Первый двойник

      «В баре началась неразбериха. Многие просто заорали, огромным потоком двигаясь к выходу. Татьяна, понимая, что сейчас не лучшее время следовать за толпой, а то ее попросту раздавят, решила поступить по-другому.       Честно говоря, ее удивляла такая реакция людей. Подумаешь, свет отключили, это же не повод орать на все заведение. Конечно, можно предположить, что случился технический сбой или как это там называется, но музыка все ещё продолжала играть. Хотя она сомневалась, что испуганные люди могут сейчас хоть как-то соображать и понимать это. Но через пару секунд она поняла, что спугнуло всех. Рядом раздался чавкающий звук, как из ужастиков, где зомби раздирает человеческую плоть. Мимо нее промчался кто-то с нечеловеческой скоростью, заставив взвитнуться волосы на голове.        Страх и боль, вот чем сейчас руководствовались люди. Безысходность в прямом смысле ощущалась в окружающей атмосфере, пытаясь пробраться с всеобщей паникой в голову, при этом доводя до состояния, что при глотке воздуха будешь захлебываться как во время торнадо, но Татьяна не позволила захлестнуть себя в этом липком чувстве. Сознание, вместо того, чтобы впасть в ступор, стало кристально ясным. Татьяне доводилось как-то раз попадать в подобную ситуацию, и опыт имелся. Она развернулась и нащупала барную стойку. В следующую секунду перемахнула через нее как через забор, забравшись под стол. Она решила переждать все это.»

***

       Татьяна вообще не понимала, что делать. Даже с Деймоном она знала, как себя вести — взбеситься, промолчать, вступить в спор или послушно выполнять, что он говорит. По итогу она все равно осталась жива, пусть с ранением и без кольца, но жива. Но почему-то именно в этой ситуации мозг ей вдруг решил отказать.        Но что-то Татьяна поняла сразу же, как только увидела первородного. Лучше не бежать, а то хуже будет. И пока она соображала, что ей тогда в этом случае лучше делать, Майклсон за одну секунду прижал ее к дереву, крепко схватив за горло.        «Отлично, Татьяна, не успела ты вынуть из себя кол, как тебя уже душат!» Эти мысли крутились у нее в голове, пока она пыталась вздохнуть. Но Элайджа чуть ослабил хватку, чтобы хрип Татьяны не заглушал его собственный голос, хотя полностью не отпустил.        — Добрый вечер, Катерина, а мне доложили, что ты в гробнице под развалинами церкви, — как само собой разумеющее произнес он, заглядывая в самую душу. В темноте у него почему-то блестели глаза.        А он откуда знает о гробнице? Впрочем, это было не так важно по сравнению с тем, что ее приняли за чёртову Петрову. Нет, они же совершенно не похожи! Боже мой, Татьяна бессмертный вампир, убить которого существует не так уж и много способов, а она задыхается только от того, что ее перекрыли доступ к кислороду! Надо признать, что хватка у него было весьма не слабой. Может, сознание она и потеряет, но потом очнётся. Хотя это все равно ударит по самолюбию. Второй раз, второй раз за день ее убьют! Господи, только бы Марсель об этом никогда не узнал!        Видимо, первородный понял, что не добьется от Татьяны ответа, пока будет держать ее за горло. В следующий миг она полетела на землю, выставив руки вперед, чтобы сгладить приземление. Сидеть на коленях в согнутом положении в ногах одного из родоначальников бессмертного вида хищников, откашливаясь в траву и держась при этом за горло, было так унизительно, что это даже не сравнилось с двумя смертями за день. Это же до какого состояния нужно было довести этого всегда сосредоточенного, сдержанного вампира, чтобы он накинулся на двойника вот так, с ходу? Что он сдержанный и сосредоточенный, она знала из характеристики первородных, которую ей предоставил Марсель.        Когда она набрала нормальную массу воздуха в многострадальные лёгкие, то сразу же поднялась, попытавшись скрыть свой страх быть убитой прямо на месте.        — Меня ещё никогда так не оскорбляли… — можно гордиться собой, голос почти не дрожал. Первородный был без всего, но даже в таком потрепанном виде он представлял весомую опасность. Татьяна понимала, что он с лёгкостью, с какой она попадает в неприятные ситуации, может оторвать ей голову или вырвать сердце прямо на месте голыми руками, не запачкав костюмчик. И при этом смерть для нее будет окончательной, без возможности «ожить».        