Гремучая ртуть

      Бледная рука протягивается по направлению к девушке, и та хватает её, натягивая уверенную улыбку.       — Хватайся давай, — кряхтя говорит Элеонора, потягивая Рейчел на себя. — Тут уже близко. Пару метров, да и на месте будем.       Нора широко улыбается и потирает лицо, на котором выступили капли пота, а грудь её то и дело движется от частых и глубоких вздохов.       — Что, сдаёшь позиции, подруга? — усмехается Рейчел, тяжело дыша, и нагибается, упираясь руками в согнутые колени.       — Кто бы говорил. Из тебя такой же спортсмен, как и из меня.       — Давай остановимся на перекур, — Рейчел разгибается и хмурит брови, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.       — С ума сошла? Мы ляжем там же, где остановимся. Да и придумала ты — курить в оздоровительном походе.       Рейчел пару секунд смотрит на подругу, а потом заливается громким смехом, и Элеонора закрывает лицо, тоже начав смеяться.       — Твоя мама поверила, что мы доберёмся до холма? — спрашивает Рейчел сквозь смех и вытирает выступившие от него слёзы.       — Ни сколько. А твоя? — отвечает Элеонора, опершись о дерево.       — Только посмеялась мне в лицо. Позорище, если не дойдём.       Блондинка снимает куртку и обвязывает её поверх бёдер, выпрямляясь.       — Сейчас я ещё воздуха самую малость вдохну и пойдём. Разгибайся, бука, чего скрючилась, — девушка берёт Рейчел под руку и начинает двигаться вперёд.       Проходят ещё пару возвышенностей, с трудом перелезая через встречные холмы и горки, а потом настигают небольшую, но при этом каким-то образом просторную площадку, с которой открывается вид на часть города и большой Мирквудский лес.       — Ну? — спрашивает Элеонора, тяжело дыша. — Не красота ли?       Рейчел устало плюхается на участок травы, потирая глаза, и наконец выдыхает.       — Сказать честно, так я и с низа на виды эти насмотрелась. Вид сверху сильно переоценён.       — Бука.       Рейчел в ответ на это только усмехается, и левой рукой стукает Нору по ноге, приглашая сесть рядом. Та опускает голову и складывает руки на груди.       — Ты ведь понимаешь, что брюки твои сзади окрасятся в зелёный от травы? — вскидывает она одной бровью и опускает подбородок.       Хендерсон довольно кивает и похлопывает по месту рядом.       — Мы же в походе. Дедушка мой говорил, что походы и всякого рода лесные приключения должны обязательно сопровождаться орденами за опыт в таких условиях.       — Едва ли пятна на ягодицах мамы наши сочтут за ордена, но дедушке твоему охотно верю, — соглашается Беннет и тотчас же садится рядом. — Тут ещё поле тюльпанов неподалёку, можем сходить.       Рейчел какое-то время молчит, разглядывая пейзаж с холма, а потом нарушает тишину сопящей подруги.       — Знаешь, а ведь у меня аллергия на тюльпаны.       Нора в удивлении поворачивает голову и почёсывает висок. Тоже молчит на протяжении секунд тридцати, обдумывая сказанное.       — Дела, — кивает головой блондинка. — Ну да и чёрт с ними тогда. Предлагаю вот что, — говорит она, поднимая стакан от термоса ввысь. — Тост за двух абсолютно неуклюжих и неспортивных девушек, которые, несмотря на недоверие, таки взобрались на этот холм, чтобы посмотреть на вид, который им обеим не нравится.       Рейчел смеётся и ударяет о стакан подруги своим, отпивая чай.       Следующим делом Нора берёт её руку и крепко сжимает, быстро моргая, а в глазах отражается до того мучительная боль, которую, кажется, никогда нельзя было в этих глазах усмотреть.       — Здесь так темно, Рейч, — тихо шепчет она и продолжает крепко держать руку подруги.       — Что? — серьёзно спрашивает Рейчел, обеспокоенно оглядывая лицо Беннет.       — Темно и слякотно, и я выхода найти не могу, как бы не пыталась. Вытащи меня, я прошу. Пообещай не оставлять в темноте.       — Нора.       Силуэт становится будто прозрачным, и руку уже не так сжимает девушка с белоснежными волосами. Рейчел делает к ней рывок, но она растворяется совсем в густой тёмной дымке с шипящим голосом, а руки шатенки начинают трястись от растерянности и накатившего страха.       Рейчел открывает глаза, судорожно дёрнувшись, но и звука не издаёт, будто в реальности кричать совсем не имеет возможности, и боль здесь может только внутри твоё сердце сжимать беззвучно.       — Ты чего? — сонным голосом спрашивает Стив, руками обвивая тело.       Разворачивает и прижимает к себе, покрывая лицо аккуратными поцелуями.       — Кошмар приснился?       Хендерсон отрицательно кивает головой и утыкается в подушку, не говоря ни слова. Громко дышит, а руки сжимает в кулачках. Пальцы на кончиках ледяные, а мышцы непроизвольно сокращаются, заставляя иногда подгибать ноги в коленях. Он гладит её волосы, параллельно целуя лоб, который отчего-то горячий. Настолько волнение иногда её переполняет, что хрупкое тело нагревается, раскаляясь. Свободная рука перекладывается на щеку, большим пальцем поглаживая уголок губ. Стив осторожно накрывает губы своими, прижимая голову к себе.       — С ней всё будет хорошо. Мы вытащим. Только для этого тебе нужно перестать себя изводить, а подобные измождения тратят твои и без того иссякшие силы. Рейчел, — чуть приподнимает подбородок рукой и продолжает целовать губы, только заводя себя, поэтому немедля перестаёт, хватая воздух. — Давай попробуем уснуть.       — Не нужно меня жалеть, — ядовито кидает эти слова шатенка и вскакивает, убрав с себя его руку, а затем торопливо выходит из комнаты, шлёпая босыми ногами по полу.       Стив напряжённо выдыхает, потирая лицо руками, и протягивается к часам, лежащим на тумбочке у кровати, чтобы посмотреть время. На часах тем временем три ночи, и стрелки давно летят в сторону четырёх с пресловутой им быстротой и невозвратностью. Парень отбрасывает часы обратно и закрывает глаза, занимая удобное положение на подушке, но затем сразу же открывает их, косясь на дверь. В ванной звук идущей воды, а шагов её не слышно совсем.       — Вот упрямая, — проносится в голове. — Колючая донельзя и такая вспыльчивая иногда.       Сейчас, кажется, совсем без причины убежала в ванную, буркнув очередную колкость. И ведь не надоедает. И ведь не устаёт же от брюзжания. Шипы, вроде, и спрятала, а нет-нет, да выпускает.       Вода вдруг затихает, и Стив прислушивается к звуку, щурясь. Дверь открывается и звук босых ног опять слышится ему, становясь громче с её приближением к комнате. Рейчел подходит и становится в проходе, гордо закинув подбородок. В темноте это едва ли видно, но делает она это настолько часто, что сомнений не возникает. Стив приподнимается и опирается на локти, хмурясь.       — Смыла свои колючки? — спрашивает он, подняв бровь. — В самом деле, что такое? Что тебе приснилось?       — Это не важно вовсе, — сухо отвечает та, водя перед собой ногой.       Жест такой непременно вызывает у него улыбку, но он сдерживается изо всех сил, пытаясь быть серьёзным.       — Как не важно, если как раз наоборот? Ушла в ванную, пробурчала что-то невнятное, теперь стоишь в проходе.       Она громко выдыхает, и Стив ежесекундно улыбается, не в силах более сдерживать. Садится на кровать, опершись спиной о стену, и поправляет одеяло, вытягивая руку.       — Иди ко мне. Обещаю, что не буду жалеть.       Рейчел закатывает глаза, но шаг всё же делает, и медленно двигается в его сторону. Кладёт тонкую руку в его ладонь и аккуратно поддаётся, садясь сверху.       — Чем я тебе помочь могу? — шепчет он, касаясь носа. — Скажи мне, сразу же сделаю.       Руки обхватывают лицо и нежно поглаживают большими пальцами.       — Тебе приснилась Элеонора, так ведь? Ты на окно смотрела.       — Поход, — наконец отвечает она. — Снился поход. А потом она испарилась, будто и не было её. Просила о помощи, а я не помогла.       — Рейчел, это сон. Дурной сон, который тебя с ног сбить пытается, а ты и рада упасть. Нора здесь, в Хоукинсе, никуда не испарилась и не пропала. И ты ей поможешь. Не верь снам.       Убирает прядь за ухо, заглядывая в глаза, цвет которых в темноте совсем не видно.       — Я по ней скучаю безумно тоже, знаешь? — улыбается Стив. — Первый человек в моей жизни, который всегда рад меня видеть был. И каждый раз, когда в поле зрения моём мелькали белые волосы, я понимал, что сейчас раздастся звонкий смех, и я встречу двух совершенно разных, но удивительно похожих девушек. Пока у Норы есть те, кто её любят, ему её не забрать.       Сердце сбавило рваный темп, и оковы ослабли, дав ей ощутить немного свободы от бесконечного мрака и разъедающего послевкусия таких сновидений.       — Как мне тебя успокоить? — шепчет Стив, продолжив целовать губы.       Руки скользят под футболку и прижимают чуть ближе к себе.       — Хочешь, могу чай тебе сделать? — отрываясь говорит он. — Могу прочитать что-нибудь или сделать то, что обычно помогает тебе уснуть и расслабиться. Словом, что угодно.       Она отрицательно машет головой с закрытыми глазами и проводит руками по груди, обвивая шею парня. Притягивает ближе и целует. Первый, кажется, раз проявляет в этом инициативу, которая совершенно естественным образом кружит ему голову.       — Лучше не останавливайся, — пробивается тихое её сквозь поцелуй.       Голова начинает забиваться невнятным шумом, и тело традиционно реагирует на её движения: на ёрзанье по паху и сладкий тихий голос, шепчущий что-то сквозь губы; на горячие тонкие руки, обвивающие его шею, и язык, который блуждает во рту; на активность, которую проявляет, ведь первый раз показывает ему своего рода слабость, жестами тела говоря о том, что хочет.       Не проходит и минуты, как в белье сразу же становится тесно, а он всё пытается оказать сопротивление, чтобы предложить ей что-то другое в дань успокоению.       — Рейчел, — говорит парень хриплым голосом.       — Раздень меня, — перебивает его девушка, поднимая руки вверх.       Он непременно подчиняется, ведь такому нельзя не подчиниться. Возможно, ей жарко, а футболка совсем мешает коже получать прохладный воздух. Да, действительно, ей жарко. Ради такой благородной цели Стив снимает футболку с тела, оголяя огрубевшую грудь, и накрывает её руками, иногда оттягивая соски.       — Играешь со мной, — шепчет Харрингтон.       — Ты никогда не был против, — её низкий и тоже немного хриплый голос моментами перебивается стонами, а тело продолжает плавно двигаться по нему.       — Я же хочу успокоить тебя, расслабить. Помочь уснуть, чтобы ты отдохнула. Хочу помочь, — пытается он доказать шатенке свои благородные намерения, а сам глаз оторвать не может от тела, и движения его самого только сильнее заводят.       — Так помоги. Расслабь и успокой. Помоги уснуть. Сними с меня всё остальное и войди уже внутрь.       Стив громко выдыхает, пододвинув её ближе, и покрывает поцелуями шею, а затем облизывает грудь, на что она издаёт протяжный стон. Парень водит по ним языком, иногда зубами оттягивая соски, и опять заставляет её жалобно скулить.       — Уверена, что хочешь такого успокоения? — всё же прерывается Стив.       Рискует, думается, всем, что имеет сейчас. Рискует её внезапным желанием и инициативой, а ещё эмоциями и стонами. Согласен с каждой её просьбой, и каждую выполняет беспрекословно, но всё равно пытается убедиться, что это именно то, что ей нужно, чтобы душа успокоилась, а сердце не выскакивало из груди.       — Если скажешь нет, то сразу же прекращу. Просто скажи, чего ты хочешь, — пытается отговорить и узнать истинное желание, ведь, быть может, оно отличается от возбуждения и совсем с ним не сходится, а руки между тем постепенно стягивают бельё вниз, откидывая на пол.       — Хочу такого успокоения, — сквозь стоны шепчет она. — Не заставляй более умолять. Внизу всё ноет.       Парень кладёт её на спину, нависая сверху, и прокладывает мокрую дорожку от искусанной груди вниз. Проходит по грудной клетке, животу и спускается всё ниже, где чувствуется особый жар. Мужские руки раздвигают ноги, хватая за внутреннюю их сторону, и язык обильно проводит по влажному лону, заставляя её издать нежный стон. Он целует и иногда покусывает, запуская язык внутрь; проводит влажные дорожки внутри неё, а руки сжимают ноги, держа их на расстоянии. Делал это, чтобы намочить и приготовить к себе, но едва ли это было нужно, ведь она и сама давно была готова.       — Стив, — шипит она, запуская руку в его волосы. — Не мучай.       Он отрывается, облизывая губы, и усмехается, оглядывая девушку.       — Хочешь, чтобы пожалел, получается?       Глаза её прикрыты, но лицо расплывается в улыбке, и Рейчел закусывает губу.       — Не хочешь, значит, — два пальца медленно входят внутрь и начинают двигаться в темп с дыханием, а она извивается, выгибая спину.       Свободная рука нежно покрывает живот, а к двум пальцам добавляется третий, и темп ускоряется, увеличивая громкость её скуления.       — Ты хотел меня успокоить, — скидывает она брови в кучу и проводит рукой по лбу, двигаясь в такт его руке, которая толкает её тело вверх и вниз. — Хотел расслабить и помочь уснуть.       — Так расслабься и попроси пожалеть тебя, — говорит он, улыбаясь, и ускоряет темп. — Или могу обнять и попробовать уложить спать.       Рейчел приподнялась на локти, с возмущённой улыбкой посмотрев на него, и насупилась. Рукой оттолкнула от себя, сев сверху в позу до этого, и обвила шею.       — Сам ведь хочешь.       — Хочу, — широко улыбнулся Стив, оглядывая губы. — И ещё хочу жалеть тебя, когда необходимо. Очень хочу. Позволишь — и я сразу же попробую поискать способ, как тебя успокоить.       Шатенка подняла подбородок в гордой манере и прищурилась. Никогда ещё не происходило такого, чтобы она подчинилась, поменяв правила игры, которые сама установила. Если надо — установит новые, но заставит сыграть так, как желает того сама.       Рейчел медленно сползла к его коленям, стягивая бельё, на что он сначала нахмурился, а потом усмехнулся, покачав головой. Парень сглотнул, наблюдая за движениями фигуры, а затем прикрыл глаза, издав глухой стон, когда горячий язык её скользнул по половому органу и накрыл полностью. Он ощутил невыносимый жар и так сполна раскалённой плоти, рукой схватив за волосы, но при этом не применяя ни капли силы. Как только она привыкает к размеру — сразу же берёт его в рот до самого основания, и Стив жмурится, издавая протяжный стон. Язык её вырисовывает росписи сверху вниз, и иногда она отпускает его, облизывая мокрые губы.       — Рейчел, всё, — хрипло говорит он, подтягивая её выше к себе после очередного такого раза. — Ты победила, иди сюда.       Незамедлительно сажает сверху, насаживая до конца, от чего оба долгожданно выдыхают. Старается не прикасаться к шву и одна рука просто сжимает ногу, а вторая помогает двигаться на нём с былой скоростью. Комната наполняется шлепками кожи друг от друга и громкими стонами, а затем первый звук затихает, когда он прижимает её к себе, останавливая. Вжимает до конца, придерживая спину, и через несколько секунд разворачивает на неё, изливаясь на живот.       Без сил падает тоже теперь на спину и тяжело дышит, пытаясь выровнять дыхание. Одну руку кладёт поверх грудной клетки, а другой перебирает тонкие пальцы девушки, лежащей рядом.       — Всегда можешь побеждать меня, если хочешь, — говорит он сквозь отдышку.       Она смеется в ответ и перекатывается ближе, упираясь в его грудь.       — Ты можешь иногда жалеть меня, если хочешь. Но только иногда и не сильно.       Поцелуй в лоб, и запущенная в волосы рука позволили ей закрыть глаза этой ночью и отдаться спокойному теперь сну, который нежно убаюкает и не даст более испытать тревогу.       — Не верь кошмарам.

