По тонкой грани

Выздоровление Грома идет медленно, сказывается сильное истощение. Волков, схватившись за голову, старательно откармливает, Разумовский, забив на работу, окружает заботой и вниманием. Игорь все еще в растерянности. Он не привык к бескорыстному проявлению таких чувств. Мужчина слоняется по башне, чуть ли не силой отбиваясь от внезапных порывов Олега накормить его. Сергей с улыбкой наблюдает за этими играми, в душе желая Волкову удачи, потому что Игорю необходимо восстановиться. И Олег, и Сережа понимали, что майор сорвется на работу, как только почувствует себя лучше. Гром действительно готов уже на стену лезть. К нему относились как к смертельно больному. Никакой нагрузки, максимально спокойная атмосфера и почти навязчивая забота. Доступа к текущим делам ни Дубин, ни Федор Иванович ему не давали, в высотке «Вместе» бывший наемник и гений IT-технологий не позволяли забивать мозги ничем важным. Буквально каждый день проходил одинаково: вкусная еда, обязательные витамины, которые где-то откопал Сережа, а по вечерам Игоря усиленными уговорами затаскивали смотреть какое-нибудь кинцо. В голове Игоря все чаще и чаще мелькала мысль о том, что очень ненастойчиво предлагали Сережа и Олег. В их необычных отношениях снизу могли быть и Сережа, и Волков, но вот Гром как-то ни разу не оказался в принимающей позиции. Он не считал это чем-то унизительным, совсем нет. Просто до этого как-то не дошло. В животе перебирали крылышками бабочки предвкушения, стоило только подумать о том, как Олег и Сережа возьмут на себя всю власть и контроль в постели. Гром, весьма точно, не признается в этом, но желание попробовать с каждым днем становилось все сильнее. Чем лучше чувствовал себя Игорь, тем чаще он замечал однозначные намеки любимых. Волков мог весьма красноречиво зажать Грома у стены, грубо и глубоко целуя, предельно осторожно обращаясь с пострадавшими ребрами. Игорь готов был скулить от несправедливости, ведь поцелуи Олега со стопроцентной гарантией вызывали жаркие волны возбуждения, а вот Разумовский с хитрющей усмешкой пообещал, что никакого секса до свадьбы до полного восстановления не будет. Игорь почти был уверен в том, что у Разумовского с Волковым был план, как свести Грома с ума. Распаляющие поцелуи и прикосновения, но ничего больше. В ход шли грязные разговоры, откровенные ласки и жгучие взгляды. Все дошло до такого, что Сережа мог запросто оставить весьма чувствительный шлепок на ягодицах Грома, и в довершение к этому в уши Игорю лились пошлые комментарии о том, что же Разумовский хотел бы сделать с его крепкой задницей. Игорь краснел, фигурально хватался за сердце и провожал неприлично довольного Сережу возмущенным взглядом. Мужчины с присущей им грацией водили бедного Игоря за нос. И когда-нибудь эта ловушка должна была сработать. Поведение Олега и Сережи вылилось в то, что стоило завести разговор о добровольной передаче власти, как Гром, смирившись, согласился на эксперимент. Гром и снизу, нонсенс! Первый день, когда врач, у которого наблюдался Игорь, объявил, что Гром полностью пришел в себя и в моральном, и в физическом плане, отметился шикарным праздником. Вкусный ужин в исполнении Волкова, вино, фоновая музыка и ни к чему не обязывающие разговоры. Гром чуйкой ощущал, что продолжение вечера будет более горячим. Томные взгляды, многообещающие улыбки и вроде как невинные касания делали свое дело. Из зала они медленно переместились на диван. Гром по собственной неосторожности оказался зажат между Олегом и Сережей. Телевизор был включен, только все слишком скоро потеряли интерес к тому, что происходило на экране. Олег небрежно закинул руку на спинку дивана, невзначай касаясь чувствительной кожи шеи Игоря. Гром чувствовал, как мурашки от аккуратных ласк бежали по позвоночнику, пробуждая легкие, почти незаметные волны наслаждения. За этим мужчина совершенно упустил момент, когда узкая ладонь Разумовского накрыла его колено. Ловкие пальцы беспрепятственно и достаточно настойчиво огладили внутреннюю сторону бедра, на что Гром совершенно инстинктивно чуть раздвинул ноги и словно сам испугался действий своего тела. - Мы не будем делать то, что тебе может не понравиться. Тебе стоит только сказать, и мы остановимся. Никакого принуждения, - тихо прошептал Сережа на ухо Игорю, когда почувствовал, что Гром непроизвольно напрягся. - Если ты не готов, мы не настаиваем. Этот вечер может закончиться ужином, нежной прелюдией и страстным сексом. Снизу всегда могу быть я. Да и секс без проникновения тоже существует и весьма приятен. Гром повернулся к Сереже и постарался поймать его взгляд. Стоило ему увидеть в любимых светлых глазах теплые искорки доброты, как губы сами расплылись в нежной улыбке. - Я знаю, - очень тихо ответил Гром. И он, правда, верил и доверял. Ему не сделают больно или плохо, он был в этом уверен. Разумовский отвечает на улыбку и тянется за поцелуем. Сережа целует медленно и чувственно, покусывает губы Грома, не позволяет перехватить инициативу ни на секунду. Игорь вообще сомневается, что ему позволят сегодня хоть что-то решать. Когда со спины его неожиданно обнимает Волков, Игорь тихо стонет в рот Сереже. Олег крепко прижимает к своей груди, а его теплые ладони пробираются под футболку и гладят живот, очерчивают ногтями косые мышцы. Гром свободно откидывается на грудь Олега и кладет ему на плечо голову. Игорь, едва приоткрыв глаза, наблюдал