Our Way

В нескольких километрах от города Тампере у Томми зазвонил телефон. Его снова беспокоит начальник. — Слушаю, — принял вызов водитель. — Я забыл тебе сказать, что нужно пройти техосмотр в Тампере. Я надеюсь, ты его ещё не проехал, — послышался мужской голос из динамика. — Вот, подъезжаю, — Лалли закатил глаза, — А он разве уже не закрылся? — обычно сервисы работают не позднее, чем до шести вечера, а на часах уже почти восемь. — Завтра утром, в девять, приедешь по адресу, который я тебе в сообщении скинул, — сказал начальник, — Надо резину поменять будет и посмотреть машину, всё ли в порядке. До выгрузки у тебя всё равно много времени. — Более чем, — выдохнул Томми. — Давай, удачи, — он сбросил вызов. — Сука, мы так до Хельсинки никогда не доедем! — парень ударил ладонями по рулю. — Не переживай, у нас много времени, а ехать осталось не так долго, — поддержал его Олли. — Да ты видишь, что нам всё время что-то мешает? — психовал водитель, — От Оулу до Хельсинки ехать семь часов без остановки! Мы уже четвёртый день никак дотуда не доползём! — Ну это же всё важно, — успокаивал его Матела, — Мы успеем, у нас есть время, не волнуйся. — Неужели нельзя просто взять и нормально доехать? — Лалли свернул по указателю в Тампере.

