Найди меня, если сможешь

Малфой сидел в кресле в гостиничном номере и крутил в руках склянку с жемчужным дымом. Он решил взять вещи Гермионы с собой: рассудил, что если вдруг на фамильное гнездо устроят министерскую облаву, пусть лучше находки будут при нем. Да, в поместье много искусно спрятанных тайников и ловушек, но кто знает, о скольких Люциус мог рассказать министерским крысам до того, как умер в Азкабане. В тот вечер Драко много раз пытался открыть бутылочку с воспоминаниями. Он применял простые и хитроумные открывающие заклинания, пытался разбить стекло магическим и магловским способами. Он топил, поджигал, раскалял, охлаждал, пробовал трансформировать колбу во что-то другое — без толку. — Гермиона любила загадки, — сказала ему на следующее утро за завтраком Джинни, когда он рассказал ей о своих экспериментах. Они сидели в шумном кафе гостиницы в центре Сиднея. — Попробуй вспомнить что-нибудь из ваших отношений. Может у вас было какое-нибудь кодовое слово? Прозвища, которыми вы друг друга называли? Или общий секрет? — Кроме самого факта наших отношений? — проворчал Малфой, тыкая вилкой в остывшую сосиску. Еда в магловском отеле его совсем не устраивала, но Уизли настояла, что в магическое место они не пойдут. — Надо подумать, много лет прошло. Он на минуту позволил себе отвлечься и погрузиться в воспоминания о Грейнджер. Кажется, она не появлялась в его мыслях уже тысячу лет: после их расставания он запретил себе ностальгировать и вспоминать о приятных минутах, проведенных с ней. Теперь же девятнадцатилетняя ведьма в школьной форме ворвалась в его голову в полный рост, потревожив покой, как много лет назад, когда после отбоя они случайно встретились на Астрономической башне в Хогвартсе. Они оба вернулись в школу на седьмой курс, пережив Вторую магическую войну. Драко сидел на полу, прислонившись спиной к колонне, и курил. Ночь в начале сентября выдалась теплой, поэтому он скинул мантию, украшенную отполированным значком старосты, и повесил ее на перила. Патрулирование коридоров подождет. — Отвратительная привычка, — услышал он голос заучки Грейнджер у себя за спиной. Парень так погрузился в свои мысли, что не услышал ее шаги на лестнице. — Тебя не спросил, — фыркнул слизеринец, выдыхая порцию дыма в темное небо. — Ну, ты хотя бы не нарушаешь комендантский час, как парочка твоих сокурсников, которых я поймала на третьем этаже по пути сюда, — Гермиона обошла парня и уселась на пол напротив него, сложив ноги по-турецки. Драко молча наблюдал, как она порылась в карманах мантии, достала пачку сигарет и прикурила от магловской зажигалки. Слизеринец криво усмехнулся. — После того, что ты пережила, комендантский час и школьные правила тебя все еще волнуют, Грейнджер? — спросил он, взмахнув рукой с сигаретой, зажатой между пальцев. — Я же ста-а-а-ароста, — закатив глаза, Гермиона потыкала левой рукой в такой же значок, что и у Драко, висевший на мантии. — Детки должны понимать, что если они будут шастать после отбоя по замку, их ждет… — Трехглавый пес? Огромная змеюка, превращающая в камень взглядом? Пивз? Отработки у Филча? — саркастично перебил ее Драко. — Нет, — покачала головой девушка. — Их ждет кое-что пострашнее — встреча со мной. Спустя секунду замешательства Малфой громко расхохотался, туша окурок о колонну и выкидывая его вниз с башни. Гермиона подозрительно прищурилась в ответ и молча затянулась сигаретой. — Ну, насмешила, зубрила, — парень картинно вытер глаза от выступивших слез. — Минус двадцать очков Слизерину, Малфой, — стальным тоном отозвалась Грейнджер. Драко возмущенно выпучил глаза и выпрямился. — И это только за то, что отлыниваешь от обязанностей старосты. Курение, обзывательства и раскидывание мусора, так и быть, на первый раз прощаю. — Ты совсем охуела? — хрипло возмутился Малфой. — Если ты надрала задницу Темному Лорду, это не значит, что можешь тут командовать. — Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку, — с кривой улыбкой Гермиона потушила окурок о каменный пол, трансфигурировала его в бумажный самолетик и запустила им