Элайджа непонимающе посмотрел на Татьяну, ожидая продолжение ее фразы. Похоже, и он сейчас в таком состоянии, которое можно назвать послешоковым. Вроде ты уже и не удивлен, но пока ещё плохо соображаешь.        — Я не Кэтрин, я ее двойник.        К ней постепенно возвращалась способность мыслить, и до нее медленно дошло, что Элайджа Майклсон может быть как раз тем, от кого сегодня Сальваторе спасли Елену. А он входил в ближайший круг Клауса, так что… Нужно быть осторожной в своих словах.        — Это просто невозможно, — несмотря на весь пафос слов, сказано это было таким тоном, словно он опровергал тот факт, что сахар на самом деле солёный. На Татьяну вампир смотрел так, будто она студентка, активно доказывающая, что черный цвет для питьевой воды вполне естественный.        — Как видишь, в одном поколении могут родиться два двойника, — и тут Татьяна поняла, что сболтнула лишнего. Дура, сама же знала, что нужно быть осторожной в словах!       Элайджа заинтересовано посмотрел на нее:        — Что ты знаешь о другом двойнике?        Он явно спрашивал о Елене, но Татьяна решила сыграть роль тугодума:        — О другом двойнике? — вполне серьезным голосом переспросила она, размышляя, сколько терпения у первородного осталось, и сколько ей ещё дадут пожить. — Э-э-э… Кэтрин… Она… Ну она вампир…        Элайджа понимающе улыбнулся и кивнул, как человек, которого все достало, явно правильно поняв, что Татьяна не собирается отвечать на его вопросы.        Вот сейчас ее точно убьют.        Но Майклсон резко схватил ее за затылок, заставив смотреть прямо в его глаза. Тысячелетнему вампиру она противостоять не могла, поэтому даже не сдвинулась с места.        И в следующий миг Татьяну утянуло в воспоминания…        «В баре включили слабое освящение, и она подождала пару секунд, прежде чем посмотреть в эпицентр криков.        Не успела Татьяна даже выглянуть, как кто-то грубо схватил ее за хвост на голове и перекинул через барную стойку. По пути она задела бутылку с алкоголем и поэтому летела прямо на нее. Стукнувшись об пол, Татьяна ещё несколько раз перекатилась, прежде чем обмякнуть на собственной руке. Боль в животе появилась не сразу, а от соприкосновения лба с твердой поверхностью в ушах неприятно, громко зазвинело.        Подняв свой мутный взгляд, она увидела перед собой некогда красиво обустроенный бар, в котором сейчас творилось невесть что. Пару человек просто лежали на полу в отключке. Но вот кто-то подошёл к лежащей девушке и поднял ее, наклоняясь к ее шее. От звука прокушенной плоти Татьяну передернуло.        Под ней медленно расползалось что-то горячее. Через пару секунд она поняла, что осколки от разбившейся бутылки порвали ей не только рубашку.        Надо выбираться отсюда, — крутилась одна мысль у нее в голове, пока она вставала. Татьяна даже не посмотрела на лужицу крови, где она минуту назад лежала в полусознании. Держась за живот и чувствуя под ладонями осколки, она со всей силы рванула к выходу. Дорога была прочищена, и Татьяна искренне сочувствовала оставшимся здесь людям, но себя она так точно не поможет.        Вытаскивать из живота острые предметы мысли даже не мелькнуло, о то только хуже будет. От любого движения боль становилась все острее, но желание оказаться от этого места как можно дальше было сильнее.        — Куда это ты собралась? — перегородил ей дорогу мужчина. Точнее, какое-то существо, потому что вокруг глаз у него расползалась сеточка из вен, а сами глаза налились кровью. Открыв рот, он явил миру свои удлиненные клыки и бросился прямо на Татьяну.        Сердце в груди забилось с большей силой, что было весьма некстати, учитывая кровоточащую рану, когда Татьяна развернулась, чтобы убежать обратно к барной стойке. Что оттуда ее именно и выкинули, да нее пока не дошло.        Она только коснулась стола, как ее резко развернули, и Татьяна нос к носу столкнулась с демоническим лицом. Человек стальной хваткой впился в ее плечи, медленно наклоняясь к шее. Сила этого существа была огромной, иначе она не могла объяснить, почему не может даже сдвинуться с места.        