true love waits

╭─────╯ʕ•ᴥ•ʔ╰─────╮

Кусе. Наваждение

╰─────╮ʕ•ᴥ•ʔ╭─────╯

Осень закончилась в Киото очень тревожно для героев. Количество преступлений резко увеличилось и причину этому никто не мог найти. А может, этим вовсе не успевали заняться. Кацуки пропадал на работе за бумажными отчетами, пропадал на дежурствах, пропадал в разъездах по стране. В какой-то период он целых две недели не покидал агентство, не считая патрулей. А Лола была не из терпеливых женщин. Хотя это ему в ней и нравилось. Каждый день после рабочего дня в офисе Лола ездила в геройское агентство и оставалась там до глубокой ночи. Она ничего не говорила, не отвлекала Кацуки от рабочих обязанностей, просто была рядом, когда он занимался документами, а если он был на дежурстве, то точно знал, что его ждет по возвращении — Лола ждала его с горячим ужином, приготовленным собственноручно. Правда, на вкусные запахи всегда слетались коршуны в виде того же Бакусквада, а вскоре и все стажеры, которых девушка непременно угощала конфетами. Кацуки сам не понял, как это получилось, но Лола чувствовала себя, как дома. Однажды она и вовсе разгуливала здесь в пижаме, вызвав у парня новый прилив ревности, а у его друзей смеха и умиления — кигуруми в виде бурого медведя с маленькими ушками и коротким хвостиком смотрелся на девушке на самом деле замечательно, и сам Кацуки был до безумия рад увидеть Лолу в ее естественном обличье, вот только… Только Кацуки бережно хранил в сердце эту ее особенность делового стиля днем, а ночью чертовых плюшевых пижам, которых никто не видел, кроме него. А теперь все его друзья расхаживали в этих чертовых пижамах. Но как бы ни было тяжело признавать, только из-за Лолы атмосфера в агентстве не казалась такой нагнетающей. Хотя причины были. Из-за Лолы Кацуки держал себя в руках и меньше надрывал глотку. Из-за Лолы декабрь пролетел вслед за ноябрем, хоть для парня и было очень сложным дождаться конца месяца. Три недели. Три чертовых недели назад он спланировал эту поездку до мельчайших деталей. Три недели назад, когда он позвал Денки и Эйджиро в кафешку на другом конце города от агентства, чтобы, не дай бог, никто не услышал из вездесущих любопытных носов и не проболтался девушке. — Какие у вас планы на Новый год? — спросил Кацуки, откинувшись на плотную спинку дешевого дивана. Он только что вернулся из краткосрочной командировки, сделав при этом огромный крюк. Кусе не лежал на обратной дороге. Но Кацуки пришла на ум одна дурацкая идея, от которой он усидеть не мог на месте. Правда, теперь все могло пойти прахом, если ему не удастся заставить Денки поехать с ним. Денки, который коварно заулыбался, услышав про планы на Новый год. — Я приглашен на самую лучшую вечеринку в мире, — самодовольно произнес он. — С каких пор свингерские вечеринки лучшие в мире? — со смешком спросил Эйджиро. — С самых древних. — А почему ты спрашиваешь? — Эйджиро внимательно посмотрел на Кацуки. Уставшего, но с такими горящими глазами, что сразу было ясно: это что-то важное. — Я ездил в Кусе. Там есть аттракционы. Заброшенные. От электросети они, естественно, отключены. Резервные генераторы давно сдохли. Я нашел владельца земли, но ему нахуй не упали эти аттракционы, к сети их не подключат, а пока я закажу новые генераторы и их установят, пройдет вечность, помимо того, что это незаконно. А я хочу сделать Лоле подарок на Новый год. — Так свози ее в Диснейленд. Зачем тебе нужны старючие аттракционы в глуши? — Денки испуганно посмотрел на Кацуки, будто тому все мозги вышибли, раз он сам не додумался до такой простой идеи. — Лола жила там. — Где? На аттракционах? — В