Первый двойник

       Новый Орлеан был большим городом. Городом ярких огней, музыки и карнавалов. Татьяна обходила почти все улицы, кроме грязных подворотней, которые есть везде, и напоследок оставила знаменитый Французский квартал. Говорили, что там живут ведьмы, и Татьяну чуть не утащили на проводимую той самой ведьмой экскурсию. Конечно, она не верила во все это, но смиренно играла роль туриста.        Пока ни вспомнила причину и цель своего приезда. Настроение мигом улетучилось, как ни бывало. Ее целью было поступление на медика, а причина осталась в Мистик-Фоллс.       Если честно, Татьяна уже жалела о сделанном выборе. Хотелось вернуться назад, ведь она поступила эгоистично по отношению к Джереми и Дженне. Про Елену она вообще не вспомнила, ведь та только лишь думала, что спасает всех, а на самом деле ещё большая эгоистка, чем Татьяна. А остальные-то ни в чем не виноваты. Но упрямство у двух сестер было всегда глубоко посажено, и признавала свою вину первая только Елена, потому что её твердость характера проявлялась немного в другой области.        Нужно было выплеснуть все скопившиеся эмоции. Для этого она выбрала какой-то бар, название которого забыла сразу же после входа туда.        Внутри почти ничего нельзя было разглядеть из-за дерзкого красного цвета, который быстро менялся на синий, зелёный — в общем на все цвета радуги. В центре на танцполе находилась основная масса желающих отдохнуть. Хотя в этом городе все почему-то отдыхают днём, а ночью просыпаются. Громко играла какая-то песня.        Татьяна подошла к бару и уселась там, задавшись вопросом, зачем она вообще сюда припёрлась. Обычно она отдыхала в подобных местах, но сейчас не было настроения. Хотелось пойти в отель, где она сняла номер, и посмотреть какую-нибудь драму, сидя на кровати и укутавшись в одеяло.        Она положила руки на барную стойку как на школьную парту, только еще и улеглась на них подбородком, направив скучающий взгляд на полки с бутылками причудливых форм. И вот она так и сидела, размышляя «о жизни». Думала, почему Елена от нее что-то скрывает, да и что именно. Как Татьяна ни старалась поднапрячь свои мозги, но ничего на ум не приходило. Она искренне не понимала, что у Елены твориться в голове. Как старшей сестре, ей хотелось уберечь ее от всех бед этого мира. Татьяна никогда не ограничивала свободу Елены, но все же старалась приглядывать за ней в конкретные моменты. Вот что там у нее творилось с братьями Сальваторе?        Внутри нее медленно разливалось чувство обиды на весь мир за все. За то, что сестра ей не доверяла, прикрываясь отмазкой «я не хочу вмешивать тебя во все это». За то, что Елена была для родителей всем. Все в школе восхищались ей. Конечно, если сравнивать мужское внимание, то у Татьяны его было значительно больше. Но отсюда выходил один минус — девочки в школе часто завидовали ей, в отличие от Елены. Ей было легче найти подруг, нежели Татьяне. Поэтому с младшей сестрой всегда были более искренны.       Перед ее лицом появился стакан с чем-то подозрительно жёлтым цветом внутри. В нос резко ударил запах алкоголя, заставив Татьяну стремительно разогнуться и ровно сесть.        — Трудный день? — понимающим голосом спросил бармен лет сорока, больше похожий на байкера. Татьяна не сразу поняла его из-за музыки и криков танцующих.        Отвечать ей совершенно не хотелось, а желание просто посидеть почему-то пропало. Стук в груди не давал покоя, больно отдавая в виски. Она вся натянулась как струна, всем своим существом ощущая подступающую угрозу, а инстинкт самосохранения завопил, что пара сверкать пятками. И Татьяна уже бы давно встала и ушла, но она словно приклеилась к месту, а волосы на руках, кажется, вообще встали дыбом от страха.        И все не только из-за направленного в ее спину внимательного прожигающего спину взгляда, в котором она чувствовала этот чертов огромный интерес к своей персоне.        Татьяна заставила себя глубоко вздохнуть и через силу изобразить на лице что-то на подобии улыбки, больше похожей на вымученный оскал.        — Нет, спасибо, я не пью, — что было самой наглой ложью. Она пила, и ещё как, и это бывало редко, но зато с размахом. В голове появились неприятные ассоциации с моментами из фильмов, где наивной главной героине в алкоголь подливают снотворное, а потом везут куда-нибудь и зарабатывают на ней деньги. Причем работа у девушек в таких случаях не самая лучшая и приятная.        