Обречена на выживание

Что-то было не так. Гермиона и сама не могла объяснить, почему эта мысль пришла ей в голову. Она бы даже рассмеялась. Что во всём этом можно было бы назвать нормальным? Вообще ничего. За два дня ей немного полегчало. Ну, по крайней мере, настолько, насколько может полегчать человеку, застрявшему в темнице. Но кое-что её беспокоило. Например, то, что Забини не приходил уже целых три дня, каким бы безумием ей самой ни казалось это беспокойство. В последний раз он спускался к ним в тот вечер, когда вылечил ей руку и принёс еду, с тех пор они его больше не видели. Никаких встреч украдкой или прогулок по подземельям. Что-то было не так. Гермиона оторвала взгляд от своего ложа и в тусклом свете разобрала силуэт Луны, которая поднялась и подошла к двери камеры, чтобы в очередной раз посмотреть, не шёл ли Забини. Они с самого утра спорили об этом. Ну, возможно, Гермиона большую часть времени спорила сама с собой. Луна не возражала и ничего не оспаривала, когда Гермиона пыталась донести до неё, что что-то случилось, раз Забини не появлялся три дня подряд. Луна не хотела ничего слышать. Ну, она просто игнорировала все доводы Гермионы, что сводило её с ума. Была ли Луна настолько наивной и слепой? Ясно, что Забини приходил сюда уж точно не из-за Гермионы. А из-за неё, из-за Луны. Он положил на неё глаз, Гермиона была в этом уверена. Он же не просто так, проходя мимо, передавал им угощения. Делалось всё это ради Луны, а теперь он вдруг перестал приходить. С чего бы? Она снова взглянула на Луну, которая продолжала смотреть по сторонам и всё крепче сжимала прутья решётки. Гермиона подавила желание сказать ей, что нет смысла всматриваться в темноту. Гермиона весь день пыталась это объяснить. Может быть, Луна просто не хотела этого слышать. Может быть, она надеялась, что Гермиона ошибалась, а Забини возьмёт и придёт. Ей было жаль Луну, но и сама ситуация её тоже беспокоила. Ей не хотелось в этом признаваться, но визиты Забини помогали. От этого понимания проще не становилось. Ей не стоило его жалеть. Он был одним из них. Он наверняка тоже пытал, а возможно, и убивал людей. Гермиона опустила голову на колени. Должно быть, у каждого человека две стороны, как у галлеона. Были и члены Ордена, которые не слишком церемонились со своими врагами. Гарри был тому примером. Возможно, слишком ярким, что не раз отмечали Кингсли и Люпин. Взгляд Гермионы снова остановился на Луне: — Луна, — тихо позвала она. Та даже не пошевелилась. — Луна, — повторила она, и Лавгуд оглянулась. Гермиона похлопала по матрасу рядом с собой. — Иди, садись. На самом деле им уже давно следовало спать. Кто знал, сколько Гермионе удастся отдохнуть, прежде чем Малфой снова явится за ней. От этой мысли ей стало плохо. Луна медленно отпустила прутья решётки, неуверенно подошла к Гермионе и села рядом. Гермиона накинула на них обеих одеяло. Луна опустила голову ей на плечо. — Я знаю, он придёт, — прошептала Луна, и Гермиона постаралась не вздохнуть. — Конечно, придёт, — солгала она. Произошёл ли несчастный случай? Миссия, которая пошла не по плану? Или его просто отстранили? Может быть, теперь он не будет появляться в поместье? А что, если он умер? Рональд сказал бы, что чем меньше останется в живых Пожирателей смерти, тем лучше для Ордена. Они обе приподнялись, услышав шаги. Но шла группа людей, а не один человек. Вероятно, Луна тоже это поняла, потому что не сдвинулась с места. — Ты видишь что-нибудь? — едва слышно спросила Луна, когда шаги приблизились к их камере. Кто бы стал спускаться сюда в такое время? Было около полуночи. — Нет, — прошептала Гермиона, и ей тут же пришлось зажмуриться, когда яркий луч света ослепил её. Они открывали дверь. Там было трое мужчин. Трое незнакомых мужчин. — Блондинку, — сказал самый низкий из них, который всё же был не ниже самой