Гремучая ртуть

      То была прохладная летняя ночь. Тогда над Хоукинсом светил яркий месяц, так горячо ею любимый, а по поляне у подножия кремниевого холма в Мирквудском лесу тянуло ветерком и сыростью.       Руки блондинки крепко сжимали остриё, а по щеке снова текли слёзы, но теперь, кажется, горечи в них было едкое количество, а после на коже оставались красные от яда этого пятна. В голове были только ему одному известные мысли, которые старательно были упорядочены: разложены по полочкам, выставляя корешки наружу, а пыль тщательно стерта со свободных поверхностей. Он знал свои цели и мотивы. За столько лет испытал немало проигрышей и из каждого сделал соответствующий вывод, а потому в этот раз был к желанной цели как никогда близок.       Героизм в их глазах не угас ни на люмен за всё это время, а ведь они тоже немало проигрышей ощутили на огрубевшей за годы борьбы коже. Встретились лицом к лицу со смертью, наизнанку вывернутой, а он свою пыльную лапу приложил к доброй половине. Всегда стремление это устроить вальс на костях сменялось на анархичный танец, с хрустом дробящий жизни, а оттого и не было возможности выиграть.       Сейчас же всё по-другому было. Сейчас он не разменивался на лишние смерти, а строго следовал своему болезненному началу, которое толкало вперёд. Заставляло не отвлекаться и внимание не рассеивать, а начать работать в медицинских перчатках, не оставляя следов. И он нашёл такой способ.       — Ты знаешь, что это не входило в мои планы, Рейчел, — говорит оно, постепенно приближаясь к девушке, которая будто вросла в землю, наотрез отказавшись покидать парня, которого едва ли знала. — Знаешь, ты хост не менее ценный, но в хрупком теле так сложно выживать и действовать. В моих размахах нет простора и щедрости, а без этого я не достигну сладостного результата.       — Возьми меня вместо него. Он не заслужил, не заслужил ни секунды такой боли. Ему хватает, он искалечен и так.       — Рейчел, избавь, — останавливается оно, потирая глаза. — Это не кара, а благодать, которую я любезно несу вам. Эти люди имеют на себе большие шрамы, а оттого мой выбор на них пал. Это спасение. Великое и правое. Я показываю, как благороден и снисходителен, а ты просишь о бессмыслице. Я раньше не придирчив был, но меняюсь же, и вам стоит. Ты свою судьбу сама выбрала, и я лишь любезно провожу тебя. Можешь защититься и ответить ей.       Рейчел оглядела подругу и с сожалением покачала головой.       — Но ты не сможешь причинить ей и каплю боли, не так ли? — ухмыляется оно её улыбкой. — Вы, герои, порой так бесполезны и самоотверженны, что становится постыдно. Тем легче.       Она была готова. Была готова к резкой боли от стали и тому, что дверь может больше не открыться вновь, как бы не хотел Стив её открыть. Ведь сейчас её там уже не оказалось бы.       Рейчел снова присела бы на стульчик у пристани речушки в Берлингтоне и под шелест камышей взяла бы в руки удочку, иногда дёргая ею, чтобы проверить улов. Понимала, что искалечит жизнь брату и матери, которые не представляют горечь такой боли. Погрузит бабушку в бесконечную скорбь, ведь потерю внучки ей едва ли осилить. А ещё разобьёт сердце Стива, который со скрежетом в зубах отпустил её на эту поляну, чтобы спасти Элеонору. За доверие иногда приходится дорого платить, и он бы заплатил сполна. Она понимала, что делает. Всё это она понимала.       