Обречена на выживание

Гермиону ударили, а затем навалились всем телом. В нос били порывы его отвратительного дыхания и запах — в основном табака и алкоголя. Слишком сильный запах алкоголя. Она пыталась вырваться. Как смогла, ударила его и с отчаяньем закричала, когда не получилось отпихнуть его от себя. А потом она почувствовала его мерзкие пальцы на своём обнажённом теле. Этого уже Гермиона не могла вынести. — Давай, докажи мне, что ты стоишь того, что тебя здесь держат, словно маленькую леди. Расскажи мне, что Малфой с тобой делает и почему, чёрт тебя дери, не хочет тобой делиться, — проревел Рабастан, и Гермиона снова закричала. Она проснулась, резко подскочив в постели, в тёмной комнате со слабым свечным светом. Дыхание было частым и рваным, а сердце от страха трепетало в груди. Ей казалось, что от крика она сорвала горло. Возможно, так и было. Гермиона провела ладонью по вспотевшему лбу, стирая бисеринки пота. Она снова вспомнила Рабастана, а затем… Малфоя. Малфоя, который словно из ниоткуда появился в комнате вместе с Блейзом Забини. Гермиона коснулась ног. Они сильно болели, как и все конечности. Странно гудела голова. Но не было другой характерной боли, которая указывала бы на то, что произошло что-то ужасное. И не произошло этого… только благодаря Малфою. — Он ничего тебе больше не сделает, — произнёс знакомый голос, и Гермиона вздрогнула так сильно, что ей показалось, будто у неё остановилось сердце. Малфой шагнул ближе, появившись в поле её зрения у края кровати, и посмотрел на неё своими стальными серыми глазами, которые сверкали, словно серебряные монеты. — Снейп убрал его. Теперь ему не позволено появляться в доме. Она покачала головой, чувствуя, как подступают горькие слёзы. — Это же ничего не меняет. — Не меняет? — Малфой удивлённо приподнял брови. — Да, — слабо произнесла она, и он фыркнул. — Он не сможет до тебя добраться, вот что это меняет. Она слабо покачала головой. — Пока не явится следующий, который решит, что имеет право. — Она-то как пленница никаких прав не имела. Абсолютно никаких. — Или Тёмный Лорд решит, что я бесполезна и избавится от меня. Разве не ты так говорил? И ей оставалось только надеяться на лёгкую смерть, а не на длительные пытки в плену. — Этого не произойдёт, — убеждённо произнёс Малфой, и она чуть не рассмеялась. — Что за бред, Малфой? Мы оба знаем, что Тёмному Лорду от меня не будет никакой пользы. Я не знаю ничего, что могло бы помочь поймать Гарри. — Он хотел что-то возразить, но она не дала ему сказать. — Ты и сам понимаешь, что Гарри никогда лично не явится сюда, чтобы освободить меня. — Никогда. — Даже если кто-нибудь из Ордена и попытается это сделать, то точно не Гарри. — И любой следующий окажется таким же бесполезным членом Ордена, как и она. В конце концов, всё сводилось только к Гарри, а не к остальным. — Как думаешь, сколько времени станет ждать Волдеморт? — Не произноси его имени, — сдавленно сказал Малфой. — Сколько? — повторила она вопрос, проигнорировав его слова. — Я что-нибудь придумаю, — сказал Малфой. Гермионе больше всего на свете хотелось встряхнуть его. — Что тут можно придумать?! — Это его гениальный план? — И что бы ты стал делать? Ты его верный слуга. Если он скажет «прыгай», ты прыгнешь. — Его глаза потемнели. — Разве нет? — тут же добавила она, наклонив голову. — Или у тебя свои планы? — Грейнджер, — буркнул он. — Тут только два решения, — сказала она, набрав побольше воздуха. — Либо