Первый двойник

«Мы друг друга Научили держать слово Любить тихо, умирать снова… …Мы умрем где-то посреди ночи Но я люблю тебя очень И я люблю тебя очень Мне очень жаль, что мы умрем...» Парнишка, ELLA — Мы умрём

***

       — Мне надоели эти тайны. Я могу сейчас с лёгкостью доказать, что ты меня обманула, — спокойно произнесла Татьяна, словно не она только что поймала свою сестру на очередной неумелой, сразу распознаваемой лжи. Ее тон мог измениться в любую секунду, но она сдерживала себя из последних сил, чтобы не перейти на крик, хотя, кажется, это уже был пик.       — Я же говорю, мы просто разговаривали. У тебя нет аргументов, чтобы подтвердить свои слова, — Елена пыталась выглядеть убедительней, и у нее это даже получалось, но Татьяна прожила с ней слишком долго, чтобы увидеть в ее глазах обман.       Злость затопила ее от мысков до кончиков волос. В сознании крутилась лишь одна мысль, не дающая покоя: «Как?! Как после всего, что с нами случилось, ты можешь так нагло врать, смотря мне прямо в глаза?!».       — Не надо, Елена, не надо обманывать меня, — в голосе появились стальные нотки, которые свидетельствовали, что терпение Татьяны уже трещит по швам, и Елена невольно вздрогнула, отведя взгляд в сторону. Она всегда боялась этого, потому что довести сестру до такого состояния было сложно. Последний раз она так сорвалась перед выпускными экзаменами, когда Джереми не давал покоя всей семье. — Я вижу, ты что-то скрываешь от меня и не хочешь об этом говорить. Как только ты пошла в следующий класс, то с тобой стало сложней. Черт, да даже с Джерими и его ночными посиделкам с наркотиками легче справиться, чем с твоим враньём!        — Я не принимаю наркотиков! — раздался возмущенный голос сверху.       — Заткнись, зек малолетний, по тебе уже давно тюрьма плачет! — чтобы хоть как-то успокоить рвущиеся наружу эмоции, Татьяна стала мерить шагами столовую, пока Елена нервно за ней наблюдала. — Когда появился Стефан, я подумала, что это и к лучшему, и увидела, как ты выходишь из депрессии после смерти родителей, но с этим парнем пришли и тайны в нашу семью… Нет, помолчи! — прервала она сразу, увидев, как сестра уже возмущённо набрала воздуха в грудь. — Согласись, есть разница между тем, если я копаюсь в твоём личном дневнике или просто хочу получить ответы. Ты подросток, и то, что у тебя есть свои тайны, нормально, но не те, что подвергают жизнь опасности. Видит бог, я долго сдерживалась! Сначала ты дала мне этот браслет, — Татьяна подняла на уровень глаз правую руку, где на обычном шнурке с приятным звуком стукались друг о друга несколько деревянных бусин. — Ты мне не ответила, зачем вообще нужен был этот подарок, и до недавнего времени я не видела и не подозревала какого-либо контекста. Потом новости об обескровленных телах, найденных в лесу. Я не дура, видела, как ты на это все реагировала. Твои коронные фразочки вроде «не впускай незнакомецев в дом» или «не ходи гулять по ночам». Мне иногда кажется, что Меттью Донован знает больше меня. Меттью, мать его, Донован, обычный бывший парень и трудяга! И, вишенка на торте, твои ночные посиделки с братьями Сальваторе в твоей комнате.        На последней аргумент Елена отреагировала так, как и ожидала Татьяна. Она резко повернулась и с немым шоком на лице уставилась на сестру. Конечно, все слова, которые Татьяна только что произнесла, не имели ничего общего с последними, потому что их можно было легко опровергнуть. Но вот про эти тайные встречи, кажется, вообще никто не должен был знать, и она только что явно попала в самое яблочко. Усмехнувшись и прекратив разгуливать взад-вперед, посмотрела на Елену заинтересовано:       — Удивлена? Я знаю про это ещё с первого вашего собрания, хотя вы умны, здесь не так часто уж и собираетесь, но я все равно все слышу. Точнее, никогда не подслушивала, кроме этого раза, в чем вообще не раскаиваюсь, а вот, что ты в комнате не одна, знала. Я не собиралась на тебя как-то давить, все ждала от тебя, так сказать, «чистосердечного». И какие ещё тебе нужны аргументы?! Я могу перечислять так до вечера.       