Однако задачей было лишь оттянуть время и не дать чудовищу погубить Билли, чьё сердце видело горечи достаточно. Стив и ребята придут, спасут полную света блондинку и Харгроува, а отдать за такое жизнь не самая плохая мысль. Хотя, у неё найдутся люди, которые с этим решительно поспорили бы.       Рейчел не любила рисковать. Не было особого рвения жертвовать чем-то и уступать, ведь упрямства и характера не занимать ей, но, если дело касалось Элеоноры, то, кажется, это никогда не было вопросом. Нет смысла разбивать в каждом своём проявлении целый сосуд, а Хендерсон очень хотела сохранить его целостность.       Она вздохнула ещё раз и еле заметно кивнула головой, соглашаясь с грядущим движением человека напротив.       И оно свершилось. Остриё клинка проткнуло кожу и прошло насквозь, рассекая плоть. Бордовая кровь окрасила бледные руки и живот, стекая тонкими струйками, а глаза помутнели на мгновение, покрыв лицо и область под глазами чёрными выступающими на секунду венками, но затем всё пропало. Ноги подкосились и её тело упало на землю, а дыхание Рейчел от неожиданности увиденного сбилось.       В последний момент Элеонора взяла контроль на себя. Собирала силы на это действие по крупицам и сейчас, наконец, этих сил было достаточно. Она его победила. Не дала сделать последний выбор и повернула свои руки на себя, пожертвовав всем, что имела. Крепко сжимающие клинок ладони Элеоноры проткнули собственное тело насквозь, вонзая его без возможности на спасение чудовища. Она рухнула, отпустив их, и вернулась в своё тело полноправной хозяйкой.       Рейчел упала на колени рядом и дрожащими руками провела по месту поражения, пытаясь открыть рану и всеми силами остановить кровь.       — Что ты наделала? — прошептала Хендерсон. — Что же ты.       — Рейчел, — тяжело дыша говорит Нора, и хватает руки девушки, пытаясь остановить. — Рейчел, перестань. Это я. Это я и больше никто другой. Посмотри на меня без презрения и сожаления.       Рейчел перевела взгляд на глаза подруги, дёргаясь от подступающих слёз.       — Рана глубокая. Ты слишком умна, чтобы питать себя такой глупой надеждой, — прошептала Беннет, продолжая держать руки шатенки, и отдавала на это все силы. — Ты знаешь, что это бессмысленно. Я рассчитала, куда нужно бить, чтобы шансов не осталось.       — Нора, — слезливо срывается с губ. — Мы бы вытащили.       — Нет, — прерываясь говорит блондинка. — Рейч, он убил бы. Устроил бы кошмар наяву. Я видела планы, слышала мысли. Сотни людей погибли бы, не убей я его сегодня. Это единственный выход был, и я не жалею нисколько, слышишь? Прости меня за каждое сказанное тебе слово и за шрам твой ужасный я прошу простить, но я пыталась сопротивляться, как могла. Не должна была ты быть здесь. Я тебя предупреждала всё это время, напугать пыталась, чтобы ты сдалась и остановилась, но ты не стала, — в уголке губ показалась кровь, и Нора зажмурилась. — Поэтому привела сюда. Вот, — одна рука отпустила кисть Рейчел и с трудом сняла с волос любимую заколку, на которой когда-то красовался фиолетовый бант.       Дрожащая рука вложила заколку в ладонь Рейчел и загнула пальцы, обхватив кулак окровавленной рукой.       — Всё хорошо, бука, — рука некрепко сжимает родную ладонь, но постепенно заметно слабеет.       — Стив! — истошно кричит Рейчел, сжимая руку в ответ, а с глаз то и дело срываются предательские слёзы. — Кто-нибудь, я прошу вас.       Глаза застилают слёзы, замылив всё вокруг, и Рейчел протирает их рукавом рубашки, а потом чувствует, как руки Норы отпускают её. Это заставляет её резко развернуться и сжать их.       — Прошу, не уходи от меня, — говорит она сквозь еле сдерживаемый плач. — Думай о чём-нибудь, только не засыпай. Не уходи отсюда.       — Сегодня чудно блещет месяц.       Сердце Элеоноры Беннет остановилось двадцать седьмого июля одна тысяча девятьсот восемьдесят пятого года в двенадцать часов семь минут после полуночи. Перестало биться и впредь не возобновит свой ход вновь. Остановилось в округе Мирквудского леса на поляне у подножия кремниевого холма, когда руки её сжимал самый близкий для неё человек.       Кровь впиталась в мокрую траву и землю, смешиваясь с грязью, а рука окончательно ослабла и отпустила кисть Хендерсон. Теперь ей было тихо. В голове последние минуты не было ни единого шипящего звука и жестокого ворчания. В ушах звучал родной, хоть и до ужаса разбитый голос, а ещё от шатенки едва ли слышно пахло сигаретами. Да, Нора заметила. Всегда ведь замечала. В последнюю ночь, когда она видела Рейчел, от той пахло сигаретами и одеколоном Стива. Значит, всё было хорошо. Значит, ржавые замки она всё же отворила, и сердце светлого парня тоже больше не разбито. Она ушла спокойно и без боли. Ушла так, как и думала уйти: без сожалений и лишних мыслей. Под самый яркий месяц этого лета. Их с Рейчел лета.       А в момент, когда Рейчел держала охладевшую руку подруги, в голове сразу же всплыли воспоминания о том, как когда-то она так же держала руку дедушки. Такую же холодную и побледневшую, не зная, что делать и куда бежать. Хотелось сжать руку и закричать, чтобы он снова проснулся, ведь не случится это вот так. Не может быть так больно. Очевидно, может.       Она снова испытывает это. Держит холодную руку девушки, которая заняла в сердце так много места. Девушки, ради которой она отдала бы всё и готова была отдать, но проблема в том, что Нора тоже отдала бы всё ради Рейчел без лишней мысли.       Рейчел закричала, а слёзы хлынули сильнее, чем прежде. Руки всё ещё сжимали кисти Элеоноры, надеясь, что та сожмёт их в ответ. Воздуха не хватало, и иногда это выливалось в придыхание, но потом беззвучный плач продолжался.       Руки Стива, который, спустя мгновение, подбежал к ней, обхватили Рейчел и крепко прижали к себе. Носом он уткнулся в макушку девушки, которая навзрыд рыдала и не могла остановиться. Он целовал голову и волосы, покачивая тело в объятиях, а сам смотрел на Нору, и на глазах выступали слезы не менее жгучие и горькие. Не спас, не успел.       Билли очнулся, потерев голову, и оглядел поляну, не понимая толком, как оказался в лесу. Потом это вдруг стало неважно, ведь на его глазах потух единственный свет, который он видел в этом затхлом городке. Её тело лежало на земле и не подавало признаков жизни, а рядом сидели Рейчел и Стив.       А Билли много раз видел, как люди уходили. Насмотрелся на спины и близких, и чужих, но такого полное шрамов сердце ещё не испытывало, кажется. Он подбежал, осматривая её, но тело побледнело и не светилось так, как до этого.       — С тобой всё нормально? — спросил Стив, окинув взглядом парня.       — Мы не можем ничего сделать? — не ответив на вопрос, кинул Харгроув, и посмотрел на парня напротив него, на что Стив только отрицательно покачал головой, смахнув слезу.       Рука Стива соскользнула со спины Рейчел и коснулась тонких пальцев Элеоноры. Он провёл по кисти, ухватив её, и некрепко сжал. В любой другой день она сжала бы в ответ, громко засмеявшись, а сейчас действие стало односторонним.       Скоро поляну озарили лучи фонарей от подошедших Нэнси, Джонатана и Хоппера, а Стив отпустил её руку теперь навсегда, простившись с Норой.

