Волчья тропа

      — Значит, подкрепления не придут… — Дружок нервно крутнул между пальцами кинжал. Стоящий перед генералом Гешт виновато покивал. — Это плохо. Очень плохо. Но твоей вины в этом нет, брат. Что же, придётся справляться своими силами.       — Офицеры ждут приказаний, — Нелли, серьёзная как никогда, достала свой меч. — Мы готовы, генерал.       — Надеюсь. Итак… — Дружок наклонился над картой. — Основная ударная сила Пичей — тяжёлая конница. Здесь, на болотистом поле, на котором мы расположились, им не удастся набрать достаточную скорость для удара. Нам следует использовать это. Поэтому здесь, в центре, расположится наша пехота. Строй — двойная стена щитов, копья вперёд. За ними нам следует поставить арбалетчиков — на порядочном отдалении, футов в сотню. Копейщикам стоит оставить место для отхода. Когда конница Пичей навалится на наших воинов, они отступят назад… В этот момент в игру вступит наша лёгкая конница. Они встанут по флангам, в подлесках. Раньше срока себя не обнаруживать! От этого, возможно, зависит наша победа — или победа Пичей. Если не сумеем заманить их в ловушку — всё кончено. Подкрепления от матриарха могли бы переломить ситуацию, если бы… впрочем, не время говорить об этом. Нелли, построй войска.       — Да, генерал, — Нелли отрывисто кивнула, выходя из шатра.       Гешт глубоко вздохнул.       — Боишься за свою невесту? — без тени насмешки спросил Дружок.       — Именно так, брат. Не место ей в бою… совсем не место.       — Равно как и тебе. Но на счету у нас каждый клинок. У Пичей больше солдат… Нам остаётся лишь надеяться на милость господа.       — Или Грова, — заметила Нелли, вновь появляясь в шатре. — Офицеры расставляют полки, генерал. Лейтенанты готовы вести в бой свои сотни.       — А «дьяволы»?       — Ждут вашего приказа.       — Я сам поведу их в бой, — Дружок поправил льняной подшлемник.       — Мудро ли, генерал? — спросила Нелли, туже затягивая пояс поверх кольчуги. — Ваша гибель поставит нас в сложное положение.       — Эта война — последствия моих ошибок. Если господу будет угодно забрать мою душу — пусть так. Я заслуживаю этого. Если же нет…       Дружок замолчал. Да и к чему были слова? Все понимали — кто бы ни сел на трон, генералу после этого, скорее всего, не сносить головы. Елисавет или Розанна добьются, чтобы над Дружком состоялся суд клана. Пуша же просто отрубит ему голову — за этим дело не станет.       — Воля ваша, генерал, — Нелли кивнула, надевая шлем. — Пора выступать.       Поправив свой шлем, Дружок посмотрел в висящий на стене щит, как в зеркало. Готов ли он к битве, и тем более — к смерти?.. Несомненно. Он вернёт трон законной королеве — или погибнет. Это — его долг.       Всадники Пичей выезжали из-под сени деревьев, выстраиваясь на поле в длинные шеренги. Солнце играло бликами на наконечниках их пик, острых верхушках шлемов, отражалась в кирасах и щитах, в лошадиных доспехах… При виде этих латников, закованных в доспехи, словно орех в скорлупу, мудрено было не испугаться и не броситься в страхе с поля боя. Дружок, стоящий со своими «дьяволами» в передовом отряде, сжал рукоять сабли. Нелли, занявшая место по правую руку от генерала, играющая роль его адъютанта, шепнула в треть голоса:       — Генерал?       — Перед битвой всегда страшно. Если солдат не боится, его командиру стоит побеспокоиться.       По лицу Нелли скользнула тень улыбки:       — Несомненно.       Что она имела в виду, так и осталось неизвестным. Строй латников Пичей дрогнул. Кони медленно зашагали вперёд, увязая копытами в мягкой земле. Дружок, облизнув губы, сказал Нелли:       — Подпустим их чуть ближе.       