***

      Он проснулся раньше. Не стал будить измученную снами девушку и несколько минут просто лежал рядом, водя рукой по тёмным прядям волос, которые спадали на её плечи и подушку. Слушал, как сопит, и как иногда переворачивается с боку на бок, что-то мурлыча под нос.       Затем всё же решил подняться. Оделся и оглядел комнату, в которой ничего и не поменялось с детства. Разве что общая атмосфера стала взрослее, но фундаментально ничего нового. На столе стоит ваза с засохшими полевыми цветами, которые чуть осыпались и создали небольшое пыльцовое пятнышко под собой. Там же лежит блокнот и в ряд сложенные карандаши. На тумбочке рядом со столом виднеется деревянная флейта, о существовании которой Стив и не догадывался, ведь и представить не мог, что она умеет. Кажется, такую часть её жизни знали отнюдь не многие, и парню только предстояло встретить Рейчел во время, как говорит Клаудия, элегичной её фазы, которая в обязательном порядке сопровождается заливистой мелодией флейты и вытягиванием коробка из-под кровати. На полках книжного шкафа пылятся корешки, предположительно, прочитанных книг; лежат старые закладки выцветшего цвета. А на полках у двери рамки с фотографиями. Одна — с зимнего бала. Другая — с дедушкой и рыбой. А третья — с Элеонорой и Джонатаном прямиком с празднования рождества одна тысяча девятьсот восемьдесят четвёртого года, когда Рейчел согласилась станцевать со Стивом на придомовой территории их дома под шелест снежинок. Каждый уголок её комнаты наполнен вещами, которые пестрят воспоминаниями. Помогают ей справляться с трудностями, греют душу и наполняют, делая тем, кем она является теперь.       Она открыла глаза на час позже. Громкий стук закрывшейся дверцы холодильника и треск упаковки с пудингом вырвал из царства морфея, заставив резко поднять туловище. Рейчел оглядела место рядом и нахмурилась, прислушиваясь к звукам внизу.       Быстро накинула первую попавшуюся под руку одежду и приоткрыла дверь комнаты, выглянув.       Снизу раздавался громкий смех Дастина, который лепетал что-то невнятное, а ложка брякнула по столу. Рейчел потёрла лицо и сделала шаг за пределы комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.       — Нет, идея то моя была и ничья больше. Я предложил подарить кошку, а дальше дело за малым встало, — уверенно говорил Дастин. — Я сразу все нюансы узнал.       Мальчишка развернулся к лестнице и широко улыбнулся, сузив глаза.       — Привет, — сказал он, радостно смотря на сестру.       — Что вы делаете? — недоверчиво спросила Рейчел, оглядывая парней.       Стив стоял, опершись на кухонную стойку, и держал руки на груди. Дастин же маячил перед ним, с жаром что-то рассказывая.       — Ждём тебя, — ответил Харрингтон, подняв подбородок чуть выше.       — Да, Стив приехал ещё утром, чтобы подбросить на факультатив, а ты всё спишь, — забормотал Дастин, вскинув брови.       — Ой ли? — удивилась Хендерсон, посмотрев на парня.       — Безусловно. Так и было.       — Ребята ждут меня у Майка, а я, к твоему сведению, не могу найти свои резиновые сапоги. Они необходимы мне для важного дела. Не спрашивай для какого — не отвечу.       — Они в гараже. Верхний коробок слева, без скотча, — устало сказала сестра, проводив торопливо уходящего Дастина.       Входная дверь захлопнулась, и девушка повернулась к Стиву, который в ту же секунду натянул едва ли заметную улыбку, протянув руку.       — Я ничего не сказал. Предположил, что ты не захочешь, чтобы знал кто-то ещё, — тихо сказал Стив, притягивая к себе.       — Верное предположение.       — Кошмары больше не мучали? — обеспокоенно спросил парень, нахмурив брови, и провёл большим пальцем по губам.       — Нет, мой способ избавления от них сработал вполне.       Стив негромко засмеялся, кивая головой, и убрал прядь волос девушки назад.       — Отрадно слышать, что смог помочь.       Поцелуй незамедлительно накрыл её губы, заставив вспомнить нынешнюю реальность. Теперь он делал это нежно и без излишней грубости, которую больше совсем не хотел проявлять. Разве что только в самых исключительных случаях и при условии, что его желание совпадёт с её.       — Дастин дома, — шепчет она сквозь его губы.       Он в ответ лишь отрицательно кивает головой, но нехотя выпускает её из рук, как только входная дверь снова издаёт скрип, а Дастин входит в дом с парой резиновых сапог в охапке.       — Малец, тебя подбросить? — обращается к нему Харрингтон, пальцем протирая губы.       — Сам. Нужно быть мобильным, а без велосипеда это явно получится хуже. Рейчел, возьму твой?       Девушка раскинула руками, и Дастин застегнул рюкзак, направившись к выходу.       — Стив, мне нужно достать велосипед с верхней полки гаража.       Парень кивнул и снял опору с кухонной стойки, посмотрев перед уходом на Рейчел.       — Жду тебя в машине.

***

      Торопливое топанье ног по лакированному полу раздавалось по длинным коридорам школьного здания, звуча в каждом углу его. Последний раз, когда она шла в пятую аудиторию, был тем разом, когда Нора чуть не отправила её на тот свет. Это было тогда, когда Хендерсон, кажется, в последний раз видела белоснежные волосы подруги в кабинете. И именно в тот день Беннет дала ей невкусную конфету, которая до сих пор лежала в кармане брюк, а ещё улыбнулась своей согревающей улыбкой, которая несколькими часами позже разбила Рейчел сердце.       Сейчас было бы непривычно проводить занятия без извечного её ассистента, но первая уверенно боролась за право появиться в этой роли вновь.       Рейчел раскрыла дверь аудитории, перешагнув дверной проём, и сходу улыбнулась Брайсу, который уже сидел в кабинете, но замерла у входа, тотчас заметив второго человека. Та лишь вздёрнула бровями и широко улыбнулась, а сердце от этого нещадно сжалось.       — Опаздываешь, бука, — сказала Элеонора, постукивая пальцами по столу.       Первая их встреча после той ночи. Блондинка непринуждённо сидела на стуле, будто не происходило ничего порядком ужасного, а глаза её снова блестели. При этом всём они болезненно блуждали по Рейчел, а потом остановились на левом бедре, которое под одеждой скрывало кривую рану со швом.       — Это ты рано пришла, — тихо ответила Рейчел, оглядывая подругу.       — Мы тут решили задачи, а я проверяю правильность их оформления. Посмотришь решение? Ты же знаешь, не во всех областях я сильна.       