Волчья тропа

      Маль натянул поводья, и конь остановился. До Медной Крепости оставалось меньше мили; его должен был встретить патруль, но на дороге было пустынно. Нахмурившись, Маль слегка коснулся шпорами боков коня. Когда он подъехал к воротам Крепости на четверть мили, те медленно натужно растворились. Вместо патруля из нескольких конных гвардейцев за ними оказались несколько расхлябанного вида псов с копьями, один из которых явно был пьян как сапожник — вином от него разило за сотню футов.       — Кто такой? — спросил, подойдя, пьяный, тщетно пытаясь сосредоточить на Мале глаза.       Маль вместо ответа показал кольцо с гербом клана. Весь хмельной дух из солдата выветрило моментально; выпрямившись, он со второй попытки снял шлем и зажал его сгибом локтя.       — Распустились… — пробормотал Маль. — Давно тут, видимо, проверки не было… Проводите меня к коменданту Крепости, немедленно!       Комендантом Крепости Дружок назначил в своё время старого лейтенанта королевской гвардии, сточившего зубы на воинской службе. Маль знал его прекрасно — до своего назначения комендантом лейтенант учил членов королевской семьи фехтованию. Но теперь перед ним сидел низкий плюгавый пёс с бегающими вороватыми глазами. Судя по всему, он в жизни не держал в руках ничего тяжелее гусиного пера. И это очень не нравилось Малю — он чуял засаду.       — Ваше Высочество? — комендант поднял глаза от пергаментов.       — Глаза не лгут тебе, — Маль положил руку на эфес сабли, на долю секунды почувствовав себя Дружком — именно у него он и научился этой привычке.       Комендант слабо улыбнулся, желая скрыть испуг:       — Могу я знать, зачем…       — Можешь. Я хочу знать, каким образом… — Маль достал из кожаного чехла на поясе свиток, — было заключено это соглашение.       Комендант принял из рук принца свиток. Когда он пробежал глазами первые строки, его лицо перекосилось от страха; бледнея и запинаясь, комендант просипел:       — Но как… как…       С трудом вернув над собой контроль, комендант жёстко сказал:       — Я не понимаю, что это значит.       — На пергаменте оттиск перстня коменданта Медной Крепости, — спокойно констатировал Маль. — Это ведь ты, верно?       Простая словесная ловушка загнала лже-коменданта в угол. Маль, натянув равнодушное выражение лица, внутренне торжествовал, почти видя, как решение назревает в голове этого пса.       — Нет, мой господин. Комендант… нездоров.       «Ловко извернулся, змей. Ну что же…».       — Здоров или нездоров… если может встать и пойти — пусть придёт сюда. Немедленно.       — Он… — пёс серел на глазах, — он не может.       — Вот как? — Маль положил руку на эфес сабли. — А по-моему, ты просто…       Плюгавый вскочил и сделал такой резкий выпад, что Маль едва успел увернуться. Выхватив свою саблю, он несколькими финтами обезоружил лже-коменданта и приставил лезвие ему к горлу. Плюгавый безумно хохотнул:       — Надо же… Не ждал от избалованного принца такой прыти!       — Молчать, — тихо, но весомо сказал Маль, слегка нажав на саблю — так, чтобы пёс ощутил боль, но кровь ещё не потекла. — Отвечай на мои вопросы коротко и по сути дела. Что произошло с комендантом Крепости?       Плюгавый молчал. Маль надавил на саблю сильнее; по шее побежала красно-бордовая струйка.       — Убьёшь меня — ничего не добьёшься, — неожиданно спокойно сказал лже-комендант.       — Зато одной мразью на земле станет меньше, — отрезал Маль — только чтобы оставить слово за собой. — Впрочем, я дам тебе выговориться напоследок. Выбирай, сперва левое ухо или правое?..       Плюгавый молчал. Не дождавшись ответа, Маль раздосадованно сплюнул и пробурчал, не убирая, впрочем, саблю:       — Да, тут ты прав… Прикончив тебя, я не добьюсь никакого результата. Но оставить измену безнаказанной я не могу. Ты откажешься от места коменданта Крепости и отправишься в добровольное изгнание.       — Клянусь! — спешно выдохнул плюгавый. — Клянусь честью своего клинка!       — Клянёшься ли ты перед лицом господа? — ласково спросил Маль. Он-то прекрасно знал, что только клятву перед лицом бога никто не решится нарушить.       Плюгавый сбледнул с лица и подавленно выругался. Что ж… Похоже, выбора действительно не осталось.       — Клянусь перед лицом господа, что откажусь от места коменданта Медной Крепости и отправлюсь в добровольное изгнание!       Маль убрал саблю. Плюгавый злобно смотрел на него, но молчал — понимал, что он не в том положении, чтобы лаяться с принцем.       — У тебя день, чтобы убраться отсюда. Возьми всё, что тебе потребуется, и уходи. Ни я, ни мои псы не станем тебе мешать.       