Игра в жизнь

Вечереет. Небо насыщенными переливающимися тонами отражалось от стёкол многоэтажного офисного здания. Редкие пышные розоватые облака расползлись сахарной ватой по тягучему небосводу. Небоскребы стремились вверх. По прогнозу должен начаться дождь… должен был начаться примерно час назад, но нигде и не было намёка на плохую погоду. И зачем зонт брал спрашивается? Закон подлости! Мори стоял у здания, достаточно невысокого, по сравнению с другими. Вход в центр психологической помощи лежал через уютную кафешку, которая не была особо популярна — людей в помещении немного. Огай тяжко вздохнул и, сжав ремень сумки, толкнул стеклянную дверь вперёд. Характерный стук мужской обуви сопроводил успокаивающий звук фурина. Бариста за стойкой, светловолосый юноша, лукаво улыбнулся, приветствуя пришедшего. Однако он отвлёкся и сменил выражение лица на раздражённое, даже разъярённое, наверное. Найдя лестницу на этаж выше, Мори ступил на точку невозврата. Будет тупо уходить через секунду после прихода. На этаже его встретила молоденькая брюнетка, наверное, школьница, подрабатывающая на стойке регистрации. Она, заметив потенциального клиента, вскочила с кресла и с яркой улыбкой поприветствовала его: — Добрый вечер! Вы по записи? — Да. Мори Огай, на пять вечера. — К Фукудзаве-сама, да? — уточнила девушка, щёлкая компьютерной мышкой. — Верно, — кивнул брюнет. — Пройдите туда, — она указала рукой направление, — и поверните направо. Там найдёте пятый кабинет. — Спасибо большое, — Огай слегка поклонился и пошёл по указанному пути. Стук туфлей по паркету только поднимал раздражение. Мори обнаружил нужный кабинет открытым. Постучавшись, приличия ради, он зашёл внутрь. Комната (это помещение язык не повернётся назвать кабинетом) была… миленькой? Стены, обставленные когтеточкамм и стеллажами из темного дерева с сертификатами, наградами, игрушками и фотографиями, окрашены в нежно-розовый. С потолка свисала стеклянная люстра, незапятнанная отпечатками пальцев. Рабочий стол из темного дерева освещённый полосой света из окна. Недалеко от стола стояла кушетка с мягкой чёрной обивкой, рядом с которой такое же кресло с лежащими блокнотом с ручкой. На полу расположился пушистый круглый ковёр. Чистый. Интересно, кто его пылесосит? Мори хотел было присесть на стул перед столом, но почувствовал ногой что-то тёплое. Он взглянул под ноги и увидел трёхцветного кота, ластившегося к выглаженным чёрным брюкам. Огай присел на корточки, чтобы почесать животное за ухом, но к нему беззвучно прибежало ещё два, чёрный и белый. Зачем здесь коты? Огай недоумевающе моргнул. Ладно, допустим. Три существа смотрели на него разноцветными глазами. Мори никогда не был фанатом семейства кошачьих, но милых существ надо ласкать и гладить, чтоб те мурчали. Его лицо тронула лёгкая улыбка. — Извините, вы ко мне? — раздался мужской голос за спиной. Мори чуть не подпрыгнул, от неожиданности. Отряхнув колени, он поднялся и повернулся к говорящему лицом. Чуть поклонившись, Огай поприветствовал мужчину: — Здравствуйте, прошу прощения за вторжение. — Я пройду? — спросил мужчина. — Э, д-да, конечно, — Мори отступил в сторону, пропуская психотерапевта. Тот обошёл стол и сел за рабочее место, поставив кружку чая на поверхность. Огай последовал за «врачом» и уселся на стул напротив. — Чай будете? — Кофе нет? — в надежде спросил Мори. — Кофеин плачевно влияет на организм, в том числе и ментально, так что, кофе нет. — Ну, давайте тогда чай. Мужчина, облокотившись руками о стол, встал с места, дабы пойти поставить чайник. Только сейчас терапевт решил осмотреть психолога. Пепельные волосы, стрижка аля маллет. Болотный мелкой вязки свитер в обтяжку, который подчеркивал в меру спортивный торс, и чёрные брюки со стрелками, на которых (о, удивление) не было шерсти. Крупные чуть смуглые ладони с изящными длинными пальцами. Кольца не было, значит холостой. Ну, или разведённый, судя по фотографиям на стеллаже, у него и жена, и