за томной усмешкой Волкова, в то время как Разумовский перешел поцелуями на шею Грома, иногда чуть прикусывая и оставляя алеющие метки. Гром прикрывает глаза и тянется одной рукой к пламенным локонам Сережи, а другую кладет на запястье Волкова, словно желая остановить. Только Волков аккуратно отводит руку Игоря, а потом и вовсе тянет с Грома футболку. Под недовольное ворчание Сережи, которому пришлось оторваться от Игоря, Волков раздевает Игоря. Гром со смешком смотрит на Разумовского: - Вампирушка, - нежно шепчет он. - Если дойдет до такого, я и покусать могу. Особенно за твои выходки, - оскорбленно бурчит Сережа. Игорь виновато переводит взгляд на Волкова, молчаливо пытаясь склонить его на свою сторону. Но только вот Олег целиком и полностью за Разумовского. - Избегал нас, довел себя до состояния полуразложившегося мусора, попал в больницу, а о проблемах мы узнаем только после того, как ты свалился в обморок у нас на руках. Так не пойдет, Игорь. Временами Волков превращался в строгую мамочку, которая внезапно кидается воспитывать свою деточку. Чаще под раздачу попадал Сережа, но Грому тоже иногда доставалось. Но когда эти два индивида сговариваются, шансов у майора не остается. Остается только закатить глаза от досады и признать собственные проебы. - Я понял. Сережа тем временем пытался стащить с Грома штаны, только места для трех здоровых мужиков на диване явно не хватало. Разумовский с обиженно-недовольным рыком куснул Игоря за ключицу. От позорного вскрика мужчину уберегла закушенная губа. - В спальню! - командует Сергей и поднимается на ноги. Игорь проводил ладную фигуру Сережи влюбленным взглядом. Если Волков мог похвастаться хорошо развитой мускулатурой, то Сережа, хоть и не был дрыщом, был изящным, тонким и обманчиво хрупким. Гром знал, что Разумовский вполне мог справиться с таким мужчиной, как Игорь. Волков без усилий заставляет принять Игоря вертикальное положение. Грома уже немного ведет, хотя он готов поклясться, что вино тут ни при чем. Олег ловит мужчину за плечо, поворачивает к себе и оставляет на губах Грома почти незаметный поцелуй. Игорь неосознанно тянется за его губами, но Волков со смехом подталкивает его в сторону спальни. - Потерпи. Только вот рассказывать Игорю, что терпеть ему сегодня придется долго, никто не будет. Терпеть, просить, стонать, кричать и умолять. Потому что Сережа и Олег собираются сегодня отыграться за все те переживания, что доставил Гром. Волков тянет Игоря за собой, не давая времени на раздумья, и первым позволяет войти в комнату. Только в спальне Гром начинает понимать, в какую ловушку угодил. Разумовский уже абсолютно без одежды успел развалиться на постели. Волков многообещающе проводит рукой по голой пояснице Игоря, а потом тянет на себя за шлевки штанов. Сережа лениво приоткрывает глаза, словно его совершенно не интересует картина, что разворачивается перед ним. Только сбившееся дыхание и полувставший член выдавали его заинтересованность. Волков тем временем не тормозил и успел впиться почти болезненным укусом в чувствительное местечко за ухом, заставляя Игоря буквально подавиться воздухом. Крупные ладони Олега плавно ласкали тело Грома. А Разумовский сходил с ума от эстетического наслаждения. Двое его самых любимых мужчин сплелись в тесных страстных объятиях, влажно целовались, тихо постанывали, всячески стараясь не оставить другого без торопливых касаний. Разумовский начинает медленно ласкать себя, чувственно проводит от шеи к груди, мягко гладит соски, чертит невидимые линии по ребрам, царапает ногтями низ живота и, наконец, обхватывает полностью вставший член. С тихим шипением Сережа понял, что без смазки насухую ему не нравится. Потратил еще пару секунд на то, чтоб найти смазку и со стоном облегчения провел по своему члену, привлекая внимание самозабвенно целующихся Игоря и Олега влажными звуками. Олег смотрит на рыжего из-за плеча Грома и инстинктивно облизывает губы. Игорь выглядит не лучше. Всю шею ему разукрасили, соски выглядели темными и заласканными, а взгляд едва фокусировался. Сережа был уверен, что если бы Волков не придерживал Игоря за талию, мужчина вряд ли смог стоять ровно. Чуть сильнее сжав кулак и двинув рукой чуть резче, Разумовский хрипло застонал, запрокидывая голову. Ему было хорошо, он буквально кожей ощущал пожирающие взгляды Волкова и Грома. Ощущал и бесстыдно пользовался этим: развести ноги чуть шире, всхлипнуть чуть громче, провести большим пальцем по чувствительной головке чуть сильнее. Волков на это лишь шумно дышит, со смешком прячет лицо в шее Грома. А Сережа продолжает свое шоу. - Ты посмотри, как он старается, - обольстительно шепчет Олег на ухо Грому и немного прикусывает мочку. Гром бормочет что-то неразборчивое и жадно облизывает взглядом тонкое тело Сережи. Разумовский ловит этот горящий взгляд и клыкасто усмехается. Он небрежно растягивается на постели и стреляет томным взглядом, а Гром, словно завороженный, делает шаг к нему. Волков ощутимо кусает Игоря за загривок, сжимает зубы, и лишь услышав протяжный стон, расцепляет челюсть. Руки тянутся к пуговице на штанах, расстегивают ее, а потом Олег резко сдергивает с сильных ног джинсу. Он опускается вниз, помогая выпутать ступни из штанин, облапывает икры, мягко ведет только кончиками пальцев по бедрам. Целует за ухом и тихо мурлычет: - Помоги ему. Едва разобрать, просьба это или приказ, но Игорь, как под