Рейчел скинула рюкзак на пол и прошла в аудиторию.       — С этим решительно поспорила бы, подруга, — напряжённо усмехнулась Хендерсон. — Излишняя скромность не к лицу. У тебя явно талант, — девушка села рядом с Беннет и закинула ногу на ногу. — Взрывной талант, я бы сказала.       Нора засмеялась и приложила руку к спине подруги, потерев, а Рейчел на секунду прикрыла глаза. Это была не Элеонора. Во всех проявлениях не она. Стоило как можно чаще повторять себе это, чтобы позорная фальшь и овечья шкурка чудовища не сбили её с толку очередной раз.       Бледная рука скользнула прочь с Хендерсон и медленно легла на стол, продолжая постукивать пальцами. Она выглядела абсолютно спокойно и непоколебимо. Кажется, что если бы не было известно ничего про гостя внутри, то Рейчел ни за что не заподозрила бы блондинку с широкой улыбкой, которой он так умело распоряжался.       — Мы получили твой привет, — тихо сказала Рейчел Элеоноре, рассматривая листы парня, который сидел чуть поодаль от девушек, и был погружен в решение очередной задачи.       — Рада слышать. Но надежды мои были направлены на правильность толкования этого привета, а не радость от его получения. С первым всегда были проблемы.       — Ты чуть не угробила Дастина, — прошептала шатенка.       — Не преувеличивай, Рейчел, — отмахнулась девушка, опершись локтем на стул подруги. — Там не смертельная порция была, и ты это знаешь. Я его предупредила. И предупреждение он принял к сведению, а вам постоянно что-то мешает понять их и отступить. Рана на твоём лбу тебя снова не научила важным урокам, которые благородно тебе предоставляю. Тебе ли не знать, Рейчел, как высока цена за такие недопонимания. Ты ведь практически её заплатила, — Элеонора чуть слышно усмехнулась и опустила глаза. — Если бы не Стив, который вмешался в уплату. Можешь это считать тоже своего рода предупреждением.       Парень, сидящий поодаль, встал с места и положил очередные несколько листов на стол перед Рейчел, выйдя из аудитории.       Рейчел взяла Нору за руку, крепко сжав кисть, отчего та выдохнула и неведомое давление на долю секунды будто бы пало.       — Мне снился наш поход, — она повернулась к ней и постаралась натянуть тёплую улыбку, но вместо этого выходило только сожаление. — К холму, помнишь? Ты тогда ещё предлагала пойти на поляну с полевыми тюльпанами, а я сказала, что у меня аллергия. Нос от них краснеет, и я чихаю безумно, — Рейчел усмехнулась и положила листы на стол. — Итан любил подкладывать букеты тюльпанов мне в шкафчик. Обязательно записка и букет. Иногда красные, а иногда жёлтые. Чаще, конечно, белые или розоватые, как сладкая вата. Потом я приходила и открывала шкафчик. Читала записку, пропуская местами строчки, а затем комкала её и выбрасывала в мусорное ведро вместе с букетом. — Рейчел удобнее ухватила руку девушки, передав ещё больше тепла по телу. — Я не смогла найти в себе любовь к Итану не из-за того, что хотела его мучать, и уж точно не из-за того, что не умею эмоции выражать правильно, а потому, что сердце занял Стив и его поцелуй, — Нора повернула голову к ней, удивлённо посмотрев в глаза. — У меня не получилось отделаться от этого так просто, как бы не старалась. И я не тот человек, который совершает такого рода откровения, но с тобой я готова говорить о чём угодно часами к ряду. Ты мне нужна, Элеонора. Мне нужна девушка, которая не позволила мне упасть два с половиной года тому назад на вечеринке на улице Биттнер. Прямо тогда, когда я впервые разбила себе сердце. Мне нужна та Нора.       Блондинка сжала руку в ответ. Впервые, кажется, дала почувствовать, что она там; что ещё жива. Что не потеряна в кромешной темноте этих далёких лабиринтов, каждый коридор которых ослиз и промёрз. Она всё ещё там, и свет её горит ярче прежнего.       — Ты ведь помнишь это, не так ли? — спросила Рейчел с выступившими на глазах слезами, но тут же смахнула их. — Не говори, что не помнишь. Не говори, что не помнишь меня.       — Помню, — прошептала Беннет.       — Хорошо, — кивнула Рейчел, снова взяв листы в руки. — Хорошо. Я хочу, чтобы ты знала, что я помню тоже. Никогда не забывала.       Элеонора выдохнула и, спустя несколько секунд, аккуратно положила голову на плечо подруги. Боль отступила на мгновение, и в голове стало тихо. Ни шипения, ни клокочущих внутри чувств жестокости и злобы, ни отваливающихся элементов памяти. Она и Рейчел сидят в пятой аудитории, в которой солнечные лучи подсвечивают столбы пыли, а со стопки книг такие пылинки иногда вздымаются маленькими водоворотами. Здесь пахнет потрескавшимся лаком и реже влажной древесиной от вымытых полов, а в тумбочке у окна лежит запас конфет, которые делают их будни в школьном здании куда слаще.       — Твои слова не поменяют порядком ничего, — прошипело оно, вернувшись к своему бесценному хосту. — Это лишь пришедшая в отчаянную голову блажь и не более. Твоя игра мне приятна и оппонент ты достойный, но сейчас на кону явление миру моего больного начала, а потому временем для таких игр не располагаю. Вам пора отступить, Рейчел. Возвращение неотвратимо и моё предложение встретиться с вами лицом к лицу на поле сечи как нельзя актуально. Остался лишь один удар маятника, и я смогу предстать перед вами. Тогда-то и можно потягаться, а сейчас, — Нора подняла голову с плеча и взглянула в глаза, наклонившись вбок. — сейчас силы наши едва ли равны.       Брайс снова зашёл в аудиторию, улыбнувшись девушкам, и сел на своё место, продолжив работать над задачами. Нора кивнула и снова повернулась к подруге.       — Отступи, Рейчел, — прошептала она. — Пощади его битое сердце от ещё больших увечий. Постарайся выжить в пучине этой несчастной реальности, а не умереть, добившись ровным счётом ничего. Ты знаешь, к кому обратиться за вторым вариантом, если с первым совсем не выйдет.       Блондинка встала со стула, спокойно собрав проверенные листы в стопку, и двинулась к парню, положив их перед ним.       — Отрывай ручку от листа, когда думаешь, — серьёзно сказала Элеонора, пододвинув бумаги ученику. — Кляксы опять повсюду.       Затем она так же размеренно направилась к двери и остановилась перед выходом, склонив голову набок.       — Советую обратить внимание на восьмой номер, — кинула она напоследок Рейчел, кивнув в сторону листов. — Сегодня это самая важная задача.