ребёнок имеются. Его можно было спокойно назвать симпатичным и привлекательным для девушек. Но, скорее всего, всех дам заставляет насторожиться каменное лицо. Где эмоции у этого человека?! Фукудзава поставил перед Мори чашку с красным чаем, отдающим цветочным запахом и теплом. Психолог сел обратно, достал что-то из ящика, плюхнул папку на стол и, откинувшись на спинку стула, начал смотреть в глаза Огая. Молчание немного затянулось, что смутило терапевта. — А психологи разве не разговаривают с пациентами? — спросил, глядя в чашку, Мори. — Только с вашего позволения. Но вы не настроены на диалог со мной, не так ли? — Честно, — Огай чуть скривил мину, пытаясь подобрать нужные слова, а потом не понял зачем ему другие, если можно прямо сказать, — я не воспринимаю психологов за врачей. Они не отучились семь лет в медицинском, чтоб, — он показал пальцами кавычки, — лечить людей. — Считайте, как хотите. Я по первому образованию психиатр, можете не переживать по этому поводу. — Почему решили уйти из медицины, если не секрет? — Исторически сложилось, — размыто ответил Фукудзава, — А почему вы решили записаться к «недоврачу»? — Заметьте, это не я сказал, — усмехнулся Огай, — Мне начальница разрешила уйти пораньше с одним условием. — Ваша начальница — ваша жена, или кто-то из близких? — Второе, но у нас общий сын. Фукудзава едва заметно вскинул бровь. Забавно. — Понятно. У вас нет никаких конфликтов по этому поводу? — Она сильная женщина, а у меня, эм, не самый лучший характер. Сын оказался достаточно тяжёлой личностью. Это, наверное единственный конфликт. — Мгм, — мужчина что-то черканул в своём блокноте карандашом. — И можно я буду на «ты»? Мы с вами ровесники, если не ошибаюсь. — Как вам будет удобно, — хмыкнул Фукудзава, — Вы сказали, что у вас нелёгкий характер, вас в себе это не устраивает? — Не жалуюсь, — ухмыльнулся Мори. — Значит, есть какая-то другая проблема? — Нет, вовсе нет. Я абсолютно здоров. — Почему вы отпрашиваетесь с работы пораньше? — Дома выпить спокойно можно, поиграть на пианино и прочее. — Вам не хватает отдыха? — Может быть, но я люблю свою работу. — Мгм. Может у вас произошло что-то новое? — О, да! Мне интернов поручили, — воскликнул Огай, — Те ещё балбесы. Ну, вы знаете, юношеский максимализм, все дела… — Понимаю, — коротко прокомментировал Фукудзава. 。 。 。 Чуя влетел в ординаторскую, распахнув двери, весь из себя запыхавшийся и замотанный. На диване, стоящем по середине комнаты, валялся Дазай в солнечных очках, Достоевский же уселся напротив, читая какую-то книгу по неврологии. Накахара скинул с себя пальто и повесил его на крючок, достав из кармана верхней одежды телефон. — Если придёт Огай, я у Йосано беру халат, — проговорил рыжий, засовывая в карман джинс смартфон. Выйдя из ординаторской, Чуя направился к стойке регистрации. Жизнь в больнице била ключом: медсестры бегали по палатам, санитары всё развозили, пациенты гуляли по коридору. Прекрасно. — Хэй, Акико! — поприветствовал подругу Накахара. — И тебе не хворать, — ответила Йосано, агрессивно протыкая бумаги степлером. — Я уже извинился за вчера! — Ты не передо мной извиняйся, а падай на колени перед бедной ампулой. — Непременно, — закатил глаза юноша, — Дашь халат? — Куда ж я денусь, конечно дам, — девушка на минуту отошла и вернулась с предметом одежды, — Держи. — Я тебя обожаю, — выразительно проговорил Чуя, взяв халат и надев его. В ту же минуту к стойке подошёл Мори. От него несло перегаром, хотя тот абсолютно был трезв. Мужчина поприветствовал Акико с улыбкой, и тоже попросил халат. — Привет, Огай, — махнул Накахара. — И тебе привет, — улыбнувшись, ответил терапевт, — Как дела? — Пока не родила, как рожу, скажу, — отшутился рыжий. — Коё в нормальном расположении духа сегодня? — Лучше её не беспокоить. — Понял, — Мори вздохнул, — Сегодня свалить не получится. — А чего это ты так рано убежал в понедельник? — решил спросить Чуя. — К психологу записался, — он достал телефон