Может, ей показалось, но бармен внимательно посмотрел на нее. Это продолжалось ещё пару секунд, а потом он как-то странно улыбнулся и забрал стакан.        Татьяна, стараясь скрыть дрожь в руках, достала телефон, но оставила экран отключенным. Убежать она по-прежнему не могла, потому что ноги все ещё были деревянными. Сделав вид, что ждёт звонка, она стала использовать телефон в качестве зеркала. После долгих поисков Татьяна наткнулась на парочку мужчин, взгляд которых был направлен прямо на нее.        Так, все понятно, надо сваливать отсюда пока не поздно. Татьяна еле-еле встала и на ватных ногах направилась к выходу. Но что-то ей подсказывало, что уже поздно. И последний мысленный диалог, перед тем как выключался свет, был о том, как она проклинал себя за мысль, что стоит отвлечься от всех переживаний именно этим способом.

***

       Марсель расслабленно отпивал из стакана виски, вальяжно распластавшись на диванчике за столом. Сам владелец бара пригласил вампиров именно сюда и предложил своих посетителей в качестве десерта, извинившись за не очень приятный для Марселя и его сородичей инцидент.        Он не возражал, тем более обстановка и место были шикарными, да и его друзьям нужна была «свежая» кровь. Главное следить за ними и смотреть, чтобы они не учудили того, что сделали в прошлый раз, за что именно Марсель должен был просить прощение у владельца. Но, видимо, здесь сыграл свою роль чисто банальный человеческий страх перед сверхъестественным, что было на руку королю вампиров.        — Ты только посмотри, — присевший рядом Тьерри выглядел взволнованным и показал фотографию на телефоне.        В следующий миг Марсель чуть ни подавился выпивкой, изумлённо уставившись на дисплей, как маленький ребенок на пролетающий самолёт. А все потому, что на фотографии был двойник, а то, что это он, не было никаких сомнений. Клаус рассказывал ему про Катерину, да и сам он видел ее в реальной жизни, и отличить одного человека, пусть и точную копию, от другого ему не составляло труда. И Марсель задался вопросом, откуда этот двойник вообще в этих местах взялся, но все равно не мог поверить в свою удачу.        Но эта девушка была куда красивей Петровой. Форма лица, волосы — все отличалось, но и одновременно было одинаковым. У Марселя возникло чувство, что это Катерина была двойником этой девушки, а не наоборот. Первородные также рассказывали про самого первого двойника — Татию. По их словам она была очень красивой. Немудрено, что два брата влюбились в нее — настолько она была привлекательна.        — Где она? — ровно спросил Марсель, чувствуя подступающий азарт. Он пока не знал, что будет делать с ней, но отпускать точно не собирался. Можно будет найти Клауса (если он жив) и отдать ему эту девушку. Других вариантов пока ещё не пришло в голову.        Тьерри кивнул в сторону бара, где как раз сидела она. Заплетённые в высокий хвост волосы были кудрявей, чем у Катерины, а на самой девушке были обычные джинсы и клетчатая широкая рубашка, рукава которых завернуты до локтя. Весь ее образ вообще не под каким боком не вписывался в антураж. В реальной жизни она оказалась ещё красивей, чем на фотографии. Но, несмотря на это, девушка не была похожа на принцессу в башне из сказок о драконов. Даже если смотреть на ее позу, которая указывала на явную драматичность, сосредоточенный и немного дерзкий взгляд выдавали ее, причем она это делала неосознанно. И ее характер тоже не сахарный, в чем Марсель убедился в ближайшее время.        — Следите за ней. И сообщи нашим, чтобы не обращали ее и по возможности вообще не трогали, — последнее он добавил потому, что ходили слухи, будто кровь двойника самая вкусная и сытная, а ребята-новички у него несдержанные.        Тьерри встал со словами «хорошо, сейчас сделаю» и подошёл к бару, где что-то шепнул бармену. Тот понимающе кивнул, внимательно посмотрев на двойника. Он налил ей выпивки, из-за которой она аж на месте подлетела, словно ей под нос сунули скорпиона. Что-то сказала ему с самой милой улыбкой, но в прежнюю позу не вернулась.        Интерес в Марселе все разгорался и разгорался, и он увидел, как девочка сжалась под его взглядом. Но он его не отвел, а решил посмотреть, что будет дальше. Трюк с телефоном он сразу разгадал, не вчера родился, но все равно похвалил ее за сообразительность. Тут она встала и полностью прямая, как палку проглотила, поковыляла к выходу.        Марсель оглянулся, заметив, что полуночники только и ждут его сигнала. И он дал его.        Бар тут же погрузился во тьму.