Вообще, все бы это не началось, если бы Татьяна не проходила мимо комнаты сестры, услышав мужские голоса. Подслушать получилось случайно, но разговор о «девушке, убитой диким зверем» насторожил ее, и она остановилась. Многие слова долетали до ее слуха обрывками, но уловить общий смысл она смогла. Елена говорила с Сальваторами о подозреваемых и о том, что все эти убийства не случайны. Очень интересные тайны от сестры. И напугали Татьяну даже не эти секреты, а участие Елены во всем этом.       — Какое отношение ты имеешь ко всему этому?        На лице Елены появилось сожаление, которое всегда бесило старшую, пополам с упрямством. Татьяна поняла, что сейчас младшая либо продолжит лгать, либо выберет любимое оправдание. Ответ был предсказуем:       — Я не хочу, чтобы ты потом пострадала.       Татьяна было готова вырвать себе глаза от бешенства — настолько ей была знакома эта фраза, смысл которой имел и обратную сторону, которую она попыталась донести до неразумной сестрицы, сохраняя спокойный вид снаружи:       — Ты пойми, что меня это все равно коснется, потому что, как я вижу, ты уже по пояс стоишь в этом говне. Все, что неразрывно связано с тобой, не проходит мимо меня, но обычно в этих ситуациях страдаешь ты, а я играю роль спасательницы. Лучше будет, если я перед выходом на сцену прочту сценарий. Импровизация, это, конечно, неплохо, но в твоём случае все работает с точностью наоборот.       На лице Елены отразилась внутренняя борьба. Было видно, что она колеблется, взвешивая все «за» и «против». Но, кажется, ее внутренний голос под названием «Моя жизнь ничто по сравнению со всем миром» снова проснулся, заставляя ее думать, что она — жертвенная овца.       Она подошла почти вплотную к Татьяне и, взяв ее ладонь в свои, громко прошептала:        — Я не могу тебе это сказать, потому что это будет подвергать твою жизнь опасности.       Татьяна развернулась и с непонятными словами, больше похожими на рычание, направилась по лестнице к себе в комнату, про себя думая: «С ней невозможно вести разговор, такая… с совестью, что аж корежит». Ее всегда удивляло, как Елена может обманывать, свято веря в свою правоту.

***

       За этот год ничего не изменилось, — пронеслось в голове Татьяны, стоявшей перед знакомым домом. Год назад она уехала отсюда в Новый Орлеан, где ее жизнь заиграла новыми красками. Город, по которому даже днём ходили сверхъестественные существа, сразу понравился ей, но это пока она не узнала обо всей подоплеке.       В первый же день ее обратили в вампира, и уехать без волшебного камня, спасающего от солнца, стало невозможно. Пришлось «прислуживать» Марселю Жерару — местному королю вампиров, — чтобы получить камень. Он сразу заинтересовался в Татьяне и сам лично стал проводить с ней время. Естественно, она задавалась вопросом, почему. На что ей любезно ответили, что она двойник, который нужен первородному вампиру Клаусу, чтобы снять проклятье. Но с кровью Татьяны это уже не представлялась возможным, так как она стала вампиром. Через полгода ей удалось получить камень внутри кольца, и она осталась ещё на пару месяцев в сверхъестественном логове.        Но теперь она дома, здесь, откуда уехала почти год назад. И вернулась Татьяна сюда не только ради встречи с родными. Как она и предсказывала, все проблемы ее тоже нагнали, как бы Елена ни старалась. Среди вампиров распространился слушок, что в маленьком городке Мистик-Фоллс живёт двойник, который позарез нужен первородному вампиру Клаусу. Самой Татьяне ничего не угрожало, а вот младшая сестрёнка, похоже, всё-таки решила стать жертвенной овцой, лишь бы спасти остальных. Благородно, не спорю, но Елена не учла, что остальные за ней тоже пойдут. Но мир не крутится вокруг Елены. Нет, сама по себе она хороший человек, но вот эта ее жертвенность ради других… бесит. Нужно быть хоть немного эгоистом, что ли, не ради всех же жертвовать. Но Елена готова отдать свою жизнь даже ради бродячей собаки.        