Our Way

— Почему ты плачешь? — спросил Лалли. — Ты пропал, — всхлипнул Олли, — Я так себя накрутил. Я не знал, что думать. — Ничего страшного не произошло, — постарался успокоить его Томми, но понял, что соврал, — Я попал в аварию, пока в Куоску ехал. — Это по-твоему ничего страшного? — вскрикнул Матела, — Где ты? — В больнице Лаппи, в центре где-то, как мне сказали. — Я выезжаю. Завтра буду, — вытерев слёзы, уверенно сказал Олли. — Нам на работу завтра, — вмешался Алекси. -Я позвоню Мирко, чтобы заменил, — кинул в ответ блондин. — Томми, ты в порядке? С тобой всё хорошо? Что врачи говорят? — Да всё нормально, не волнуйся, — улыбнулся Лалли. — Тебе нужно что-то привезти? — Нет, нет, не надо, спасибо. — Я скоро буду, — вызов сбросился. Олли начал собирать вещи в дорогу, попутно звоня медбрату из другой смены, чтобы тот вышел вместо него. — А что у тебя случилось? — спросил Мирко. — Друг в аварию попал, я в больницу еду. — Друг, — усмехнулся Алекси, — Конечно. Матела не обратил внимания и продолжил разговаривать со сменщиком: — Я еду в другой город, достаточно далеко, — сказал он, — Не знаю, когда вернусь, но я потом вместо тебя все дни выйду. — Не вопрос, — согласился Мирко. — Спасибо, — он еле сдержался, чтобы не выдать своих слёз. Ему страшно. После того, как Томми сказал ему про аварию, грудь сковала тревожность. Если всё действительно было в порядке, Лалли бы не исчез почти на три дня.

***

Целый день лежать и смотреть в потолок сильно угнетало Томми, ведь нет даже возможности пошевелиться. Моральное состояние ухудшалось ещё и тем, что врачи могут просто не разрешить ему снова садиться за руль, и тем, что он потерял свой любимый грузовик. Мысли об Олли добивали его окончательно. Теперь он был абсолютно уверен в том, что влюбился в светловолосое голубоглазое чудо из Хельсинки. И он планирует сказать ему об этом, в независимости от того, чем это закончится. Больше этих мучений он не вытерпит.

***

На часах только пять утра, а Олли уже прибыл на железнодорожную станцию. Он не пожалел денег и заплатил за билет на высокоскоростной поезд. От его дома до вокзала десять минут на такси, на поезде ехать семь часов, и от вокзала до больнице ещё примерно десять минут на такси. Чуть меньше, чем через восемь часов, он увидит Томми. Отправление через сорок минут, ровно в шесть утра.

***

Семь часов в поезде казались вечностью. Каждая остановка, пусть даже длительностью в две минуты, сводила Матела с ума. Ему хотелось как можно быстрее оказаться в Куоску и увидеть Томми. Он сидел, как на пороховой бочке, ёрзал на одном месте. Телефон быстро наскучил, книга, взятая в дорогу, прочитана. Парень отправился в вагон-ресторан, чтобы пообедать, но от волнения и страха кусок в рот не лез. Он взял порцию пасты, купил свежую выпечку и выпил кофе, после чего вернулся на своё место, в нервном ожидании смотря в окно на проносящиеся мимо деревья. Воспоминания о грузовике Томми и их совместных поездках накрыли с головой и отзывались моральной и физической болью во всём теле — грузовика больше нет, Томми в больнице, а следующая их совместная поездка может вообще больше никогда не состояться. — Молодой человек, Вы в порядке? — спросила сидящая напротив женщина. — Д-да, — заикнувшись, ответил Олли. — У Вас что-то случилось? — Друг в аварию попал, еду к нему в больницу, — на выдохе сказал Матела. — Сильно всё плохо? — она сочувствующе посмотрела на парня. — Не знаю, по телефону ничего не сказал, а я его не видел две недели. — Не переживайте так, всё будет хорошо, он обязательно поправится, — женщина приветливо улыбнулась. Олли кивнул и постарался натянуть улыбку в ответ, но легче от этого не стало. Оставшиеся три часа дороги довели его окончательно. С каждой минутой становилось всё страшнее. Руки тряслись, тело немело, а влага с глаз не собиралась уходить. Как только поезд остановился в Куоску, он первым вылетел из вагона и прыгнул в ближайшее такси.

***

— Здравствуйте, где Томми Лалли? — запыхавшись, спросил Олли, буквально подлетая к стойке, где сидела дежурная медсестра. — Молодой человек, наденьте халат, пожалуйста, — попросила сидящая рядом вторая медсестра и протянула ему белый халат. — У меня своё, — он достал из рюкзака и накинул свой халат, который он носит на работе, — В какой палате Томми Лалли? — девушки непонимающе посмотрели на него, на что Матела лишь недовольно фыркнул и показал своё удостоверение. — Хельсинки? — удивлённо спросила первая, — Ого. — Томми Лалли где? — в третий раз, уже немного раздражённо, спросил он. — В двести тридцатой, — ответила та и стала записывать данные о посещении, — Второй этаж. — Спасибо, — через секунду Олли уже был на лестнице.