Кусе. — вставил Эйджиро. Им принесли напитки и бургеры, по три каждому. Денки сразу накинулся на еду и продолжил задавать вопросы уже с набитым ртом. — А мхы мтебе загчем нумжны? — спросил он и два взгляда прожгли в нем дыру. Один смотрел на него, как на имбецила, другой, как будто Денки только что червя съел, а не бургер за один присест. — Ты — нужен, чтобы ебнуть током генераторы, — ответил Кацуки, закатив глаза. — Киришима — за тобой, придурком, присмотреть, когда тебя замкнет. — Эй! — от возмущения у Денки изо рта выпал кусочек котлеты и шмякнулся на стол, но парень не обратил на это внимания. Зато другие обратили: Эйджиро хрюкнул со смеху, Кацуки еще раз закатил глаза. — Мхеня дагвно увже не замхыкает! — Тогда тебе не составит труда зарядить генераторы. — Нхет. У мення вечегхинка. Денки принялся за второй бургер. А Эйджиро, наконец, понял, для чего он понадобился Кацуки. — Мы поедем, — согласился за обоих Эйджиро, и тут же повернулся к Денки, прежде чем у того вывалилась еще одна котлета. — Потом я буду дежурить за тебя две недели. Денки даже прекратил жевать. Он сглотнул слишком большой кусок и чуть не подавился. — Три, — предельно серьезно сказал он. Тяжелый вздох и Эйджиро согласился, внутренне понимая, какой адский ждет его месяцок. Кацуки кивнул ему, отпив воды из стакана. Что на его языке означало благодарность. Эйджиро криво улыбнулся на одну сторону. Что только не сделаешь для друзей, верно? От Киото до Кусе рукой подать. А благодаря скоростным поездам, связывающим всю Японию, и вовсе. Но это было слишком просто. Слишком легко. Даже с закрытыми глазами, даже с огромными наушниками, подавляющими шум, Лола могла догадаться, куда Кацуки ее повез, лишь прикинув сколько времени они ехали. А парню до чертиков хотелось сделать именно сюрприз. Так что к исполнению он подошел ответственно. Повязка на глазах больше напоминала лыжную маску, она не пропускала ни одного проблеска света. Кацуки налепил ее на девушку, еще когда они оба были дома. Громоздкие наушники он тоже на нее надел, но Лола почти сразу побледнела. Тишина давила. Слышать одни только собственные мысли было страшно. И тогда Кацуки поцеловал девушку в губы, чуть отодвинул наушники в сторону и прошептал: — Я с тобой. Расслабься. Тепло близкого человека действительно помогло расслабиться. И Кацуки все время держал ее за руку, так что вскоре Лола совсем успокоилась. Привыкнув к тишине, она начала острее ощущать мир другими чувствами. Когда они вышли из квартиры, легкий морозный ветер почти обжег щеки девушки; когда они ехали в машине, Лола чувствовала каждую неровность на дороге. Она думала поездка будет короткой, ожидание и без того было очень волнительным, но когда поезд тронулся, а по телу прошлась небольшая дрожь, Лола поняла, что Кацуки везет ее куда-то за город. Вот только куда? Вопрос за вопросом, и это превратилось в игру. Они ехали уже пару часов, и тишину в купе разбавляли только фразочки Лолы, смех Эйджиро, и цоканье языком Кацуки. — На горячие источники? — не унимала девушка любопытства. Наушники не позволяли ей услышать ответ, но она не сдавалась. — В океанариум?! Мне очень понравилось там, кстати. Было бы здорово. Ты знал, что у акул два пениса? Кацуки округлил глаза, покосившись на нее, а Эйджиро, сидящий напротив, схватился за рот, сдерживая хохот. — Может, в Токио? — тем же будничным тоном продолжила Лола. — А если туда, то где остановимся? Я слышала, там есть БДСМ-отель. А тебе такие штуки нравятся, раз я сижу тут «ничего не слышу-ничего не вижу» по твоей прихоти. Кацуки покачал головой, ущипнув себя за переносицу. Поездка будет долгой. Один