Гермионы. Она вцепилась в руку Луны так крепко, как и сама Луна цеплялась за неё. Она почувствовала, как сердце забарабанило в груди. — Нет, — решительно произнесла Гермиона, когда к её подруге подошли два амбала. — Уберите от неё свои грязные лапы, — прорычала она, на что никто из мужчин не обратил никакого внимания. Она не отпускала Луну, когда они попытались их расцепить. — Нет! — отчаянно выкрикнула Гермиона, обхватив её второй рукой и ногами. — Гермиона! — в панике закричала Луна. — Пожалуйста! Пожалуйста, оставьте нас вместе! — умоляла она, и Гермиона впивалась в руку Луны. Но всё оказалось бесполезно, их буквально оторвали друг от друга. Гермиона тут же вскочила, а Луна закричала, пытаясь вырваться из рук Пожирателей смерти, которые, как скалы, возвышались над ней. Это было глупо, но Гермиона ничего не могла с собой поделать, когда попыталась запрыгнуть одному из них на спину и нанести удар. Амбалу это ни капли не повредило. Он даже отпустил Луну, пока второй продолжал её держать, за воротник поношенного свитера подтянул к себе Гермиону и наотмашь ударил по лицу. Удар был таким сильным, что Гермиона отлетела на пол. В голове у неё зазвенело. Ей казалось, что половина лица превратилась в месиво, и она сразу же почувствовала во рту металлический привкус крови. Ей было всё равно. Она снова вскочила. Качнувшись, подалась к двери, но ничего не успела сделать, кроме как схватиться за решётку, когда невысокий снова запер камеру. Луна продолжала кричать. Она звала на помощь. Она звала Гермиону, но Гермиона ничего не могла сделать, кроме как повторять имя Луны. Гермиону трясло от ярости и отчаяния, когда она наблюдала, как трое Пожирателей исчезают вместе с Луной, пока сама Луна не скрылась из виду. Разносились только её крики, но и они становились всё тише, пока вдалеке не послышался хлопок закрывшейся двери и подземелья не погрузились в жуткую тишину, не считая привычного сквозняка, звука капающей с потолка воды и учащённого дыхания Гермионы. Она потеряла счёт времени. Поэтому не знала, сколько простояла, прежде чем на неё накатило отчаяние. Она кричала и звала Луну. Снова и снова, снова и снова. Стучала по прутьям решётки. Плакала. Кричала так громко, что у неё звенело в ушах. Никто не приходил. Это никого не волновало. Луна… Луна… Что они с ней сделали? Куда они её отвели? Что, если прямо сейчас её пытали? Что, если она исчезнет, как и те, другие женщины, которых держали здесь раньше и о которых рассказывала Луна? Эта мысль сводила Гермиону с ума. Когда после, казалось, целой вечности она рухнула на пол, прислонившись к холодной стене и опустив голову на колени, она просто беспомощно разрыдалась. Гермиона не знала, как долго просидела вот так. Ей уже стало всё равно. В какой-то момент у неё не осталось сил даже плакать. Не осталось сил, чтобы подняться, чтобы сесть на матрас или дотянуться до одеяла. Она просто так и сидела, обхватив себя руками. Лавгуд умрёт… и она сама тоже умрёт. Именно сейчас это вдруг стало так очевидно, даже несмотря на то, что ей уже довольно долго удавалось выживать в темницах. Её столько раз пытали. В конце концов, было очевидно, что всё так и закончится. Почему это осознание накрыло её именно сейчас? Может быть, потому, что ей наглядно продемонстрировали, как это заканчивается. То, что творилось вокруг, не было невзгодами, которые в конце концов проходят. Это не было сказкой, в которой добро побеждает зло. Это было суровой, жестокой реальностью. Она не пошевелилась, когда дверь скрипнула и открылась. — Грейнджер, — произнёс знакомый и в то же время ненавистный голос. Она только слегка приподняла голову. — Поднимайся и идём, — скомандовал Малфой. Гермиона не пошевелилась. — Где Луна? Брови Малфоя поползли вверх. — Где Поттер? — Мудак. — Идём, живо. Не заставляй применять к тебе силу ещё до того, как мы начнём. Какое ей