***

Подойдя к палате, он почувствовал, как подкашиваются ноги, а сердце норовит выпрыгнуть из груди. Сам не понимая, зачем так бежал, Олли стоял у двери и боялся постучать. Он был морально не готов видеть Томми после аварии, хотя даже не представлял, как тот выглядит. Глубоко вздохнув, он несколько раз постучал в дверь. — Войдите, — послышался голос Лалли. Тот самый голос, по которому Олли сходит с ума ещё с мая, когда они увиделись в первый раз. Закатив слёзы обратно в глаза, он вошёл в палату. Увидев Томми, Матела замер, приоткрыв рот. Ноги, руки и торс были перебинтованы, от чего он, как медбрат, сразу сделал вывод — открытые раны. От левого плеча к рёбрам справа шла дополнительная повязка. « — От ремня безопасности, » — пронеслось в его голове. От правого плеча до кисти правой руки был наложен гипс. « — Перелом руки и ключицы, » — сразу подумал он. Буквально за несколько секунд в голове пронеслось более тысячи мыслей, но сказать вслух он смог только одно слово: — Томми… Олли подошёл ближе и сел на стул рядом с кроватью. — Я понимаю, что ты в шоке, — усмехнулся Лалли, — Но я в порядке. — Нет, ты не в порядке, — по щеке покатилась слеза, которую Матела поспешил смахнуть. — Не плачь, всё хорошо, — постарался успокоить его Томми, на что тот только отрицательно замотал головой. — Расскажи мне, пожалуйста, что случилось? — попросил он. — Ну что ж, слушай, — старший снова усмехнулся и начал рассказывать о происшествии: — Еду я в Киннула, везу йогурты. Дорога хорошая, погода тоже. Вдруг со встречки на огромной скорости вылетает джип, — Олли ахнул, — У меня было буквально несколько секунд, чтобы что-то сделать. Я подумал, что если он в меня врежется, я отделаюсь царапинами на тягаче, а вот джип разлетелся бы в щепки вместе с водителем и пассажирами. Поэтому я решил максимально прижаться к обочине и ехал по самому краю, — было невооружённым взглядом видно, как Матела начало трясти, — Джип пролетел мимо, дальше, а от того, что я очень резко свернул, у меня наклонился прицеп с йогуртами вбок. Он и перевесил грузовик в кювет. Вот и перевернулся, — Олли сжал его левую ладонь своими двумя, — Не переживай, всё будет в порядке, я поправлюсь. Младший несколько секунд молчал, слегка всхлипывая, после чего прижал руку Лалли к губам и сказал: — Ты — герой, Томми, — по тыльной стороне ладони старшего потекли тёплые капельки слёз, — Это очень благородный поступок с твоей стороны. Но как же теперь ты? — Да всё со мной нормально будет, не волнуйся, — он по-доброму улыбнулся, — Ну что ж ты так плачешь-то? — Я не могу, Томми, — всхлипнул Матела, — Мне больно это видеть и слышать. Мне жаль тебя, — он сделал паузу, будто задумался, — А как же твой грузовик? — А что с моим грузовиком? Пизда ему, очевидно, — водитель грустно усмехнулся. — Жалко. Там было так хорошо. — Да-а, — протянул Лалли, вспоминая всё, что там произошло, — Новый куплю. Надеюсь, что привыкну к нему так же, как к этому. — Конечно, — Олли постарался не плакать и улыбнуться, несмотря на всю боль в груди и обливающееся кровью сердце. — А ты в рейс со мной пойдёшь ещё раз? — Томми не хотел даже думать о том, что врачи могут запретить ему садиться за руль. — В первый же отпуск поеду с тобой куда-нибудь, — пообещал Матела, улыбаясь. Лалли улыбнулся ему в ответ. Около минуты они просто смотрели друг на друга. Олли поглаживал пальцами руку Томми и прижимал её к себе. Вдруг улыбка с лица старшего мгновенно исчезла. Он вспомнил о том, что должен сказать сейчас. То, что мучило его все почти трое суток в больнице среди пустых стен. — Что-то не так? — Матела заметил это. — Я должен тебе кое-что сказать, — начал Лалли, — Что? — младший не смог скрыть своего испуга. — Только дослушай, пожалуйста, — попросил он, — И не пойми меня неправильно. — Господи, что случилось? — Олли напрягся. Перед тем, как начать рассказ, Томми спросил: — Ты помнишь, что я предлагал тебе поехать в этот рейс со мной? — Да, но я не смог из-за работы, извини, — ответил Матела. — Так вот, когда грузовик перевернулся, я отключился буквально на несколько минут, — он тяжело дышал. Было видно, что он волнуется или даже боится, — И когда я открыл глаза, я увидел огромное дерево на пассажирском сидении. Оно пробило крышу и лежало там, где сидел ты, когда был со мной, — Олли внимательно смотрел на него, абсолютно не понимая, к чему сейчас эта речь, и что