***

      Стив в это время вышел из душа, проведя руками по мокрым волосам, и подошёл к зеркалу, приблизившись к нему. Оглядел лицо и покосился на вышедшего из другой кабинки Харгроува, который обмотался полотенцем вокруг выраженных бёдер, медленно подходя к раковине.       — Твоя игра становится лучше, — заявил Билли, гребнем прочёсывая волнистые волосы. — Всё ещё не идеально, но, полагаю, Нэнси Уилер покинула голову и сердце.       Стив насупился, покачав головой, но ничего не ответил.       — Забавляют следы на твоей спине, — усмехнулся Харгроув, хлопнув по плечу Стива, который в ответ на это только стиснул зубы. — Так и нужно. В море много рыбы, и я стараюсь оставлять тебе какой-никакой улов. Рад, что ты наконец пользуешься этим. Кто счастливица? Или Нэнси устала от старшего Байерса?       — Почему ты никогда не понимаешь намёков и продолжаешь говорить, — прошипел Стив, развернув голову к Билли.       Тот рассмеялся, традиционно приложив руку к животу, и выдохнул.       — Я продолжаю подбирать темы для разговора, пока не появится та, на которую ты среагируешь. Значит, отметины на спине.       — Не обсуждаю это с тобой.       — А вот для этого причина мне неясна. Мы ведь достаточно близки: играем вместе, моемся вместе, смотримся в зеркало тоже вместе. Вот, даже лоб твой опять разбит моими стараниями, — Билли протянул руку к ране Стива, на что тот одёрнул его, развернувшись полностью.       — Не надо прикасаться ко мне. Билли, — выпрямился Харрингтон. — нет нужды нагнетать и без того едва ли благоприятную обстановку. Я бы предпочёл помолчать, раз уж мы вынуждены находиться здесь вместе.       — Хочешь сохранить в тайне того, кто оставил тебе роспись на спине? Так тому и быть, значит, — вскинул руками Харгроув и взял гребень, принявшись расчёсывать волосы.       Стив выдохнул и повернулся к зеркалу, продолжив заниматься своими делами.       — Я к чему интересуюсь, — начал опять Билли, и Харрингтон закатил глаза, потерев брови. — Мне выдалась возможность побывать с одной обоим нам знакомой девушкой в лесу. Думаю, не стоит пояснять, о ком речь. Я на твоём месте обратил бы, — сказал Харгроув и прервался, заметив взгляд Стива.       Парень нахмурился, бегло двигая зрачками, и усмехнулся, надев футболку.       — Вот оно, в чём дело. Ты не знал, — засмеялся Билли, покачивая головой. — А следы на спине были оставлены владелицей зелёных глаз, если правильно могу понимать.       Стив напряжённо отклонился и кинул гребень в раковину, постав руки по бокам.       — Тогда беру свой вопрос назад, — кинул напоследок Билли, открыв дверь душевой. — Счастливчик здесь ты.

***

      На улице между тем вечерело и солнце спешило спрятаться за горизонт, подарив городу оцепляющую темноту. Она призвана была скрыть за собой многое: витиеватые закоулки, которые ощущали недостаток фонарей, не успевшие просохнуть лужицы и кроны деревьев, а ещё всплеск крови и выступившие на глазах слёзы. Всё это темнота постарается скрыть, неловко упрятав за колючую спину. Пятая аудитория открылась, и Стив вошёл внутрь, громко закрыв дверь за собой.       — В лесу с Харгроувом? — раздражённо спросил он. — Почему такую информацию я узнаю исключительно от него?       Рейчел, сидящая на стуле, нахмурилась и слегка раскинула руками.       — Ты представить себе не можешь, насколько я возмущён этим. Я даже не удивлён, что это обошло меня стороной, ведь обычно о походах с Билли я узнаю последним, если вообще узнаю. Кажется, не понимаешь, что могло произойти.       — Опять лоб разбит? — спросила она, проигнорировав парня.       — Это не важно сейчас. Твоя дружба с Билли — вот предмет нашего разговора этим вечером. Я ему не доверяю. Всё его отношение и улыбка на лице лишь завеса фальшивая и ничего более. Я бы с ним в одной комнате не стал оставаться, а ты мало того, что приходишь ради него на вечеринку, так ещё и в лес ездишь. Ты не представляешь, что могло произойти.       — А ты? — очередной вопрос из её уст.       В глазах снова ни одной эмоции, а мускул на лице не дёрнулся за время, пока он произносил свою пылкую речь. Это заставило его собраться и выдохнуть, взглянув на Рейчел.       — Не трудно представить.       Девушка подняла один уголок губ вверх, натянув ухмылку, и привстала со стула, подойдя к Стиву. Провела тонкой рукой по стёсанному лбу, остановившись на эпицентре раны, и опять слегка стукнула по ней пальцем, отчего глаза его дёрнулись.       — Лоб разбит, — прошептала она, склонив голову набок. — Снова.       — Твой тоже целостностью похвастаться не может, — ответил Харрингтон, поправив прядь у её лица.       — Элеонора была здесь.       Стив нахмурил брови и убрал руку.       — Что?       — Приходила на факультатив, — пояснила Рейчел, сложив руки на груди. — Она решала задачи с Брайсом, когда я пришла. Мы успели поговорить, но совсем на мгновение, а потом Нора будто растворилась в коридоре, потому что я вышла за ней спустя пару секунд.       — Почему ты не остановила её? Не позвала меня, — возмутился Стив.       — А как ты предлагаешь остановить её здесь? — ответила Рейчел, насупившись. — В кабинете Брайс, а после неё зашли ещё несколько человек. Я не могу так рисковать. Да и выглядела она совсем по-другому, будто Элеонора больше похожа на себя стала. Я рассказала о сегодняшнем сне и вспомнила несколько моментов из прошлого, а в глазах её впервые за всё время отражалась наша Нора, а не пыльное чудовище с другой стороны.       — Рейч, это прикрытие и ничего более. Оно не настолько глупо, чтобы пускать к тебе настоящую Нору.       — Она не просто так пришла сегодня на занятие. И Элеонора, и то, что в ней, осведомлены о том, что мы знаем обо всём. Так какой толк появляться здесь? Показать, что она не прячется. Сегодняшний визит был подсказкой и, думается, Нора мне её дала. Наша Нора. Мне нужна карта Хоукинса с отмеченными местами. Едем к Байерсу.       — Рейчел, в самом деле, — скривился Стив. — Помнится мне, что ты говорила, будто бы у нас нет времени решать очередную загадку, а сама рвёшься заниматься как раз этим.       — Я собираюсь использовать подсказку, а не пытаться решить загадку с нуля. Для этого мне нужна карта и Джонатан с Нэнси, а ещё парень с машиной и желанием мне помочь.       — Под твоё описание подходит и Харгроув, — буркнул Стив, отвернув голову, на что Рейчел снисходительно улыбнулась.       — Верно, — сказала она и подошла к парню, поправив воротник его кофты. — но отличие в том, что в моей голове на эту роль я вижу только тебя, — девушка провела рукой по торсу, поднимаясь от резинки шорт выше к груди, и внезапно щёлкнула его по носу, отчего тот сразу же вскинул брови в укоризненной манере, а она усмехнулась и продолжила движение из кабинета. — Резвее, Харрингтон.       Двери его машины захлопнулись, и он выдохнул, откинув рюкзак на заднее сидение, а затем снял с себя кофту, оставив только форменную футболку.       — С каких пор ты ходишь в спортивной одежде за пределами школы? — спросила Рейчел, бегло покосившись на него.       — Я был возмущён разговором с Харгроувом настолько, что надел первое, что попалось под руку. И я бы попросил, Рейчел, — гордо улыбнулся парень и закинул подбородок вверх. — Это капитанская футболка. Она есть только у капитана, а это, — Стив вскинул руками. — никто иной, как я.       Девушка усмехнулась, покачивая головой, и застегнула рюкзак.       — Советую обратить внимание на первый номер.       Рейчел резко повернула голову и серьёзно посмотрела на него, оглядывая форму, а затем взглянула в глаза.       — Что ты сказал?       — Обрати внимание на первый номер, — растерянно повторил Стив, оттягивая край футболки. — Я про эмблему.       Советую обратить внимание на восьмой номер. Сегодня это самая важная задача.       И всё же, её Нора ещё здесь. Внутри. Борется с больным началом пыльного кукловода, помогая ребятам обыграть её в жестокой игре. Она давала подсказки аккуратно и осторожно, просчитывая моменты, при которых они могут быть явлены Рейчел, а поэтому не пыталась скрываться. Каждый ход сопровождала холодными слезами, которые стремились к земле, а о подсказках никогда не имела привычки думать. Она делала их на ходу, умело скрывая за своими повседневными действиями.       — Так она не про задачи, — сказала Рейчел, смотря Стиву в глаза. — Ты первый номер. Кто же в команде под восьмым?       — Харгроув, — пожал плечами Стив. — Про какие задачи ты говоришь?       — Перед тем, как уйти, Нора сказала обратить внимание на восьмой номер. Тогда она кивнула в сторону листов Брайса, и я вдоль и поперёк вычитала задачу про нахождение массы кремния, но, — Рейчел опять замолчала и прищурилась. — Восьмая задача про массу кремния. Нора зашифровала и место, и цель в этом предложении. Вот нужная точка на карте из двух оставшихся. Сегодня оно убьёт Билли у подножия кремниевого холма.