Дружку казалось, что этот проклятый вечер не закончится никогда. Свадьба шумно гуляла на дворе замка. Столы трещали под грузом сотен блюд; слуги едва успевали выкатывать новые бочки вина. Звенели кубки, торжественные речи сменялись длительным молчанием во время перемены блюд и снова торжественными речами. Елисавет, которой было отведено место во главе стола, сидела, потупив взгляд — это было видно даже за толстым белым платком, закрывающим лицо. Ярко-красное платье стекало по креслу до самой земли. Пуша, расстегнув ворот, ел так, что за ушами трещало. Не проходило и минуты с перемены блюд, как к герцогу будто бы сами собой съезжались все близстоящие тарелки и кувшины.       Самому Дружку было не до веселья. Сидя по левую руку от Елисавет, он мрачно осматривал гостей, постукивая пальцами по эфесу сабли. Дружок ел и вместе с остальными поднимал кубок за здравие молодых мужа и жены, но неясное чувство тревоги не давало ему покоя. Наконец тревога пересилила. Встав, отодвинув кресло, Дружок выбрался из-за стола и пошёл на задний двор, чтобы выкурить трубку и немного успокоиться.       Встав у дровяного сарая, Дружок набил трубку табаком и начал её раскуривать. В этот момент хлопнула калитка; на дворе появился Маль.       — Наконец-то… — Дружок выпустил колечко дыма. — Что тебе удалось узнать?       — Немного, — Маль, прикрыв калитку, повернулся к брату. — Медная Крепость собиралась сдаться волкам, если бы они намерились её осадить. Комендант отправился в изгнание, но…       — Чёрт! — выругался Дружок. — Твоя была идея?!       — Моя, — признался Маль. — Но…       — Ты своими руками лишил нас возможности вытрясти из него немало полезных сведений! Проклятье, Маль, на чьей ты вообще стороне?!       Маль виновато развёл руками.       — Ладно… — Дружок вытряхнул догоревший табак. — Ты наломал дров, несомненно, но это поправимо.       После долгого молчания Маль сказал:       — Плохие новости следуют для нас чередой, брат. Мои шпионы не смогли выяснить, чего же хотят волки. Большую их часть выследили и казнили. Остальные разбежались, спасая свои шкуры. Боюсь, что…       Дружок пнул стену сарая:       — Прокляни их господь! Трусы!       — Собаки есть собаки, брат, — Маль сохранял полное спокойствие. — Каждый из нас может иногда струсить.       — В такое время за трусость вешают! — сдавленно прорычал Дружок.       — Успокойся, прошу. Ты сам учил меня, что гнев оправдан лишь в схватке.       Ещё пару раз ударив ногой стену сарая и крепко выругавшись, Дружок сплюнул на землю и, подняв глаза к небу, прошептал:       — Что мы тебе такого сделали? За что ты так наказываешь наш клан?..       — Не стоит винить во всём господа, — Маль уже раскуривал свою трубку. — В конце концов, он никогда не посылает собакам испытаний, которые они не могут вынести… и которых они не заслужили. Значит, в чём-то мы провинились перед ним.       Дружок молчал. Он не мог не признать правоту брата, но не мог и признать — хотя бы потому, что это значило фактическое предательство клана. Матриарх, придя к власти, составила свод законов клана, где первым пунктом указала, что «каждое дело клана богоугодно, и да осудит господь тех, кто мыслит иначе».       — Времени у нас остаётся всё меньше и меньше, — Маль вытряхнул из трубки пепел. — И я настаиваю, чтобы мы действовали по плану.       — Рано, — Дружок покачал головой. — Пока рано. У нас нет никаких доказательств того, что Розанна участвует в заговоре…       — Проклятье, брат! — Маль дёрнулся, как от удара. — Мне надоело ждать! С каждым днём сеть вокруг нас затягивается всё туже!       — Не только вокруг нас. Ты ошибаешься, если думаешь, что я сижу, смиренно сложив руки.       — Ошибаюсь? Вряд ли! — Маль раздражённо дёрнул саблю. — Я не могу понять твоего спокойствия, брат!       — Не горячись, — Дружок поморщился. — Чёрт, я за ужином выпил слишком много вина… Поверь, я делаю больше, чем ты даже можешь себе представить, и только благодаря этому мы до сих пор живы и не находимся в руках палача!       Маль недоверчиво поднял бровь.       — Не веришь?.. Ну и чёрт с тобой. У меня и без тебя голова болит…       Не договорив, Дружок обессиленно прислонился к стене. Он чувствовал себя совершенно вымотанным. Дьявол… неужели ему всё-таки что-то подсыпали в вино?       — Помни, брат, — негромко сказал Маль, жестом подзывая слуг, чтобы они отвели Дружка в его спальню, — что я помогаю тебе лишь до тех пор, пока наши интересы одинаковы. Если наши дороги разойдутся — я без колебаний пойду своей.