***

      Небо очередного дня в цепочке июльских событий затянулось серыми облаками, не давая лучикам солнца протиснуться сквозь завесу. По городу прошёлся прохладный ветерок, охлаждая улочки и закоулки, а воздух наполнился влажностью, как перед летним проливным дождиком.       Рейчел стояла у надгробия, сложив опущенные перед собой руки вместе, и оглядывала выгравированное имя, которое надеялась там никогда не увидеть. Рядом стоял Стив, приобнимая её за талию, и рука иногда сжималась, когда он чувствовал, что Рейчел пошатывается. Там же были Клаудия и Дастин, глаза которого то и дело становились влажными, и мать потирала его плечи, чувствуя содрогания. Нэнси и Джонатан встали по другую сторону с Хоппером, рядом с которым стояла Джойс и Уилл.       Амелия Беннет вытирала слёзы, которые не уставали лететь с глаз, в одной руке сжимая руку мужа, а другой прикрыв себе губы, чтобы с них не сорвался очередной всхлип. Смерть единственной дочери принесла им самую глубочайшую скорбь, из которой не выкарабкаться, кажется, уже никогда.       Словом, этим кругом лиц едва ли можно ограничиться. Многие пришли проститься с девушкой с белоснежными волосами и широкой улыбкой. Все были здесь ради неё, потому что она всегда была там, где была нужна им.       После окончания всего пришедшие гости постепенно начали расходиться, медленно плетясь в разные стороны. Рейчел и Стив стояли ещё несколько минут после оттока основной массы народу, смотря на гравировку, а затем рука его прижала хрупкое тело чуть ближе, и лицо наклонилось к ней.       — Пойдём? — шёпотом спросил Стив, носом касаясь виска девушки.       Она лишь кивнула, не проронив ни слова, и едва заметно махнула рукой Элеоноре, с которой простилась на сегодня. Стив убрал руку с талии, взяв за тонкую кисть, и скрестил их пальцы, ведя Рейчел за собой. Взгляд шатенки остановился на машине, которая одиноко стояла поодаль, а её владелец, кажется, совсем не подходил близко, но точно желал здесь быть. Хендерсон остановилась, прищурившись, и Стив сначала оглядел её, а затем повернул голову туда, куда устремлён был её взгляд.       — Хочешь подойти? — спросил он, снова развернувшись к ней.       — Хочу.       Тёплые губы коснулись её лба, оставив тихий поцелуй, и Стив отпустил руку девушки, сложив их в карманы.       — Жду в машине.       Рейчел направилась к одинокому автомобилю, кивнув парню, и скоро настигла гостя, опершись на машину рядом с ним.       — Почему ты здесь? — спросила она, не поворачивая к нему голову.       — Она была мне важна, — ответил Билли, выдыхая дым. — Не мог не быть.       — Нет, почему ты стоишь здесь один? — задала она очередной вопрос, посмотрев на Харгроува. — Почему не подошёл к нам? Встал бы рядом.       Билли ухмыльнулся и сделал затяжку.       — Не командный игрок. И ваше общество не самое приятное в Хоукинсе.       — Не буду настаивать, — спокойно сказала Рейчел, сняв опору с автомобиля, но мужская рука схватила её ладонь, остановив.       — Не уходи.       Это сразу же привлекло её внимание и заставило принять прежнее положение.       — Как скоро все разойдутся?       — Всё закончилось уже. Думаю, ещё минут двадцать и никого не останется.       Билли кивнул головой и сделал очередную затяжку, опустив руку с сигаретой вниз. Помолчал несколько минут, а затем облизнул высохшие губы и выдохнул.       — Она мне напоминала маму, — тихо пробормотал Билли, отпустив руку девушки. — Светлые волосы, заливистый и громкий смех, движения и голос, а ещё этот свет, который она излучала. Не подходил к ней никогда, чтобы ненароком не затушить его, потому что во мне темноты достаточно. Держался на расстоянии, но всегда казалось, что она освещала мою сырую тень, заставляя чувствовать всё совсем иначе. Прямо, как мама. Мне жаль, Рейчел. Правда, жаль. Полагаю, нет смысла напоминать о правилах таких разговоров между нами, и ты сохранишь всё в тайне, как и до этого.       Девушка выслушала каждое его слово и несколько раз кивнула, а, спустя мгновение, крепко обняла, сжав в объятиях. Парень на секунду прикрыл глаза, а затем одёрнул себя и серьёзное выражение снова заняло его лицо.       — Харрингтон уже заждался, думаю, — сказал Билли, ухмыльнувшись. — Я ещё побуду здесь. Подожду, когда все разойдутся. Много не успел сказать. Хочу сделать это хотя бы сейчас.       Рейчел выпустила его из объятий и с сожалением улыбнулась, оставив его одного теперь у машины. Сигарета была докурена и полетела вниз, а Билли накрыл её ногой, притоптав, и продолжил ждать, когда сможет остаться с Элеонорой наедине в последний раз.