Когда между отрядами оставалось не больше сотни футов, Дружок, подняв руку, дал резкую отмашку. Сзади раздался сухой треск — две сотни арбалетов одновременно спустили болты. Несколько десятков латников упали, поражённые; остальные устремились к строю копейщиков, набирая скорость. Достав из крепления на спине копьё — сабля в бою против конного строя была практически бесполезна — и подняв щит, Дружок снова облизнул губы. Его охватывала смесь страха и боевого запала — как и всегда перед битвой.       Над полем боя раздался лязг и грохот. Всадники Пичей с разгона врезались в стену щитов; копейщики, состоящие преимущественно из волкодавов и «дьяволов», начали медленно отступать назад. Строй изгибался, образуя «яму», в которую вливались конные латники, но не ломался. Арбалетчики продолжали стрелять залпами. Латники Пичей напирали. Дружка едва не сбил конь; в последний момент выскочив из-под копыт, генерал копьём выбил наездника из седла. Копьё от удара переломилось пополам. Двое «дьяволов», подхватив Дружка под руки, поволокли его назад. Остальные усилили натиск, прикрывая своего командира.       — Нелли! — рыкнул Дружок, вися на руках своих солдат, утаскивающих его подальше от передовой.       В правый фланг напирающей коннице Пичей ударил отряд волколаков, который вела лично Нелли. Командир латников развернул им навстречу часть солдат. В ту же минуту из-за деревьев показались ровные шеренги котов-пехотинцев. Оценив ситуацию, Дружок раздражённо выругался и рявкнул на несущих его «дьяволов»:       — Отпустите меня!       «Дьявол» натужно мотнул головой:       — Нам приказано любой ценой сохранить вам жизнь, генерал.       — Отпустите, я сказал! — Дружок отчаянно задёргался, но бультерьерская хватка солдат стала только крепче. — Измена! Обезглавлю!       Пехота Пичей была уже в сотне ярдов от своих врагов. Нелли, просчитав, видимо, в уме план дальнейшей битвы, крикнула, перекрывая шум боя:       — Отступить и перестроиться! Живо!       Волколаки начали быстро отступать. Через два десятка футов они объединились с волкодавами и, перегруппировавшись, выстроились в тяжёлый клин, фланги которого составляли волкодавы. Нелли оказалась в центре клина. Дружок, последний раз дёрнувшись в руках «дьяволов» и убедившись, что это бесполезно, раздражённо пробормотал, дабы хоть как-то выплеснуть бессильную злобу:       — Обезглавлю, четвертую, потом сожгу заживо…       Клин двинулся навстречу Пичам, постепенно набирая скорость. Над полем боя снова раздался грохот — щит на щит сошлись две армии. Клин врезался в неровный строй всадников, разорвав его. Волкодавы расступились, открыв дорогу Нелли и её личной гвардии. Среди волколаков мелькнула голова Нелли; опустив бармицу, закрывающую нижнюю часть морды, она злобно ощерилась и выкрикнула что-то на низком гортанном наречье. Волколаки замерли на долю секунды. Их глаза наливались кровью, а шерсть на морде и загривках поднималась дыбом. Когда гортанное пение прекратилось, волколаки с необычайной яростью кинулись в битву. Нелли, натянув бармицу на морду, рявкнула:       — Всем не волкам — назад! Назад!       Волкодавы отхлынули. Дружок, хлопнув несущего его «дьявола» по шлему, велел:       — Поставьте меня. Живее, олухи!       Волколаки дрались с необычайным даже для волков бешенством. Многие, отбросив щиты, брали оружие двумя руками, и каждый взмах уносил жизнь врага. Нелли рубилась рядом со своими солдатами, скупо и сдержанно, не расходуя понапрасну сил. Видимо, её странный ритуал не затронул.       — Тёмная Охота… — прошептал Дружок, кусая губы. — Поистине, волков опасно иметь врагами…       — Может быть, нам стоит… — «дьявол» выдвинул саблю из ножен. — Волки могут быть опасны и для нас тоже.       Дружок, помедлив, покачал головой:       — У нас нет причин сомневаться в преданности волков нашему альянсу. По-настоящему опасны разве что Пичи… И превосходство всё ещё на их стороне.       Это было чистой правдой. Ритуал Тёмной Охоты придал волкам сил, но их все ещё было намного меньше. А ровный строй пеших котов-латников был совсем близко. Волкодавы, которые должны были обойти латников с флангов и вместе с подоспевшей лёгкой конницей взять их в «клещи», на деле завязли в бою, да и конница не больно-то торопилась, хотя по плану должна была уже нанести удар. Приложив ко лбу руку в латной перчатке, Дружок сдавленно выругался — битва, похоже, уже была проиграна.       Нелли просчитывала ситуацию ничуть не медленнее Дружка. Разорвав на секунду боевой контакт, она рявкнула, перекрывая лязг и звон:       — Отступать! Всем отступать!       Дружок почувствовал, как стальные пальцы «дьяволов» снова смыкаются на его руках.       — Нам приказано сохранить вашу жизнь, генерал, — повторил ближайший «дьявол», опуская забрало шлема.       Дружок раздражённо ощерился, но промолчал — понимал, что солдаты выполняют первый полученный приказ, сохранить его жизнь. Кто же его отдал?.. Сейчас это неважно.       Смешанные войска волкодавов и волков отступали сражаясь. В этот момент из подлеска справа и слева появилась конница под стягами клана, ударившая ровным колоннам Пичей во фланги. Нелли, подскочив к «дьяволам», ведущим под руки Дружка, прохрипела:       — Шансы призрачные. Мы проигрываем…       — Вижу, — Дружок кивнул. — Отступать нам некуда. Похоже, поляжем все… Да отпустите же вы меня, остолопы!       — Нам приказано… — начал один из «дьяволов», но его резко перебила Нелли:       — В гроб приказ! Нам всё равно некуда бежать…       Дружок окинул взглядом поле. Появление конницы пришлось как нельзя кстати, но переломить ситуацию она уже не смогла. Латники Пичей методично перемалывали подошедшие подкрепления альянса. Поминая про себя впережку всех святых и демонов, которых только мог вспомнить, Дружок мрачно сказал:       — Битва и вправду проиграна. Всё, что мы теперь можем — это как можно дороже продать свои жизни.       «Дьяволы» разжали руки, отпустив своего командира. Встав на ноги и достав саблю из ножен, Дружок решительно кивнул:       — За мной. Пора отдать свой долг королевству.       «Дьяволов» осталось всего полсотни — две трети полегли в бою с конными и пешими латниками. Оставшиеся сгрудились вокруг Дружка. Один из лейтенантов занял место по правую руку от Дружка, поднял стяг клана. Нелли, вскинув морду к небу, пронзительно завыла. Волкодавы, волколаки и солдаты альянса волной откатились назад, к своим командирам. Перестроились в двойную стену щитов, ощетинившуюся копьями. За спинами передовых заняли позицию оставшиеся арбалетчики. Латники Пичей перестраивались клином. Наконец из подлеска выехал Пуша — в сияющей на солнце кирасе, с полуторным мечом за спиной. Неторопливо спешившись, он присоединился к своим латникам. Дружок сжал рукоять сабли так сильно, что заболели пальцы, и тихо прошептал:       — Сегодня я наконец-то убью тебя и верну мир в королевство.       