Our Way

Ещё одна мучительная неделя наконец прошла. Для Томми две недели в его квартире в Оулу казались ничем иным, как пыткой. Он даже писал своему начальнику с просьбой отправить его в рейс, но тот сказал, что пока что никаких заказов нет.И вот, спустя столько долгих и изматывающих одиноких дней, раздаётся долгожданный звонок. — Томми, привет. — Здравствуйте, — с надеждой ответил Лалли. — Готов завтра выезжать? — Конечно, — душа заликовала, — А куда? — В Порвоо. — Что везём? — Кирпичи, — с небольшой усмешкой сказал начальник. — Отлично. Во сколько выезжать? — Часов в восемь утра. Пораньше бы. — Не вопрос. — Удачи! — вызов завершён. Радостный, Томми стал собирать вещи, искренне надеясь, что после Порвоо поедет куда-то ещё. И вдруг, пока он укладывал в сумку толстовку, его осенило. Порвоо. Это чуть дальше Хельсинки. Он сможет заехать к Олли. Казалось, радоваться сильнее Лалли уже не может, но его сердце просто затрепетало и заликовало от этой мысли. Первым делом он написал Матела: — Ты работаешь завтра? — Да. А что случилось? — Ничего. А послезавтра? — Тоже работаю. Точно всё в порядке? — Да, просто нужно будет тебе сообщить кое-что важное. У тебя есть перерыв какой-то? — Есть, с трёх до пяти. Следующим сообщением Олли отправил: — Томми, ты меня пугаешь. У тебя всё в порядке? — Да, всё отлично. Скоро поймёшь. После таких заявлений медбрат сегодня ночью точно спать не будет, да и следующей ему тоже будет не до сна. Ни работать, ни отдыхать не получается — он всё пытается понять: что же удумал этот парень?

***

Сегодня Лалли выезжает чуть раньше, чем обычно, но несмотря на это его настроение было отличным как никогда. С невероятным удовольствием и широкой улыбкой на лице он сел за руль своего грузовика. Парень с нетерпением ждал этого момента целых две недели, и теперь он сполна насладится своей машиной, а затем и тем, что будет происходить в ней примерно через восемь часов. Он думал о том, что доедет до Хельсинки и остановится у Олли на ночь, а утром продолжит свой путь. Но судьба не была так благосклонна к нему и будто назло делала всё, чтобы встреча с Матела отложилась как можно дальше. Сначала аварийный участок, на котором установили скоростной режим не более пятидесяти километров в час, а затем ДТП, из-за которого пришлось менять маршрут на более длинный. Лалли злился, стучал кулаками по рулю и матерился на всё, что только видел на своём пути. Искренне ненавидел заправку, на которой пришлось остановиться, и проклинал светофоры, которые постоянно забирали у него по две-три минуты драгоценного времени. Буквально в двухстах километрах от Оулу начальник передал ему по рации: — Время вышло, паркуйся. — Принял, — сухо бросил Томми в ответ и, не сдерживая нецензурный поток со своих уст, стал искать ближайшую стоянку. Радует одно — завтра он точно увидит Олли. Вечером он впервые за целый день нормально поел. Парень так торопился и так боялся не успеть доехать, что даже не останавливался в кафе или для того, чтобы что-нибудь приготовить, и отделывался лишь лёгкими перекусами прямо за рулём. Но всё равно не смог доехать до Хельсинки до конца отведённого на рабочий день времени.

***

Утром Томми снова решил выехать пораньше, чтобы уж точно успеть к Олли. Ехать всего ничего — за два с половиной часа должен справиться. Но не тут-то было. Прямо в нескольких сотнях метров от него столкнулись две фуры. И объехать их не было никакого шанса. Сдавать задом нельзя — есть риск уронить груз, да и за ним уже выстроилась целая пробка из машин. Объезда нет — дорога узкая, его никак не построить. И никаких ближайших съездов нет. Остаётся одно — ждать, когда приедут все необходимые службы и, забрав пострадавших и разгрузив дорогу, освободят путь скопившимся машинам. Томми нервничал. Сильно нервничал. Особенно, когда пошёл четвёртый час стоянки на одном месте. Он успел и поесть, и поговорить с мамой, и написать Олли, который всё ещё надоедал ему сообщениями в духе «Ну скажи, что там», «Ну пожалуйста», «Томми, я всю ночь не спал из-за этого» и «Ну расскажи, что случилось». — Скоро всё узнаешь. Потерпи совсем немного. « — Самому бы дотерпеть ещё», — мысленно фыркнул Лалли и, не выдержав напряжения в пробке, включил комедийный сериал на планшете, каждую минуту поглядывая на место происшествия в слепой надежде, что процесс ускорился, и скоро можно будет ехать. Он был не единственным дальнобойщиком в этой пробке, и водители со срочными заказами перестали выдерживать эту атмосферу. Они вышли из кабин своих грузовиков и подошли к полицейским с требованием ускориться или дать объезд, но сотрудники лишь разводили плечами, давая понять, что ничего сделать не могут. Томми был бы и рад выйти с ними, ведь он тоже торопится, но ему так не хотелось устраивать скандалов. Он был спокойным человеком, который мог лишь тихо материться о том, что ему не нравится. Лалли понимал, что эти крики и споры с полицией ни к чему не приведут, и это не поможет им побыстрее снова отправиться в путь. Поэтому он просто решил насладиться сериалом и мыслями о том, что буквально через несколько часов в его руках будет сладко постанывать горячий светловолосый парень. Так ведь?