ты убьёшь меня, избавив тем самым от всех возможных нападений… — Или?.. — тихо спросил он, и она выдержала его ледяной взгляд. Что ей было терять? Ничего. — Мы сбежим. Казалось, прошла целая вечность, хотя это было несколько секунд, прежде чем он покачал головой. — Нет, — он отвернулся и отошёл к окну. — В конце концов, ты должен понимать, что другого выхода нет. Он злобно фыркнул. — Это не выход. Грейнджер, ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Разве он не видел, что других вариантов не было? — В конце концов, ты не можешь на самом деле поддерживать этот режим. — Грейнджер, — прорычал он. — Даже ты не можешь быть настолько свихнувшимся извращенцем, чтобы считать это нормальным, — в отчаянии продолжала она. Он не мог быть настолько монстром. Да, он стал тем, кем стал, не без помощи отца и других Пожирателей смерти. Но ни один человек не рождается изначально злым, даже Драко Малфой. И Гермиона знала Нарциссу Малфой. Нарциссу, которая заботилась о ней. Которую можно было назвать доброй женщиной. Она не могла воспитать чудовище. Возможно, Нарцисса была права. И Драко сделал то, что должен был сделать, чтобы защитить свою семью. По крайней мере, она на это надеялась. — Пожалуйста, Малфой, — горячо прошептала она. — Пожалуйста, давай сбежим. — Он ничего не ответил. — Мы могли бы уйти все вместе, с твоей мамой. — Хватит, Грейнджер. — Орден поможет нам и… — Прекрати! — резко оборвал он, и Гермиона вздрогнула. В его глазах сверкал гнев. — Ты действительно считаешь, что всё так просто? Она никогда не говорила, что это просто. — Я уже принял решение. Ты это понимаешь? Именно тогда, после пятого курса, я принял решение. — Он снова отвернулся от неё. — И теперь нет пути назад. — Всегда есть выход, — прошептала она, и он невесело рассмеялся. — Именно так и думают такие, как ты. На самом же деле всё обстоит по-другому. — У тебя не было выбора, — произнесла она, и он резко оглянулся через плечо. — По крайней мере, так сказала твоя мама, — поправилась она. Да и какой выбор мог быть у него в детстве? — Неужели ты сама в это веришь? И думаешь, что Орден с распростёртыми объятиями принял бы меня, если бы я появился у него на пороге вместе с тобой? — Я могла бы им объяснить… — с надеждой в голосе начала она. — Что объяснять?! Почему я Пожиратель смерти? Почему я впустил других Пожирателей в Хогвартс? Столько смертей? Пытки? О да, я уверен, что Орден будет счастлив! — Наверняка нет, но с ними можно было как-то договориться. — Так что просто забудь об этом, Грейнджер. — Она хотела что-то сказать, но он указал в сторону тумбочки. — Выпей своё зелье и не делай глупостей. — Малфой… — начала она и вздрогнула, когда он захлопнул за собой дверь. Гермиона какое-то время смотрела на закрытую дверь, прежде чем почувствовала влагу на руке. Взглянув вниз, она поняла, что это её собственные слёзы. Она снова легла в постель и свернулась калачиком под одеялом, пытаясь успокоиться, чего ей никак не удавалось. Он не мог быть чистым злом. Никто не мог. Она и сама не знала, почему эта мысль пришла к ней именно сейчас, после всех этих недель, проведённых здесь. Его реакция на попытку Рабастана изнасиловать её… Он как сумасшедший набросился на чистокровного волшебника, своего родственника. А потом крепко прижимал её к себе, утешая, пока не появились Снейп и Нарцисса. — Может быть, я схожу с ума? — прошептала она в тишине комнаты. Да, вполне возможно, что рассудок её покидал.

