Я тебя...

— Итак, мы с вами подошли к главной части церемонии — проходу цилиня. Геллерт скривился. Сколь много он сделал, чтобы цилинь выбрал его, но теперь знал — этому не бывать. Цилинь, всего один цилинь родился в ту ночь… Геллерт выкрал его и пытался наложить жуткие чары, однако вездесущие мракоборцы вмешались и спасли цилиня. Теперь Грин-де-Вальд явился на церемонию в полной уверенности, что священное животное ему не поклонится. Разумеется, с точки зрения сообщества цели Грин-де-Вальда далеки от благородства. Спасти чародеев от маглов, позволить волшебникам существовать, не скрываясь… как мерзко и подло, разве цилинь преклонит колено перед таким? Геллерт презрительно фыркнул, когда цилиня выпустили на площадку, занятую достойнейшими магами, словно рожденными для управления волшебным миром. Пусть все это скорее закончится, думал Грин-де-Вальд, обводя толпу взглядом, пусть закончится… И тут сердце Геллерта ухнуло в пустоту. В первом ряду стоял волшебник с каштановыми волосами и пронзительным блеском голубых глаз. Этот блеск Геллерт узнал бы всегда, даже если бы минули десятки, сотни лет. Блеск молодости, блеск первой любви. Тот самый блеск, который заворожил Грин-де-Вальда во время давнего разговора в кофейне… — Ал… — сорвалось с губ Геллерта. Дамблдор смотрел на него, не отрываясь. Только на него. А Геллерт забыл обо всем — и о выборах, и о цилине, потонув в родных глазах. Грин-де-Вальд дернул головой, прогоняя наваждение. Он ненавидел то, как за секунду терял голову рядом с Альбусом, ненавидел его за то, что тот годы спустя оставался красивым и притягательным. Альбус Дамблдор, величайшая слабость и величайшее желание Грин-де-Вальда… Геллерт моргнул, пытаясь сконцентрироваться на реальности и понять, почему у всех собравшихся такие удивленные лица. Неужто цилинь поклонился ему? Но нет, цилинь стоял неподвижно и внимательно смотрел на Грин-де-Вальда. Не подходил, просто смотрел. — Кажется, средин нас нет достойного, — ухмыльнулся Геллерт, посмотрев на политиков. — Это не смешно, — ответил один из них. — Цилинь в раздумьях. Ему нельзя спешить, ведь ошибка будет дорого стоить. — И что же делать, если цилинь не сможет определиться с выбором? — продолжал глумиться Грин-де-Вальд. — Устроим дуэльный турнир? — Я знаю, почему цилинь медлит, — раздался голос из толпы. Геллерт увидел поднимающегося по ступенькам Альбуса и скрипнул зубами от досады. Ну, кто просил Дамблдора вмешиваться в то, что его абсолютно не касается? Совсем не изменился, черт, словно ему по-прежнему семнадцать… — Здесь присутствует человек, который своими темными помыслами затмевает цилиню рассудок, — Дамблдор остановился напротив Геллерта, смотря ему прямо в глаза. — Геллерт Грин-де-Вальд не должен присутствовать на этой церемонии. Геллерт расхохотался. — И почему же? — с интересом спросил он. — Я достиг высот в политике, у меня много последователей по всему миру. — Последователей, которые убивают невинных людей? — прищурился Альбус. — Они не так уж и невинны, — прошипел Геллерт. — Не счесть, сколько маглов издевается над волшебниками, стоит им прознать про наш дар. Они стреляют из страшного железного оружия, которое убивает стремительнее любого заклинания. Я положу этому конец и приведу волшебный мир к безопасному будущему. — Нельзя уничтожать всех без разбора, — упрямо гнул свое Альбус. — Нельзя лишать маглов жизни только потому, что они маглы. — Я не уничтожаю всех подряд! — рявкнул Геллерт, вплотную подходя к Дамблдору. — Почему тебе так сложно понять — все, что я делаю, делаю во имя волшебников? Других