Татьяна попыталась вырваться, схватив его за руки на своих плечах в безрезультатной попытке отцепиться. Она дрыгала ногами, но больше, чем на шаг, отступить не получалось. Когда до ее шеи оставалось всего чуть-чуть, мужчина вдруг резко поднял голову, встречаясь с ней взглядом:        — Не двигайся, — смысла в этой фразе не было, потому что Татьяну уже парализовало от ужаса. Но что-то ей подсказывало, что он был уверен в своих словах, когда говорил это. Слишком самоуверенно это прозвучало, словно она должна послушаться.        Додумать Татьяне не дали, потому что существо вцепилось ей в шею своими клыками. Перед глазами предстали картинки из фильмов ужасов о вампирах, особенно те, где от укуса обращаются. Она уже хотела закричать, думая, что это ужасно больно, но вместо этого заплакала. Он укусил прямо в артерию, но аккуратно, поэтому это не сильно ощущалось. Кричать было бессмысленно, потому что никто не поможет, а на свою гордость Татьяне было в данный момент плевать… почти. Она просто боялась быть убитой.        Время текло невыносимо медленно, но все же головокружение от потери крови ее достигло. Татьяна даже не сопротивлялась, потому что слабость во всем теле становилось все сильнее. В конце концов, она просто обмякла в руках вампира, когда ноги подкосились, и она упала.        — Я приказал ее не трогать! — послышался где-то близко разъяренный голос. В глазах просто помутнело, и кроме размытого потолка ничего разглядеть не получалось. К ее рту приставили что-то теплое, и в горло полилась металлическая на вкус жидкость. Кровь. — Пей, пей!        Ее голову немного приподняли, чтобы Татьяна не захлебнулась, но она опять попыталась сопротивляться, слабо покачивая головой из стороны в сторону. На ее жалкие потуги вырваться никто даже не обратил внимания.        Татьяну на удивление мягко положили на пол. Она чувствовала, как раны на животе и шее затягиваются с поразительной для человека скоростью. Сознание медленно возвращалось.        — Ты идиот?! Я же приказал просто следить за ней! — орал тот самый голос.        — И-изв-вини, ее кр-ровь… такая вкусная… — запинаясь, очень тихо проговорил тот самый вампир, который недавно пил кровь Татьяны. Нет, все-таки создание ещё не вернулась, раз ей кажется, что вампир может говорить с таким страхом.        — Уведите его, — уже спокойно отдал приказ другой.        — Нет! Прости меня!.. — жалобно просил вампир, и до слуха Татьяны донёсся звук разбиваемой посуды и стук ломающейся мебели.        Она подумала, что это ее шанс сбежать, и приоткрыла один глаз. Потом приподняла голову. Возле столиков с огромной скоростью проносились… да, это были вампиры, которые пытались догнать, как она поняла из их разговоров, нарушившего правила другого вампира. Татьяна медленно, стараясь не издавать ни единого звука, перевернулась на живот. Никакой боли не ощущалась, хотя от слабости тряслись все конечности.        Все были заняты нарушителем, поэтому для нее проход был открыт. Она встала и, пошатываясь, на цыпочках пошла к выходу. Думать о произошедшем она будет потом, когда окажется в безопасном месте, а сейчас нужно спасаться.        Уже на улице она пыталась поймать машину, но ее вид был слишком отталкивающим даже для ночных бабочек. Конечно, с потертыми джинсами, порванной рубашкой в крови и растрепанной прической.        — Милая, тебя никто не отпускал, — мелодичный голос послышался за спиной, заставив вздрогнуть Татьяну. Развернувшись, она посмотрела на достаточно молодого парня.        Он стоял далеко, но за одну секунду оказался рядом с ней. Не рассчитав, она сделала шаг назад и оступилась, полетев на дорогу прямо под колеса машины».        Татьяна понимала, что Элайджа просто роется в ее воспоминаниях, но ещё она поняла, что браслет с вербеной Деймон тоже забрал, поэтому противостоять внушению она не могла. Тем более последний раз Татьяна принимала вербену утром, а та уже вышла из организма.        Первородный добрался до ее ссоры с Еленой и из разговор он понял, кем они приходились друг другу. Она смогла скрыть от него Марселя, ведь пообещала ему, что никому не расскажет о том, что сейчас творится в Новом Орлеане, так как он не хотел привлечь лишнее внимание.        