Денки нашел себе развлечение, навязавшись борт-проводнице. Им же с Эйджиро осталось наблюдать бенефис имени Лолиты Нуньес. Кацуки усердно пытался поработать с оставшимися документами, и пусть сегодня 31 декабря и весь мир трясется в ожидании Нового года, лично его не заботили даты. До вечера, когда они приедут в Кусе самыми окольными путями, еще было много времени, а потому он пытался сосредоточиться на документах, хоть девушка и выдавала перлы. Так что Лола вновь выступала для одного Эйджиро, который жадно ловил каждую ее фразу. Он с улыбкой наблюдал за ней. — И… Ну, к слову, — Лола вдруг изменилась в голосе, замялась, и облизала губы. — Раз уж мы одни, то я могу сделать что-нибудь еще по твоей прихоти. Эйджиро вспыхнул, прямо как новогодняя елка, которую Мина наряжала всю прошлую неделю в холле агентства. Кацуки заржал, чуть не выронив бумаги из рук. Но он все-таки отложил их в сторону. Он придвинулся к девушке, взял ее за руку, и она чаще задышала. Эйджиро отвернулся к окну, чувствуя, как кровь еще сильнее приливает к его лицу. — Кто тебе сказал, что мы одни? Шепот Кацуки звучал для девушки оглушающе, а смысл сказанного совсем ее добил. Лола медленно покраснела, плотно сомкнув губы, заткнувшись навсегда, желая умереть прямо сейчас от стыда. Кацуки со смехом поправил наушник, чтобы она снова ничего не слышала. Он ободряюще сжал ее ладонь, которая стала холодной за считанные секунды, и все с тем же смехом поднялся на ноги. — Пойду схожу за кофе. Присмотри, чтоб экипировку не снимала. Эйджиро кивнул, но Кацуки даже не смотрел на него. Он вышел из купе, прикрыв за собой дверь. Эйджиро кашлянул, прочищая горло, сдавленное неловкостью и тревогой, которую он ощутил сразу же после дискомфорта в джинсах от появившейся тесноты. …я могу сделать что-нибудь еще по твоей прихоти. Лола не только вслух сказала эти слова, она раскаленным железом высекла их на подкорке его мозга вместе со своим тембром голоса и блестящими от слюны губами. Губами, которые Лола продолжала упорно сжимать, не зная, куда деться от неловкости. Губами, которые только и были видны на ее лице. Губами, на которые Эйджиро смотрел уже целую минуту, не отрываясь. И все застыло. Вне времени и пространства. Только Лола. Только Эйджиро. И его сбившееся дыхание. Он не понял, что на него нашло. В груди закололо. Глаза застила красная пелена, а в следующий момент Эйджиро сорвался со своего места, чтобы прижать Лолу к спинке жесткого сидения, яростно набросившись на ее губы поцелуем. Кацуки еще никогда ее так не целовал. Даже когда терял над собой контроль, даже когда забывал обо всем на свете. Или то сплошная темнота и глухота обострили другие чувства Лолы, и способность осязать прикосновения заиграла новыми красками. Рецепторы на коже превратились в оголенные нервные окончания. Создаваемое давление на тело другим телом ощущалось сильнее земного притяжения. Грубость чужих рук на своих плечах девушка чувствовала даже сквозь одежду. Но все, о чем она могла думать, это колено между ее ног, которое пригвоздило ее к месту, и которым парень давил ей на промежность. Лола не знала, как дышать: он так прижимался к ней, так страстно целовал, что у нее не было возможности сделать вдох. Она не знала, как громко сейчас простонала: в наушниках было сложно контролировать свой голос. Она не знала, что парень ответил ей таким же стоном: лишь горячее дыхание и вибрация от звука были на ее языке. Лола точно знала, что Кацуки никогда подобного не допустит, но одна мысль, что кто-то может войти в купе и застукать их в таком положении, превратила ее кровь в жидкий огонь. Адреналин