методов борьбы за нашу свободу я не знаю. — Потому что не желаешь никого слушать! — воскликнул Альбус. — В прошлом ты не согласился с моими мыслями и бросил меня. — Бросил, так как ты вечно указывал, в чем я не прав, называл меня истребителем человечества! Если бы остался, если бы дал мне шанс, вместе мы могли бы изменить мир, как ты всегда и хотел. Его слова зазвенели эхом во внезапно наступившей тишине. Геллерт и Альбус перевели взгляд на толпу, удивленно смотрящую на цилиня. Волшебники синхронно опустили глаза и обнаружили, что священное животное преклонилось перед ними, но не перед кем-то из них конкретно. Словно цилинь выбрал обоих. — Нет, нет… — Альбус замотал головой и отступил на несколько шагов назад. Цилинь моментально перестал кланяться и с любопытством уставился на Геллерта. Грин-де-Вальд нахмурился, приблизился к Альбусу, и цилинь тут же поклонился им, стоящим рядом. По толпе пробежались шепотки, политики принялись переговариваться, и тут грянул салют, а торжественный голос провозгласил: — Альбус Дамблдор и Геллерт Грин-де-Вальд избраны новыми лидерами волшебного мира! Цилинь разглядел, что вместе они могут править нами так, как не сумели бы по отдельности! — Стойте, это ошибка… — пробормотал Альбус. Геллерт ошарашенно переводил взгляд с цилиня на Дамблдора. Что ж, раз другого пути к власти не существует… Грин-де-Вальд встал рядом с Дамблдором, взяв его за руку. — Мы готовы принять это ответственное бремя, — объявил он. — Геллерт… — взволнованно начал Альбус. — Цилинь тебя выбрал, — зашипел Геллерт на ухо Дамблдора. — Или ты хочешь отдать мне правлением миром? Глаза Альбуса сверкнули. — Никогда, — твердо ответил он. Геллерт усмехнулся. — Так я и думал, — сказал он и заметил, что Альбус не сводит глаз с его губ. Ночью, когда празднество в Скальном замке в честь выбора двух мировых лидеров стал подходить к концу, Геллерт вышел на широкий балкон. Он с улыбкой обвел взглядом территорию под замком. Его владения. Его возможность изменить мир. Сколько всего нужно сделать и увидеть… Грин-де-Вальд настолько погрузился в планы, что не заметил движения за своей спиной. — Черт, напугал меня, — резко обернувшись, сказал Геллерт Альбусу. — Самого Грин-де-Вальда, лидера волшебного мира? — хмыкнул Дамблдор. Он подошел ближе, встав настолько рядом с Геллертом, что последний ощутил исходящий от Альбуса теплый запах лета и августовской листвы, пытаясь не обращать внимания на то, как сжимается сердце от воспоминаний. Воспоминаний о далеком прошлом в Годриковой впадине, о днях молодости и безудержной любви. Геллерт тогда был совсем другим человеком. Другим благодаря Альбусу, в глазах которого тонул каждую неземную ночь. — Как мы будем управлять этим миром вместе? — тихо спросил Альбус. — Ну, ты можешь вернуться к преподаванию, если пожелаешь, — усмехнулся Геллерт. — Цилинь поклонился нам обоим не случайно, — заметил Дамблдор. — Он знал, что только вдвоем мы справимся. — Не представляю, как, — вздохнул Геллерт. — Сколько лет прошло, а ты остался неисправимым моралистом. Дамблдор опустил голову. — Прости меня, — прошептал он. Грин-де-Вальда будто ударило током. — Что? — переспросил он. — Я совсем не слушал тебя тогда, в Годриковой впадине, — сказал Альбус. — Если бы я совершенствовал твои идеи вместо того, чтобы полностью ставить на них крест, ты бы не ушел. — Я ушел бы в любом случае, — глухо произнес Грин-де-Вальд. — Но только вместе с тобой. Тебе нужно было только захотеть. Геллерт говорил и ловил себя на том, что не мог отвести взгляда от блестящих глаз Дамблдора и его губ… Дьявол, как