Татьяна с огромным трудом смогла выгнуть из головы Элайджу, но тот успел покопаться в ней основательно. Захотелось врезать по его лицу, чтобы он убрал этот заинтересованный взгляд, который ее так раздражал. Обращение в вампира было самым страшным воспоминанием. Да черт с ним, что первородный залез в ее голову, но это никак не сравниться с тем, что ей снова пришлось испытать те эмоции. Страх, чувство безысходности в баре, во время побега из бара и, наконец, аварии. От слабости она присела на корточки, обхватив голову руками и шмыгнув носом. Нельзя, нельзя показывать свою слабость, — крутились в голове слова одного знакомого.        — А ещё говорят, самый благородный вампир… — пробубнила она себе под нос, с недовольным лицом потирая вески, но он все равно её услышал. А впрочем, плевать, Майклсон теперь знал достаточно, чтобы начать шантажировать Елену жизнью Татьяны. Теперь она могла наговорить хоть тысячу гадостей в его адрес, все равно ведь убьет. Хотя, если выбирать между лёгкой и тяжелой смертью…        — Пойдем, — неожиданно протянул руку помощи вампир, от чего Татьяна опешила.        Сначала она, приподняв брови, внимательно посмотрела на его руку, а потом уже в лицо. «Тоже мне, дон Жуан!» — подумала она, но руку не приняла, встав сама.        Вампир сохранил невозмутимое ворожение лица и указал на дорогу, изъявив желание пройтись. Татьяна послушно побрела рядом, хотя смысла этой прогулки не сильно понимала. Разве логичней не было бы схватить ее и использовать как козырь на Елену? О чём она, собственно, и спросила, проклиная себя внутри за тупость.        — Нет, я не собираюсь этого делать, суть моих целей состоит не в этом, — ответил он, внимательно смотря на дорогу. Точнее, никакой дороги не было, кроме земли с корнями, за которые Татьяна бы зацепилась, если бы ни ее вампирское зрение, позволявшее видеть в темноте.        — Тогда зачем тебе двойник? — удивилась Татьяна, не особо надеясь, что ей сейчас ответят. Так и произошло, он молча шел к трассе, ни на что не обращая внимания и о чем-то задумавшись.        Татьяна остановилась, не собираясь идти за ним. Ещё какое-то время он двигался вперед, но потом, кажется, вылез из своих мыслей, заметив, что ее нет, и обернулся, вопросительно посмотрев на Татьяну.        — Можешь хоть убить меня, — вся уверенность в своих действиях испарилась, оставив на своем месте зарождавшейся страх. А все потому, что обращенная к ней фигура первородного в темноте казалась очень грозной. Но она знала, что поступает правильно. — но я не сдвинуть с места, пока не узнаю, что твои цели не навредят моей сестре.        Он молча смотрел на нее, о чем-то размышляя. Наверное, выбирает, каким способом ее лучше убить, — пронеслась шальная мысль у Татьяны. Она уже успела попрощаться с жизнью, когда вдруг Элайджа спокойно произнес:        — Я даю слово, что твоя сестра не пострадает.        Она расслабленно выдохнула, потому что знала, что этот вампир слов на ветер не бросает, но вовремя спохватилась:        — Ты так и не ответил, зачем тебе двойник?        Татьяна не знала, как он отреагировал на ее наглость, да что там, она сам ей удивлялась. С чего она решила, что он будет ни с того ни с сего с ней сотрудничать и отвечать на ее вопросы? Но интуитивно она чувствовала, что лимит его терпения ещё не истрачен.        Проявив огромную выдержку, он снова, с самым непроницаемым выражением лица, сообщил:        — Я хочу через Елену найти Клауса.        — А вы разве не?..        — Уже нет, — он отрицательно покачал головой.        Татьяна отвернулась от него, чтобы скрыть удивление. Сказать, что она ошарашена, это ничего не сказать. Она даже не сразу нашлась, что сказать. Хотя, чего это она удивляется, ведь Марсель рассказывал об отношениях в семье Майклсонов. Как временами бессердечный Клаус закалывал своих дорогих родственников, взгляды которых иногда не сходились с его собственными. Но просвещать Элайджу в своих предположениях Татьяна посчитала лишним. Вряд ли он оценит, что она в курсе их семейных обстоятельств.        — Но что ты будешь делать, когда он появится, как отгородишь Елену от его опасной персоны? — задала она самый волнующей ее на данный момент вопрос.        — У меня есть друг с магическим даром, он мне помогает. Что же касается Клауса… Когда он появится, я убью его, — железная уверенность не сошлась с ее собственной.        