гипнозом, шагает к Сереже. А Разумовский только и рад покрасоваться. Он изящно изгибается в пояснице, еле ощутимо вздрагивает, когда под весом Игоря прогибается матрас, а Гром, обхватив аристократическую тонкую голень, целует косточку и прикусывает почти прозрачную кожу. - Иго-о-орь! - стонет Сережа, извиваясь на кровати, когда Гром медленными вдумчивыми поцелуями ведет к острым коленкам. Разумовский позволяет оставлять засосы на нежной коже внутренней стороны бедра. Игорь распластывается на постели, покрывая тоненькую фигурку влажными следами. Мужчина чувствует, как на громкие и несдержанные стоны Сережи собственный член реагирует вполне однозначно. Гром пытается двигать бедрами, чтоб получить необходимое трение о простыни, только Олег пристраивается сзади, обхватывает за талию и вздергивает пятую точку вверх, заставляя Игоря встать на колени. Гром спиной прижимается к груди и тихо разочарованно стонет, потому что на Олеге все еще слишком много одежды. Игорь с трудом извернулся и потянулся к Волкову, хватая за шею. - Раздевайся, - неожиданно капризно тянет майор. Олег неслышно усмехается, но понимает, что он единственный, кто все еще полностью одет. Он буквально на секунды отрывается от Игоря и стягивает с себя шмотки. Разумовский тем временем хватает Грома за подбородок и властно поворачивает его лицом к себе. Сережа набрасывается на его рот так, словно желает трахнуть глотку. Разумовский старательно засасывает губы, покусывая их, мокро и влажно ведет языком по зубам, а потом как-то голодно ласкает язык Игоря. Сережа отвлекает достаточно хорошо для того, чтоб Волков успел раздеться сам и стянуть с крепких ягодиц Грома трусы. Игорь стонет, когда Олег проводит ногтями по пояснице, а потом его руки настойчиво тянутся к подрагивающему животу. Волков бесстыдно ведет языком за ухом, а потом влажно обводит раковину и скользит внутрь. Игорь непроизвольно вздрагивает и тихо воет, а Сережа, глядя на это, довольно скалится. - Какой ты у нас красивый, - проникновенно шепчет он. Олег чуть сползает по постели вниз и руками разводит ягодицы Грома, открывая вид на сжавшуюся дырочку ануса. Игорь инстинктивно замирает, а потом резко дергается в сторону, когда чувствует теплое дыхание кожей. - Расслабься, - Волков крепко держит за бедра и не позволяет сдвинуться с места. - Не смей! - хрипло шипит Гром, когда до него доходит то, что задумал сделать Волков. - Я тебе потом руки переломаю! - надрывается Игорь и пытается обернуться, но Олег, совместными усилиями с Сережей, умудряются удержать на месте. - Ножки шире! - командует Волков, только вот Гром не намерен так просто сдаваться. - Игорь, ноги. - Иди ты, знаешь куда? - злобно пыхтит Игорь, отказываясь подчиняться. Сережа нахально скалит зубы и заинтересованно смотрит на Олега, пытаясь предположить, что будет делать Волков дальше. А Волков не собирается особо церемониться и поэтому с оттяжкой бьет ладонью по нежному месту, где упругие половинки переходят в ягодицы. Игорь от этого давится воздухом и каменеет всем телом. - Давай, Игорь, будь хорошим мальчиком, - подушечка пальца мягко погладила ложбинку. - Раздвинь ножки в стороны, я жду. Олег ласково поглаживает тазовые косточки, гладит низ живота, но намеренно не касается члена. У Грома коленки подкашиваются и руки непроизвольно дрожат. От жаркого дыхания в шею и мимолетных касаний Сережи он буквально распластывается на кровати. Волков медленно, словно предвкушающе, склоняется над Игорем. Он мокро ведет языком от поджавшихся яичек до копчика и слушает скулящие завывания Игоря, которые смешиваются с обрывками матов. Лижет широко, оставляя вязкую слюну, хорошо смачивая. Гром все еще дергается в крепких объятиях, потому что ласки эти слишком смущающие. Щеки горят, а пальцы цепляются за Разумовского, словно за спасательный круг. - Во-о-олк..! - умоляюще скулит Гром, когда Олег вдумчиво вылизывает его. В Игоре борются два желания: применить все силы для того, чтоб выбраться из этой западни и сбежать куда подальше, или же сильнее насадиться на язык Волкова. - Расслабься, хороший наш, - шепчет Сережа. Гром прячет красное лицо, упирается лбом в живот Разумовского и тихо поскуливает, когда язык Олега настойчиво ввинчивается в него. Игорь непроизвольно напрягается, дергается, но постепенно послушно расслабляется в нежных руках Сережи, которые аккуратно зарываются в жесткие волосы Грома. Язык Олега толкается так, как нужно, расслабляет мышцы, подготавливая к большему. Когда Игорь слишком задушенно хрипит, зажмуриваясь до пятен перед глазами, Волков ненадолго отрывается от своего занятия и встречается с поплывшим взглядом Разумовского. В глазах рыжего горит пламя, а губы искривлены в довольном оскале. Волков коротко ухмыляется и не может отказать себе в маленькой шалости. Перед глазами греховно белеют подтянутые половинки Игоря, и Олег не сдерживает своих демонов и кусает нежную кожу. Игорь с упорством барана будет еще долго доказывать, что не было позорного визга. Он слышит мягкий бархатный смех Разумовского и чувствует, как даже кончики ушей начинают гореть. Попытка подняться и сбежать обрывается сразу, когда Волков снова присасывается к анусу, Гром признает поражение и снова прячется. Сейчас он может только глухо стонать, кусая губы, и пальцами цепляться за бедра Сережи, который успокаивающе массирует затылок. - Вот так, Игореша, - нашептывает он, а потом беспощадно тянет за волосы, заставляя