он изголодался по их вкусу… Не мог перестать видеть в нем мальчишку, в которого однажды влюбился без памяти. И не мог забыть жгучую боль, которую испытал, осознав, что их с Альбусом пути расходятся навсегда. — Быть может, это наш шанс, — продолжал рассуждать Альбус, так же спокойно и размеренно, как и много лет назад, — Шанс попробовать заново. — Попробовать… что? — прошептал Геллерт. Альбус отвел взгляд. — Ну… ты и я… мы… Грин-де-Вальд не дал ему договорить. Он впился в губы Альбуса, все такие же пухлые и сладкие, провел по ним языком и толкнулся в горячий рот. Не в силах более сопротивляться любви, которая жила в каждой клеточке его тела, не угасая ни на минуту. Альбус попытался отпрянуть, но Грин-де-Вальд не позволил — обхватил лицо Дамблдора ладонями и держал его, пока Альбус не ответил на поцелуй. Робко и осторожно, но с разгорающейся с каждой секундой страстью. Геллерт развернул его, прижал к перилам балкона, раздвинул коленом ноги. Альбус восхитительно тихо застонал, и Геллерт в порыве сумасшедшей нежности крепко обнял бывшего возлюбленного. — Гел… — едва слышно произнес Альбус. — Ал… — Грин-де-Вальд жарко укусил его губу и проник ладонью под пояс брюк. Дамблдор дернулся, как от ожога, вновь попытался вырваться, но Геллерт слишком крепко держал. Он настойчиво обхватил рукой затвердевший член и заработал пальцами с ловкостью того, юного Грин-де-Вальда, который надрачивал Альбусу в ночной тишине Годриковой впадины. Волна возбуждения окатила Геллерта с ног до головы, и он не мог ей сопротивляться. Его организму требовалось немедленно заставить Дамблдора кончить. Геллерт словно предъявлял права на Альбуса, право трахать его, право приносить ему удовольствие. — Гел… Гел… — шептал Дамблдор, уткнувшись ему в плечо. Геллерт провел большим пальцем по оголившейся головке, скользнул по вымазанному смазкой стволу к яичкам и слегка сжал их. Альбус до боли вцепился в шею Грин-де-Вальда, и тот ощутил экстаз от осознания, что это вытворяет с Альбусом он, он и никто кроме. Его Ал. Его. И теперь он его не отпустит. Альбус прав, говоря, что цилинь подарил волшебникам второй шанс. Теперь Геллерт знает, чего лишится, если им не воспользуется, и не допустит глупой ошибки молодости. Уйти от Ала, бросить его и поплатиться годами, нет, десятилетиями разлуки с настоящей любовью… Геллерт вложил Альбусу два пальца в рот, чтобы подавить его крик наслаждения. Свободная рука Грин-де-Вальда перепачкалась в семени. Он, улыбаясь, достал палочку и почистил все безмолвным заклинанием. Альбус закрыл глаза и положил голову на плечо Геллерта, искренне, доверчиво… — Совсем как… — прошептал Альбус. — … как тогда, — закончил за него Геллерт. — Не думал, что ты вспомнишь… Грин-де-Вальд крепче обнял этого невозможного волшебника, от которого все больше повреждался рассудком с каждой секундой, от любви к которому верил — они с Альбусом действительно созданы для управления миром вместе. И других вариантов быть не может. — Как я могу не помнить того, что было моей жизнью… — выдохнул Геллерт в каштановые волосы Дамблдора. — Я безумно скучал… — И я… что бы я ни совершал, где бы ни находился, я скучал по тебе, пусть даже скрывал это от самого себя. Альбус взял Геллерта за руку и посмотрел ему в глаза. — Больше тебе не придется так страдать, — твердо сказал он. — Ни мне, ни тебе. Разглядел в нас цилинь добро или нет, он свел нас вместе. И это куда важнее остального. — Есть еще кое-что важное, — сказал Геллерт и наклонился к самому уху Альбуса. — Я много лет ждал, чтобы рассказать. Чтобы ты узнал правду. Слушай. Я тебя…