***

      Акварельные облака с ворсинками, словно из ваты, приплыли в Хоукинс и стянули небо, оставляя ему лишь малую долю вида на город. Поднялся лёгкий тёплый ветерок, который тихо завывал, обходя повороты и древесные зигзаги. Вода в маленьких лужицах рябью разлеталась, сменив гладь на узор, а с угловатостей крыш единично падали капли, глухо ударяясь о землю.       Мирквудский лес напитался привычной для него тенью, которой любил укрываться каждую ночь, а граница между ним и Хоукинским стала весьма явной теперь. Местами почва в Мирквуде мягкая, а если наступить на участок, где недостаток солнца днём был ощутим, то нога несомненно намокнет и покроется тонким слоем смешанной с водой грязью.       В этом лесу не слышно пения птиц. Нет даже шороха листвы, а ведь ветер так же проносится между кронами. Не слышно ни единого звука, который доставит тебе ощущение безопасности и живости этого места. Здесь ты сможешь уловить только отзвук всхлипывающей почвы и плач заблудшего животного, а все остальные звуки темнота этого леса обязательно скроет, как и обещала.       Тонкие руки свисают по бокам, а пальцы водят друг по другу, ощущая три пореза. Она медленно дышит и перебирает ногами по траве, а потом задирает голову и поглядывает в сторону шоссе, натягивая ухмылку. Убирает выпавшую прядь с лица, поправив любимую заколку, и поднимает глаза к месяцу на небе. Скоро звук трения шин о землю раскроит всё вокруг, а времени останется меньше.       Стив тормозит на обочине, и Рейчел оглядывает всё вокруг, а после снова переводит взгляд на карту, расстеленную на ногах.       — На восток немного пройти, а по левой стороне будет широченный красный дуб. От него ещё метров четыреста.       — Кажется, знаю. Найду, — выпалила Рейчел и вышла из машины, на что Стив возмущённо фыркнул и выскочил за ней.       — Ты выжила из ума? Ты не пойдёшь туда одна.       — Стив, тебе нужно остаться здесь и дождаться Джонатана с Нэнси и Хоппером. Там Нора, со мной ничего не случится.       — Да, как в прошлый раз. Нет, Рейчел, нет, это твёрдое нет, — причитал парень, маяча из стороны в сторону. — Ты не можешь так поступать со мной. Ты не можешь так поступать с Дастином и мамой, которая видела тебя живую и здоровую перед отъездом. Ты не можешь поступать так с Джонатаном и Нэнс, — голос его стал тише, и он прикрыл глаза. — Ты не можешь поступать так со мной.       — Стив, — тёплые руки коснулись его лица, передав весь, кажется, жар, и большие пальцы стали водить по коже. — Там Элеонора. Благодаря ей мы здесь. Она привела нас, потому что хотела, чтобы мы были здесь; чтобы спасли его. Нужно остановить истязателя и не дать Билли умереть. Ребята будут здесь с минуты на минуту, а мы ведь и так прилично потеряли времени. Я постараюсь оттянуть его. Приведи всех как можно скорее.       — Это звучит, как прощание, — выцедил он, закусив губу.       — Ты говорил, что сколько бы я не входила в дом, где меня ждёт смерть, ты был бы рядом, чтобы вытащить. Всегда вытаскивал бы без единой посторонней мысли. Сейчас такая ситуация. Я опять собираюсь закрыть за собой дверь. Я знаю, что ты её снова откроешь.       Парень зажмурился и поморгал глазами, удержавшись от подступивших слёз.       — Открою. Без единой мысли.       Её губы накрыли его, остановив дыхание, и тишина окружила их, обвив в объятия. Сейчас губы были не солёные, и даже не чувствовался вкус морозца и мяты, которым она иногда насквозь пропитана была. Сейчас они отдавали горечью: претящей и разбивающей. Горечью, которую он и рад бы не ощущать никогда, но, кажется, его губы не сильно слаще. И горечь вовсе не от них, а от стянувшегося воздуха и темноты леса, которая свои когтистые лапы тянет, заманивая свет Рейчел к себе. Свет его Рейчел, которым он и сам не успел сполна насладиться. Он знает, что она закроет за собой дверь, но он непременно её откроет снова и вытащит из цепких лап, забирая своё. А поэтому она выскальзывает из его рук, растворяясь в дымке ночи, и от былого тепла не остаётся ничего. Дверь захлопнулась с привычным ей треском.       Её ноги перебирают по влажной земле. Иногда руки касаются очередного встречного дерева и минуют его, как и все остальные. В каждом углу её ждёт совершенно неизведанное, но там, на поляне у подножия холма, её встретит беловолосая девушка, чья душа болит не меньше. Она поведёт головой в сторону, окинув Рейчел спокойным взглядом, и усмехнётся, скинув брови в кучу. Глаза серые заблестят, а в них отразится самая мучающая сердце боль, которой только можно было насытиться.       Скоро Рейчел настигает поляну и видит их двоих. Нора стоит сбоку, рисуя ногой полу дуги, а Билли, будто вкопанный, смотрит перед собой. Блондинка оглядывается, замечая подругу, и едва заметно улыбается.       — Чудно блещет месяц! — восклицает та. — А ты здесь. Это впечатляет.       — Билли? — спрашивает Рейчел, но его глаза не двигаются, и на призыв парень совсем не реагирует.       — Он не ответит. Восьмой номер стоит именно там, где уготовано точкой Клары. Стоит там, где смерть его не окажется безнадёжной тратой времени. Она пойдёт во благо истинной цели.       — Нора.       — Не она. Здесь нет её. У тебя не получилось пожалеть его безнадёжное сердце, а потому ты пришла за бессмысленной смертью. Две мне без надобности, но в стремлении едва ли смогу отказать.       — Она сильнее тебя.       — И ты сильнее подобного героизма, но тем не менее мы оба здесь. Только моя цель будет выполнена, а ты заберёшь у меня возможность сразиться с твоим умом после свободы от хрупкого сосуда. Маленький проигрыш на пути к великой цели я могу простить.       — Она привела меня сюда. Нора умнее, чем ты, и в состоянии находить пути обхода твоего внимания даже будучи заточенной внутри. Так о каком маленьком проигрыше мы говорим? Каждый такой провал ведёт к одному большому.       — Пусть так. Повторюсь, я не всесильное божество, а лишь желанный гость с другой стороны и главная цель моя — лишь лабораторная девчонка и кара за то, кем я являюсь. Напрасно думаешь, что мысли о резне мной двигают. Ни Уилл, чьё тело приютило меня год назад, ни Клара, ни Элеонора не были главными целями никогда, и их убийство было лишь случайностью, к которой я ненароком начинал стремиться. Мне можно эту блажь списать со счетов.       Рейчел бегло оглядывается назад, ища Стива, но ни единого звука позади не слышно, а ребят всё нет.       — Тянешь время, — с улыбкой говорит Беннет. — Да, старый трюк, но прочен, как стальная цепь. Сколь не оттягивай, а не выйдет. Цель всё равно будет достигнута и явление миру произойдёт. Вопрос только, сколько цветов на поляне завтра откроют свои окроплённые кровью бутоны. По моим подсчётам их ровно тридцать семь, но коль уж ты решила пожаловать, то их количество может пропорционально увеличиться.       — Я не оставлю Билли. И тебя не оставлю, Элеонора.       Девушка кивнула головой, а слеза сорвалась по щеке прямиком на землю.       — Прости, Рейчел, но на этой поляне кровь прольётся во всех возможных исходах, — лезвие блеснуло, поймав в себе отблеск месяца, и кончик его коснулся земли. — Время прощаться.