поднять голову и посмотреть на него. Гром трусливо жмурится, понимая, что стоит ему встретиться взглядом с Сережей, как смущение затопит по самую макушку. Потому что Разумовский сможет увидеть, как его разматывает с таких постыдных ласк. Олег удерживает мягко, но настойчиво, пока Игорь пытается справиться с дрожью и смущением. Гром мотает головой из стороны в сторону, нелепо пытается как-то извернуться и спастись от безжалостных ласк. Язык проникает внутрь, Игорь слышит пошлые влажные звуки и беспомощно скулит. - Тшшшш, тише. Будь умницей, расслабься, позволь себе получить удовольствие. Да как тут можно расслабиться?! В голове Игоря набатом бьет совесть, когда Гром в полной мере осознает, что его потряхивает от возбуждения, а с полностью вставшего члена капает смазка. В какой-то момент он задумывается о том, сможет ли он кончить от языка Олега, не прикасаясь к себе. - Игорь, - проникновенно зовет Разумовский, - открой глазки. Гром мотает головой из стороны в сторону и неосознанно тянется одной рукой к члену, чтоб скорее подвести себя к разрядке и почувствовать облегчение. - Не-е-ет! - ехидно тянет Сережа и хватает руки Игоря. Гром мог бы поклясться, что на лице Сереженьки застыло хищное выражение, а губы исказила насмешливо понимающая усмешка. Ловушка захлопнулась, а Игорь и рад. Сегодня все будет так, как захочет рыжий черт и его Волк. Когда сильные пальцы бережно обхватывают член Игоря, мужчина хрипло вскрикивает и непроизвольно толкается в кулак. Гром разрывается между тем, чтоб насадиться на язык Волкова, и тем, чтоб податься к руке, которая небрежно продолжала надрачивать Грому. - Вот так, трахни мою руку, Игорь, давай. Тебе же нравится, смелее. Игорь сильнее цепляется за Сережу и толкается бедрами, изнывая от ощущений. Он двигается быстрее, подгоняя волну возбуждения, глухо стонет, когда чувствует, что ему нужно буквально несколько секунд, еще чуть-чуть… Но все слишком резко обрывается, а на ягодицу обрушивается два грубых резких шлепка. Гром разочарованно стонет, все еще не понимая, что происходит. Волков урчит довольно и сгребает слегка покрасневшие половинки своими широкими ладонями, а Разумовский грубо и предусмотрительно пережимает основание члена, оттягивая такой необходимый оргазм. Демоны Сережи отплясывают чечетку, когда видят такого распаленного и одновременно растерянного Грома. Вот он, гроза Петербурга, лежит перед ними, заласканный и разморенный. В глазах Игоря непонимание и легкая злость. Он вопросительно смотрит на Разумовского, словно хочет заставить мужчину сказать, что происходит. - Рано. Мы с Олегом очень обижены, после того, как поняли, что ты нам не доверяешь. - Я доверяю! - подорвался Игорь, но крепкие руки на бедрах мгновенно остудили весь пыл. Сережа тяжело вздохнул, казалось, даже не наигранно. - Если бы ты нам доверял, то сразу бы пришел и все рассказал и про сны, и про собственные переживания, а не бегал бы от нас по всему Питеру. Мы бы смогли поговорить и все обсудить. И не было бы этих обмороков и поломанных костей. Гром насупился. Он знал, что ему прилетит за всю эту некрасивую ситуацию. Он буквально сам согласился. Не без давления, но сам. А сейчас предстояло отыгрываться за собственную глупость и любопытство, будь оно неладно. - Тут даже проблема не в том, что ты нам сразу ничего не сказал, а в том, что даже загремев в больницу, ты решил отмолчаться и по-тихому свалить, даже не попрощавшись. Спасибо Марго, предупредила. А я все еще очень зол на тебя за то, что решил подговорить против меня мое же детище. - Разумовский чуть сильнее сжал кулак, заставляя Грома тихо зашипеть от того, как чужая рука сжала его детородный орган. - Сереж, пусти. Ты же не будешь лишать меня самого дорогого? - с нервной улыбочкой спросил он. Волков хмыкнул. Гром наивный, ему сегодня только предстоит узнать, на что способен разозленный, обиженный и возбужденный Сергей Разумовский. - Нет, конечно, у нас на тебя другие планы. Сережа хищно улыбается и снова целует Грома. Он кусается, лезет языком практически до гланд, тянет за волосы на затылке и не позволяет ни на секунду оторваться для того, чтобы сделать глоток воздуха. Игорь протестующе мычит, когда чувствует, что ему не хватает дыхания. Он тянется к Разумовскому, чтоб отстранить его от себя, только Сережа ловит его руки и сильно сжимает запястья. Когда поцелуй прерывается, в глазах Сережи пляшут черти. Он переключается на шею Грома, а потом зажимает между зубов мочку его уха. - Если будешь плохо себя вести, я попрошу Олега связать тебя. Чтобы ты даже не думал о том, чтоб мешать мне. Гром обреченно стонет и послушно расслабляет руки. Волков кусает его за шею и снова шлепает ладонью по бедру. Еще раз и еще. Игорь шипит, хотя назвать такие шлепки болезненными достаточно трудно. Все-таки болевой порог у него несколько выше, чем у простых обывателей. Стыда здесь было намного больше, нежели боли как таковой. Его, словно маленького ребенка, шлепают за шалости, которые он совершил. Олег жестко хватает Игоря за бедра и разводит его ноги шире, практически укладывает Грома на Сережу и сам накрывает крепкое тело собой. - Как только мы начали встречаться, а ты почти сразу загремел в больницу с разбитым лицом и сломанным носом, я пообещал Сереже взять тебя жестко и радикально, случись с твоей стороны еще один такой проеб. Мы изначально не собирались прощать тебе такие косяки. - Мы устаем переживать