***

— Так, я нашёл парковку, — сказал водитель, смотря в навигатор, — Там недалеко как раз кафе круглосуточное и гостиница. Пешком дойдём. — Хорошо. Матела искренне удивлялся, как можно так постоянно жить: гостиницы, отели, хостелы, кафе, столовые, парковки, заправки и спальник грузовика. Он любил свою небольшую уютную квартирку в Хельсинки, и такая жизнь, как у Томми, его просто поражала. Но в какой-то степени она ему даже нравилась. В этом есть свой шарм и отчасти своя романтика. Хотя Олли уже скучал по дому и искренне не понимал, как Лалли может не хотеть возвращаться к себе домой даже после трёх недель в рейсах или даже дольше. — Приехали, — Томми припарковался на специальной остановке для фур, заплатил за охрану, и они вдвоём вышли из машины. — В кафе? — спросил Олли, на что Лалли просто кивнул. Он всё ещё был не в настроении из-за того, что его постоянно что-то отвлекает от дороги, и он так долго не может доехать до Хельсинки. Во время ужина парни практически не разговаривали. Матела в основном зависал в социальных сетях, где они с Томми уже успели подписаться друг на друга, листал ленту и читал новости. Старший же просто задумчиво смотрел в тарелку. По нему было видно, как он напряжён, рассержен и расстроен. Он всегда ненавидел, когда что-то его задерживает в пути. Он всегда концентрировался на дороге, ему доставляли удовольствие проносящиеся мимо пейзажи, и когда он вставал в пробку или ему приходилось останавливаться, чтобы заправиться, поесть или переночевать, он сильно злился, потому что уже был увлечён дорогой и прерываться не хотел. Он всегда стремился к тому, чтобы завершить рейс за один день, но это удавалось крайне редко. Из Оулу в Хельсинки действительно можно доехать за шесть-семь часов, если нигде не останавливаться, а если ехать не на грузовике, а на легковой машине, где можно разогнаться до ста километров в час или даже выше, то дорога займёт не больше пяти часов. И то, что парни едут туда почти неделю, выводило Томми из стабильного состояния, сильно злило и огорчало. — Принесите счёт, пожалуйста, — холодным тоном попросил он, когда мимо проходил официант. Лалли оплатил ужин, Олли перевёл ему половину суммы на карту, и они отправились в сторону гостиницы. — Надеюсь, там есть свободные номера. В другую слишком далеко переться, — водитель считал, что сегодняшний день полностью испорчен. У него совсем нет настроения, и он не хотел, чтобы произошло ещё что-нибудь неприятное. — Здравствуйте, один номер, пожалуйста, на сутки с двуспальной кроватью, — быстро и усталым голосом выпалил Лалли, подойдя к ресепшену. Парень за стойкой, уставший явно не меньше него, с натянутой улыбкой протянул ключи и пожелал доброй ночи. Вдвоём они поднялись на второй этаж. Из грузовика снова пришлось захватить небольшое количество вещей, которые они решили не выкладывать и оставить в рюкзаках. — Ты в душ пойдёшь? — тихо и осторожно спросил Олли, не желая тревожить разозлённого друга. — Да, после тебя, — он лёг на кровать и повернулся на бок лицом к окну. Парень снова задумался о чём-то своём, всем видом подавая, что делиться этим не хочет. Матела, сняв с себя лишнюю одежду и не сказав больше ни слова, пошёл в ванную. Томми был полностью погружён в свои мысли, от которых голова уже шла кругом. Слишком много всего смешалось в мозге и не давало спокойно жить. Да, его очень бесило то, что ему снова прервали маршрут. Но, когда он поворачивал на Тампере, в его голове пробежала мысль: а что будет после того, как они с Олли снова расстанутся? Когда они увидятся снова? И увидятся ли вообще? Нельзя было отрицать то, что Лалли привязался к этому парнишке. С ним было хорошо. Так комфортно и приятно, как, казалось, ни с кем до этого. И дело не только в сексе. Томми никогда не давал никому свой номер телефона — если нужна связь, используйте социальные сети. А Олли он сам предложил записать его. Он редко позволял своим разовым половым партнёрам оставаться на ночь в грузовике. Олли же ночевал там не один раз. И Лалли даже не сменил постельное бельё после проведённой вместе ночи. Обычно ему было неприятно ложиться в кровать после подобных ночёвок, а тогда он даже обнял подушку, на которой спал Матела. Он никогда никому не позволял засыпать в своих объятиях. Никогда не обнимал своих партнёров. А Олли так сладко нежился в его руках, что они даже проспали. И Томми сам, первый его обнял. Тот даже не просил. Он просто хотел согреться. Лалли никогда не целовал своих партнёров. Олли и здесь стал исключением. Целовать его было приятно. Его губы такие мягкие, чуть влажные и нежные, небольшая щетина совсем не колется, а только приятно щекочет кожу, а язык так страстно изучает его рот. Он также никогда не позволял себе проявлять эмоции во время секса. Никогда не издавал стонов, не рычал и редко говорил какие-то слова, лишь тяжело дышал, когда доходил до оргазма, не более. С Олли же было настолько хорошо, что сдержаться было просто невозможно — не хватило сил. Он честно пытался не показывать лишнего и не издавать каких-то звуков, но не получалось. С этим парнем было до безумия приятно. В конце концов Томми никогда не спал с кем-то из партнёров второй раз. Матела рушит абсолютно все правила, установленные парнем до их знакомства. Старший уверен — на этих двух ночах ничего не закончится. У них обязательно будет ещё секс. Потому что они оба до безумия сильно хотят друг друга. Лалли заводился с пол-оборота, стоило Олли к нему только прикоснуться нежнее обычного. И сейчас, анализируя все эти мысли, Томми никак не мог понять, почему он сделал для этого парня столько исключений? Почему он так изменился, как только его увидел? Почему он всё это делает? Ответа на этот вопрос он пока найти не мог. Может, если они снова расстанутся с Олли, он всё поймёт? Да, уже хочется как можно быстрее доехать до Хельсинки и выгрузить эти тонны грёбанного стирального порошка. Но как же не хочется отпускать Матела… Неизвестно, смогут ли они снова встретиться. Может они вообще вскоре перестанут общаться из-за того, что совсем не видятся? Может, к ним в больницу придёт работать новая молоденькая медсестра, которая понравится Олли, и они станут парой? Стоп, Лалли. Почему тебя вообще это волнует? Томми терялся в собственных мыслях. Он запутался. Ему одновременно хотелось в Хельсинки, но в то же время и не хотелось. С одной стороны, ему хочется быть рядом с Олли, чтобы тот сопровождал его в каждой поездке, ведь им так хорошо вместе, а с другой стороны у каждого из них своя жизнь, и вряд ли им по пути. За этим потоком мыслей, накручивающихся одна на другую, он не заметил, как Матела вышел из душа. И когда он сам оказался в ванной, он начал заново прокручивать всё это в голове, думая, что если он повторит всё снова, у него появятся ответы на все заданные вопросы. Но ответы не появлялись. И Томми боялся, что вся эта каша просто не даст ему уснуть. — Олли, — позвал он младшего, когда они уже легли в кровать и собирались спать. — Что? — откликнулся тот. — Ты знаешь какие-нибудь способы, как быстрее уснуть? — Тебя что-то беспокоит? — Матела приподнялся на локте и посмотрел на друга. — Бошка перегруженная, уснуть не могу, — сказал тот, — Нервничаю из-за постоянных остановок. — У меня мелатонин есть, — медбрат встал с кровати и подошёл к своему рюкзаку. — Ты там аптеку с собой что-ли носишь? — постарался пошутить Томми. — Нет, только всё самое необходимое, — Олли протянул ему таблетку и бутылку воды, — Засыпай, тебе вставать рано завтра. — Ты со мной не катайся, спи подольше, — сказал старший, отдавая бутылку с водой, — Я только машину оставлю в сервисе и вернусь, может ещё поспать лягу. — Хорошо, — улыбнулся Матела, — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — они повернулись друг к другу спиной и стали засыпать. Несмотря на действие мелатонина, гормона сна, уснуть Томми по-прежнему не мог. Прошло около часа. Глаза уже закрываются, немного болят от напряжения, но почему-то он всё ещё не спит. Повернувшись на другой бок, он посмотрел на спину Олли. Парень явно уже спит. В номере достаточно тепло, он наполовину скинул с себя одеяло. Лалли изучал глазами его талию, до чёртиков соблазнительные бёдра и стройные ножки, смотрел на слегка подкаченные руки и неширокие плечи, на рассыпающиеся по шее светлые, мягкие, всё ещё немного мокрые после душа кудри. Он так мило посапывал во сне. Томми подвинулся чуть ближе, чтобы посмотреть на лицо парня. Его носик слегка дёргался, ресницы трепетно подрагивали, мягкие розовые губы были совсем расслаблены. Старший не сдержал резкий порыв нежности, на которую, как ранее казалось, и не способен, и осторожно поцеловал Олли в пухленькую щёчку. Тот никак не отреагировал — поцелуй был настолько невесомым, что он его даже не почувствовал. Не согласовываясь с правилами, которые установил Лалли сам для себя, его мозг решил, что спать он будет только в объятиях младшего. И Томми, сам с трудом осознавая, что он делает, положил одну руку под шею парня, а второй накрыл его торс, прижимая к себе спиной. Через пару минут он крепко уснул.