подстегивал остроту ощущений жестким хлыстом, делая девушку еще в разы чувствительнее. Губы парня терзали рваным поцелуем ее губы. Лола не успевала отвечать, она лишь подчинялась чужому желанию. В конце концов, разве не это она ему говорила минутой ранее? Он зарылся ладонью в ее волосах, поглаживая пальцами затылок, отчего кожа головы покрылась мурашками, а сама Лола выгнулась в пояснице, совсем неприлично потеревшись о мужское колено. Ладонь на ее затылке сжалась, сгребая волосы. Лола подняла лицо, надув губы от болезненно-приятных ощущений. Губы, которые больше никто не целовал. Но девушке хотелось еще. Одно ее плечо теперь ничего не сдерживало. Лола схватилась за ворот футболки и притянула парня к себе, заскулив от того, как он потянул ее волосы вниз. Было что-то необычное в этой темноте, которая уже несколько часов стояла в глазах Лолы. Она больше не пугала. Наоборот, очаровывала своей глубиной и таинственностью. Очаровывал и Кацуки. Который теперь оставлял быстрые поцелуи на ее губах, на щеках, на линии челюсти, а когда его язык прочертил линию по яремной вене, Лола была уверена, что он мог чувствовать ее пульсацию. Укус, почти невесомый, незаметный, и снова парень обжег ее губы своим горячим дыханием. Но как бы Лола не выглядела послушной, в ней все равно билась жилка бунтарства — ей захотелось отомстить за всю полученную боль. Девушка укусила парня за нижнюю губу, и ему пришлось убрать руки с ее тела и приложить усилие, надавив пальцами на подбородок, чтобы она выпустила его из этого плена. Но целовать он ее не прекратил. Его зубы лишь слегла задели ее нежную кожу, будто он тоже собирался ее укусить, но парень внезапно оторвался от ее губ. Лола жадно хватала ртом воздух, пытаясь отдышаться, как вдруг на ее колено легла рука. Парень сжал его, так сильно, что затуманенный разум девушки прояснился. «Синяки останутся», — отстраненно пронеслось у нее в голове. И в ту же секунду до нее дошло: кто-то идет, сейчас они снова будут не одни. Лола судорожно всхлипнула, задержав сбитое дыхание, и отвернулась к окну. Она поправила волосы, чтобы скрыть свое взвинченное состояние и покрасневшие губы. А через секунду ей в ладонь вложили стаканчик с какао. Дрожащими пальцами Лола поднесла его ко рту и нервно отпила горячий напиток, спрятавшись за ним. Приторный аромат заполнил легкие, сладость прокатилась по языку и теплом осела где-то в желудке. Лола медленно облизала губы, ощущая на них вовсе не вкус какао, а вкус поцелуя, который она навряд ли сможет когда-нибудь забыть. Поездка на такси не заняла много времени. Кусе — маленький городок, почти деревушка. Зато на окраине города, где и стояли аттракционы, не было лишних глаз и ушей. По крайней мере, присутствие компании героев, вторгнувшихся на чужую территорию местные жители заметят далеко не сразу. Кацуки с нетерпением поглядывал на девушку, а потом в темноту заброшенного парка аттракционов. Он сказал куда идти этим чертовым придуркам, чтобы найти генераторы, но все до сих пор было тихо. Лола, как только они сошли с поезда, вцепилась в руку Кацуки мертвой хваткой. Это в маленьком пространстве она знала, что он рядом, чувствовала его присутствие, но на улице эта уверенность терялась, да и сама Лола нервничала с каждым часом ожидания сюрприза все больше. Ответов, куда они едут, ей никто не дал, а зачем держать все настолько в тайне она понять так и не смогла. В морозном воздухе кружились снежинки. Они оседали крупными хлопьями на волосах девушки. Лола жалась плечом к парню, выдыхая облачка пара. До полуночи остались считанные минуты, а Кацуки все смотрел, как она дует щеки и переступает