Divenire

В окне, скрывающемся за шторой, можно рассмотреть иссиня-черное небо, кое-где прикрытое тучами, а под его покровами город, каких, казалось, больше нет во всем мире. Дома, уже сотни лет стоящие на отведённых им местах, совсем не похожи на современные холодные небоскрёбы – они куда более живые и настоящие, нежели те бездушные бетонные махины. Мягкий желтый свет фонарей заполоняет улицы. Он создает этот город и непременно влюбляет в себя каждого, кто хотя бы раз в жизни лицезрел Санкт-Петербург. И Арсений этот город любит. Зачаровал его Петербург еще в далёком детстве. Город из Бабушкиной сказки. Город искусства! А когда поступил в Питерскую консерваторию - влюбился окончательно и безповоротно. Влюбился в улочки, влюбился в постоянные дожди, влюбился в серое небо. Он снимал квартиру на последнем этаже. Выбрал её из-за уютного балкона, на который тут же вынес столик и небольшую скамью. Теперь каждый его вечер проходил если не за инструментом, то на балконе – Арс чувствовал себя самым счастливым человеком в эти моменты. Однако счастье его длилось недолго. Одним холодным ноябрьским утром парня разбудили странные звуки, доносящиеся откуда-то снизу. Сначала Арсений решил, что еще спит, и звук доносится прямиком из его кошмарного сновидения. Но когда он широко распахнул глаза, глядя в белый потолок, парень осознал, что этот шум вполне реален и скорее всего доносится из квартиры снизу. Что это был за звук? Для обычного человека это была бы довольно красивая мелодия на фортепиано, для музыканта – соната, в которой, допускалось приличное количество ошибок, но для Арсения – почти профессионального пианиста – это был сущий кошмар! Слушать это было по меньшей мере невозможно, и потому парень тут же вскочил, побежал в ванную, взял там швабру и три раза громко стукнул ею по батарее. Музыка тут же прекратилась, и только Арс хотел облегчённо вздохнуть и самодовольно улыбнуться, та же композиция зазвучала снова, но уже в несколько раз громче. «Безобразие!» - подумал музыкант и постучал еще три раза – уже сильнее, с большим раздражением, но снизу его как будто и не слышали – теперь ошибок было куда больше и они раздражали сильнее. Арсений чуть ли не подавился своим возмущением, но осознал, что стучать бесполезно. Хоть слушать это было невозможно, Арс, в силу того что не был конфликтным человеком, молча (но не без злобы) оделся и вышел из квартиры – сегодня у него был заслуженный выходной, и он решил провести его где угодно, лишь бы не слушать эту пародию на музыку. Спустившись на этаж ниже, он окончательно убедился в том, что звуки доносятся именно из квартиры, что находится прямо под его жилплощадью. Хлопнув себя по лбу, вспомнив, что бывший сосед снизу – Игорь Алексеевич, прекрасный человек, менеджер какой-то малоизвестной компании - что-то говорил о своём переезде, когда они в прошлый раз столкнулись на лестничной площадке. Арс остановился, прислушиваясь – звуки затихли, видимо, произведение закончилось, и он уже хотел вернуться домой, но не тут-то было. То же самое произведение зазвучало в третий раз, при постоянном повторе не становясь, однако качественней. Выругавшись себе под нос и тут же шлёпнув себя по губам за это, Арсений пулей вылетел из подъезда. Интересно, кем же его наградила судьба-злодейка? Может это была бабушка, чьи пальцы уже не настолько ловки, как в молодости и оттого мелодия звучит до отвратительного убого. Или теперь там живёт дружная семья, чьё любимое чадо изъявило желание обучаться музыке и выбрала для этого конечно же фортепиано. Да, пожалуй, так и было. Наверняка, это какая-нибудь кудрявая девчонка, лет пятнадцати, стучит короткими пальцами по клавишам, извлекая эти отвратительные звуки, а родители ходят и приговаривают: «Ах, какой талантливый ребёнок!» От этой картины Арсения передёрнуло – ну не любит он, когда к музыке относятся настолько пренебрежительно! Для него музыка – это вся жизнь! Это элитная музыкальная школа, это бессонные ночи и затёкшие запястья, это играть сотни раз одну и ту же сонату, пока одноклассники напиваются на вписках. А сколько сил он потратил на то, чтобы поступить в консерваторию! Для начала ему было необходимо убедить родителей в том, что его выбор вполне осознанный, что музыкант – это тоже профессия, что эти люди не живут на помойках и не просят милостыню на грязных улицах, кутаясь в обноски. А затем настоящий ад – подготовка к вступительным экзаменам. Арсений вспоминает эти месяцы, как самый сложный период своей жизни – от пианино он отходил лишь для того, чтобы поспать и иногда поесть. Казалось, черно-белые клавиши отпечатались с обратной стороны век, а пальцы были не способны делать что-либо ещё, кроме как извлекать звуки из инструмента. Родители лезли на стену, тысячу раз пожалев о том, что однажды купили маленькому Сене синтезатор. А все после