***

       Они ехали по дороге, окруженные лесом. Если бы не дневное время суток, Татьяна подумала бы, что едет на вампирскую охоту. По возрасту, она считала себя еще совсем младенцем, но вот по технике и знаниям вполне могла дать фору многим другим вампирам, старше ее лет так на двести или все триста. Поэтому ей была знакома эта так называемая охота, когда вампир играет с жертвой, давая ей надежду на спасение, но когда до него оставался всего один шаг, жизнь бедняги молниеносно обрывалась. Многие считали это садизмом, как и Татьяна, но у Марселя были свои методы воспитания…        Между братьями завязался разговор, в котором Стефан поразил Татьяну своей сообразительностью.        — Я серьезно, — ответил он на слова Деймон о том, что тот не может принимать человеческую кровь, а то сорвется. — Я пью кровь, по чуть-чуть каждый день, увеличивая дозу.        — А Елена знает? — теперь уже Деймон был на полном серьезе. Татьяне показалась, что внутри него борются две его части, одна, которая хочет искренни порадоваться за брата, а вторая надеялась, что Елена и Стефан разойдутся. Даже жалко его стало… Совсем немного.        — Ее кровь я и пью.        — Как романтично, — голос так и резался от сарказма.        Татьяна закатила глаза, будучи уверенная, что на нее сейчас не обращают никакого внимания. Но Деймон заметил это через зеркало заднего вида и задал вполне логичный вопрос:        — И что ты можешь сказать о похищении?        — На самом деле мало, — ответила она, размышляя, что можно сказать и о чем лучше промолчать. Да, сейчас они за одно, но это сейчас. От Марселя она узнала многое, в том числе и некоторые тайны семьи первородных. И посвящать в них Сальваторе… Да черта с два, они видятся всего второй раз в жизни. Тот же самый Марсель был ей дороже, чем эти двоя. — Начнем с того, что проклятья Солнца и Луны не существует.        Лица Деймона в зеркале Татьяна не увидела, потому что имела честь полюбоваться ошарашенной физиономией другого брата. Но от чего-то она знала, что и он был в таком состояние, словно его огрели по голове чем-то тяжелым. Ага, значит, братья тоже что-то знают, пусть и ложную информацию, а то ей вот совсем не хотелось объяснять им. Но тут же раздался ехидно-подозрительный голос:        — А откуда нам знать, что это неправда?        Татьяна сразу скрыла свою неуверенность, сделав вид, что ее очень сильно привлекает пейзаж за окном, хотя разглядеть хоть что-нибудь кроме размытых картин из-за такой немаленькой скорости машины было решительно нечего:        — Ниоткуда, но вам нужно довериться мне. Проклятье существует, но оно не такое, просто Клаус — один из первородных, распустил неверный слух о проклятье, чтобы заставить искать двойника обе стороны — оборотней и вампиров. Что если в доме кроме Елены будет первородный, а лучше сразу Клаус? Вы не знаете, с чем вам придеться столкнуться. К тому же, вы же не дураки, должны понимать, что эти люди, или кто они там, из прошлого Кэтрин, а значит им лет по пятьсот. Согласитесь, лишний вампир вам не помешает. И, без обид, я куда лучше разбираюсь в природе вампиров, чем даже ты, Деймон.        — Да ну? — Деймон даже усмехнулся, явно подумав, что Татьяна слишком самонадеянная.        — Да, и я не хочу показаться гордой, но это так. Я знаю о первородных то, о чем даже самые старые вампиры не подозревают, — и об этом она тоже собиралась молчать.        — Теперь я ей еще больше не доверяю.        — Но есть то, что ты можешь сказать? — спросил Стефан, за что Татьяна была ему очень благодарна. Ей совершенно не хотелось объяснять причину своего молчания.       — Да, есть. Я знаю каждого первородного, не лично, конечно, но их примерные характеры, — кроме Финна, с которым Марселю не удалось поговорить. Но об этом она умолчала, потому что была уверена, что он все еще в гробу. Вряд ли Клаус захочет вынуть клинок из самого занудного брата. — Так что если там мы встретим хоть одного из них, я скажу, как мы будем действовать.        — Я няньку не нанимал, — недовольно пробубнил себя под нос старший Сальваторе.        — Деймон, прекрати, у нее нет причин нас обманывать. Елена ей так же дорога, как и нам, — Стефан первый не выдержал подозрительность брата, о чем свидетельствовали тон и взгляд вампира.        Нет, он определенно ей нравиться. Татьяна давно не встречала здравомыслящих людей, не вызывающих раздражения только своими словами. Ей уже начал надоедать этот бессмысленный разговор, плавно перетекающий в скандал.        — Я просто не могу поделиться большей информацией, так как пообещала человеку, который мне все это рассказал, что никому не скажу. Иначе ему не сносить головы.        — Все в порядке, я понимаю, — Стефан ободряюще улыбнулся, на что Татьяна ему благодарно кивнула.        Деймон, видя эту сцену, назойливо фыркнул, как человек, не уверенный в своем успехе.        — Ну тогда раз этого проклятье не такое, то в чем его суть? — Деймон сделал вид, что он очень заинтересован в ответе, когда они взглядами встретились в зеркале.        Татьяна, прищурив глаза, внимательно посмотрела в его. Честно говоря, у нее уже давно чесались руки пробить ему череп, хотя она понимала, что у него есть все основания быть подозрительным, потому что она выгладила неубедительно.        — Скажу только, что оно лежит на самом Клаусе. И чтобы снять его, ему нужно четыре компонента и ведьма. Это двойник, оборотень, вампир и лунный камень. Кстати, последний где?        — В гробнице с Кэтрин, — вполне миролюбиво ответил Стефан, когда понял, что Деймон будет молчать как партизан на допросе. Значит, только Стефан полностью открылся ей, выбирая мирный путь, а вот его брат явно шагал по тропе войны.        — Что же это за большой и страшный первородный вампир Клаус? — он уже перешёл на откровенную грубость, из-за чего Татьяна даже подалась вперёд, всерьез переживая, что сейчас воплотит свои мысли в реальность.        — Послушай меня, болван ты недоделанный, пока мы тут выясняем с тобой отношения, Елена в опасности, и если мы не прейдем хоть к какой-то договоренности, с ней может случиться все что угодно. Да, я понимаю, что ты мне не доверяешь, у тебя есть полное право, но я тоже хочу помочь сестре. И это нас объединяет, пойми ты уже наконец! И, отвечая на твой предыдущий вопрос, да, Клаус самый страшный и кровожадный вампир в истории. Его боятся, но и уважают, и те, кто хочет добиться его расположения, выстроятся в очередь за Еленой. И если она попадет в его руки… Черт, мне самой страшно стало!        Под конец она уже орала, пытаясь донести до его тупой головы, что она тоже хочет помочь. Стефан вообще сидел неподвижно, явно боясь попасть под горячую руку, но Татьяна поняла, что он, кажется, ещё больше стал переживать за свою девушку.        — Ладно, я понял, — так спокойно сказал Деймон, что заслужил две пары удивлённых глаз. Татьяна уже сама пожалела, что так разгорячилась, что до конца поездки сидела молча, полностью закрытая в себе, и обдумывала план, параллельно слушая предположения братьев, как они будут действовать.        Дорога сменилась на широкую тропу, когда машина свернула в лес. Они остановились на опушке, ярко освещенной солнцем.        — Дальше пешком, — приветливо сказал Деймон, выходя из машины и сразу же оказываясь перед дверью Татьяны, и как истинный джентльмен открыл ее, и подал руку. Она не стала принимать ее и просто вышла, но тут же оказалась прижата спиной к машине.        — Деймон, прекрати, — уже как-то устало проговорил Стефан, идя к ним.        — Да, Деймон, отпусти, — попыталась вырваться Татьяна, но вампир лишь схватил ее за руку и, как бы она ни строилась вырваться, он все равно продолжал крепко держать ее. Татьяна оскалила свои зубы, попытавшись украсить этого гада за что-нибудь, и тут случилось следующие.        Она почувствовала нестерпимое жжение на лице, руках и ногах. Действовать пришлось интуитивное, и в следующее мгновение Татьяна уже стояла за стволом толстого дерева, тень которого спасала от губительных лучей солнца. Прикоснувшись к лицу, она почувствовала, что ожоги медленно сползают с ее лица. Если бы не вампирская скорость, пиши пропало, она б сгорела на месте.        — Деймон, отдай мое кольцо! — гневно выкрикнул она довольно ухмылявшемуся вампиру, разъярено дыша. Вот теперь ему удалось довести ее до такого состояния, которое называют бешенством. В голове появилась картинка, где она мучает его, выкалывая глаза и поливая его тело вербеной.        — Деймон, это не смешно, — Стефан внешне оставался спокоен, хотя его гневный взгляд, направленный на брата, не сулил ничего хорошего.        — Я разве смеюсь? — чересчур наигранно обиженным голосом спросил он.        Стефан подлетел к нему за одну секунду, и тут началось то, из-за чего Татьяна почувствовала себя дамой из Средневековья, за которую берутся два рыцаря. Можно было бы посмеяться над ситуацией, в которой она оказалась, но обстоятельства, при которых все это произошло, не давали сделать этого. Перед ее глазами два вампира возраста почти двухсот лет пытались повалить друг друга на землю. Естественно, она про себя болела за Стефана и так увлекалась уведенным, хотя ситуация требовала немедленного вмешательства, но что она могла сделать без кольца на палящем солнце, что не заметила, как перед ней вырос Деймон.        В следующие мгновение он развернул ее к себе спиной, крепко держа за плечо. Татьяна уже хотела применить захват, но почувствовала, как что-то острое уткнулось ей в спину.        — Оба стоять, — грубо сказал Деймон, и они замерли на одном месте, боясь пошевелиться. — Если сейчас хоть кто-нибудь из вас дернется, я вгоню этот кол тебе прямо в сердце, Татия.        — Ты блефуешь, — сквозь сжатые зубы выдавила она, чувствуя, как дерево медленно проходит в ее тело. — Ну, давай, убей меня, Елена тебя потом возненавидит за этот, — она пыталась манипулировать — единственное, что ей оставалось делать в этот момент. Татьяна больше всего переживала за жизнь родных, но и самой как-то умирать не хотелось.        — Деймон, у нас нет времени на выяснение отношений, — пытался достучаться до него Стефан, но с места не двинулся. — Елена там, одна, и ждёт нашей помощи.        — Из-за твоей экспрессивности мы только зря время теряем, — получилось обвинительно, но Татьяна по-другому не умела. Если сейчас умрет, то будет знать, что перед смертью она наговорила гадостей этому придурку.        И тут Татьяна почувствовала резкую боль в груди. Опустив взгляд, она увидела выпирающий красный конец кола и ощутила, как ноги налились свинцом, не удерживая ее веса. Она бы упала, но кто-то схватил ее, не давая познакомиться с землей. Ее ухо обожгло горячем дыханием, и как сквозь толщу воды Татьяна услышала:        — Ты была не убедительна, — как-то расплывчато она увидела подбегающего Стефана, но что-то его остановило. — В следующий раз я не промахнусь. Выбирай, братец: либо ты сейчас будешь возиться с этой горе вампиршей; либо мы идём спасать Елену.        