с ноги на ногу от холода. Он бы еще надолго залип на такую непривычно молчаливую девушку, но треск электричества разбил стоявшую тишину. Первый огонек на аттракционах зажегся, мигнул и погас, чтобы зажечься снова, чтобы ток прошел и дальше по проводам. Карусель с лошадками, о которых когда-то давно говорила Лола на первом свидании, загорелась настолько ярким светом, что Кацуки пришлось зажмуриться на секунду. А следом и весь парк вспыхнул огнями. Небольшое колесо обозрения с ржавым скрипом закрутилось вокруг своей оси, призраки у дома с привидениями тоскливо завыли в тон ветру, огромный пиратский корабль закачался из стороны в сторону, сбив при этом какие-то ящики. Кацуки широко улыбнулся, пока никто не видит. Зрелище, и вправду, потрясающее. Он снова посмотрел на часы. Минута. До Нового года минута. Минута и запустятся фейерверки. В этот момент Кацуки сам не знал, чего он больше ждет: увидеть реакцию Лолы, или посмотреть как взрываются светящиеся залпы над таким же светящимся парком. Сначала он снял с нее наушники и Лола прижала руки к ушам. Все звуки ей показались чересчур громкими. Но за звоном она расслышала что-то странное и убрала руки. Кацуки не дал ей привыкнуть к вернувшемуся слуху, он снял с нее повязку, и Лола даже сквозь закрытые веки видела, как светло там, где они находились. Она приоткрыла глаза лишь чуть-чуть, уставившись на свои ноги, утопающие в снегу. Ей нужно было пару секунд, чтобы привыкнуть к обретенным чувствам. Но мигающие фонарики отвлекли. Лола подняла глаза, которые округлились от шока и удивления. В зеленых глазах отражались тысячи огней и стояли слезы. Девушка порывалась что-то сказать, ее взгляд метался между каруселью, что медленно крутилась, и парнем, который смотрел с ухмылкой, но словам мешал ком в горле, а виду — слезящиеся глаза. От первого взрыва в воздухе Лола дернулась, испугавшись резкого грохота. Она прижалась к Кацуки и подняла лицо в направлении звука. Столп желтых искр расходился цветком, закрывая все небо. Казалось, протяни руку и на нее упадут эти самые искры, но Лола так и стояла, замерев, обнимая парня за талию. — С Новым годом, — прошептал он ей на ухо. Лола с дрожащими губами повернулась к нему, и Кацуки знал, что она на грани. Еще немного и она разревется. Девушка всхлипнула, шмыгнула носом. В свете цветных вспышек ее лицо было особенно красивым. Но Лола не позволила ему долго любоваться собой, она уткнулась ему в куртку и сдавленно пропищала: — А я купила тебе пижаму… Кацуки затрясся от смеха. Он положил одну руку ей на поясницу, обнимая, а другой потянул Лолу за подбородок. Ему срочно нужно было ее поцеловать. Он нуждался в этом, как в кислороде. К сожалению Кацуки, салюты продолжались не слишком долго, чтобы их пребывание тут было не таким заметным. По его расчетам у них был примерно час или полтора, пока местная полиция не забьет тревогу, а может и чуть больше, все-таки новогодняя ночь — время, когда фейерверки взрывают повсюду. Даже в таком маленьком городишке. Лола все шмыгала носом, пока смотрела в небо, но не от холода. Она не расплакалась, сдержалась, и сдерживалась до сих пор. Никто не делал для нее ничего подобного. Никто и никогда. А Кацуки за какое-то короткое время исполнил ее детскую мечту. Лола и представить не могла, что это возможно. Но больше всего ее поражало, что он запомнил ее слова, вырвавшиеся по глупости. «Но я — те чертовы застывшие качели. И никто не приходит меня починить.» — отголоском звучало в ее голове. А Кацуки пришел и починил. Последний залп фейерверка взорвался красным снопом искр и потух маленькими огоньками над крышей крутящейся