Волчья тропа

      Маль не смог сдержать болезненного стона. Спина болела так, будто её прижгли раскалёнными железными когтями. Попытка пошевелиться отозвалась вспышкой куда более сильной боли. Маль снова застонал, вжавшись в подушку, и забормотал бессвязные слова, обращённые к господу с просьбой забрать его душу. Что-то зашуршало — кажется, ткань. Раздались шаги, и мягкий вкрадчивый голос произнёс:       — Лекарь велел дать тебе вот это, когда ты очнёшься.       У рта Маля оказался деревянный стакан. Маль обхватил его край губами, судорожно глотнул. В стакане оказалась тёплая жидкость, на вкус стойко отдающая землёй. Маль едва не выплюнул её, но мягкая рука взяла его за подбородок и приподняла голову. Спина снова вспыхнула огнём. Маль изогнулся в дугу и инстинктивно проглотил жидкость. Та же рука убрала стакан, и голос произнёс:       — Вот так-то лучше.       — Что… что это за… дрянь?! — простонал Маль.       — Бузинный настой, — в голосе не было и тени обиды. — Им волки промывают раны. Кора бузины и земляное вино.       — Земляное вино?! — Маль положил подбородок на подушку. Перед глазами у него всё плыло. Величайшим напряжением сил Маль рассмотрел, что перед ним сидит совсем юная волчица — лет шестнадцати, не старше.       — Это лишь название, — терпеливо пояснила волчица. — Земляное вино делают из особого винограда, лозы которого не тянутся к солнцу, а стелются по земле. Мы, волки, пьём его на каждом празднике, обычно разбавляя соком жимолости.       — Жимолости… — пробормотал Маль. — У вас странные вкусы.       Волчица улыбнулась:       — Так кажется лишь тому, кто не рос среди волков всё детство.       Боль в спине поутихла. Пошевелившись снова, Маль осторожно сел в постели. Рана не отозвалась привычной вспышкой боли. Волчица сидела в изголовье кровати. Когда взгляд прояснился, Маль понял, что неверно оценил её возраст. Волчица была постарше — возможно, его ровесница. Через всё лицо у неё тянулась длинная белая полоска — шрам, оставшийся от удара то ли мечом, то ли саблей. Одета волчица была в необычного вида белую тогу, держащуюся на двух пряжках на плечах. Обуви же на ней не было вовсе — только голени были плотно замотаны бинтами, пропитанными каким-то зелёным соком. За ушами лежали связки каких-то цветов, прикреплённые к голове с помощью шерсти. «Травница-знахарка», — моментально определил Маль. Религия его семьи не одобряла знахарство, считая его опасной ересью, но, когда речь идёт о спасении жизни, некоторые аспекты религии отходят на второй план. По крайней мере, так считал Маль, никогда, в отличие от своих братьев и сестёр, не отличавшийся набожностью.       — Вашей жизни уже ничего не угрожает, — травница добросердечно улыбнулась. — Лекарь приставил меня к вам, чтобы я исполняла ваши желания… ну и просто чтобы вам не так скучно было выздоравливать. Это займёт ещё несколько дней… а возможно, и недель. Всё зависит от того, насколько вы здоровый и крепкий. Но волноваться не о чем. Как я уже сказала, вашей жизни ничего не угрожает… хотя рана и была довольно опасна. О, — травница, спохватившись, заулыбалась смущённо, — я не представилась. Простите великодушно. Талина, ученица лекаря.       — Маль, принц правящего клана, — Маль обозначил учтивый кивок и, сглотнув тугой ком в горле, натянуто пошутил: — Вы спасли мне жизнь, и по законам нашего клана я обязан на вас жениться.       Талина улыбнулась одними глазами:       — Не принимайте поспешных решений, тем более в горячке… Но мне нравится ваш ход мысли. Думаю, через пару-тройку дней вам разрешат вставать.       Помолчав полминуты, Талина сказала:       — Ваш брат пожелал видеть вас, когда вы очнётесь. Пригласить его?       Маль отрывисто дёрнул головой, подумав о Геште. Им, несомненно, ещё многое надо было обсудить, прежде чем Гешт займёт трон волчьего короля. Травница выглянула за полог шатра, поманила кого-то. Отодвинув в сторону полог, вошёл Дружок. Вместо привычного одеяния клана на нём был тёмно-серый кафтан. Сопровождали его два «дьявола» с лицами, закрытыми железными масками. Сев рядом с кроватью брата, Дружок спросил, с видимым трудом подбирая слова:       — Ты в порядке, брат?       — Вопреки твоим усилиям — да, — неприязненно буркнул Маль.       — Несомненно, у тебя есть право злиться, брат. И всё же я прошу тебя меня выслушать до конца. Как видишь, — Дружок выразительно провёл руками по кафтану, — на мне одеяние изгнанника, и пришёл я к тебе под охраной. Такова была воля матриарха.       — И поделом… — пробурчал Маль, но совершенно беззлобно. Реальной обиды на брата он не испытывал. В конце концов, все усилия Маля были направлены на то, чтобы обеспечить своему клану победу в грядущей битве. Раз это удалось… и члены клана остались живы… какой смысл тогда держать на сердце камень?       — Поистине, — спокойно согласился Дружок. — Герцог Пуша из клана Пичей арестован и будет подвергнут королевскому суду… вместе со мной. И я предвижу, что, хоть и различны наши преступления, приговор будет вынесен один. Что ж, достойная плата за содеянное… При должном рассмотрении мои действия в последние недели можно расценить как предательство. А за предательство у нас наказание одно, сам знаешь. Но я не за тем тут.       — Если собираешься рассказать всё от сотворения господом мира, то поторопись, — раздражённо пробурчал Маль, пряча за раздражением смущение и — чего греха таить — страх.       — Я уже подхожу к сути. Елисавет снова села на трон. Мои предположения насчёт Розанны… — Дружок пожевал губы. — Мои подозрения оказались ошибочны. Розанна пыталась сохранить власть в руках нашего клана. Она наломала немало дров, но намерения у неё были самые добрые… Пусть даже они чуть не привели к катастрофе.       — Наши подозрения, брат, — Маль не без труда поднял руку. — Наши. Я совершил ту же ошибку.       — Пусть так. Но я прошу не перебивать меня. Времени у нас мало. Меня приговорят, скорее всего… Если это случится… Я не вправе просить тебя о чём-либо, брат, но всё же прошу. Если меня казнят — позаботься о клане.       — Я сделаю это, брат.       Двое «дьяволов» ввели Дружка в зал суда. За ним по полу волочилась цепь кандалов — таков был закон. Виновного доставляли на суд под охраной самых преданных клану солдат — королевских «дьяволов» — и в кандалах. На суд собирались все прочие члены клана, не запятнавшие себя ничем. И чаще всего приговор выносился один.       Галла смотрела на Дружка пустым, ничего не выражающим взглядом, по которому опытному псу ничего не стоило понять, что она колеблется. Ей, как матриарху клана, было отведено место в центре постамента. В глазах Розанны, сидящей по правую руку от матери, ясно читалось презрение. Гешт нервно жевал губы — этой привычке он научился у старшего брата. Он прекрасно понимал, что сейчас решается судьба не только его брата, но и его собственная. Если действия Дружка на измену походили с большим натягом, то Гешту можно было предъявить реальные и вполне серьёзные обвинения. Елисавет то и дело поправляла причёску. По её лицу можно было понять, что она страшно скучает. Маль, не до конца оправившийся от ранения, сидел с левого края постамента. Хоть лекарь и сказал, что рана почти полностью закрылась и не опасна, Маль всё же пригласил на суд травницу, которая лечила его — на всякий случай. Талина сидела чуть в стороне от постамента. Дружок, понимавший, что дело тут отнюдь не в ране, спрятал усмешку.       — Мы собрались здесь… — заговорила Галла, сбиваясь. — Мы собрались… чтобы обсудить преступления, совершённые членом клана. Дружок, генерал королевской армии… Ты пригласил волков на наши земли, не посчитавшись с интересами клана. Ты самовольно заключил политический союз. Ты способствовал расколу в рядах войск клана. Наконец, ты совершил покушение на убийство своего кровного брата по клану. Будешь отрицать какое-либо из совершённых тобой преступлений?       Дружок медленно покачал головой. Отрицать очевидное смысла не было.       — Но клан не забудет и дел, совершённых тобою на благо клана, — продолжала Галла. — Твои намерения были ясны и чисты во время конфликта. Ты первый заметил семена заговора, зреющего при дворе, и начал противостоять ему. Ты командовал войсками в последней битве и разбил предателей. Ты, наконец, вернул трон законной королеве. И, на основании всего сказанного мною, я прошу тех, кто считает смертную казнь заслуженным приговором, поднять руку.       Розанна вскинула руку, сжатую в кулак. Так она сидела больше минуты. Никто не поддержал такое решение. Розанна, опустив руку, злобно прошипела что-то сквозь зубы. Дружок слабо улыбнулся.       — Кто считает, что обвиняемый заслуживает более мягкого наказания? — хмуро продолжила Галла, поднимая руку. Её решение поддержали Гешт и Маль. — Кто за то, чтобы обвиняемый был оправдан?       Елисавет подняла руку и пошевелила в воздухе пальцами — так, чтобы все увидели королевский перстень-печатку. Поняв намёк, Галла нахмурилась и медленно произнесла:       — Может, ты и королева, но законы клана непреложны.       — Дг’ужок нам нужен, и нужен на месте генег’ала аг’мии, — спокойно возразила Елисавет. — Если бы не он, то всё кончилось бы намного более…       — Но и оставить преступления безнаказанными мы не можем! — выпалила Розанна. — Закон есть закон, и наказание за его нарушение одинаково для всех!       — Если клану угодно изгнать меня, — Дружок поднял взгляд на постамент, — я уйду. Если клану угодно наложить наказание — я приму его.       — Довольно, — матриарх подняла руку, призывая всех к тишине. — Трое из пяти судей высказались за наложение наказания. Какого — будет решено в дальнейшем.       — Если позволите, — Дружок говорил так же ровно и спокойно, — я покину клан. Ни для кого не секрет, что я был рождён незаконно, а потому места в клане мне не должно быть.       Елисавет возмущённо вскинулась, но получила от сидящей рядом Розанны крепкий подзатыльник.       — Помолчи, — раздражённо велела младшей сестре Розанна.       — Голову отг’ублю, — буркнула Елисавет, потирая затылок.       Дружок, наблюдающий за этой семейной сценой, усмехнулся:       — Что скажет суд?       — Суд одобряет твоё решение, — Галла кивнула. — Все могут быть свободны. Дружок, у тебя есть три дня на то, чтобы покинуть земли клана и никогда более не появляться здесь.       Дружок, поклонившись, вышел из зала. «Дьяволы», стоящие у входа, никак не воспрепятствовали этому.       Сборы заняли немного времени. Галла позволила бывшему генералу забрать свои доспехи и боевого коня. Неожиданным стало то, что капитан «дьяволов» и все его солдаты, пережившие последнюю битву, пожелали покинуть клан вместе со своим командиром. Ни Галла, ни Розанна, ни Елисавет никак не смогли этому препятствовать — желание было вполне законным. Практически сразу за воротами Дружка ждала Нелли в сопровождении оставшихся волколаков.       — Всё произошло так, как ты и предсказывала, — Дружок подъехал к Нелли практически вплотную. Волчица, усмехнувшись, развернула своего коня, и оба неторопливо зарысили на юг.       — Разумеется, генерал, — промурлыкала Нелли. — Гешт прибудет позднее, он обещал мне. Вам, генерал, приготовлено тёплое место при моём троне… Думаю, вы вряд ли откажетесь взять под командование мою личную гвардию… верно?       — Возможно, — уклончиво ответил Дружок, не любивший брать на себя лишних обязательств. Особенно перед дружественным, но чужим народом.       — Вас мучают сомнения, генерал?       — Именно так. Господь не прощает предательства. И вряд ли изгнание оправдает меня в его глазах.       Нелли вкрадчиво улыбнулась:       — Не простит ваш бог — простит Гров. Я уже говорила вам об этом, генерал. Если хотите жить среди волков, придётся принять нашу веру.       Дружок раздражённо поморщился, но возражать не стал. Он прекрасно понимал, что Нелли права. Что же… Возможно, когда-нибудь он получит шанс вернуться к своему клану. Возможно… Ведь срок изгнания не был оговорён.