каждое твое дежурство, вытягивать всю информацию из Дубина. - Сережа недовольно бурчит, но все еще ласково поглаживает затылок Грома. - Я не могу просто сидеть в отделе и перебирать бумаж… Волков грубо перебивает, порыкивая на ухо Игорю: - Никто не заставляет тебя сидеть на жопе ровно! Просто перестань необдуманно рисковать! Гром знает, что Олег прав. Разумовский переживает и места себе не находит, когда Игорь пропадает в рейдах. Только Гром уже привык так жить, в одиночестве, без оглядки на знакомых действовать и не задумываться о своих поступках. Когда скользкий влажный палец медленно поглаживает дырочку, Игорь с трудом удерживается от того, чтоб не попытаться уйти в сторону от прикосновения. Только от Волка так просто не убежать. Он глухо хрипит, когда медленно входит палец Олега. Он мягко двигается вперед-назад, больше не растягивает, а ласкает. - Ммм, знал бы ты, Сережа, насколько он узкий, влажный и горячий там. Волков говорит это Сереже, только слова эти грязные льются прямиком в покрасневшие ушки Игоря. На втором пальце Гром вскидывается и запрокидывает голову, неосмотрительно открывает шею под новые изматывающие поцелуи Разумовского. Волков размеренно толкается, сгибает пальцы, подушечками ласкает бархатные стеночки. Стоит пальцам задеть уплотнение простаты, как Игорь кричит и зубами неосторожно вцепляется в бок Сережи. Разумовский хмурится, но нежно поглаживает волосы Грома. - Тише, - шепчет он, - хороший наш. Не дергайся, все хорошо. Он мягко улыбается и просто с ума сходит от выражения лица Игоря. Его брови заломаны в гримасе удовольствия, зубы сцеплены, словно он боится проронить хоть один пошлый стон, а пальцы судорожно мнут постельное белье. Волков целенаправленно перестает задевать простату и начинает неспешно растягивать узкий вход Игоря. Когда два пальца двигаются относительно свободно, Олег проворачивает запястье, вытаскивает пальцы, а потом медленно проталкивает сразу три. - Олег-Олежа-Олеженька! - беззастенчиво хрипит Гром, прогибается в пояснице и пытается еще сильнее насадиться на пальцы. Потому что хорошо до головокружения и искорок перед глазами, потому что Волков осторожен и нежен. - Умница, - хриплым голосом хвалит Олег и улыбается, когда видит, как шея и уши Грома покрываются очаровательным румянцем. У Игоря в голове взрываются ядерные заряды, он жмурится от остроты ощущений. Его кожа пылает, а в глазах собираются слезы, которые совсем скоро несдержанно потекут по щекам. Сердце бешено качает кровь, губы дрожат и жаждут поцелуев. Гром умоляюще смотрит на улыбающегося Сережу и просит: - Сереж, поцелуй, - голос прерывается, Игорь срывается на стоны. Волков, словно специально удваивает усилия и доводит майора до громких полузадушенных криков. Разумовский нежно вплетает пальцы в волосы Грома: - Конечно, - соглашается рыжий, - конечно, хороший наш. Целует на удивление нежно, ласково прикусывает губы Игоря, совершенно ненавязчиво проникает языком в рот Грома. Мужчина за этим даже не замечает, что Волков останавливается. Олег любуется, как два его самых любимых человека увлеченно целуются. Тонкие пальцы Разумовского очень гармонично смотрятся в темных волосах Грома. И Волк не может сдержать своего восхищения: - Какие вы у меня красивые! - доверительно шепчет он. Волков мягко поглаживает бока Грома, ногтями чертит полосы по ребрам и наслаждается отзывчивостью тела, что распласталось под ним. Игорь отвечает Сереже, сам тянется к нему. Он чувствует себя слишком чувствительным от того, что распят сразу между двух горячих тел. Он извивается, пытается прижаться ближе, получить больше касаний. Скулит от того, как Волков растягивает его, пальцами массирует проход. Когда ощущения зашкаливают, накал страстей почти достигает пика, Игорь падает на Сережу, неловко поворачивает голову и целует Волкова, схватив его за затылок. Ему мало пальцев, он хочет еще и еще. Гром знает, что ему хватит парочки жалких касаний к члену для того, чтобы он смог кончить. Он выгибается в спине и неконтролируемо тянется рукой вниз. Только он слишком сильно понадеялся на невнимательность своих любовников. - Не так быстро, Игорь! Мужчину хватают за руки и неласково заламывают их за спину. Потеряв точку опоры, Игорь валится на живот. Разумовский аккуратно придерживает его за талию. Член Грома оказывается зажатым между его животом и кажущейся сейчас слишком жесткой тканью простыни. Игорь морщится и скулит, когда вспоминает о том, что обещал ему Сережа за попытки сопротивления. - Мы можем так долго, - проникновенно сообщает Разумовский. - Можем даже лучше: оставить тебя в таком заласканном состоянии, а самим справиться своими силами. - Сереж! - разбито хрипит Гром и протестующе стонет, когда его в четыре руки переворачивают на спину. До предела возбужденный член гордо стоит, а Волков предвкушающе облизывается, глядя на это безобразие. От этого движения языка по влажным губам член Игоря заинтересованно дергается. Гром вновь распят между двух тел, его бедра удобно устроились между ног Разумовского, а голова оказалась откинута на грудь Сережи. Поясницей Игорь чувствует, насколько возбужден сам Сережа. Олег хватает лодыжки Игоря, разводит широко в стороны его ноги и с удобством устраивается между ними. Грому хватает совести покраснеть от того, насколько губы Волкова оказываются близко к его члену. А Олег и не разочаровывает, немного тянется вперед и погружает набухшую