***

Примерно к трём часам дня проезд открыли. Пять часов стоять на одном месте было не в духе Томми — его это выводило из себя, но сейчас он уже даже почти забыл об этом — все мысли только об Олли. В четвёртом часу дня он приехал в Хельсинки и сразу же вбил в навигатор адрес больницы, где работает Матела — он сказал ему его ещё в их самой первой совместной поездке.

***

— Олли, ты чего какой нервный? — заметил Алекси, когда у парней начался перерыв, и они сидели в кабинете медбратьев за чашкой чая. — Да Томми, блять, — ответил блондин. — Что случилось? — Спрашивал недавно, когда я работаю, и когда у меня перерыв, — сказал он, — Хочет поговорить по какому-то важному делу, а какое — не говорит. — На свидание тебя зовёт, — усмехнулся Алекс. — Он в Оулу, — укоризненно посмотрел на друга Матела. Он не мог перестать перебирать в голове варианты, что именно Томми хочет обсудить, и что вообще произошло. Почему нельзя было сразу об этом сказать?

***

Как только Олли положил посуду после обеда в раковину, у него зазвонил телефон. На экране высветилось имя «Томми». Парень настолько опешил, что даже замер, и не сразу принял вызов. — Кто там? — спросил Алекси. — Томми, — дрогнувшим голосом ответил Матела. — Ну так бери трубку! — Он мне никогда не звонит, — блондин сглотнул слюну, — Всегда пишет. — Бери трубку, идиот! — крикнул Алекс, — Вдруг что-то серьёзное? Олли принял вызов: — Алло? — Привет, узнал? — послышался низкий, но ласковый и такой красивый голос с другого конца провода. — Привет. Конечно, — Матела трясся всем телом. — Ты на работе? — спросил Лалли. — Д-да, а что? — У тебя сейчас перерыв, да? Я всё правильно помню? — Да, перерыв, — голос Олли с каждой секундой дрожал всё сильнее, — Что случилось-то? — Посмотри в окно, пожалуйста, — в этой фразе слышалась добрая ухмылка. Матела, до полусмерти испугавшись, на ватных ногах подошёл к окну и посмотрел на улицу, не открывая его. Прямо у ворот больницы он увидел грузовик. Тот самый грузовик. Грузовик Томми. А сам Томми стоял рядом с водительской дверью кабины и держал телефон у уха. — Томми! — крикнул Олли, чуть ли не взвизгивая и, откинув телефон и попутно снимая халат, бросился на улицу встречать гостя. Лалли же, кротко усмехнувшись, подошёл к самому крыльцу. Буквально через минуту, снося с петель все двери, на улицу выбежал Матела и запрыгнул в его объятия, обвивая руками шею, а ногами торс: — Томми! — Олли, — прошептал старший. Сильные руки сжали хрупкое тело в своих медвежьих объятиях. Он уткнулся носом в светлые кудри, вдыхая запах всё ещё того самого цитрусового шампуня. — Я соскучился, — не выдержал Матела, хоть и обещал себе держать себя в руках и не намекать на то, что он что-то чувствует к Томми. — И я, — также шёпотом ответил Лалли. Около минуты они крепко сжимали друг друга в объятиях, боясь даже пошевелиться — вдруг это сон? После же водитель слегка отстранился, посмотрел в ясно-голубые глаза и сказал: — Быстро в машину! Олли и уговаривать не пришлось. Он ловко взобрался по лестнице сначала в кабину, а затем перелез в спальник. Как же не терпелось снова ощутить его. Томми вошёл следом и сразу же открыл шкафчик, в котором обычно лежала смазка. Матела же не мог сказать и слова от шока. Он просто стоял посреди комнаты, следя за действиями старшего, и сгорал от нетерпения и желания. — Почему ты всё ещё одет? — настойчиво сказал Лалли, уже ни капли не сомневаясь в том, что ему не откажут. Олли резко сорвал с себя всю одежду до боксеров. — А дальше? — Томми приподнял бровь. В ответ на это младший лишь упал на кровать, разводя бёдра шире: — Я хочу, чтобы это сделал ты.