Клин латников тяжело врезался в стену щитов. Как и в начале боя, строй начал прогибаться, образуя «яму», но не разрывался. Дружок и Нелли рубились плечом к плечу со своими солдатами. Латники вливались в образованную «яму», мало-помалу продавливая строй. Передовая превратилась в свалку. Дружок пробивался через своих и вражеских бойцов к Пуше, оторвавшись от охранявших его «дьяволов», и не один латник пал от его сабли. Наконец впереди показалась ненавистная фигура с плюмажем на шлеме. Дружок выкрикнул дрожащим от боевой ярости голосом:       — Пуша!       Пуша резко развернулся к генералу всем телом. Не говоря ни слова, он перехватил обеими руками рукоять меча. Сделал полшага назад, поднял меч. Это был вызов на поединок. Дружок подошёл к своему врагу на три шага.       — Не трогать! — рявкнул Пуша. Полуобернувшись, Дружок увидел, что со спины к нему подходили несколько латников. Услышав окрик своего командира, они отстранились. — Это моя битва.       Клинки скрестились. Лёгкая сабля не позволяла парировать удары тяжёлого полуторного меча; Дружок вынужден был большей частью уклоняться, изредка делая выпады. Пуша размашисто рубил мечом воздух, используя длину своего клинка, чтобы не подпустить противника на расстояние удара.       — Похоже, мы в патовой ситуации! — издевательски выкрикнул Пуша, отбив очередной выпад Дружка. — Сложите оружие, генерал, и я пощажу вас… может быть.       — Захлопни пасть! — яростно выдохнул Дружок. — Если мне суждено умереть сегодня, если такова воля господа — пусть так. Но я буду знать, что пал в бою за свой клан, как полагается воину!       — Вы упорны, генерал, — Пуша, на секунду разорвав контакт, отвесил издевательский поклон. — Но это — не тот случай, когда надо проявлять упорство… Моих солдат больше. Мы побеждаем в этой битве. Бросьте оружие и велите сделать то же своим солдатам.       — Я погибну, если потребуется, но не преклонюсь! — Дружок сделал резкий выпад, Пуша отклонился, но медленнее, чем следовало — и на его щеке заалела рана. — Никогда в жизни я не отступал и не сдавался — и не отступлю и не сдамся сейчас.       Пуша, оскалившись, сделал несколько быстрых финтов и резкий колющий выпад. Дружок, увернувшись, рукоятью сабли ударил противника по запястью. Пуша выронил меч. Подцепив его под колено, Дружок приложил лезвие сабли к шее поверженного врага. Пуша, улыбнувшись, произнёс, тяжело дыша:       — Право, генерал, вы умеете владеть клинком. Вот только ни вас, ни ваш отряд это уже не спасёт. Посмотрите вокруг. Вы проигрываете. Недалёк тот час, когда ваши, с позволения сказать, воины побегут, бросая оружие, щиты и раненых. Когда ваши знамёна бросят к ногам… пусть не моим. Найдутся те, кто примет моё дело из моих холодных мёртвых рук, и вы найдёте свою смерть на плахе, на виселице, а может статься и на кресте, генерал…       — Закрой. Свою. Грязную. Пасть, — практически по слогам произнёс Дружок, нажимая на саблю. — Я не убью тебя сегодня лишь потому, что ты — законный супруг моей сестры…       Пуша замолчал, но полная ехидства улыбка не сходила с его лица. Дружок, не убирая саблю, бегло осмотрелся. На поле боя был словно очерчен круг шести футов диаметром, в котором были он и Пуша. Вокруг кипела битва. Ряды латников теснили жалкие остатки войск альянса. Среди сражающихся мелькнул шлем Нелли. Вскинув окровавленную морду к небу, она снова завыла — протяжно, заунывно и тоскливо. Волколаки сплотились вокруг неё, образовав ощетинившийся мечами круг. Краем рта улыбнувшись, Дружок повернулся к Пуше.       — Я приказал своим воинам не трогать нас, — спокойно произнёс Пуша. — Они не вмешаются, даже если вы убьёте меня. Обезглавьте меня, генерал, и сможете покинуть поле этой битвы. Обезглавьте меня — и станете кровным врагом могущественного клана.       — Я уже сказал, — Дружок нажал на лезвие сабли, заставив Пушу замолчать, — что не сделаю этого, и на то есть причины. Те же причины, по которым ты велел своим воинам не убивать меня.       Улыбка сбежала с лица герцога; её заменил злобный оскал.       — Именно так. Я давно догадался о твоих реальных намерениях. Елисавет нужна была тебе лишь как промежуточная ступенька. Твоей конечной целью был брак с Розанной, и именно её ты хотел посадить на трон. Наш альянс с волками мешал тебе… Одна из фрейлин Розанны написала письмо от имени матриарха, который должен был разрушить его. Но волки поступили иначе, нежели ты рассчитывал. Они не разорвали союз, они прибыли сюда. И ты испугался. Испугался, заторопился, и совершил подряд несколько ошибок. Сделал Елисавет предложение, расположил в замке солдат, похитил мою сестру и попытался всё свалить на волков. Всего этого уже более чем достаточно, чтобы предъявить тебе обвинения и отдать тебя под королевский суд. Кланы должны подчиняться законной королеве, а ты нарушил этот закон. Победим мы сегодня или нет — доказательства твоей вины уже собраны.       Помолчав, Дружок закончил:       — Намерения вполне понятны. Розанна намного умнее сестры, да и на роль королевы подходит лучше… Но ты связался не с теми, с кем можно играть в такие игры.       — Пусть так. Но битву вы проиграли, — ядовито прошипел Пуша. — Ну же! Убей меня!       Снова раздался вой Нелли — слабый и захлёбывающийся. Вокруг неё жались жалкие остатки армии — полтора десятка «дьяволов», столько же волколаков и сотня воинов, собак и волков. Латников Пуши было намного больше. Нелли, вскинув морду, завыла — в последний раз. В грудь ей впился выпущенный кем-то из латников арбалетный болт; Нелли упала на руки своих хускарлов. Дружок, раздражённо зарычав, надавил на саблю. Из-под клинка побежала струйка крови.       — А как же клятва не убивать меня? — с изрядной долей ехидства спросил Пуша.       Из-под сени деревьев показались новые ровные ряды всадников. Дружок раздражённо сплюнул и ощерился — мало на его оставшийся отряд врагов! В первых рядах всадников он узнал в двух фигурах Розанну и Галлу в окружении «дьяволов», сохранивших верность своей хозяйке. За ними на болотистое поле выехали королевские гвардейцы. Достав из ножен свой клинок, Галла пришпорила коня. Гвардейцы последовали её примеру. Дружок нервно куснул губу и мысленно собрался, готовясь, что на него вот-вот обрушится удар. Но гвардейцы на полном скаку пролетели мимо него, врубились в спины латников Пуши.       Это решило исход битвы. Гвардейцев было едва ли две сотни, но неожиданный удар с тыла поверг латников в панику. Кто-то кинулся бежать, бросая мечи и щиты, вонзающиеся в мягкую землю, кто-то отчаянно сражался, стремясь подороже продать свою жизнь, но исход был уже предрешён. Галла, подъехав к Дружку, спешилась. Убрала саблю в ножны. Подняла забрало шлема. Тихо произнесла — так, чтобы слышал только Дружок:       — Ты поистине спас королевство.       — Может, и так, — Дружок вытер саблю о траву и тоже убрал её.       Подъехавшая Розанна мрачно прокомментировала, не покидая седло:       — Но тебя в любом случае ждёт суд клана.       — Мы обсудим это позже, — отрезала Галла.       Битва закончилась. Оставшихся латников разоружили и в сопровождении солдат повели к мостам через реку, в лагерь волков. Двое волколаков несли на руках раненную Нелли. Проводив её взглядом, Дружок спокойно произнёс:       — Бесспорно, я нарушил добрый десяток законов. Бесспорно, я предстану перед судом и приму любой его приговор. Но помните — спасение клана — дело рук моих, Гешта и Маля, в то время как вы едва его не погубили.