потому что он им нужен. Любим и нужен. Он срывается на предательские рыдания, уже не стесняясь ни слез, ни собственной слабости. Гром чувствует, как две пары рук нежно и крепко обнимают и поддерживают. Олег подталкивает его назад, заставляя пятиться к кровати. Уже ничего не соображающий Гром падает назад на смятые простыни и смотрит бесконечно влюбленными глазами на Сережу, что сейчас нависает над ним. В глазах Разумовского решительность и любовь. Он внимательно смотрит на Грома, а Игорь потеряно смотрит снизу вверх, пытаясь привести свое состояние в норму. На ресницах скопились слезы, что еще не сорвались по щекам вниз. Их аккуратно стирает Сережа, нежно проводя по скулам Грома. - Я люблю вас, - сбивчиво шепчет Игорь. Он преданно смотрит в ласковые глаза рыжего, а потом видит, как от его слов губы Сережи растягиваются в доброй улыбке. - Мы тебя тоже, - признается Разумовский и тут же тянется за поцелуем. Его губы бесконечно нежные, он ласкает, сцеловывая тихие всхлипы Игоря. Гром неосознанно тянется к волосам Сережи, к ярким шелковым локонам, которые всегда вызывали восторг. Игорь нетерпеливо отвечает, открывая рот, подается вперед и тянет на себя Разумовского. Сережа с негромким смехом заваливается на Игоря. - Тише, - шепчет Разумовский и с новыми силами накидывается на Игоря, но стоит ему неаккуратно надавить на грудную клетку Грома, как мужчина громко вскрикивает от боли. - Игорь! – встревоженный Волков сразу же оказывается рядом и стягивает растерянного Разумовского с Грома, который сложился пополам от боли. – Как ты в таком состоянии решил свалить из больницы? О чем ты вообще думал в этот момент?! – Олег злится и негодует. Игорь действительно умный человек, иначе лучшей раскрываемости он бы никогда не достиг, но иногда его поступки вызывали ужас. - Прости, - шепчет Сережа, беспокойно замирая в руках Олега. Волнение отчетливо слышится в его голосе. - Нормально, - хрипит Гром. Только вот и Сережа, и Олег видят, что ни черта не нормально. - Игорь, у тебя ребра сломаны, ты сам еле на ногах стоишь, почему в больнице не остался? Сережа телефон Дубину твоему оборвал. Дима рассказал и про задержание, и про то, что ты с собой делал. Гром виновато смотрит на Олега. Он уже сам понимает, насколько глупой была идея сорваться с места, когда он еле передвигаться может. Понимание того, что он по-крупному облажался, приходит медленно, но верно. Мог бы сразу прийти и поговорить. Все обсудить, договориться, и понять, что все, что он себе напридумывал со своими кошмарами — это глупость. Было глупо бегать от любимых людей, пытаться скрыться, переболеть и погасить пламя любви. Это изначально было провальной идеей. Сережа лезет на кровать, осторожно давит на плечи Грома, укладывая его на спину, и сам разваливается рядом. Клубочком сворачивается под боком, а у Игоря сердце щемит от нежности. - Я дурак и я виноват. Перед вами, перед Димой. Я исправлюсь, честно. Звучит по-детски, но Игорь действительно понимал, что не дело так подставляться самому и нервировать близких людей. - Конечно, исправишься, - тихо бурчит перенервничавший Разумовский. Волков едко ухмыляется: - Как только поправишься, мы популярно объясним, как и почему любим тебя. Так объясним, что вопросов больше не останется. И только попробуй раньше срока появиться в отделе. Мы же не поскупимся, с Прокопенко договоримся, чтоб в случае чего, гнал домой. Разумовский ловит хитрый взгляд Волка и моментально подхватывает его настроение. - Залюбим до потери сознания, втрахаем в мозг, чтоб ты больше и не думал, что можешь уйти. Гром неловко смеется, потихоньку расслабляясь после таких переживаний: - Уж прости, Серый, но снизу я не буду. - Будешь! – весомо припечатывает Волков. - Закрепим урок, после которого ты признаешь, что нужно словами через рот. Гром давит нервную усмешку, все еще не до конца веря угрозам.