***

Нарцисса с беспокойством наблюдала за сыном во время ужина. Он казался ещё более молчаливым и замкнутым, чем обычно, а в случае с Драко это что-то да значило. — Драко? — позвала она, и он поднял взгляд. — Всё хорошо? — Он молча кивнул и потянулся за бокалом. — Ты уверен? — Да, — ответил он. — Просто я думал о Грейнджер. Нарцисса вопросительно приподняла брови. — Ей уже значительно лучше. Она сегодня сама мне об этом сказала. В отличие от предыдущих дней. После нападения Рабастана она получила некоторые физические повреждения: вывихи, синяки и ссадины, но моральный урон был куда существеннее. И всё же сегодня она начала оправляться. По крайней мере, так показалось Нарциссе. Она наблюдала, как её сын размеренно режет мясо на мелкие кусочки. — Она считает, что мы должны сбежать к Ордену. Нарцисса, услышав это заявление, попыталась понять его, но, так и не сумев, удивлённо посмотрела на сына. — Что, прости? — Именно так, — сказал он почти со скукой. — У неё были варианты. Либо мы все вместе сбегаем, либо — может быть, тебе такой вариант понравится больше — я должен убить её. У Нарциссы сердце от волнения застучало чаще. — И что ты ей ответил? — Что я уже давно принял решение и что для меня нет другого пути. Нарцисса наблюдала за сыном. Неужели он действительно так на всё смотрел? Навечно преданный Пожиратель смерти в рядах Тёмного Лорда? Её сын никогда не был похож на остальных его слуг. Ему не доставляло удовольствия пытать людей. Ему это не нравилось. Он подходил к заданиям как к работе, и Нарциссу это расстраивало, хотя она понимала, что это вынужденная мера. — Но в одном она права, — продолжил он. — Нам нужен план. — План? — раздражённо переспросила Нарцисса. — Зачем? Драко поднял глаза. Он выглядел намного старше своих лет. Иногда Нарцисса забывала, что её сын уже не мальчик, а мужчина. — Если Тёмный Лорд посчитает, что от неё больше нет пользы, то либо продаст её кому-нибудь, либо убьёт. И я склоняюсь к последнему. По крайней мере, в конце. Возможно, он собирается сделать из её смерти шоу. — Шоу? — уточнила она. — Зачем это может понадобиться? — Послать знак Ордену и людям, которые всё ещё верят в Сопротивление. Вот зачем, — лаконично пояснил он. — По крайней мере, я бы именно так и поступил. Она даже не подумала об этом. — У Грейнджер заканчивается срок годности. Нарцисса укоризненно произнесла его имя. Неужели было необходимо говорить подобное за столом, и так прямо? — И не стоит забывать о твоей сестре, мама, моей любимой сумасшедшей тетушке, — хмыкнул он, стараясь не ухмыляться. А Нарцисса не стала закатывать глаза. Беллатриса пребывала в полнейшем шоке после нападения и последовавшего за этим перевода Рабастана. Не хватало только, чтобы она, сорвавшись, кинулась наверх пытать Грейнджер. Беллатриса кипела от ярости из-за того, что Драко поднял руку на члена семьи, и окончательно её разозлило то, что Снейп запретил Рабастану находиться в Малфой-мэноре. И всё это произошло из-за какой-то маглорождённой. Она проигнорировала все доводы Нарциссы о том, что она не потерпит подобного поведения в своём доме, что в Малфой-мэноре не позволено того, что может происходить в поместье Лестрейнджей. — С каких это пор нужно наказывать чистокровного за то, что он решил проучить грязнокровку? — воскликнула Беллатриса. — Причём если Грейнджер попадёт в руки Беллатрисы, то никакого шоу из её казни не получится. Жертв твоей сестры невозможно опознать. Нарцисса отложила столовые приборы. У неё пропал аппетит. Драко, казалось, это совсем не беспокоило: он, как и прежде, продолжил есть. — Неужели побег не стал бы выходом? — провокационно спросила она, и Драко поднял глаза. — Это ты серьёзно? — Просто интересуюсь, — ответила она. — О, я уверен, Орден начнёт нам руки целовать, — усмехнулся он. — Драко, — пробормотала она, и он опустил вилку и нож. — Мама, только представь, как может нас встретить Орден. — На самом деле, никто не знал, как это могло бы быть. — Тебе, возможно, и будут рады. Но если говорить об отце или обо мне… Остаётся ждать, что либо Тёмный Лорд победит, либо мы все погибнем вместе с ним. Она взяла его за руку. — Драко, ты ещё так молод. У тебя вся жизнь впереди. Он фыркнул. — Что? Считаешь, что мне пора задуматься о свадьбе, детях и нормальной карьере? — Да, — убеждённо сказала она так, словно одной её веры было достаточно, чтобы это воплотилось в реальность. — Если это то, чего ты хочешь, то да, Драко. Она хотела, чтобы он был счастлив. Чтобы он пережил эту ужасную войну и обрёл счастье. — Я не думаю, что нам это светит, мама, — вымученно сказал он. Нарцисса вздохнула и убрала руку. Был один человек, с которым она могла бы поговорить. Человек, с которым она не виделась много лет. Но существовала возможность связаться. Она могла бы помочь. Во всяком случае, именно так она сказала при их последней тайной встрече. Если Нарциссе когда-нибудь понадобится помощь, она откликнется, потому что именно так и поступает семья. Возможно, пришло время связаться с Андромедой и попросить о помощи. Не ради себя, а ради сына, у которого ещё вся жизнь была впереди. Ради которого Нарцисса была готова на всё.