Волчья тропа

      — Волки не переходят в наступление, генерал. Они остановились в миле от одной из крепостей и чего-то ждут. Наши волкодавы уже на подходах к той крепости; ещё день-два — и они будут на месте.       Следопыт говорил быстро и сбивчиво — новости всё ещё были не слишком хорошими, а потому реакция генерала должна была быть соответствующей. Но Дружок отнёсся к новостям совершенно спокойно — по крайней мере, внешне:       — Пусть так. Наши войска отобьют их нападение, если придётся. Выдвинуть навстречу волкам южных следопытов и отправить к ним наших послов. Пусть узнают, каковы их намерения на самом деле. Пока это не выяснится, вражде между нами не бывать.       — Да, генерал, — следопыт поспешил откланяться.       Дружок, оставшись один, снова по старой привычке довольно долго постукивал пальцами по подлокотнику.       — Что же нужно волкам?.. — наконец задумчиво протянул он. — Сначала они перестают с нами торговать, потом не отвечают на письма Елисавет, а теперь разбили лагерь под одной из крепостей и чего-то ждут… Конечно, скоро Тёмная Охота, но неужели они решатся ради неё нарушить союзнический договор, заключённый не одно столетие назад?.. Пожалуй, следует обсудить это с королевой…       Елисавет Дружок нашёл в пиршественном зале, куда как раз подали завтрак. Сев на своё привычное место, по правую руку от королевы, Дружок шепнул:       — Нам нужно кое-что обсудить, Лиз.       — Это не может подождать хотя бы до конца завтг’ака, Дг’ужок? — недовольно спросила Елисавет.       — Дело срочное.       — Ладно… — положив вилку в тарелку, Лиза повернулась к брату. — Выкладывай. Я слушаю.       Оглядевшись и убедившись, что никто не подслушивает, Дружок зашептал:       — Вернулись наши следопыты. Волки разбили лагерь у Медной Крепости, и…       — И это стоит того, чтобы отвлекать меня от тг’апезы?       — Определённо. Волки уже давно ведут себя странно — достаточно странно, чтобы вызвать подозрения. Скоро ночь Тёмной Охоты, и не мне говорить вам, какие могут быть её последствия… Волков необходимо изгнать из наших земель, но время применять силу пока не настало. Нам нужны дипломаты…       — Гешт не может заняться пег’еговог’ами?       — Гешт подчиняется вам, а не мне.       — Пг’оклятье, Дг’ужок! — проворчала Елисавет. — Как пёс, котог’ый может г’азбить втг’ое пг’евосходящую его аг’мию, не может уговог’ить собственного младшего бг’ата отпг’авиться на пег’еговог’ы с сопг’едельным наг’одом?       — Лизка, не сравнивай. Врагов я могу свободно уничтожать. А Гешта разве что сам дьявол уговорит.       Закатив глаза, Лиза повернула голову к одному из своих стольников:       — Позовите сюда пг’инца Гешта, немедленно!       Дружок едва заметно улыбнулся. Что не говори, а свою сестру он успел изучить прекрасно. Елисавет была падка даже на самую очевидную лесть, и управлять ей не составляло никакого труда. А Гешт был непревзойдённым дипломатом и искусным политиком, вполне способным взять ситуацию с волками под контроль.       Гешта привели в пиршественный зал через десять минут. Это был рослый крепкий бульдог светло-коричневого окраса, одетый, в отличие от других влиятельных членов клана, не в меховое одеяние, а в просторную светло-зелёную тунику, а вместо диадемы на голове у него была корона, сплетённая из золотых древесных ветвей — символ дипломата.       — Вы звали меня, Елисавет? — Гешт учтиво кивнул, но кланяться не стал. Лиза поджала губы — это было нарушением всех традиций, но главный дипломат королевства был известен своими странностями, и ему это сходило с рук.       — Звала, Гешт. Генег’ал хотел о чём-то попг’осить тебя.       — Волки перешли южную границу, брат, — Дружок встал, отодвинув своё кресло, и вышел навстречу Гешту. — Теперь они под Медной Крепостью. Не знаю, каковы их намерения, но если они захотят на нас напасть, отразить нападение будет непросто. А потому…       — Ты хочешь, чтобы я отправился в стан волков? Накануне Тёмной Охоты? — спокойно уточнил Гешт.       — Да, именно так. Это опасно, но более я не могу довериться никому. Во всём королевстве не найти более искусного дипломата, а ситуация сейчас требует вмешательства мастеров своего дела, иначе не миновать серьёзных бед.       Гешт, поразмыслив, кивнул:       — Пожалуй, ты прав, брат. Но мне потребуется охрана. И нам следует торопиться — если мы не успеем до ночи Тёмной Охоты… последствия предсказать невозможно.       — Выезжай сегодня же. Твои телохранители сопроводят тебя. Потом, на месте, наберёшь отряд из волкодавов. Я дам тебе перед выездом свою грамоту, волкодавы подчинятся тебе. А теперь иди, брат, дорога каждая минута.       Елисавет, снова беря вилку, хмуро повторила:       — И это стоило того, чтобы отвлекать меня от тг’апезы?       — Лизка! — Дружок сдавленно чертыхнулся. — Я — генерал, командир армии, и не имею права решать политические вопросы без твоего ведома и разрешения!       — «Без ведома», «без г’азг’ешения»… Дг’ужок, мы давно уже не щенки, — примирительно проворчала Елисавет. — Садись, в ногах пг’авды нет.       — Я не голоден, — категорично отказался Дружок, — а работы ещё много. Гешту следует собрать отряд охраны, если мы хотим, чтобы он добрался до Медной крепости.       — И в чём пг’облема, Дг’ужок? — недовольно спросила Елисавет — она терпеть не могла отказов, особенно отказ присоединиться к завтраку. — Дай Гешту десяток своих «дьяволов»… их вполне хватит.       — Лизка, «дьяволы» у меня все на счету. Да и если матриарх узнает… Пропадёт хоть один — она шкуру с меня сдерёт.       Лиза закатила глаза:       — Дг’ужок, тебе давно пог’а выбг’аться из-под юбки матг’иаг’ха.       — Вот ей это и скажи, — огрызнулся Дружок. — Мне как-то не хочется испытать на себе работу королевского палача… А именно это меня и ждёт, если матриарх выйдет из себя!       Елисавет, оглядевшись, рявкнула на слуг:       — А ну все вон! Уши г’азвесили…       Слуги прыснули в разные стороны, как мыши при виде кота. Дружок сел напротив сестры.       — Ты всег’ьёз думаешь, что я повег’ю, что матг’иаг’х может отпг’авить своего сына к палачу? — хмуро спросила Лиза.       — Не думаю, а знаю, Лизка, — Дружок горько усмехнулся. — Вспомни, что было, когда ты украла с кухни печенье…       — А что было? — невинно поинтересовалась Елисавет, хотя ответ она знала прекрасно.       — А то, что я попытался тебя защитить и целую неделю потом работал с золотарями! — Дружок хлопнул по столу ладонями. — С золотарями! Сын матриарха самого влиятельного клана королевства чистит выгребные ямы — каково?!       — Было бы хуже, если бы это делала я, — Лиза поправила волосы. — Как-никак, уже тогда матг’иаг’х г’ешила, что отдаст тг’он мне, и…       — Жаль, что я тогда не надрал тебе уши, — пробурчал Дружок. — Матриарх тебя просто выпорола бы — и то вряд ли. Куда скорее отлучила бы от кухни или засадила бы плести кружева.       — Ещё чего! — возмутилась Лиза — больше для вида. Она-то прекрасно понимала, что брат прав. — Не хватало ещё, чтобы…       — Чтобы матриарх занималась твоим воспитанием? Действительно… — Дружок встал. — У меня ещё много дел, Лизка.       — Да-да, у меня тоже, — скучающим голосом ответила Лиза, гоняя по тарелке вилкой горошину. — Пог’тной должен был уже закончить моё платье для пг’иёмов…       — Ты наконец-то подписала указ об изгнании Розанны? — Дружок остановился в дверях. — Я двадцать лет ждал этого дня…       — За такие шутки тебя не матг’иаг’х пг’икажет высечь, а я, — пригрозила Елисавет. — А платье я пг’иказала сшить для пг’иёма гег’цога Пуши…       Дружок закатил глаза. Герцог союзного клана котов Пуша уже который год вился вокруг королевы, подбивая к ней клинья, и в последнее время уже начали ходить слухи о их скорой свадьбе. Такой брак был бы выгоден для обоих сторон — коты получили бы поддержку правящего клана, а правящий клан породнился бы с богатыми и сильными союзниками, получив их деньги и добрую сталь. А золото и клинки лишними не бывают…       — Знаешь, Лиз, я ещё ни разу не встречался с твоим герцогом, но уже мечтаю бросить ему вызов на поединок. Ты столько про него рассказываешь, что можно подумать, что тебя ничто не интересует, кроме твоего принца, платьев и замужества. А ведь ты — ещё и королева…       — А зачем я дег’жу вас, по-твоему? — поинтересовалась Лиза. — Как г’аз чтобы вы занимались г’утинными делами…       Закрыв двери, Дружок, не оборачиваясь, произнёс:       — Так тебя могут и с трона скинуть… Не удивлюсь, если Розка, чтоб её черти драли, уже готовит заговор, чтобы тебя свергнуть.       — Г’оза — наша сестг’а. Зачем же ей…       — А затем, что ты слишком сильно заигралась в королеву, Лизка! — не выдержал Дружок. — Мы с моими псами будем оберегать тебя… но лишь до тех пор, пока…       «Пока нам это выгодно» — чуть не сказал Дружок. И это была бы правда. Но за такую правду можно было сразу отправиться на плаху.       — Пока дело не дойдёт до братоубийства. Против Розки, как бы я к ней не относился, я меча не подниму.       Лиза явно слушала брата вполуха — она уже томно вздыхала, глядя в тарелку и явно думая о своём принце. Снова закатив глаза и пробурчав что-то про ветреных девиц, Дружок вышел из зала.       Выйдя на крыльцо, Дружок достал из пришитого к поясу мешочку трубку, набил её табаком и раскурил. Пуская колечки дыма, он расхаживал туда-сюда, нервно грызя мундштук. Наконец в дверях замка показался бледный, как смерть, Маль.       — Вижу, лекарь тебя уже осмотрел? — хмуро спросил Дружок, вытряхивая из трубки золу.       Маль промычал, ощупывая голову:       — Меня как будто впятером били…       — Пива пить надо меньше, — сказал Дружок назидательно, убирая трубку в мешочек. — Лекарь что сказал?       — Не знаю, — простонал Маль. — Я…       — Понятно, — Дружок сплюнул. — О бог мой, что за жизнь?..       Помолчав, Маль, с трудом подбирая слова, заговорил:       — Я слышал, что волки перешли наши границы…       — Именно так, — Дружок кивнул, жалея, что не может снова раскурить трубку, пока она не остыла. — Мне пришлось направить против них наше войско, но… остаётся только надеяться, что вражды между кланами не будет. В конце концов, наши войска пока не готовы. Да и королева Елисавет вряд ли одобрит…       Маль хмыкнул.       — Я знаю, что ты скажешь, брат… Одной отваги мало. Да и волки — противник серьёзный. Если волкодавы или «дьяволы» ещё могут с ними справиться, то обычные воины будут гибнуть десятками. К тому же если пропадёт хоть один «дьявол», матриарх с меня заживо шкуру снимет и над своим очагом распялит…       Маль с сомнением покачал головой:       — Солдаты уважают тебя. Они не повернут оружия против своего генерала…       — Если матриарх прикажет — повернут. И проверять мне не хочется, брат.