в собеседника. Драко машинально поймал его и смял. — Старостами назначили нас обоих и одна я патрулировать школу не собираюсь. — Да пошла ты, зубрила, — проворчал Малфой, встал и, накинув мантию на плечи, направился в подземелья своего факультета. — Занимайся этой хуйней сама, если тебе так это интересно, — кинул он через плечо. Настроение было испорчено. Девушка молча смотрела в его удаляющуюся спину. Когда шаги стихли, она пересела туда, где только что сидел Малфой, достала еще одну сигарету и закурила. — Какие у нас планы? — спросил Драко, отгоняя от себя воспоминания о Гермионе. — Я тебе что, секретарь? — возмутилась Джинни. — Кажется это ты придумал причину для поездки сюда, а не я! — Точно, — ухмыльнулся Малфой. — Я отвезу артефакт в музей. После этого отправимся в Перт и будем искать то, за чем приехали. — Ага, — кивнула Джинни, допивая кофе. — Мне нужно еще полчаса и можем отправляться. Я допишу статью и отправлю в Лондон. Встретимся в лобби! — и поспешила в номер. В шкатулке темного дерева, которую Малфой забрал из семейного подземелья в Гринготтсе, лежала чуринга. Вещица была предметом культа у коренных жителей Австралии, своеобразным музыкальным инструментом. Представители племени арунта верили, что эти небольшие дощечки были вместилищем душ их умерших родственников. Предмет был действительно волшебным, но Малфой был уверен, что не в душах дело. Он ощущал это, мягкие вибрации проходили через него, как теплый ветер, когда он находился рядом. Магия всегда оставляет отпечаток. Поэтому Малфой предполагал, что в племени арунта древние колдуны использовали чуринги как проводник для своего волшебства. В нынешнее время маги чаще всего используют для этого палочки, хотя Драко прекрасно знал, что для волшебства не всегда нужен проводник. Яркий пример тому дети, которые иногда начинают колдовать даже не научившись держать голову. У него сжалось сердце, когда он подумал о Скорпиусе, но быстро отогнал печальные мысли. Дощечка с выдолбленными символами на незнакомом языке завораживала Драко с 11 лет. Именно тогда он впервые увидел артефакт, когда пришел с родителями в банк перед походом по магазинам в Косом переулке. — Сынок, не трогай, — предостерегла его мать, когда мальчик потянулся к стеклянной шкатулке, где хранилась чуринга. Она стояла в ряду с другими артефактами, фигурками и приборами на длинной полке, прибитой к каменной стене подземелья. — Почему? — обернулся Драко к Нарциссе, нахмурив светлые брови. Он чувствовал, как эта штука звала его, просила поиграть, рассмотреть, прикоснуться. — Эту шкатулку твой отец недавно принес из Лютного переулка, — ответила миссис Малфой, беря сына за руку и оттягивая от полки. — Лучше не прикасаться к предметам, которые он приносит оттуда, а то мало ли что. — Но эта штука не злая, — начал вредничать Драко. — Я же чувствую! Нарцисса с подозрением покосилась на сына, но осталась непреклонна. — А я чувствую, что тебе не стоит трогать папины вещи без разрешения! — строго парировала она. — И лучше пойдем, подождем папу снаружи. Ему нужно разобраться в кое-каких бумагах. Спустя много лет Драко нарушил мамин наказ и не только дотронулся до шкатулки с чурингой, но и собирался передать ее в маггловский музей. Он ухмыльнулся, представив себе исказившееся лицо маглоненавистника Люциуса, если бы тот узнал об этом. Впрочем, с матерью он тоже не советовался насчет того, как распоряжаться наследием рода. Малфой поставил кружку и направился к выходу из кафе, чтобы успеть наведаться в номер и проверить одну догадку до встречи с Джинни в лобби отеля. Он не заметил, как Лилит Трэверс, сидевшая через несколько столиков, проводила его взглядом. В номере Драко снова перетряхнул коробку с вещами Гермионы. В поисках подсказки он тщательно ощупал значок старосты, перелистал еще раз «Сказки Барда Бидля», в тысячный раз прошелся пальцами по каждому миллиметру шкатулки с воспоминаниями. Опять потеряв надежду, он чертыхнулся и зло пихнул коробку, стоявшую на краю кровати. Та с мягким стуком упала на ковер и оттуда выпал плед. Вздохнув, Малфой поднял мягкий кусок ткани и развернул его. Плед был самый обычный, бледно-голубой, старый, но чистый, приятно пахнущий стиральным порошком. На углу умелой рукой были вышиты монограмма «Г.