из кармана, что-то потыкав, Огай вздохнул, — Иди в ординаторскую, я сейчас подойду. — Окей. Зайдя в ординаторскую, Накахара пнул ногой лежащего Дазая, чтобы сесть, но тот только показал в ответ средний палец. Рыжий вздохнул, закатив глаза, и плюхнулся рядом с Достом. Тот убрал книгу и уже хотел было встать — за кофе сгонять, но в помещение ворвался Мори, кинув на стол между диванами медкарты, почему-то две, а не три. — Здравствуйте, — поприветствовал русский. — И вам не хворать, молодёжь, — язвительно ответил Огай, — Сегодня вы работаете по пациентам. Тебе, мой дорогой будущий невролог, я поручаю лечить, хотя в вашем случае, — он обвёл в воздухе трёх юношей пальцем, — это не лечение, а вредительство, господина Ямамото. А вы, — он указал на рыжего и лежащего, — ошибки эволюции, идёте к господину Хаяси, провести полный осмотр, допросить, ну и диагноз. Сначала карточки несём мне на проверку, — Мори заметил поднятую руку Чуи, — А вы вместе работаете, потому что те, кто выбрали себе работу с чужими членами и вагинами, должны держаться вместе! Понятно? — Да, — хором ответила троица и поторопилась освободить ординаторскую. — Какого черта, от дивана несёт перегаром похлеще, чем от меня?! — плюхнувшись на мебель, возмутился Огай. 。 。 。 Достоевский вошёл в палату номер шесть. Для душевно больных. Походу Мори-сама решил над ним постебаться: то помогать медсестре, то психбольных лечить. Что будет дальше? Венерология?! Пиздец. Ладно, хуй с ним, прорвёмся. В середине палаты лежал мужчина, привязанный ногами и руками к койке. — БДСМ любите? — решил пошутить Дост. — Да, конечно, у меня даже половой орган стоит, не видите? — равнодушно произнёс пациент. — Нет, и слава богу, — Фёдор одной рукой подвинул стул к больничной койке и уселся на него, — Рассказывайте, что вас тревожит. — Вы иностранец? — Да, — пожал плечами Дост, — Хотите угадать откуда? — Давайте, а то скучно как-то лежать связанным. 。 。 。 — Слушай, я понимаю, что между нами возник конфликт, но давай забудем ту ситуацию и будем жить дружно, — еле плёлся за Чуей Осаму. — Сразу после того, как я снесу тебе еба- — Да не кипятись, коротышка, ну, с каждым могло произойти, с кем не бывает, низкий рост и ориентация в наше время проблемой не являются, — перебил рыжего Дазай. — Мой рост среднестатистический! И я не педик! — Ага, — устало протянул будущий венеролог, — Так мир? — Нет уж, — Накахара резко остановился и развернулся, — Война, Дазай, мира ты не дождёшься, — зашипел Чуя. — Ладно, не хочешь по-хорошему, будет так, — Осаму нагнулся к рыжему вперёд, схватив того за плечи, — Сегодня ты поработаешь, а я просто посплю, но взамен я, не знаю, угощу выпивкой. Идёт? —Ха, то есть ты думаешь, что можешь на меня так повлиять? — Накахара оттолкнул руки длинного и, схватив чужие очки, зло заглянул в глаза ублюдку, — Ты ёбаный нарик, у тебя зрачки шире трехсоткилограммового мужика. Даже если наш малыш, — он акцентировал слово кавычками, — хочет спатеньки, то может сначала поработать, а потом идти на боковую. — Я с ним по-человечески, значит, а он меня нахуй посылает, успевая почитать нотации. Я взрослый мальчик, который ходит по клубам, а сейчас, — Дазай вырвал очки из рук, одной рукой надевая их на нос, обнажая предметом проколотые донельзя уши, скрытые за вьющимися волосами, — можешь просто из человечности уступить и поработать за двоих? Я же не просто так, услуга за услугу. Слов на ветер не бросаю. — Хм, — Чуя задумался, продолжив таки движение к приёмной, — Я подумаю, — сказал он в итоге, открыв дверь и пропуская длинного вперёд. — Ты лапочка~ Накахара приметил на белом стеллаже шприцы и кофеин. Пока Осаму стоял к спиной по отношению к Чуе, тот оторвал головку у ампулы и заправил жидкостью шприц. Прицелившись, рыжий замахнулся и воткнул в напарника иглу, мигом вливая в того кофеин. — Ай! Ты что делаешь?! — возмутился Дазай, подпрыгнув, — Ты что мне вколол?! — Готов поспорить, ты и не такое себе колешь, — гордо произнёс