***

      Тонкая рука покрутила сигаретой между пальцами и вложила ту между губ. На зажигалке вспыхнул маленький язычок пламени и поджёг табак, заставив тлеть. Рейчел откинула голову, опершись макушкой о кирпичную стену, и взгляд приковали облака, размеренно плывущие по тусклому голубому небу, чья летняя яркость блекла с приближением к осени.       А вот облака эти были настолько яркого белого цвета, будто бы внутри них был заключён солнечный луч или бодрая лампочка. Сами они пушистые и объёмные, а края словно из ваты с торчащими ворсинками. И по ощущению безмерно мягкие и шёлковые, как волосы Элеоноры.       Со стороны Рейчел послышалось шарканье ног, и она оглянулась в сторону, накинув лёгкую улыбку. Парень появился из-за угла и шёл по направлению к девушке, не в силах сдержать ухмылку. Подошёл к стене напротив, опершись, и достал сигарету из пачки, стукнув по фаланге пальца. Маленькая привычка, которая тянулась с самых первых попыток закурить.       — Я думал, ты бросила, — сказал Стив, поджигая сигарету. Рейчел кивнула головой и улыбнулась чуть шире.       — Слышу эту фразу раз, кажется, сотый. Повторю: не бросила, а бросаю. Пришлось прервать прогресс.       — Не припомню, чтобы он был.       — Я заметила, что он нарушается только с твоим появлением, Харрингтон, — ответила Рейчел, опустив руку с сигаретой вниз. — Вот и думай теперь.       Стив негромко засмеялся и закусил губу, стряхнув пепел.       — У Дастина проект по земноводным, и он естественным образом выбрал лягушек, — заявил парень, выдыхая дым. — Сообщил уже?       Рейчел отрицательно помахала головой и наклонила её чуть вбок.       — Теперь знаешь. Я предлагаю съездить к речушке за городом. Часть её перетекает в болотце и есть шанс увидеть много таких штук. Дастин, безусловно, согласен. Не желаешь присоединиться? С радостью бы узнал что-нибудь про здешних дятлов.       Рейчел засмеялась, откинув голову назад, и вздёрнула плечами.       — Постараюсь пролить свет на тёмные участки твоих знаний о дятлах.       Рука медленно поднесла сигарету к губам, и глаза её будто застыли на одном месте, воплотив стеклянный взор. Он непременно заметил это и слегка нахмурился, пытаясь разглядеть эмоции.       — Рейчел, — позвал он её, обратив потерянное внимание. — как ты себя чувствуешь?       Она усмехнулась и покачала головой.       — У меня ничего не болит, озноба нет и спать не хочется. Физическое состояние моё сносное, если ты об этом.       — Ты знаешь, что я не про это.       — Я таких вопросов уже столько наслушалась, что тошнит. Едва ли мой ответ изменится или станет вдруг содержать в себе особые детали душевного состояния. Я не тот человек, который совершает подобного рода откровения. А если и совершаю, то в случаях абсолютно исключительных. Сомневаюсь, что такой подвернётся в ближайшее время.       — Не прошу рассказывать всё в подробностях ведь. Достаточно будет правдивости о том, что чувствуешь, чтобы я ненароком не разбил тебе что-нибудь хрупкое, усугубив этим состояние.       — Меня мало волновало, когда я делала то же самое с тобой, — голова снова наклонилась вбок, а взгляд уверенно оглянул его, следя за каждой проявленной мимикой.       — Очевидно, что я крепче, чем казалось.       Рейчел пожала плечами и опустила голову вниз, стряхивая пепел. Стив бросил сигарету на землю, притушив ногой, и снял опору со стены, начав двигаться в её сторону. Когда настиг, наконец, хрупкое тело у стены напротив, аккуратно взял за руку, ухватив кисть, и вытянул сигарету из пальцев.       — До чего колючая, — тихо пробормотал парень, подняв подбородок чуть выше к себе.       Рукой провёл по волосам, но встретил преграду, которую доселе не встречал на тёмных прядях, а потому немного нахмурился, ощупывая предмет, который на деле оказался заколкой Элеоноры.       — Полагаю, вот и ответ на мой вопрос, — сказал Стив, с сожалением улыбнувшись.       Та лишь гордо окинула взглядом и вскинула бровью, а скулы заметно дёрнулись. Недокуренная сигарета полетела на землю, а его губы накрыли её, прижав чуть крепче.              Свободная рука скользнула за шею, увязнув в волосах, а язык, спустя несколько секунд, проник внутрь, дав волю поцелую более свободному и яркому.       — Я знаю, что ты хочешь поехать с нами на поиски лягушек, — прошептал парень ей в губы, отрываясь от поцелуя.       Рейчел снова засмеялась, оглядывая его лицо, и уткнулась головой в стену позади неё.       — Безусловно.

***

      Ключ повернётся в замочной скважине, закрыв пятую аудиторию теперь надолго. Книги покроются привычной им пылью, а шкафы с оборудованием и стеклянными колбами опустеют. В тумбочке у окна так и останутся лежать несколько конфет, в своё время оставленные там их владелицей с белоснежными волосами.       Факультатив по химии прекратит своё существование, и никто не спросит её о причине такого решения. Никто не заставит начать дело вновь, потому что она и не в силах будет. Рейчел больше не заговорит об этом времени с былой лёгкостью, а закроет эту часть своей жизни за семью замками, с жаром скрывая.       Книга, которую Хендерсон читает, кажется, бесконечное количество времени, будет дочитана, и торжественно захлопнется, сбросив с себя пылинки, которые успела насобирать. Последняя строчка прочтена, а потому нет смысла возвращаться к ней вновь. Может снова приниматься за хранение пыли.       Рейчел обзаведётся новым долгоиграющим шрамом, который будет беспощадно свербеть. И если причину одного такого дорогой читатель уже знает из короткого рассказа моего, то свидетелем появления второго он ненароком теперь стал.       Элегичная фаза увеличится и будет доставлять Рейчел невероятное страдание, которое в обязательном порядке сопровождается заливистой песнью флейты из коробки под кроватью. Тогда Стив поймёт, когда её искалеченный разум и разбитое сердце кровоточат сильнее прежнего, а заколка со временем перекочует в коробок, заняв там место по праву своему. И такие воспоминания, которые по природе своей самые что ни на есть светлые, будут приносить Рейчел самую жгучую боль, самую солёную горечь и ядовитейшие слёзы. Стив будет рядом, чтобы взять на себя часть такой боли. Всегда возьмёт без лишней мысли и откроет дверь, сколь она её не закрывала бы.       Теперь место на пристани у илистой речушки Берлингтона займёт и Элеонора. Присядет на ветхий тряпичный стул складного формата и впервые в жизни возьмёт в руки удочку, следуя наставлениям дедушки Хендерсон. С этого момента их у речки трое: блондинка с широкой улыбкой и белоснежными волосами, от которых веет лавандой; дедушка в сине-чёрной флисовой рубашке в клетку и удочкой и усатый старичок из сада с большой яблоней и жёлтыми фонарями, который иногда будет развлекать их игрой на флейте. И сны такие, когда Рейчел будет оказываться на этой самой пристани, а блондинка крепко обнимет её, провожая к месту у реки, отныне будут приносить ей куда больше слёз по ночам, но Стив будет рядом и в такой момент, чтобы прижать к себе и успокоить. И только тогда, дорогой друг, кровоточить станет чуточку меньше.       На этом слове оканчивалась рукопись.