Д.Г» и маленький белый одуванчик. — Распусти волосы, — попросил Гермиону Драко, не справившись с ее заколкой. Девушка недовольно сморщила нос, но не стала спорить и распустила кудри. Ветер, гулявший на верхнем этаже Астрономической башни, сразу же подхватил непослушные пышные локоны, спускавшиеся почти до поясницы. — Раньше я говорил, что у тебя на голове воронье гнездо, — рассеянно сказал Малфой, поймав локон Гермионы и накрутив его на палец. — А теперь мне даже нравится. Нравится, когда они распущенные и такие пушистые. — Мама говорила, что я одуванчик, — глухо отозвалась гриффиндорка, глядя прямо перед собой. Драко обратил внимание, что она никак не отреагировала на реплику про воронье гнездо. А еще он осознал, что Гермиона раньше никогда не говорила при нем о родителях. Он знал, что она стерла им память и переселила в Австралию, прежде чем отправиться на поиски крестражей, но не догадывался, что случилось после войны. Заводить этот разговор пока не было повода, а сама девушка молчала. — Я что-то читал про одуванчики. «Вино из одуванчиков — пойманное и закупоренное в бутылки лето», — процитировал Малфой, пытаясь съехать с чувствительной темы. — Не знала, что ты читал магловские книжки, — машинально отозвалась Гермиона, прикуривая очередную сигарету. Она все еще не смотрела на него. «Одуванчик», — ни на что не надеясь прошептал Драко, взяв в руки одну из бутылочек с воспоминаниями, и изумленно воскликнул. Содержимое склянки засияло, начало кружиться, а пробка с легким хлопком выпрыгнула из горлышка.

***

Агата рассеянно накручивала на палец кончик длинной пушистой косы, в которую привычно заплела волосы. Музыка в наушниках играла так громко, что ее было слышно даже за дверью опустевшего класса. Девочку снова оставили после уроков за плохое поведение. На этот раз ее наказал учитель литературы после того, как она заявила, что Холден Колфилд из романа «Над пропастью во ржи» — напыщенный индюк. Только использовала для описания героя более резкие и менее цензурные выражения. Серые глаза Агаты неотрывно следили за секундной стрелкой. Осталось пять минут до конца ее заточения тут и она пойдет домой. Тик-так-тик-так. Выйдет из ненавистной школы, постараясь избежать встреч с учителями и такими же наказанными учениками. Тик-так-тик-так… Пройдет до остановки автобуса. Проедет несколько остановок до микрорайона с маленькими уютными коттеджами. Тик-так-тик-так… Подойдет к крыльцу в надежде, что родители еще не вернулись с работы. Тихо проскользнет на второй этаж. Тик-так-тик-так… Ляжет в кровать, укутавшись в одеяло. Тик-так-тик-так… И наконец уснет. Тик-так. — Мисс Уилкинс? Агата проснулась, испуганно подпрыгнула и чуть не упала со стула. Она не заметила, как задремала. На часах было восемь вечера — она должна была уйти отсюда еще несколько часов назад. На пороге класса стояли школьная психологиня миссис Браун и молодой мужчина в полицейской форме. — Слава Богу, вы здесь! — воскликнула Браун, кивая полицейскому. Тот кажется вздохнул с облегчением. — Ваши родители не нашли вас дома и обратились в службу спасения. Странно, что дежурный преподаватель не заметил, что вы тут просто уснули. — Да-а-а, вот незадача, — протянула Агата, подавив зевок. Видимо, придется идти домой пешком. Автобусы в это время уже плохо ходят. — Главное, что вы нашлись, — Браун со своим нескончаемым оптимизмом откровенно раздражала школьницу. — Думаю, что сержант сможет вас доставить домой. — Вот еще, — испуганно воскликнула Агата, вскакивая и закидывая рюкзак за спину. — Соседи перепесочат косточки родителей, если я приеду домой на коповской тачке! — К сожалению, таковы правила, — пожал плечами сержант. — Пойдемте, мисс Уилкинс. Я уже сообщил, что вы нашлись, родители ждут вас дома. — Зовите меня Агата, — проворчала девочка, поняв, что отвертеться от неприятной поездки кажется не удастся. — Вы новенький? Я вас не видела