Даже несмотря на то, что стоящий перед ней человек, возможно, был самым честным в мире, что-то Татьяна ему мало верила. Чтобы один брат убил второго брата… Нет, конечно, такое случалось, но все же… Ее скептицизм не остался незамеченным, и Элайджа счел нужным добавить:        — Если бы я врал, то ты бы уже давно была мертва, а меня бы нашли ещё пару часов назад. К тому же Клаус предпочитает сам встречаться с потенциальными «союзниками».        «А может, через меня найти тебе Елену будет быстрее» — от чего-то подумала она, но второе подтверждение вампира окончательно рассеяло все ее сомнения. Ох, если она ошибается… Лучше не загадывать вперед, но она уже продумывала план действий, если все пойдет в тартарары.        Элайджа снова предложил пройтись пешком, и в конечном итоге ей стало ясно, что они идут по направлению к Мистик-Фоллс.        — Значит, тебя зовут Татьяна, — через какое-то время подал голос Элайджа. Они уже шли по неосвещенной трассе, но она все же что-то видела, хотя вампирские силы так и кричали о пополнении энергии. — Как будет сокращенно?        «Тысяча лет… Пора бы научиться подбирать тему для начала разговора», — Господи, Татьяна никогда столько раз не держала мысли при себе, потому что предпочитала высказываться сразу, но ситуация с первородным требовала терпения с ее стороны. Она только надеялась, что не настолько слаба, чтобы он начал читал ее мысли.        — Татья для друзей, а Тати для очень-очень близких мне людей, но ты можешь звать меня Татья, — вообще-то она не планировала последнюю фразу, но она вырвалась сама. Хорошо, она в тот момент споткнулась и не увидела лица Элайджи.        Татьяна считала, что они недостаточно близки, чтобы могли не соблюдать правила субординации, но отчего-то ей казалось, что дружба с первородным будет не такой уж и плохой затеей.        В следующий миг весь мир ушел у нее из-под ног, и Татьяна только и могла слышать, как бьется чье-то сердце. Все звуки, запахи и другое больше ей не воспринимались. Запах крови, пусть и в венах человека, заполнил лёгкие. Кровь, кровь…        Но в этот мир ворвалось что-то из другого, человеческого, принося с собой привычный уклад, при этом разрушая все фантазии о пронзающих кожу клыках. Красная пелена перед глазами медленно, нехотя, словно не желая отпускать власть над вампирской сущностью, исчезла, когда теплая рука коснулась плеча Татьяны. Она оглянулась и увидела спокойное лицо Элайджи, как всегда пытающегося все контролировать.        — Все нормально, спасибо, — криво усмехнулась она. Зачем он вообще о ней беспокоится? Но убийство человека и лишнее внимание ему точно было не нужно. Он кивнул, но все ровно внимательно следил за каждым ее движением. Заметив это, Татьяна поспешила внести ясность: — Все точно нормально, я могу себя контролировать.        — Мне так не показалась, — Элайджа посмотрел ей за спину, и она проследила за его взглядом. В метрах пятидесяти одиноко стояла черная машина с включенными фарами, а вокруг нее бегала девушка. — Либо ты очень голодна, либо очень внимательна, что смогла почувствовать ее на таком расстоянии.        И то, и другое. Она не стала объяснять, что и правда может себя контролировать даже при огромном голоде, потому что Марсель научил ее этому… нестандартными способами.        Они подошли к машине и вышли на освещенный светом от фар асфальт. Девушка была молодой и шатенкой, но сразу видно — не местная.        — О-у, вы забл… лудились?.. — прервала она себя, когда увидела дырявую и испачканную в крови кофту Татьяны. Та лишь мысленно хлопнула себя по голове за невнимательность к таким деталям. Но и винить себя не могла, потому что прикрыть это было все равно нечем. В отличие от Элайджи, который свою дыру в рубашки закрыл пиджаком.        — Нет, просто… — Татьяна не нашлась, что сказать, но тут вмешался первородный:        — Мы с любимой отдыхали в лесу, но на нас напали и угнали машину, — при этом он бережно прижал «любимую» к себе и положив одну руку на плечо, а другую — на талию.        Татьяна вовремя сориентировалась и не позволила своему удивлению отразиться на лице, мило улыбнувшись девушке. Хотя хотела побить первородного за такую «сообразительность».        — О, тогда, может, вас подвезти, я просто еду в Мистик-Фоллс?        — Да, конечно, очень приятно с вашей стороны, — опять вмешался Элайджа, когда Татьяна уже хотела отклонить предложения.        — Отлично, — она отвернулась и направилась к водительскому месту. В Татьяне опять проснулись инстинкты охотника. Обычно они дают о себе знать, когда жертва поворачивается спиной, и поэтому Татьяна только и могла делать, что смотреть на пульсирующую вену на шее девушки. В реальный мир ее опять вернули руки первородного, но на этот раз он сжал ее плечи до боли.        — Контролируешь, говоришь? — раздался бархатистый голос над ее ухом, обдав горячим дыханием кожу. Потом, как настоящий джентльмен, открыл дверь в машину, странно на нее посмотрев. Появилось ощущение дежавю. Последний раз, когда она на это повелась, чуть не окончился ее смертью, но сейчас опасности не было, хотя этот жест больше не внушал ей доверия, а наоборот.        — Садись, — чуть громче обычного приказал Элайджа, и ей ничего не оставалось делать, как послушаться.        Когда она села, и дверь закрыли, Татьяна ожидала, что сейчас передернется, но этого не случилось. Странно, но ей вообще никогда не нравилось, чтобы до нее дотрагивались посторонние, пусть это и необходимо. Значит, ее подсознание решило, что первородный «ближе» посторонних? Если бы предмет ее задумчивости не сел рядом, Татьяна бы позволила себе усмехнуться, но вместо этого продолжила размышлять, неосознанно хмурясь. Интересно же работает ее голова.        Как она правильно поняла, Майклсон не поверил ей совсем, так как сел с Татьяной назад, при этом водительское место было перед ним, словно он опасался, что ей снова захочется полакомиться вкусной кровью. Гиперопека ее раздражала, но предъявить это первородному могло стоить жизни. «Можете не волноваться, господин Майклсон, с такой нянькой я с места не сдвинусь», — вдруг захотелось съязвить Татьяне, но ей удалось удержать язык за зубами.       Этот внутренний разговор с собой позволил ей отвлечься от мысли о жертве, которая седела очень близко. Вообще, будь она на месте этой девушки, то отнеслась бы с подозрением к вышедшим из леса одиноким людям. Из-за чего Татьяна подумала, что Элайджа использовал внушение. Ну, или девушка такая наивная. Эх, почему именно такие добрые и отзывчивые люди едут в этот ужасный Мистик-Фолсс, который скоро станет настоящим полем боя? Их тянет туда как магнитом…        Отключившись на какое-то время от реальности, и прибывая в замкнутом состоянии, Татьяна не сразу услышала вопрос девушки.        — А вы с парнем тоже едите навестить родственников?        Сначала она не поняла, когда они успели перейти на такую личную тему, но в следующую секунду сообразила, что девушка просто разговорилась с первородным. А во вторую секунду до нее дошел смысл сказанного, а в третью у Татьяны брови вверх взлетели от удивления. Не удержавшись, она резко выдала:        — Что?! Я и… он? Нет, никогда… — в этот момент на нее с искренним удивлением на лице посмотрела девушка, и совершенно спокойно — Элайджа Майклсон. Татьяна, понимая, что опять сморозила глупость, сразу же выдавила: — То есть, да, мы едим навестить наших родственников, — что в какой-то мере было правдой. Надо было ответить, что это не ее дело, но не хватало ещё и сорваться.        «Так, Татья, приходи в себя! — это и правда было сложно, учитывая, как первородный на нее посмотрел, когда девушка на секунду отвлеклась на дорогу. — Ну все, хватит! Ты и так перегнула палку. Да и вообще, этот день выдался очень эмоциональным».        Она сегодня несколько раз срывалась, хотя вполне могла управлять своими эмоциями. Ладно, скоро эти танцы с бубном на углях закончатся, Татьяна передохнет и придет в себя.        — О, да, это очень хорошо… — справившись с удивлением, улыбнулась девушка. У нее было такое лицо, словной ей срочно захотелось позвонить в дурку.        Через час они были уже в городе, где Татьяна мило попросила остановиться у дома Сальваторе и вполне на нормальной ноте распрощалась с Каей (так звали девушку).        Воспоминания, когда Деймон насквозь проткнул ей грудь колом, заиграли новыми красками. Теперь командует парадом Татьяна, и от этой мысли в груди приятно разливалось чувство отмщения