головку в горячий влажный рот. Гром вытягивается в струнку и нелепо пытается вырвать ноги из хватки Олега. - Как думаешь, можно ли его заласкать до такого состояния, когда он начнет просить пощады? - между делом спрашивает Разумовский у Олега. Волков, напоследок облизав член от яичек к головке, отрывается от Грома: - Мы всегда можем это проверить. Игорь нервно вздрагивает, сквозь марево возбуждения улавливая то, что задумали Сережа и Олег. Гром громко скулит, а Разумовский обхватывает его тело руками. Теплые ладони мягко оглаживают грудь мужчины, а кончики пальцев, словно невзначай, касаются сосков. Разумовский ловит дрожь Игоря и начинает уделять соскам больше внимания: аккуратно сжать пальцами, немного потянуть, погладить подушечкой, интенсивно растереть кожу вокруг. Сережа немного приподнимает бедра, добиваясь того, что его возбужденный член мягко потирается о спину Игоря и оставляет следы предэякулята на коже. Разумовский с маниакальным блеском в глазах любуется разбитым Игорем. Мужчина мечется по постели, руками беспорядочно хватается то за Сережу, то за постель и тихо постанывает от удовольствия, что дарит ему Олег. Волков на секунду отрывается от члена Игоря, что в полумраке комнаты блестит слюной, и смотрит на Разумовского: - Придержи его, не хочу, чтоб он мне горло вытрахал. - Глаза Олега ярко сияли. От такого мужчины хотелось убежать как можно дальше. Сережа крепко обвивает уже ничего не соображающего Грома, тянет на себя и старательно фиксирует его бедра. Волков ловит поплывший взгляд Игоря, а когда убеждается, что полностью завладел его вниманием, медленно и как-то театрально насаживается на его крупный член ртом, все так же не разрывая зрительный контакт. - А-а-ах! Сто-аха-й! Не… Олег! не надо! - Гром дрожит и кусает губы. Сережа замирает от этих звуков наслаждения, что издает Игорь. Мужчина в его руках извивается, пытается податься вперед, еще больше подставиться под ласки. Гром практически непрерывно стонет, скулит и хнычет, когда ощущения начинают зашкаливать. Олег продолжает мучить его, пропуская член глубоко в горло, но жесткое кольцо из пальцев на основании члена не дают возможности кончить. Выдержка на пределе. Игорь тянется руками к Волкову и пытается оттолкнуть его, только он сразу оказывается под контролем Сережи. Рыжий крепко держит его руки и прижимает к себе. Грому остается только мотать головой из стороны в сторону и шептать сорванным голосом мольбы прекратить эту пытку удовольствием. - Не сопротивляйся, Игореш, - успокаивающе нашептывает Разумовский ему на ухо, - Не надо, прими то, что мы тебе даем. Ты этого заслуживаешь, как никто другой. - Разумовский продолжает ласково удерживать Игоря на месте. У Грома перед глазами все плывет, он готов согласиться со всем, пойти на что угодно, лишь бы ему позволили расслабиться, лишь бы закончились эти издевательские ласки. Все мысли и переживания вылетели из головы, сейчас имело значение лишь то, что он готов был сойти с ума от накала эмоций и ощущений. Он почти не ощущал себя, оставались только сильные и любящие руки Сережи и влажный невыносимый рот Олега, что слишком хорошо знал свою работу. Игорь чувствует, что еще немного, и он действительно начнет умолять. В какой-то момент, Гром почти пропускает его, его член оставляют в покое. Исчезает беспощадный язык Волкова и его пальцы, что сжимали основание члена. Игорь понимает, что только прикосновения Разумовского позволяют ему оставаться в этой вселенной. - Игорь, - тихо зовет Сережа. Гром растерянно поднимает взгляд на Олега. Перед взором все размыто, и мужчина понимает, что в его глазах стоят слезы. Чувства и эмоции слишком яркие для него, и он не знает, как с ними справляться. В мыслях все перемешалось. Единственное, чего Игорь хотел и жаждал сейчас больше всего, это податься вперед и упасть в крепкие надежные объятия Олега, почувствовать, как со спины прижмется Сережа. Почувствовать себя нужным, почувствовать себя в безопасности, окруженным любимыми людьми, которым он важен. Гром знал, что скажи он сейчас хоть слово, Разумовский сорвется с места, будет его утешать и, вероятно, позволит позорно разрыдаться на его плече. Только Игорь понимал, что заслужил такие муки, сам же на них согласился. Но вот именно такого развития событий не предполагал. Волков аккуратно провел ладонями по внутренней стороне бедра, заставляя Игоря содрогнуться. Гром обессиленно откинул голову на плечо Сереже, желая отстраниться. - Потерпи еще немного, хорошо? - просит Олег и проникновенно заглядывает в приоткрытые глаза Игоря. Гром хнычет, когда понимает, что пытка будет продолжаться. Он мотает головой в знак протеста, но слышит на это лишь тихий смех Олега и Сережи. А еще слышит, как щелкает крышкой упаковка смазки. - Мы обещали, что ты будешь умолять. - Пожалуйста, - еле разлепив пересохшие губы, просит Гром. - Хах, тебе придется постараться чуть больше, - хрипит Олег и неожиданно кусает кожу на тазовой косточке. Гром дергается и снова слабо пытается рвануться из чужих рук. Волков по-доброму усмехается, а потом с хищной улыбкой, внимательно наблюдая за реакцией, вводит в Игоря два смазанных пальца. - Не надо! Гром широко распахивает глаза и рвется вперед, из рук Разумовского, подальше от беспощадных пальцев Волкова. Олег замирает не шевелясь, дает время привыкнуть, прочувствовать. Сережа закидывает свои ноги на бедра Грома и не позволяет мужчине закрыться, а