раньше. — Сержант Джон Эпплбам, — представился полицейский. — Да, я только неделю как устроился в участок. — А куда делся сержант Скалли? Он всегда приезжал на «мои» вызовы, — с интересом спросила школьница. Они с полицейским и психологиней шли по темному школьному коридору к выходу. — Скалли ушел на повышение, — улыбнулся Эпплбам. — Теперь я буду вместо него. — Тогда еще не раз увидимся, — фыркнула Агата. — Взрослые очень любят вызывать полицию, когда что-то случается рядом со мной или из-за меня. — Мисс Уилкинс, я жду вас завтра после уроков, — напомнила о себе Браун. Агата ругнулась про себя. — Вы знаете предписание суда, — она не спрашивала, а утверждала. — Да-да, конечно, — махнула девочка, садясь в полицейскую машину. Эпплбам в нарушение правил открыл перед ней переднее сидение. — До завтра, миссис Браун. Некоторое время они ехали в полном молчании, прерываемом тихим шумом полицейского радио. Потом сержант спросил: — О каком предписании говорила миссис Браун? — О том, что мне нужно еженедельно посещать школьного психолога, чтобы научиться управлять гневом, — отозвалась Агата. — Судья посчитал, что это из-за меня главный школьный придурок Корнер Спайк пролетел через всю баскетбольную площадку и застрял в корзине. За третий такой прокол меня выгонят из школы и возможно отправят куда-нибудь в закрытый интернат для малолетних преступников. — Но ты не виновата? — решил уточнить коп, помолчав несколько секунд после ее реплики. Агата посмотрела на него как на идиота. — Конечно, не виновата, — отозвалась девочка. — Никто в здравом уме не поверит, что это я засунула огромного Спайка в корзину для мяча на высоте 10 футов. — Только если ты не волшебница, — рассмеялся сержант и Агата насторожилась. — Почему ты назвала этого парня придурком? — Потому что он придурок, — пожала плечами собеседница. — Он задирает младших, крадет у них деньги, избивает тех, кто оказывается на пути у него или его дружков. Он заслужил того, что с ним случилось, — она украдкой улыбнулась, вспомнив испуганные глаза одноклассника, державшего в страхе всю школу. — Никто не заслуживает того, чтобы против него применяли неправомерную силу, — назидательно отозвался коп. — Кто-нибудь из пострадавших говорил учителям о том, что их грабит подросток? — Об этом все знают, — горячо отозвалась девочка. Радио сильно зашумело из-за появившихся помех. Она резко замолчала, покосившись на приемник. Эпплбам нахмурился и покрутил рычаги на панели управления передатчиком. — Но учителя предпочитают в это не вмешиваться. — Поэтому решила вмешаться ты? — саркастично усмехнулся сержант. — Вовсе нет, — закатила глаза Агата. — Я на суде говорила и еще раз повторю: я не виновата. Я не знаю, как Спайк оказался в кольце. Кроме нас в спортивном зале никого не было. Но почему-то все верят ему, а не мне, — она эмоционально ударила кулаком по панели автомобиля и заметила: они почти приехали. — А вы можете не подвозить меня к дому, а высадить тут, на углу? — спросила она у полицейского. Он оценивающе посмотрел на нее. — Я знаю, что это не по правилам, но я и так уже еду на переднем сидении, а не там, — она кивнула на заднее сидение, которое было закрыто плотной сеткой. Именно там нужно было перевозить задержанных. — Пожалуйста. — Верно, — усмехнулся Эпплбам. — Хорошо, так и быть. Только потому что ты вежливо попросила, — Агата постаралась выдавить из себя радостную улыбку в ответ на слащавое выражение лица копа. Он притормозил у обочины и она выскочила из машины, не попрощавшись. Сержант проводил ее взглядом до поворота. Когда девочка скрылась из виду, он вытащил из потайного кармана волшебную палочку и создал Патронуса. Сияющая летучая мышь зависла перед ним в ожидании указаний. — Передай послание в сектор борьбы с неправомерным использованием магии, — ровно проговорил мужчина. — Агата Уилкинс все-таки правда незарегистрированная волшебница. Не уверен, что она представляет опасность для Статута о секретности, но определенно нужно решать, как мы с ней поступим. Случай крайне необычный. Она сама не знает, что умеет колдовать.