карусели. У Лолы снова задрожали губы. На глазах выступили слезы, она посмотрела на парня, чувствуя чересчур много, что хотела бы выразить словами, как со стороны послышалось странное мычание, и Лола вновь прижалась к Кацуки в испуге. — С Новым годом! — Эйджиро нервно улыбался, держа под локоть Денки, который как раз и издавал это мычание, показывая большие пальцы вверх. — О, мой бог, ты тоже тут? — Лола неловко засмеялась. — И тебя... Вас. С Новым годом! — Иди, катайся. — сказал Кацуки ей на ухо. — Мы тут ненадолго. Лола надула щеки. Ее взгляд вновь заметался между каруселью и Кацуки. Ей очень хотелось покататься с ним, но он итак столько сделал для нее, что ей не хотелось пользоваться сейчас своей наглостью. Хотя увидеть Кацуки верхом на разрисованном пони — и можно умирать. — Ладно, — Лола радостно побежала к своему любимому единорогу, на ходу бросая слова тому, кто точно ей не откажет. — Эйджиро, пошли кататься! Запрыгнуть на карусель в движении оказалось чуть сложнее, чем в детстве, когда она столько лет была застывшей. Лола влетела бы головой в деревянную лошадь, если бы Эйджиро вовремя не схватил ее за куртку. Она пропищала ему скомканное «спасибо», и залезла верхом на единорога, который и спустя год был все таким же: облупившаяся краска, сломанный рог, оторванный хвост, и надпись, вырезанная складным ножом у него на седле. «Никогда не отчаивайся». Слегка кривоватые символы, оставшиеся здесь навсегда. Последние слова бабушки, которые она сказала ей перед смертью, ставшие для нее своеобразным девизом по жизни. И Лола так и жила. Никогда не отчаивалась, как бы страшно и больно не было. Всегда видела что-то хорошее, всегда справлялась с трудностями, что бы это ни было. Вот только не всегда ее пылкое сердце справлялось с этой нагрузкой. Лола провела пальцами по неровной поверхности дерева, вспоминая весь прошедший год, отдавая дань японским традициям. Сначала она потеряла свою семью, потом нашла любимую работу, хоть с ней и не все было гладко в последние полгода, затем обрела семью новую, в виде Кацуки и его друзей. 20-й год ее жизни можно было назвать лучшим, если бы только бабушка была рядом, если бы только она видела, как счастлива ее любимая внучка, если бы только можно было прибежать к ней и рассказать, что сделал для нее парень. Карусель крутилась медленно, и когда Лола прижала ладони к лицу, больше не в силах сдерживать рыдания, Кацуки девушку не видел. Но видел другой. Рука легла на колено Лолы, вызвав в ней мурашки и легкую боль. — Что-то не так? — тихо спросил Эйджиро, сидя на соседнем единороге. Лола всхлипнула и подалась в бок, облокотившись о мужское плечо. — Все так, Эйджиро. Даже слишком. — со вздохом ответила девушка. — Просто я давно тут не была и скучаю по бабушке. — А я почему-то думал, что вы общаетесь через спиритическую доску. — А это идея! Лола засмеялась, роняя слезы, и парень стушевался. — Прости. — он расстегнул куртку и вынул из внутреннего кармана платок. — Держи. — Господин Киришима, да вы джентльмен. Лола приняла платок и, утирая слезы, не заметила, как парень виновато отвел взгляд в сторону. Он совсем не джентльмен. Джентльмены не набрасываются на чужих девушек с поцелуями без их ведома и согласия. Джентльмены не делают вид, что ничего не было. Джентльмены не трясутся от страха, что девушка узнает об их поцелуе. — Никому не говори, ладно? — вдруг спросила Лола, тронув Эйджиро за ладонь. — Ч-что? — его сердце чуть не выскочило из груди. — Не хочу, чтобы Кацуки знал, что я плакала. Лола посмотрела на него умоляющим взглядом. Эйджиро казалось, что прикажи она ему сейчас вырвать собственное