хочет сказать Томми, — Когда я это увидел, в моей голове сразу пронеслась мысль о том, что на этом месте мог сидеть ты и попасть в эту ёбаную аварию вместе со мной, — его голос дрогнул, от чего брови младшего взметнулись вверх — он не мог даже представить слёзы на глазах Лалли. Тот продолжал: — Я подумал о том, что я просто не могу. Не могу я потерять тебя, Олли. Я бы не пережил, если бы потерял тебя. Понимаешь? — он закусил губу, — Прости, мне тяжело об этом говорить, — Матела старался додумать, к чему ведёт парень, — Когда я об этом подумал, я понял, что… Томми сделал паузу и тяжело выдохнул. Ему с огромным трудом даётся это признание. — … что я люблю тебя, Олли, — он не смог посмотреть младшему в глаза, — Влюбился, как подросток, — снова пауза и неловкое молчание. — Боже, прости меня, пожалуйста. Но я больше не могу держать это в себе. Олли ничего ему не ответил. Он отпустил его руку, встал со стула и наклонился ближе, смотря Томми прямо в глаза. Тот видел его мокрые ресницы и влажную плёнку на зрачках. Матела осторожно опустился и медленно, несмело коснулся губами его губ, после чего положил ладонь на его щёку с заметно отросшей щетиной и прошептал: — Спасибо, — Лалли непонимающе посмотрел на него, — Я бы никогда в жизни не решился признаться тебе первым. Но я просто сходил по тебе с ума всё это время. Я очень люблю тебя. — Боже, Олли, — свободной рукой, на которой не было гипса, Томми притянул его за шею к своей груди и вдохнул цитрусовый запах волос, — Я очень рад, что это взаимно, — Матела закивал головой и сел на своё место, снова сжимая руку парня в своей, — Но это ещё не всё. — А что такое? — он распахнул глаза в удивлении. — Ты знаешь, какая у меня профессия, — начал Лалли издалека, — Я всё же надеюсь, что врачи разрешат мне сесть за руль, — Олли кивнул, давая понять, что он внимательно слушает, — И ты понимаешь, что меня очень часто не будет дома. Да и живём мы в разных городах. Я пытался начать отношения, работая дальнобойщиком, и столкнулся с очень сильной ревностью и частыми скандалами по поводу моей работы, — он говорил медленно, часто делая паузы и тщательно обдумывая каждое слово, — Я знаю, что это вполне обоснованно. Но ничего хорошего не выходило. И отношения на расстоянии — это тоже далеко не самый хороший вариант. Томми тяжело вздохнул: — Я понимаю, что ты совсем не такой, как другие. Но я не хочу портить то, что между нами есть. Я не хочу ругаться с тобой. Но и работу я не смогу бросить ради тебя, — честно сказал он, — Прости меня. Очевидно, что если мы любим друг друга, мы должны быть вместе. Но с моей работой это просто невозможно. — Можешь теперь ты меня послушать? — попросил Олли. Старший кивнул, и он начал: — Тебе не придётся бросать работу ради меня, это я тебе обещаю, — было первым, что он сказал. Он не был против профессии Томми, она ему даже нравилась, — По поводу расстояния: я уверен, что первое время мы справимся, а затем ты сможешь переехать ко мне. У меня своя квартира, а ты всё равно говорил, что твоя тебе не очень нравится. Ты же сможешь работать из Хельсинки? — Ну да, просто базу поменяю, — вслух подумал Лалли. — Так вот, мы сможем жить у меня. А если ты волнуешься, что я буду устраивать тебе сцены ревности, то я обещаю, что такого не произойдёт, — улыбнулся Матела, — Знаешь, почему? — Почему? — Томми действительно удивился. — Потому что ты много лет катался по стране и не только, и у тебя было множество случайных связей, — старший кивнул, — Но только ко мне ты возвращался. Только ради меня ты ехал через пол Финляндии. И только мне ты признался в любви, — Олли поцеловал его руку, — Я доверяю тебе. Я сделаю всё для того, чтобы тебе было хорошо именно со мной, а не с кем-то другим. — Меня постоянно не будет дома, и ты будешь скучать, — постарался поспорить Томми, хотя на самом деле был до глубины души тронут этими словами, — Тоже будут ссоры. — Да, я буду скучать по тебе, — честно ответил Матела, — Но зачем ругаться, если я знаю, что ты приедешь, и снова всё будет хорошо? Тем более, я тоже работаю, мне есть, чем заняться. — То есть ты думаешь, что у нас что-то получится? — спросил Лалли, на что Олли лишь с нежной улыбкой кивнул, — Тогда… — он сделал неуверенную паузу, — Ты будешь моим парнем? — Буду, — прошептал младший, кладя голову на большую ладонь Томми и потираясь о неё щекой. Вдруг раздался стук в дверь.