дело когда? — Что ты с ней сделал? — продолжила она. — Ты запала на чокнутую? Он что, серьёзно? — Она друг. — Неужели? А я считал, что в Хогвартсе ты смеялась над ней из-за её причуд. — Скажи, где она! — потребовала Гермиона, проигнорировав его слова. — Ты скажешь мне, где Поттер, а потом я, может быть, скажу тебе, где эта чокнутая. — Не называй её так, — прошипела Гермиона, и Малфой холодно рассмеялся. — Грейнджер, ты сидишь в камере, и именно это тебя больше всего беспокоит? Что я называю Лавгуд чокнутой? Он слегка наклонил голову. — Живо вставай. Она не двинулась. Лишь с отвращением взглянула на него. — Грейнджер, — раздражённо прошипел он и, подойдя ближе, дёрнул её вверх за плечо. Она попыталась вырваться. — Прекрати, — холодно потребовал Малфой. — Где Луна?! — снова закричала она, не переставая сопротивляться. Он не ответил, а когда она попыталась дотянуться до его лица, с лёгкостью оттолкнул её, и Гермиона, врезавшись в стену, ахнула от боли. Сморгнув слёзы, она вскрикнула, когда Малфой схватил её за шею. Его серые глаза сверкнули во тьме. — Перестань уже сопротивляться и начинай сотрудничать, грязнокровка. Она не знала, что на неё нашло, но она плюнула ему в лицо. Его реакция последовала незамедлительно. Точно так же, как и Пожиратель смерти до него, он дал ей пощёчину, от которой у неё перехватило дыхание. — Я предупреждал тебя, — прорычал Малфой, одной рукой вытирая плевок Гермионы, а другой вытаскивая палочку. Она не успела осмыслить произошедшее и возможные последствия, как палочка уже указывала на неё. Она чувствовала только боль, когда извивалась на полу, крича в агонии.

***

Сегодня он чуть не перешёл черту и сам об этом знал. Но это уже почти не имело значения. В нём словно перегорел предохранитель, когда она осмелилась плюнуть в него. Дело было не в плевке как таковом. Речь шла о том, что он значил. Она не уважала его. Да и чёрт бы с этим. Но она должна была хотя бы бояться его. Разве она не понимала, что её жизнь висела на волоске? Что этот волосок был в его руках? Он мог оборвать его в любой момент, если бы захотел. Грейнджер была упрямой, твердолобой невежей, как в Хогвартсе. Он потёр затылок, расхаживая по спальне, взял бутылку и наполнил бокал, который тут же залпом осушил. И чего он добился? Ничего. Помимо того, что Грейнджер без сознания валялась в подземелье, ему даже пришлось вколоть ей ещё одно восстанавливающее зелье: её сердцебиение стало нерегулярным. И, несмотря на всё это, он так ничего и не узнал. Местонахождение Поттера. Его чёртовы блядские планы. Он громко выругался и снова налил. Если всё так продолжится, он точно потеряет контроль. Грейнджер оставалось совсем немного до остановки сердца. Ещё бы несколько мгновений под Круциатусом, и ей пришёл бы конец. Без сомнений. Он медленно закупорил бутылку и задумался. И что дальше? Как он теперь сможет объясниться перед Тёмным Лордом? Попробовать ли рассказать то, о чём он говорил со Снейпом? Мог ли он предпринять что-то ещё? Предположительно, нет. Ему даже пришлось приставить эльфа на случай, если Грейнджер начнёт задыхаться. Упрямая тварь. Он повернулся, услышав, как хлопнула дверь гостиной, и закатил глаза, когда перед ним возник Блейз. — Это что, блядь, шутка? Драко ничего не ответил и протянул ему стакан с виски. Блейз подошёл ближе. — Ты отослал меня на эту дебильную слежку, чтобы избавиться от меня и всё провернуть? Так было? — Ты что-нибудь узнал? — невозмутимо поинтересовался Драко. Блейз сделал ещё несколько шагов в его направлении и выбил у Драко из рук стакан, который тут же вдребезги разбился. — Ты издеваешься? Ты хоть слышишь, о чём я говорю? — Я не глухой, — равнодушно ответил Драко, и глаза Блейза сверкнули. — Где она?! — Понятия не имею, о чём… Блейз резко перебил его: — Где Лавгуд?! — Неважно. — Неважно? — раздражённо переспросил его друг, глаза