будущий гинеколог выбрасывая шприц и ампулу в урну, — Кофеин-бензоат калия. — Ах ты ж пидорас! — крикнул Осаму, — Ты нахуя мне кофеин вколол, я же теперь не усну! — Ну ты и долбаёб, — закатил глаза Чуя, — Так и было задумано. — Извините, можно войти? — послышался голос из-за приоткрывшейся двери. — Нет! — перебил шатен, — Ты, сука, пожалеешь, — он на несгибаемых ногах подлетел к стеллажу и моментально схватил коробку ампул успокоительного. Рыжий, незадолго до этого смеявшийся, нахмурил брови, а его голубые глаза воспылали яростью. Он за пару шагов пересёк расстояние между ними и попытался дотянуться до ампулы, но эта шпала, как назло, задрала свои руки выше головы. Какая-то дискриминация низкорослых. Ловко отколов верхушку ампулы, Дазай ухватился свободной рукой за шприц и, несмотря на помехи в виде одной коротышки, он наполнил его раствором. Надо было как-то остановить эту безумную чихуахуа. Чему он удивится? Осаму положил пустую ампулу на верхушку стеллажа. Одна рука опустилась. Длинный щёлкнул рыжего по конопатому носу, и тонкие пальцы пошлындали вниз, дойдя до бёдер, Дазай резко сжал чужую ягодицу, отчего Чуя пал в ступор. Заметив рухнувшую помеху, шатен с размаху воткнул шприц в чужой зад. — Т-ты что мне вколол, придурошный?! — Сибазон, — усмехнулся Осаму. — Ты ебанутый?! — завопил Накахара. — Не больше чем ты, — фыркнул длинный, и тут же начал терять равновесие рыжий, — Стой-стой-стой! Да блять! Вырубился! 。 。 。 — Из Австралии? — Эх, не угадали, — расстроенно проговорил Достоевский, — в который уже раз. — Ну давайте, вы уже скажете, я больше так не могу! — Я русский. — Я мог бы угадать, конечно. — Вам немного осталось. Вы исключили Африканские, Азиатские и Южно-Американские страны. Рано или поздно до России бы дошли. — Мда, надо было сразу её говорить, как только на ум пришла, — раздосадовано произнёс лежащий, — О, кстати, можете меня отвязать? — Я интерн, а не долба… КХМ! идиот. — Ну да, — печально вздохнул пациент. — За что хоть привязали? — поинтересовался Дост. — А, чтобы не убился, — легко сказал мужчина, — В изоляторе пытались держать, но не особо помогло. — У вас суицидальное поведение? — Типа того. — А у вас нет там других психических отклонений? Шизофрения или что-то вроде? — Без понятия, мне не давали медицинскую карточку, — пожал плечами Ямамото. Достоевский, задумавшись, посмотрел в потолок. Через некоторое время, когда брюнет сменил положения руками придерживая папку, до него дошло. Медкарта, блять, у него в руках. Горе от ума называется. Фёдор принялся листать док. Да тут целый набор. Шизофрения и депрессия. Вот так не повезло мужику. — Понятно, — Дост почесал затылок, — Ну, вам бы таблеточки попить. Медсестры вас ими не кормят? — Мне не назначили ещё. — В смысле? Диагноз не подтверждён? — Ну да, я проблемный. — У ваших родственников не было шизофрении? — Не-а, все здоровы. — Погодите, сейчас к вам пошлют психиатра, — сказал интерн, поднявшись со стула и выйдя из палаты. Надо обратиться к Мори-сану, он приведёт к Ямамоте нужного врача и тому выпишут нужные антидепрессанты. Он провёл с этим человеком половину дня и у того не было и признаков шизоида, не то что шизофреника. У пациента депрессия, а с медикаментами справится специалист. 。 。 。 — Извините, а там кто-то лежит? — поинтересовался Хаяси. — Да, труп, — серьезно произнёс Дазай, приложив пальцы к вискам. Стук сердца отдавался прям в голове, что невероятно раздражало. Это не ощущения от нового прихода, нет. Здесь не было никакого кайфа. Хотелось либо вскрыться, либо вскрыться нахуй. Но осмотр провести нужно. У этого Хаяси ничего, блять, не понятно. Везде ему больно. Вроде парнишка юный, а тело ломит, как у старика. — Правда? — Конечно, — Осаму встал со стула и, подойдя к пациенту, надавил там, где должно было болеть, — Болит? — Не-а, — замахал головой парень, рука переместилась выше, — здесь тоже. — У вас это болело секунду назад. — Ну да, — пациент дотронулся до своей ноги