сердце, которое все стучало с бешеной скоростью о ребра, — и он сделает это без раздумий. Но она просила о малом. Так что он просто кивнул. Карусель проходила круг за кругом, и на каждом Лола радостно махала рукой Кацуки, пока тот стоял, держа Денки за капюшон. И как бы радостно не было смотреть на Кацуки, на Денки девушке смотреть не хотелось. Укол вины, что это ее дурацкая мечта — причина такого состояния, колол при виде парня. Она обязательно придумает, как его отблагодарить. Может, она еще раз подговорит Кацуки не убирать снег перед агентством, а вместо этого сыграть в снежки и слепить всем вместе снеговика? Правда, в прошлый раз, последний не слишком долго прожил, разлетевшись брызгами от взрыва, благодаря Кацуки, но кто знает, может, в этот раз его последователю повезет больше? — Эй, — размышления девушки прервал окрик. — У меня задница уже замерзла, а там еще есть дом с привидениями. Пошли повзрываем сраных роботов. Лола так и подскочила с единорога. Кацуки отказался идти кататься на карусель, но то и понятно — аттракцион ведь детский. Но на другой он пойти хочет. И вместе с ней! Ее счастье даже в походке было видно. Эйджиро с грустью отметил для себя этот факт. Раннее утро. В это время в Кусе всегда безлюдно. А в отеле, где и в обычный день никогда не встретишь клиентов, Лола надеялась, что ночью ее бессонницу, вызванную перевозбуждением, уж точно никто не заметит. И тогда Кацуки, который сейчас спал в номере самым крепким сном, не узнает об этом и не устроит Лоле выволочку за нарушенный режим сна. Видят боги, его любовь к здоровому образу жизни никак не вязалась с любовью Лолы нарушать этот образ всеми возможными способами. Например, кушать посреди ночи. Еще и сладкое. За чем, собственно, Лола и выбралась из кровати. Из сладкого в их номере был только Кацуки. И Лола целый час лежала рассматривала его лицо, водила пальцами по волевому подбородку, почесывала за ухом, отчего парень даже во сне вытягивал шею от удовольствия. Она целый час просто любовалась им, наслаждаясь этой безмятежной красотой, которую так не любил и отрицал Кацуки, ненавидящий всякую смазливость. Каким горем для него, наверное, была принадлежность к этой смазливости, что он всем своим видом пытался показать обратное. Не просто же так он постоянно хмурил брови и сжимал челюсти. Хотя и это выражение нравилось девушке. Особенно, во время оргазма. В такие моменты Кацуки задерживал дыхание, и так жмурился, заламывая брови, что Лола мучительно хотела видеть это лицо еще и еще. Особенно, сегодня. После того, как они заселились и вошли в номер, Лола набросилась на него с жаркими поцелуями, желая продолжить то, что началось еще в поезде. А Кацуки не возражал такой благодарности за подарок. Наоборот. Охваченная эмоциями девушка всегда его поражала, а тем более охваченная страстью. В эту ночь он отвечал ей не менее горячими поцелуями. Но все равно проиграл. Лола заставила его кончить трижды, и хотела еще, но… У Кацуки выдались сложные месяцы на работе, они долгое время провели в дороге, да и он слишком усердно ломал дурацких роботов в парке аттракционов. Точно. Именно так. Дорогу к бару Лола нашла только благодаря смешным указателям на полу и стенах. Разноцветные стрелки с символом бокала с глазками ужасно напоминали скрепку-помощника на ее старом компьютере, занимающем почти весь рабочий стол в ее старом доме. Что тоже наталкивало на воспоминания и особую уютную атмосферу. А если ностальгировать, то по полной. В детстве, если Лоле не удавалось подолгу уснуть, то бабушка всегда играла с ней в слова. А если и это не срабатывало, то они вдвоем шли на кухню и съедали по мороженому, болтая обо всем на свете. Может, именно поэтому бессонные ночи для Лолы не были чем-то плохим? По крайней мере, сейчас уж точно. Она шла на эту вылазку за вкусностями с улыбкой до ушей. С улыбкой до ушей, которая тут же пропала, стоило девушке увидеть на барном стуле Эйджиро. Он тоже смотрел на нее в ответ, будто Лола была тем самым приведением из парка, выпрыгнувшим из ниоткуда и напугавшим его до чертиков.  