того, как бабушка, показала ему отрывок концерта Клаудио Аррау. И вот сейчас он учится на четвёртом курсе самой известной питерской консерватории, где им восхищаются все преподаватели, а одногруппницы готовы раздвинуть ноги всегда и везде. Но Арса не интересовало ничего, кроме музыки, однако, признаться честно, он давно понял, что не заглядывается на дам, потому как его абсолютно не привлекает противоположный пол. Арсений вошёл в свою любимую кофейню, снимая с шеи длинный клетчатый шарф – подарок бабушки. Бариста заметив его издалека, дружелюбно помахал рукой и указал на свободное место около бара. - Здарова, Арс - работник кофейни расплылся в улыбке, протирая кофемашину, – тебе как обычно? - Привет, Серёг – Арсений уселся на высокий стул и кивнул, бариста принялся за напиток. Сережу он знал с тех пор, как переехал в Питер и поступил на учёбу. Знакомство их началось с того, что неуклюжий бариста вылил горячий кофе на белоснежную рубашку музыканта прямо в свой первый рабочий день. Тогда Арсений впервые понял, что вполне способен убить человека, а Серега – что способен пугаться чуть ли не до обморока. Странно, но после этого случая они подружились. Серёга переехал в Петербург за неделю до Арсения, чтобы учиться на… Арс никогда не мог запомнить его профессию, да и это не так важно, ведь Серый поступил только для того, чтобы уехать из родительского дома, а работать по профессии он всё равно не собирался. Сейчас его основными занятиями была работа в кофейне, и попытка влиться в местную юмористическую тусовку. Серёжа иногда ходил на концерты к Арсу, а тот в свою очередь часами сидел в кофейне, не давая другу скучать на работе. - Представляешь, у меня снизу соседи новые – уже начал жаловать Арсений, наблюдая за тем, как Серёжа умело орудует с кофемашиной – Кажется, судьба решила, что мне слишком хорошо живётся. Музыкант просидел в кофейне несколько часов, обсуждая с другом свою проблему в лице новых жильцов своего дома, цены на недвижимость и ещё много всего. Уже ближе к вечеру, поднимаясь по лестнице к своему жилищу, Арсений облегчённо выдохнул, когда понял, что та самая раздражающая девочка перестала пытать пианино и уши своих соседей.

***

Прошла неделя с начала пыток Арсения – новая соседка, кем бы она ни была, оказалась добросовестной ученицей – каждый день как минимум два часа она проводила за пианино, переигрывая одну и ту же мелодию, оттачивая свои навыки. Более отвратительной ситуацию делал тот факт, что самый первый раз, когда соседка играла утром, был единичным случаем. После того раза, почти что минута в минуту она начинала играть, когда Арс приходил с учёбы, заканчивал свои домашние дела и устраивался в кресле с какой-нибудь книгой. Когда горе музыкант снизу начинала играть в очередной раз, парень закрывал глаза и тихонько скулил от злости. Конечно, еще несколько раз он пробовал стучать по батареям и просто в пол, но тут же жалел об этом, когда любимая соседка начинала играть громче, однажды даже получил ответный стук – тогда он чуть ли не задохнулся от возмущения. Но этот вечер оказался хуже остальных. Мало того, что день сегодня был просто ужасным – с самого утра ему то наступят на ногу в метро, то получит выговор от преподавателя за то, что запнулся почти в самом начале произведения, а когда вечером он зашел в свою кофейню, чтобы выпить кофе и поболтать с Серёгой, оказалось, что друг первый раз за несколько месяцев взял выходной и его – Арса – даже не предупредил, так ещё и соседка, как казалось музыканту, ошибалась сегодня в три раза чаще. Арсений лежал, глядя в потолок и болезненно морщился после каждой неправильно взятой ноты. Он ощущал, что его терпению вот-вот придёт конец, держать себя в руках было всё сложнее с каждой минутой. В его голове ясно отпечаталось то, как эта девчонка (музыкант так и не понял, почему видит за инструментом именно девочку-подростка) возомнила себя величайшим пианистом, отпечаталось то, как горделиво она вздергивает нос, когда одноклассники восхищаются её музыкальным талантом и то, как жалобно плачет пианино под зверскими издевательствами ребёнка. А она тем временем продолжала играть, делая всё больше ошибок, сбиваясь с ритма снова и снова, Арс уже плакал глубоко в душе. Но вдруг произошло то, что терпеть он уже не мог. Ошибившись в очередной раз, пианистка с силой ударила по клавишам кулаком – это было понятно по плачущему стону, который, казалось, должен был услышать весь дом. Арсений резко поднялся с кровати и решительно направился высказывать соседям все свои недовольства. Одно дело ругать себя за неправильно сыгранную сонату, а совсем другое – обижать ни в чем не повинный инструмент. Быстро нацепив кеды, сунув ключи в карман домашних штанов, Арс захлопнул дверь и быстро сбежал вниз по ступенькам. У чужой двери он немного замешкался, но сознание быстро