только шире раскрывает его перед Олегом. - Давай, расслабься. - Разумовский нежно шепчет на ухо Игорю, касается влажными губами кожи и своими объятиями заземляет Грома. - Хватит… - голос дрожит, пальцы судорожно цепляются за все, что попадется. - Я больше не могу, хватит, ну пожалуйста. - В голосе слезы и мольба. - Постарайся еще, хороший наш. А если не будешь слушаться, мы заставим тебя кричать. Громко, до сорванного голоса. Эти слова Разумовского, словно отмашка для Волкова. Олег осторожно сгибает пальцы и начинает медленно покручивать запястье, второй рукой удерживая бедра Игоря. Гром часто дышит и умоляюще смотрит в бесстыжие глаза Олега. - Я не буду останавливаться и жалеть тебя. - Пожалуйста, - молит Игорь, чувствуя, как Волков начинает ускоряться и уже совершенно безжалостно ласкать стенки входа. - Ты можешь лучше, - обрывает Олег и с плотоядно улыбкой прицельно бьет по увеличившейся и слишком чувствительной простате. Гром действительно кричит. Кричит, срывая голос и содрогаясь в рыданиях. Для его тела это слишком большая нагрузка. Он не готов так долго сдерживать себя и ходить по тонкой грани. Такие игры со своим телом и психикой не для него, он к ним еще не готов. Когда Грома выламывает на постели сломанной куклой, а из его глаз начинают течь слезы, Сережа с Олегом не на шутку пугаются. Волков останавливается и аккуратно выходит из Игоря, стараясь не перегружать и так запутанный слишком яркими ощущениями организм. - Умница наша, - ласково шепчет Сережа, крепко обнимая. - Все, все закончилось, больше так не будем. Тише, хороший наш, ты молодец. - Сереж, - Игоря трясет. Грудная клетка ходит ходуном, руки тянутся одновременно и к Разумовскому, и к Олегу. - Мы тут, все хорошо, не переживай. Умница, хороший наш, все в порядке, расслабься. - Волков берет в ладони залитое слезами лицо и со всей возможной нежностью стирает мокрые дорожки. Игорю нужно несколько минут, чтоб прийти в себя и хоть немного успокоиться. - Перестарались, да? - тихо спрашивает Сережа. Игорь на это лишь немного мотает головой из стороны в сторону. Дыхание все еще не пришло в норму, но хотя бы цунами из ощущений не сносит, а мягко покачивает на волнах. - Возьми… - шепчет Гром. - Что? - хмурит брови Волков. - Возьми меня, - чуть четче говорит Гром и неуловимо краснеет. - Я хочу кончить. Пожалуйста, прошу. Мне нужно. Ощущение незаконченности разрывает на части, Игорь слишком устал и эмоционально, и физически. Он жаждет продолжения, чтоб, наконец, утонуть в чувствах, прочувствовать полностью и до конца. Олег тянется к нему и целует нежно и трепетно, неторопливо. Гром с удовольствием отвечает, руками обвивает сильное тело и несильно дергается, когда возбужденный член Волкова мажет влажной головкой по низу живота. - Олеж, - хрипло просит он и утыкается лицом в широкую грудь Волкова. - Сейчас, хороший мой, потерпи. Олег за бедра стягивает Грома чуть ниже, так, чтоб голова Игоря покоилась на животе Сережи. Волков ловит поплывший взгляд Разумовского и с теплой улыбкой тянется к рыжему, чтоб поцеловать. Гром замирает, когда слышит, как целуются его партнеры. Он видит, как их языки мокро переплетаются, слышит влажные звуки поцелуев, считывает их нежные касания. Игорь непроизвольно кладет руки на ягодицы Волкова, словно пытается неосознанно подтолкнуть мужчину ближе к Разумовскому. Еще никогда он не наблюдал у себя страсти к вуайеризму, но зрелище, где Волков и Сережа страстно ласкают друг друга, вызывает прилив нежности и возбуждения. Сережа отрывается от зацелованных губ Олега и с улыбкой кивает на Грома: - Игорь уже заждался. Он улыбается так ясно и тепло, что губы майора против его воли тоже растягиваются в мягкой влюбленной улыбке. Волков тихо смеется такой идиллии и подхватывает Грома за талию. Игорь не успевает ничего понять, как его начинают переворачивать и он оказывается стоящим на четвереньках. Олег широко разводит его ягодицы и льет холодную смазку прямо на судорожно сжимающийся вход. Игорь шипит от неожиданности, но покорно прогибается, когда Волков давит ладонью на поясницу. Прямо перед лицом Грома оказывается крупный возбужденный член Сережи, и Игорь не может отказать себе в удовольствии лизнуть головку. Над головой тихо охает Разумовский и резко вплетает в волосы Грома пальцы, тянет и направляет, а Гром расслабляется и позволяет погрузить член в горло. - Игорь! - ахает Сережа, а Гром мурчит от осознания, что это он сделал из Сережи возбужденное несоображающее нечто. - Самое горячее зрелище из того, что я когда-либо видел! - восхищенно шепчет Олег, поглаживая бедра Игоря. - Олеж, ах, не отвлекайся! - командует Разумовский. Его уже мелко потряхивает, потому что Игорь знает свое дело. Пропустить головку до горла, втянуть щеки и сглотнуть, заставляя Сережу царапать ногтями кожу головы. Потом полностью выпустить член изо рта, издевательски подуть на головку и дождаться скулящего стона Сережи. А потом резко взвинтить темп, перехватывая инициативу, заставляя Разумовского окончательно сойти с ума от наслаждения. Сережа кончает красиво и долго. Он изгибается на постели, до предела проталкиваясь в рот Игоря, глухо кричит, срываясь на всхлипы. Он тоже долго терпел, сейчас он полностью отдается в руки Игоря, а Гром осторожно продолжает посасывать член, продлевая оргазм. Мужчина нежно гладит дрожащие бедра Сережи, словно успокаивает, а когда Разумовский начинает неконтролируемо