пальцем и нажал, — Ай! Дазай моргнул, но потом сразу же вскинул бровь и скривил лицо. У этого долбаёба палец сломан, какой же он тупой. Осаму схватил парнишку за палец и потянул, тот протяжно застонал от боли. — Ай-я-я-я-яй! — А вот так больно? — просто так спросил интерн, видя, что больно. — Да-да-да-да! — Тогда взглянете на медкарту на стойке регистрации, и там вас пошлют куда надо, окей? — Х-хорошо, — жалобно заикнулся Хаяси, выпроважаемый за дверь. Осаму, напрягшись, подбежал к кушетке, скинул белую простыню с лежащего и начал проверять пульс. Живой. Фух… За дверью послышались приближающиеся шаги. Дазай накинул простынь на рыжего. В кабинет ворвался Огай. Он вопросительно вскинул бровь, взглядом указывая на нечто, покрытое белой простыней. — Это у тебя… — У Хаяси был просто перелом пальца, — юноша схватил папку и передал старшему, — вот в медкарте всё-всё есть. И направление на рентген тоже открыл. — Ладно, — с сомнением произнёс терапевт, — Вы двое это сделали? — Да-да, конечно, — активно закивал Дазай, — врач Накахара, просто великолепно проанализировал ситуацию, и мы вместе осмотрели пациента и совместно приняли решение о рентгене. — И о восстании мёртвых? — Да- Стоп, что? — В следующий раз, если кто-то из вас решит поспать или поколоться, делайте это незаметно. Я вроде не тупой, чтобы не заметить, — проговорил Огай, направившись к выходу, — Ты, конечно, молодец, что прикрыл напарника, но дежурить останется не только он, но и ты. И, Дазай. — Да, Мори-сан, — мученически вздохнул Осаму, взъерошив волосы. — Ты вроде знаешь о вреде наркосодержащих веществ. Даже больше, чем многие люди без медицинского образования. Будь добр не пытаться колоться на работе или перед ней, — попросил старший, собираясь закрыть за собой дверь и выйти из кабинета. — Откуда вы? — распахнул в удивлении глаза шатен. — Я тут не первый год работаю, — улыбнулся Огай и покинул комнату. Дазай рухнул на крутящийся стул. Тёмные очки съехали к кончику носа. Откуда Мори мог узнать? Он же с Одой общается. Вот Осаму тупой. Надо прекращать. Пока что. За пивом сходить что ли? — Бля, башка, — простонал рыжий с кушетки. — Твою мать! — подпрыгнул от неожиданности Дазай. — Мать мою не трожь, — рявкнул Чуя, грозно зыркнув на длинного, сразу же пожалев о резком движении. Он сильнее стиснул пальцы в кудрях, — Обмудок, мог хотя бы побочки почитать. — Ой, уж прости, — съязвил Осаму, — Месть, значит, месть. — Заткни пасть! — Заткни па-асть, — передразнил Дазай. Накахара коротко махнул рукой. Шатен от нечего делать покопался в карманах халата. Вытащив пачку сигарет, он, призадумавшись, взглянул на рыжего, — Слушай… — Чего тебе, скумбрия? — Курить пойдёшь? — Что? — смутился Чуя. Этот длинный чёрт и что-то предлагает, бля, снег в июле пойдёт. Дазай закатил глаза и, поднявшись со стула, подошёл к сидящему. Он наклонился к уху Накахары и громко повторил: — Курить пойдёшь?! — Ай, сука! Зачем так орать?! — По-ойдё-ёшь?! — ещё громче сказал Осаму. — Да понял я, понял! — завопил Чуя, сопротивляясь, закрывая чужое лицо руками, — Пойду, блять, пойду! — Ну что лежим тогда? Идём курить! — Почему же ты такая тварь надоедливая? — буркнул себе под нос рыжий. — Что-что ты там сказал? — Иду! — гаркнул Накахара, откидывая белую простыню и спрыгивая с кушетки. 。 。 。 — А ты говорил, что у него нет ничего кроме депрессии, — усмехнулся Огай. — Да не было у него никаких таких признаков! — вспыхнул Дост. — В следующий раз будешь думать лучше. — Да это вообще не моя специальность! — возмутился русский. — Ты должен быть многогранен, а твои познания максимально широкими, — отчитал интерна Мори. — Но- — Тем более твоя специальность недалеко от психиатрии находится. Те же психоневрологические диспансера. — Пиздец, — начал говорить по-русски Фёдор, вскидывая руки и идя в ординаторскую, — Нахуй я в этот медицинский пошёл? Говорила мне мама в политех идти, я в этот мед пошёл. Зачем? Огай улыбнулся, пожав плечами: — Ох уж эта юность…