которого запылали огнём. — Ты сейчас же расскажешь мне, где она, или я… — Или ты — что?.. — раздражённо спросил Драко. — Нападёшь на меня? Будешь пытать? Убьёшь? Из-за полоумной? — Не называй её так! — Я буду называть её так, как захочу. Она заключённая. Предательница крови и… — Скажи мне, где она! И перестань нести весь этот адский бред! Драко фыркнул. — А что потом? Что ты станешь делать? Заберёшь её с собой, и вы, ребята, будете жить долго и счастливо до конца своих дней? Приди наконец в себя. У неё нет будущего. И уж точно нет его с тобой. — Не твоё собачье дело! Я заберу её к себе в поместье. — А потом? Как думаешь, Тёмный Лорд одобрит это? Или твоя мать? — Мне плевать. Я буду защищать её, заботиться и… Драко усмехнулся. — Что? Полюбите друг друга? Проснись. Ты даже не знаешь её. Ты ничего о ней не знаешь, как и она о тебе. Единственное, почему она не презирает тебя, как остальных, — потому что ты подкармливал её. Если бы ты вёл себя, как остальные… — Я никогда не буду таким, — прорычал Блейз. — Но ты уже близок к этому. Я видел Грейнджер, — голос Блейза был полон презрения. — Ты переживал, что твоя тётя до неё доберётся? Зря. Ты же сам её и убьёшь. Драко ничего не ответил. В былые годы это бы вывело его из себя. Но все они уже давно повзрослели. Блейз сжал кулаки. — А теперь скажи мне, где Луна, или тебе не поздоровится. Клянусь бородой Мерлина, я сломаю тебе каждую кость. Драко удивлённо поднял брови. — Ты? Ты решил сломать кости мне? Из-за чокнутой? Блейз бросился на Драко, и они оба рухнули на пол. — Я хочу, чтобы ты наконец ответил мне, где она! — прорычал Блейз. Драко с трудом подмял под себя Блейза, сжимая его, словно в тисках. Блейз царапал руки Драко. — Может, хватит? Может, хватит вести себя как сумасшедший? — выдавил Драко, тяжело дыша. — Я убью тебя, Малфой, — ответил Блейз, и Драко, отпустив его, поднялся и поправил одежду, пока Блейз кашлял и пытался отдышаться. — Ты рехнулся. — Скажи мне, где она, — выдохнул Блейз. Драко выругался про себя. Его друг действительно влюбился в эту странную чокнутую ведьму. — Драко, — зло процедил его друг, когда Драко, оставив его, вышел в гардеробную. Он подождал, пока Блейз появится в дверном проёме, после чего вытащил из кармана ключ. Блейз не понимал, что происходит, но он точно знал, где находится потайная замочная скважина, поэтому отпер нужную дверь. Девушка сидела на полу узкого потайного шкафа. Подняв мокрое от слёз лицо, она выглядела злой, пока Драко не отступил в сторону. Блейз ахнул, после чего бросился к ней. — Луна! — Драко закатил глаза, когда Блейз присел на корточки перед Лавгуд и обхватил её лицо. — С тобой всё в порядке? Тебе больно? Лавгуд только негромко всхлипывала, доводя Драко до безумия. — Конечно, с ней всё в порядке. Что, думаешь, я бы с ней сделал? Блейз бросил на него взгляд, в котором читалось непонимание. — Ей нужно срочно исчезнуть отсюда, Блейз. В противном случае она достанется Сивому или Беллатрисе. Теперь она бесполезна. После этих слов Блейз выглядел ещё более обескураженным. — Я не понимаю… — Мой отец, — всхлипнула Лавгуд и заревела. — Ксенофилиус Лавгуд мёртв, — холодно пояснил Драко, и Блейз с ужасом посмотрел на него. — Почему? Как же так? — Он не отступился от своего. По крайней мере, я так предполагаю. Меня там не было. Они оба снова посмотрели на Луну, которая плакала, повторяя имя Блейза. Он притянул её к себе и обнял, утешая. — Ты… ты вывел её… чтобы никто не… — Прекрати, — тут же перебил его Драко. — До сих пор не могу поверить, что позволил втянуть себя в этот бред. — Я так тебе благодарен. Ты не представляешь, насколько… Спасибо, Драко. Тем не менее он знал, насколько. Он знал, потому что постоянно приглядывал за Блейзом, ведь тот слишком часто делал глупости. — Она должна исчезнуть отсюда, — ещё раз повторил Драко. — Сегодня же, Блейз.