дрожать, отстраняется и заглядывает в шалые глаза Сережи. - Ты чудо, - сорванным голосом хвалит рыжий и беспомощно откидывается на спину. Игорь вздрагивает и роняет голову на сложенные предплечья, когда спиной чувствует горячее тело Волкова. Олег фиксирует бедра Грома и отвешивает смачный шлепок. - Моя очередь. - Волч! - дергается майор и поскуливает, когда прилетает еще один удар. - За то, что молчишь в тряпочку и вечно все один разрулить пытаешься! - рычит Волков и резко входит сразу наполовину. Гром вскрикивает и еще сильнее прогибается, словно хочет соскочить с распирающего члена. Олег хорошо его растянул, боли нет, но вот ощущение наполненности кажется слишком непривычным. - Я бы еще добавил за недоверие, - подключился уже немного пришедший в себе Разумовский. - И за то, что не всегда позволяешь любить тебя и заботиться о тебе. Сережа принял полусидячее положение и успокаивающе поглаживал Грома по волосам, пока Олег давал ему время привыкнуть. Игорь попытался вдохнуть полной грудью, чтоб успокоить сорванное дыхание. Чувство наполненности перестало приносить дискомфорт, и Гром несмело двинул бедрами, намекая Волкову, что он в порядке. Только в Волкове проснулась природная вредность. Он твердо зафиксировал Игоря и практически лег на его спину, своим весом прижимая потного и возбужденного Игоря к кровати: - Попроси! Гром тихо заскулил и попытался начать двигаться самостоятельно, только вот захват у Олега был поистине железным. - Попроси, хороший наш. Будь умницей, - издевательски шептал Олег, испытывая не только силу воли Грома, но и свою. Потому что в яйцах звенело, член разрывался от желания излиться в жаркую глубину, но Волков хотел снова довести Игоря до хриплых мольб. Чтоб этот первый раз он запомнил навсегда, чтоб это было ему уроком. - Пожалуйста, - хрипит Гром, - двигайся! Прошу, пожалуйста! И Олег слушается. Медленно входит до конца, замирает на несколько секунд, до тех пор, пока не услышал злобное бурчание. Волков усмехается, опирается на предплечье, вдавливая Игоря в постель. Фрикции медленные, сильные и жесткие. Волков знает, что долго не продержится, так же как и сам майор, а поэтому начинает ускоряться. Гром не Сережа, он выдержит и быстрый беспощадный темп, и хлесткие шлепки и жаркие укусы в загривок. Олег обнимает потное горячее тело, прижимает к себе еще ближе, чтоб между ними ни миллиметра не было, кожа к коже. Он хрипло стонет и сбивается с ритма, когда чувствует, что оргазм вот-вот наступит. Рука Волкова так правильно именно сейчас ощущается на члене, что Игорь бесстыдно стонет, запрокидывая голову и подставляя шею под новые кусачие метки. Олег тяжело дышит, еще сильнее наращивает темп и тянется через плечо Грома к губам Сережи, что наблюдает за лучшей порнухой. Разумовский с радостью отвечает на поцелуй, кусается, лижется, ловит влажное дыхание. Волков жмурится и хрипло приказывает: - Давай, Игорь, сейчас! - пальцы грубо сжимают член, и Игоря ломает. Сперма неаккуратно пачкает руку Олега. По подбородку течет слюна, и глаза слезятся от почти запредельного кайфа. Гром беспорядочно выкрикивает имена Олега и Сережи, скулит от слишком сильных толчков, от которых слишком чувствительное тело неосознанно хочет отстраниться. Когда он уже хочет взмолиться о пощаде, Олег замирает глубоко внутри, и Игорь чувствует, как горячая струя спермы растекается в нем. - Олеж, - почти неслышно хрипит Гром, устало разваливаясь на постели, потому что ни руки, ни ноги уже не держат. Игоря сразу же обнимают знакомые руки, ласково поводят по волосам и спине, утешают и успокаивают. Гром чувствует, как рядом падает Олег, все еще тяжело дыша. - Что бы я еще раз согласился, - разбито шепчет Игорь, ощущая, как истома сковывает мышцы, а приятная послеоргазменная нега расползается по всему телу. Сережа тихо усмехается и сползает с постели. Грома словно выключает, и в себя он приходит, когда его разгоряченного тела касается влажная ткань полотенца. Сережа с присущей ему аккуратностью приводит их с Олегом в порядок, стирает разводы смазки и потеки спермы, мягко зачесывает растрепанные волосы. - Сереж, Волч, люблю вас! - тихо, словно боясь разрушить магию момента, шепчет Игорь. Он сплетает пальцы Олега со своими, крепко сжимая чужую руку. В ответ получает такое же прикосновение. Разумовский забирается к ним на кровать и, поглаживая живот Грома, улыбается. - Мы тоже тебя любим, Игорь. Очень. Больше нас так не пугай, пожалуйста. - Сережа просит быть аккуратнее, Сережа любит и заботится о нем. - В следующий раз так просто не отделаешься, - вторит Разумовскому Олег. У Игоря в животе бабочки летают. Он не один, он кому-то нужен, таким, какой он есть. Со своими проблемами и желаниями, со своими страхами и затаенной болью. Его не бросят, просто потому что надоел. Он тянется с неловкими объятиями и поцелуями, зная, что его не оттолкнут. Его обнимают в четыре руки, и Гром молится всем богам, чтоб позорно не разрыдаться. Сережа и Олег нашли своего человека и не собираются его отпускать. Им все хорошо втроем, а это самое главное. У них будет еще много времени привыкнуть друг к другу, Олег будет кучу раз ругать и Грома, и Разумовского за излишнее желание сделать мир лучше, а Игорь и Сережа наперебой утверждать, что не могут по-другому. Гром будет слезно просить не вставать рано утром лишь для того, чтоб проводить его на работу. Но это чуть позже, сейчас они купаются в любви и блаженстве.