подкинуло картинку издевательства над инструментом, что заставило парня злобно постучать в старую железную дверь. Звуки стихли, послышались шаги. Арсений уже начинал подбирать слова для разговора с родителями юной пианистки, однако, когда дверь открылась, он впал в ступор. На пороге стоял парень лет девятнадцати, выше самого Арса примерно на голову. Он действительно оказался кудрявым, но совершенно не пятнадцатилетней девчонкой, зелёные глаза смотрели как-то злобно, однако скрывая усталость, которую можно было заметить по опущенным плечам. Арсений открыл рот и тут же закрыл его, в одно мгновение забыв все слова, которые узнавал все двадцать пять лет своей жизни. Зато парень из квартиры снизу нашёл, что сказать. - Ты сверху что-ли? Игнорируя двусмысленность вопроса, Арс взял яйца в кулак и вспомнил, что он не стоять истуканом сюда пришел, а высказать всё своему и инструмента мучителю. - Слышишь ты, - парень вопросительно вскинул брови. Брюнет и сам удивился своему тону и словам – от него такое услышать практически невозможно, он, между прочим, воспитанный и интеллигентный молодой человек, но ситуация вынуждала его обратиться именно так – Ты что тут творишь? Перестань издеваться над инструментом! Не умеешь играть – не берись. Уже слушать тошно, как ты тут пытаешься строить из себя пианиста. Сосед продолжал удивлённо пялиться на пришедшего, видимо, обдумывая ответ. Арсений злился с каждой секундой всё больше. Наверняка, злость подкрепила его растерянность, ведь, признаться честно, парень был хорош собой. Возможно, познакомься они при других обстоятельствах, Арс бы даже запал на него, но сейчас он злился так, как не злился уже очень давно. Однако ответ заставил его буквально вспыхнуть гневом. - Раз такой умный, может ты умеешь лучше? – с вызовом спросил сосед, при этом гадко ухмыляясь. Нет, что он себе позволяет?! Он решил, что он тут самый умелый музыкант? Он?! Арсений чуть не задохнулся от переполняющей его злости и, совершенно не отдавая себе отчёт, оттолкнул хозяина квартиры и вошел внутрь, даже не потрудившись снять обувь. Взгляд его мгновенно упал на старенькое пианино в углу единственной комнаты. Он совершенно бесцеремонно уселся за инструмент, краем глаза заметив дикий взгляд зеленоглазого, что наверняка перепугался чудного соседа, однако не сказал ни слова, встав рядом и положив руку на верхнюю крышку. Арс взял на пробу несколько аккордов, после придвинулся ближе и заиграл свою любимую композицию Людовико Эйнауди. Как бы банально и избито это ни звучало, когда он садился за пианино, он забывал обо всем, буквально отключался от внешнего мира. Для него не существовало абсолютно ничего кроме звона музыки и ощущения клавиш под пальцами. Музыка становилась его воздухом - он дышал ей, становилась его водой – он позволял ей наполнять себя, становилась его смыслом жизни – и он жил ею. Проживал сотню жизней, одна за другой. Новая нота – новая жизнь. Он видел в этом свою философию – жизнь одного человека коротка, как сыгранная нота. Эти жизни переплетаются, вторят друг другу, дополняют друг друга, некоторые сплетаются, звучат в унисон, создавая картину невероятно сложного мира, который сейчас создается под пальцами Арсения. Он буквально теряется в этом переплетении, заблудился в обилии звуков и жизней. А выбираться, увы, не хочет. Он играет эту мелодию не первый, не десятый раз, но каждый раз он прикрывает глаза, задыхаясь от восторга, пропуская музыку через себя как первый. В музыке он видит истину, видит великолепие и идиллию. И сейчас он отключился полностью, забыв о существовании соседа, который, кажется, сейчас пребывает в шоке. Сыграв последнюю ноту, брюнет открывает глаза, глубоко вздохнув, будто он и не дышал во время игры, но в следующую секунду он с ужасом осознаёт произошедшее. Он накричал на соседа, вломился в чужую квартиру (прямо в обуви!), уселся и начал играть за чужим инструментом. К слову, если бы за его собственное пианино сел бы кто-то чужой (читай: кто не сам Арс), он бы тут же крышкой отрубил пальцы негодяю. И сейчас он боится поднять голову и встретиться взглядом с хозяином квартиры, в которую так беспринципно вторгся. Однако, ещё через секунду он понял, что человек над ним, кажется, тоже перестал дышать. Он пропустил его в квартиру, позволил сыграть и даже теперь, когда Арс закончил свой перфоманс, стоит и молча сверлит взглядом пришедшего. В тишине прошли секунд десять и когда сверху раздаётся «кхм», брюнет всё же осмеливается поднять голову, сталкиваясь с пронзительным взглядом зелёных глаз. - Меня Антон зовут, – Просто, слишком просто говорит парень, протягивая пианисту руку, чем заставляет его абсолютно перестать осознавать происходящее. Однако, когда Арс понял, что бить в нос его никто не собирается, он нервно улыбнулся краешком губ и протянул руку в ответ. - Арсений.