Мысли текли непонятным и быстрым потоком, не давая сосредоточиться на чем-то одном. Татьяну мучили вопросы, одни из которых были из типа: «Что значит «в следующий раз я не промахнусь»?», или: «Почему я не умираю?», а другой тип был на подобии: «Почему рана не заживает?».        Но сейчас она отчетливо поняла, что выберет Стефан. И уж точно не ее, и за этого Татьяна его не винила. Сосредоточив на нем взгляд, она прочитала по его губам «прости».        — Надо же, новичок, а сознание не теряешь, — послышался растягивающийся удивленный голос. Она вспомнила, кому он принадлежит, и, осторожно дыша, гневно прошептала:        — Я вырву тебе твой язык вместе с руками.        Деймон, нисколько не обиженный ее словами, развернул Татьяну к себе лицом и спокойным голосом пожелал:        — Сладких снов.        И свернул ей шею.

***

       Ее пробуждение было медленным, и, как показалась ей, мучительным. Сделав глубокий вздох, она почувствовала ноющую боль в спине. Татьяна ощупала себя и убедилась, что кол никто не вынимал. Но лёжа она тоже не сможет этого сделать.        С горем пополам ей удалось встать на четвереньки, а потом, используя ствол дерева как опору, и полностью подняться. Хорошо, что ее сейчас никто не видел. Такого позора Татьяна не пережила бы. Даже перед Марселем стало стыдно, ведь он ее лично учил, как драться с вампиром, который старше тебя на несколько веков, а она его подвела.        Теперь она понимала смысл фразы «в следующий раз не промахнусь». Татьяна не дура, понимала, что Деймон-то в принципе не мог промахнуться. Что он, за двести лет не убил ни одного вампира. Смотря на его поведение, она слабо в это верила. Так что он специально это сделал. Это как предупреждение, что не стоит стоять у него на пути, и что он ни на йоту ей не поверил.        В лесу была уже ночь, поэтому найти звонивший телефон можно было не только по звуку, но и по свету. Татьяна, даже не глядя на экран, полностью сосредоточенная на деревяшке в груди, ответила на звонок.        — Тати, ты в порядке?! — заорал на том конце обеспокоенный Джереми.        Она не особо обратила на это внимание, спокойно размышляя, с какого конца лучше вытащить кол. Будет больно.        — Джер, я в порядке, — говорить с проткнутой насквозь грудью было неприятно, но другого варианта не было. Первым порывом было наорать на кого-нибудь, даже на того самого Джереми, но Татьяна сначала спросила: — У вас все в порядке? Что с Еленой?        Брат расслабленно выдохнул и тут же ответил:        — У нас все ок, Елена дома, — по его голосу она поняла, что все точно не ок, но с семьей все нормально.        — Джер, повиси секундочку.        Осознание, что сейчас будет супер больно, никак не довело настроиться. Но мысль, что при встрече с Деймоном эта встреча закончиться его смертью, приятно грела душу.        Отложив телефон на землю, Татьяна набрала в повреждённые лёгкие побольше воздуха и, взяв кол двумя руками перед собой, потянула его вперёд от себя. На засохшую корку крови полилась свежая. Из пересохшего горла вырвался сдавленный короткий крик, когда Татьяна с сжатыми до боли глазами резко вытащила кол. Сразу прекратился противный чавкающий звук, и тишину леса нарушил отборнейший мат. Если бы родители услышали такой поток нецензурных слов, их бы удар хватил. Рана быстро затянулась, но с усталостью нужно было что-то делать.        — Все, я могу говорить, — натянутым голосом сказала она в телефон, проверяя свой средний палец правой руки. Конечно, кольца там не оказалась. Спасибо, что хоть средство связи оставили. Ещё повезло, что дерево попалось с пышной кроной, а то земля превратилась бы для неё в раскаленную сковороду.        — Тати, что вообще случилось? Елена из комнаты не выходит, Стефан и Деймон ничего не говорят. Ты уже едешь домой?        — На чем? — посмеялась она. — Моя машина в городе, а меня оставили посреди леса с колом в груди и сломанной шеей. Передай Деймону, что зря он так со мной, потому что теперь он нежилец. Хотя нет, — передумала она. — я сама ему это скажу.        — Я и так мертв, переживу, — голос на заднем фоне был таким спокойным, что Татьяна начала выходить из себя:        — Передай ему трубочку, — она сама любезность.        — Ты, видимо, устала, да и к тому же голодна, — сочувственно сказал Деймон, и даже на расстоянии у нее было ощущение, что он мило улыбается. — А ведь тебе придется добираться до города в таком состоянии. Мне стоит переживать, что завтра в новостях расскажут об обескровленных телах?        — Если хочешь, я сам приеду за тобой, — послышался голос стоящего рядом с Деймоном Джереми.        — Нет, я категорично против, — сразу отказалась Татьяна, понимая, что в словах вампира была доля правды. Она голодна, и устала, и вполне возможно, что при виде человека накинется на него. Татьяна предпочитала питаться человеческой кровью из пакетов, но никак не из настоящих артерий и вен. Конечно, были случаи, когда это было необходимо, но сейчас она точно не сдержит себя. Можно, конечно, поймать белку или зайца, но чтобы утолить голод по-настоящему, нужна человеческая кровь. Татьяна почти никогда не ставила для себя ограничений в питании, но и не убивала людей без необходимости. Так что животная кровь лишь увеличивала голод, а не помогала с ним справиться.        А ещё Татьяна не понимала, почему за ней не пришел хотя бы Стефан, ведь Елена-то должна знать о ее возвращение. Нет, Татьяне не нужна была опека, но как-то обидно, когда про тебя забывают, особенно родные.        Словно подслушав ее мысли, Деймон сказал:        — Тебя никто не пойдет искать, потому что я заставил сидеть дома Стефана, а Джереми молчать о твоем возвращение.        У нее перехватило дыхание от его наглости. Захотелось сделать так, чтобы телефон мог передавать прикосновения, потому что Татьяна со всей силой запустила красным и липким от крови колом в дерево, от чего тот разлетелся в щепки. Видела перед собой она только его нахальное лицо.        — Деймон, клянусь, я…        Она бы продолжила свою гневную тираду, если бы не почувствовала чье-то присутствие. Это было мимолётное, почти непонятное чувство, что на тебя кто-то внимательно смотрит. Но за собой оно повлекло и последствия.        Татьяна обернулась назад и огляделась, но там никого не было.        — Эй, ты чего замолкла? Твои возмущенные вопли просто рай для моих ушей.        — Деймон, — обеспокоено начала Татьяна, вспоминая, что сегодня не полнолуние, а значит волков не должно быть. Что-то подсказывало ей, что это было посерьёзней. — Что сегодня произошло? От кого вы спасли Елену?        — Как тебе удалось оборвать весь кайф? — обиженно пробубнил вампир. — Тебе-то какое дело? Просто закололи вампира, который хотел забрать Елену. Да, и ты оказалась права насчёт Клауса…        Дальше Татьяна уже не слушала, полностью поглощённая своим страхом. Ее взгляд был направлен на человека в деловом костюме. Точнее, первородного вампира. Да, она узнала его — Марсель показывал фотографию семьи первородных. И почему-то Элайджу Майклсона она запомнила отчётливее всех остальных.