Татьяна надеялась, чтобы все ее мысли оказались ложными.        Постучав в дверь, она стала дожидаться хозяев, пока ей не открыл выросший на целую голову Джереми.        — Тати… м-мы тебя не ждали, ты не предупредила, что приедешь, — младший брат, без сомнения, был рад встречи, но волновался, из-за чего и сильно запинался.        — Джереми, я тоже рада тебя видеть, — это она ещё большую часть своих эмоций держала в себя, хотя год назад давно уже б запрыгнула на него от радости. Но она только лучезарно улыбнулась. — Дженна и Елена дома? И ты меня впустишь, или мне так и стоять на пороге?        — Да, конечно, проходи, — сразу же среагировал он, пропуская ее.        Татьяна даже не дрогнула, когда зашла в дом, абсолютно уверенная, что для неё теперь эти двери открыты. Брат тут же обнял ее, и ей показалось, что он теперь даже стал сильнее, хотя она тоже не осталось в долгу.        После обмена фразами они зашли в гостиную, где Джереми усадил ее на диван и предложил чего-нибудь перекусить, и пошел на кухню. Татьяна в это время прислушалась к себе и неожиданно поняла, что она наконец-то дома. В поездке ее не покидало чувство, что, зайдя сюда, она почувствует себя чужой, но вместо этого Татьяна ощущала себя в своей тарелке. Татьяна теперь решительно не понимала, как героини, вернувшись другим человеком домой, чувствуют себя гостем. И даже тот факт, что брат вел себя по все принципам канона гостеприимства, не напрягал. Пока что.        — Так где тетя Дженна и Елена? — спросила она, устраиваясь поудобнее на диване и беря в руки пульт, пока Джереми возился на кухне. Что-то точно не так, потому что заставить этого подросшего хахаля (в хорошем смысле) работать было нереально. Он явно пытался себя чем-то занять или играл роль мальчика на побегушках.        — Тетя Дженна отошла по делам, а Елена… — он на секунду запнулся и перестал греметь посудой, и до вампирского слуха Татьяны долетело учащенное сердцебиение парня. — Гуляет со Стефаном, — твердо закончил он, продолжая что-то кашеварить.        Джереми умел неплохо врать еще до ее отъезда, но ей вывести его на чистую воду было легко, но сейчас, не будь Татьяна вампиром, не смогла бы распознать ложь. Значит, он тоже втянут во всю эту катавасию. А Елена хотела уберечь их от бед, скрывая правду. Какая ирония.        На столики завибрировал телефон, и прежде, чем Джереми подскочил и забрал его, она прочитала имя «Деймон». Брат отошел к лестнице и с милой улыбкой ответил на вопросительный взгляд:        — Моя девушка.        Подслушивать ей совершенно не нравилось, но и то, что брат врёт, тоже. Тем более были у нее подозрения насчёт братьев Сальваторе… Да и пару — в прямом и переносном смысле — «Деймон и Джереми» Татьяна не могла представить даже в самом ужасном сне, а вот «Деймон VS Джереми» — вполне.        Татьяна напрягла свой вампирский слух, устроившись на диване так, словно смотрит кино.        — Деймон, ну что, нашли Елену?        — Ее нигде нет, но Бонни знает способ, и ей нужен ты, — на заднем фоне послышались голоса и звук открываемых шкафчиков. Школа.        — Хорошо, но мне надо…        — Никаких «но», твою сестру похитили, и ты хочешь, чтобы она умерла в муках и страданиях? О, боже, Джереми, я думал, ты выше этого, — голос был саркастический и немного растягивался его обладателем.        Трубку бросили, и брат глубоко вздохнул.        — Мне надо встретиться с девушкой.        — Интересная же у тебя девушка, учитывая, что она — это он, — не удержалась от сарказма Татьяна, поднимаясь и складывая руки на груди, направив свой немигающий взгляд прямо на брата. — Мы пойдем вместе.        — Как?.. — спросил тихо он, не понимая.        Мда, Татьяна и не думала, что он такой тугодум, а учитывая разговор по телефону, Джереми тесно знаком со всем этим сверхъестественном миром. В следующие мгновение она оказалась прямо перед ним, и до него стало медленно доходить.        — Ты вампир, — восхищённо и как-то со слабым страхом выдавил он из себя, и мысль, что братья Сальваторе — тоже вампиры, окончательно утвердилась в ее сознании. — Но когда…        — В первый же день моего приезда в Новый Орлеан, но это не так важно, как то, что может случиться с Еленой.        Татьяна выжидательно посмотрела на него, зная, что сейчас у него вместо мозгов большая порция наваристой каши. Кажется, каша, наконец, обратно стала мозгами, и Джереми быстро кивнул.       Возле дома стояла аккуратно припаркованная машина, куда они с не человеческой скоростью сели.        Пока они ехали, Татьяна сразу же занялась допросом:        — Когда она пропала?        — Вчера на бал-маскараде в доме Локвудов. Мы, правда, заперли Кетрин в гробнице, — Джереми зашевелился, но Татьяна сосредоточено смотрела на дорогу и увидеть его лицо не могла. — Ой, прости, ты, наверное, не знаешь, что за гробница и Кетрин…        — Знаменитая Катерина Петрова или Кетрин Пирс, про нее почти каждый вампир знает, и что она сделала, — устало процитировала она слова Марселя. — Знаю я и то, что вы, придурки, открыли гробницу, но ее там не оказалась. Кстати, где нашли ведьму?        — Бонни и ее бабушка, — стараясь не смотреть, как она гнала машину, и от страха вжимаясь в сиденье, ответил он. — Правда, второй не очень повезло.        Татьяна сразу поняла, что он имел в виду, но выдерживать почтительную минуту тишины в честь пожилой ведьмы не было времени. Хотя бабушку Бонни она знала, и даже на душе появился какой-то неприятный осадок.        — Хорошо, какие ещё сверхъестественные существа живут в городе помимо Сальваторе?        — Керолайн — вампирша, а Тайлер — оборотень, — Джереми, кажется, вообще не удивился, что ей известно про братьев.        Не так уж и плохо, подумала Татьяна, когда они уже приехали.        — Кстати, я так и не спросил, как ты? Как вообще отреагировала на новость, что теперь ты кровосос? Без обид, — немного растерянно добавил он в конце, закрывая дверь машины и явно без умышленного намеренья ее как-то обидеть.        — Сначала думала, что уж лучше умереть, но через минуту желание жить перевесило все мои стандарты.       В школе ничего не изменилось. Проходя мимо дверей в классы, где когда-то училась и она, она вдруг загрустила. Эх, а в школе она неплохо знала биологию, английский, математику и историю. Искусство ее не интересовало, поэтому Татьяна мечтала выучиться и стать хирургом, и ей это почти удалось. В Новом Орлеане было хорошее учебное заведение, но с первого же дня не сложилось. Она вылезла из своих мыслей и обнаружила себя перед кабинетом истории, где преподавал Аларик Зальцман, и ее слух уловил нужные им голоса за дверью, которую она открыла.        Перед ее глазами раскинулась такая картина: на преподавательском столе лежала расстеленная карта города и окрестности вокруг него, а вокруг стола собралась компания в лице ведьмы и двух вампиров.        Все трое обернулись на звук, и на их лицах застыло удивление. Все это позабавило ее, но виду она не подала, сохраняя внешнее спокойствие. Только глаза с немым весельем внутри были прищурены. Первый пришел в себя Деймон:        — А она что тут делает?        — Всем привет, — поздоровалась Татьяна, не давая и рта раскрыть своему брату и проходя к столу. — Бонни, как ты можешь найти Елену?        — Татия, при…        — Я задал вопрос, — недовольно напомнил Сальваторе.        Атмосфера в кабинете накалилась за считанные секунды, когда два вампира уставились друг другу в глаза. Он — угрожающе, она — с усмешкой. Ее забавляла одна вещь, которой она немедленно поделилась:        — Деймон, ты пытаешься сделать вид, что Елена твой друг, хотя сам питаешь к ней более глубокие чувства, что не подпускаешь к ней никого, кто, по твоему мнению, бесполезен. Так что позволь помочь, тем более что почти никто из нас, кроме меня и Бонни, не способен на это.        — И что ты можешь предложить? — спокойно спросил Стефан, который самый первый пришел в себя, внимательно смотря на нее.        — Хоть один адекватный вопрос за все время, — Татьяна не стала играть в прятки, а сразу приступила к сути, потому что время было на счету не только у нее. — Я, возможно, знаю, кто похитил Елену. Точнее конечную доставку. Вы слышали о первородных? — на лицах вампирах отразилось узнавание, хотя здесь никто, кроме Джереми, не мог понять, откуда Татьяне вообще все это известно. — Вижу, что слышали. Так вот, первородному вампиру Клаусу нужна Елена в качестве мешка с кровью, чтобы снять проклятье, а для этого ее нужно убить, так как она двойник. Я тоже двойник, и нет, Деймон, меня вместо Елены в жертву не принесешь, потому что я уже вампир, — оборвала в самом начале она мечты Деймона. Татьяна буквально видела, как он уже летает в облаках, представляя «радужное» спасение Елены.        Шок и ещё раз шок. Вот что они испытывали, пока смотрели на нее, пытаясь переварить информацию.        — Спасибо, дальше мы сами, — с любезной улыбкой поклонился Деймон, указывая на выход.       Намек был понят сразу. И он стал медленно выводить из себя того, кому был адресован.        — Похоже, ты не понял. Елена — моя сестра, а значит семья, а семью не оставляют в беде. К тому же, вы ничего не знаете о первородных. Да и даже если б у меня не было никакой информации, я б все рано поехала с вами.        Все выжидающе посмотрели на Деймона, и тут стало понятно, что он остался один на своей стороне. Татьяна отступать не собиралась, так как была полностью уверена в своей правте. Про себя она мысленно похвалила мозговую деятельность Бонни и Стефана, которые уже все поняли, а Деймон все ещё отставал, оглядываясь на свое упрямство. Всё-таки интересное это чувство - упрямство, из-за которого она и стала вампиром.       Ещё какое-то время он колебался, но потом нехотя произнес:        — Ладно, но ты сама за себя.        Татьяну вполне устраивали его условия. Ещё год назад она поняла, что братья Сальваторе заинтересованы в Елене, а не в ней, несмотря на внешнее сходство. Стефан стал крутить роман с ее сестрой, а Деймон делал вид, что ему всё равно. Хотя оба влюблены в нее, без сомнений. Это Татьяна определила с самой первой и последней до ее отъезда их встречи.        Сначала она даже чуть-чуть ревновала и задавалась вопросом, как Елена охомутала двух братьев. Но время прошло, и ревность с вопросом тоже. Так что вполне логично, что он выбирает Елену и сейчас. Уже тогда все было понятно.        Такие мысли блуждали в ее голове, пока Бонни провадила ритуал с кровью Татьяны. Кандидатура Джереми была сразу же отвергнута, потому что он был обычным человеком, а регенерация у него соответственная. Кровь под воздействием заклинания Бонни начала двигаться к заброшке за городом. Там, судя по всему, и была Елена.        К подготовке Сальваторе и Татьяна приступили незамедлительно, но, видя, что Джереми собирается вместе с ними, выдвинули утвердительное:        — Нет.       Хм, интересно, что и Деймон был против. Это наталкивало на мысль, что между ним и ее братом завязались дружеские отношения. Но, зная характер одного и наблюдая за другим, она понимала, что им легче утопиться, чем признаться в этом.        — Но…        — Нет, Джереми, ты там будешь только мешать, и, как бы мне не было горько это признавать, Татия действительно там нужна, она хотя бы под ногами не будет мешаться. А ты что можешь? — как маленькому ребёночку по полочкам разложил Деймон.        — Мне тоже не хочется соглашаться с ним, но он прав, — кивнула Татьяна, видя расстроенное лицо брата, искавшего поддержку в старшей сестре.        Деймон демонстративно кинул два небольших кола одновременно Татьяне и Джереми. Она схватила его чисто интуитивно, как и учил Марсель, а вот брат аж отступил назад, но кол поймал.        — Неплохо, но мало, чтобы поехать с нами, — вынес вердикт старший вампир.        Уже сидя в машине Деймона на заднем сиденье, Татьяна сделала поправку в своих размышлениях: «Всё-таки мир крутится вокруг Елены».