Мысль, что парень, возможно, ее не заметил, заставила девушку быстро развернуться на пятках и почти убежать, но здравый смысл все же не совсем ей отказал. Лола сокрушенно взмахнула руками в воздухе, развернулась еще раз, и таки направилась к барной стойке. Но остановилась, когда подошла к Эйджиро ближе и заметила у него в руках тарелку с мороженым. Да еще с каким. — Это, правда, жутко, — Лола сощурила глаза, косясь на него. — Сначала, оказывается, что у нас день рождения в один день, потом, что ты тоже фанатеешь по Толкину, теперь ты ешь мое любимое шоколадное мороженое, за которым пришла я… Эйджиро, либо мы близняшки-потеряшки, либо… Ты какой-то маньяк. Эйджиро, внимательно ее слушающий, на последней фразе нервно усмехнулся, потрепав затылок. Он сделал знак бармену, чтобы тот повторил его заказ, и опустил руку на тарелку, надеясь, что Лола не обратит внимания на то, как дрожат его пальцы. Она уселась на соседний стул. Парень ей не ответил, и чувство неловкости повисло тишиной между ними. Лола надула щеки, размышляя, как от нее избавиться, и что спросить у Эйджиро, с которым они не так часто оставались наедине. — Почему не спишь? — Чего не спится? Два одинаковых по сути вопроса прозвучали одновременно, и снова повисла тишина. Лола первой пришла в себя, пока взволнованный парень бегал по ее лицу глазами. Она положила локоть на столешницу и подперла рукой подбородок. Ее смешливый взгляд так и говорил: «Ты точно маньяк!», но теперь она упорно молчала, ожидая ответа. Эйджиро кашлянул, прежде чем его придумать. Почему он не спит? Может, потому что совесть Эйджиро сожрала его с потрохами? Может, потому что его мозг никак не может успокоиться после того, что случилось в поезде? Может, потому что он не может думать ни о чем другом, кроме как о мягких губах Лолы, и о том, насколько сильно ему было плевать, когда за дверью купе Кацуки орал на Денки. Эйджиро до сих пор не понимал, что тогда на него нашло. Он поцеловал девушку без ее разрешения. Чужую девушку. Девушку своего лучшего друга. И ненависть за это кислотой растворяла все его внутренности. Но самое ужасное, что ему хотелось продолжать ее целовать еще и еще. — Да… знаешь, сны всякие снятся, — сказал он полуправду. — Нехорошие? Бармен поставил перед Лолой глубокую тарелку с мороженым, куда больше, чем была у Эйджиро, что вызвало у девушки улыбку вместе с легким румянцем. Она по-кошачьи посмотрела на мужчину за стойкой и кивнула ему в знак благодарности. Эйджиро хмыкнул. Природное очарование Лолы притягивало не только его одного. — Нет. Лола собрала ложкой шоколадный сироп с нескольких шариков мороженого и, аж причмокивая, его съела. — Я, кажется, понимаю, о чем ты, — сказала она, проглотив еще ложку сиропа. — Слишком хорошие? Эйджиро кивнул. — Мне часто снится, что я летаю. И все так… — Лола закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Словно взаправду. Я чувствую, как ветер треплет мне волосы, как слезы катятся из глаз, как тяжело дышать от разряженного воздуха. Я слышу, как сзади хлопают крылья, вижу, как летят золотистые перья в густоту молочных облаков… — еще один глубокий вздох и вновь зеленые глаза будто видят его насквозь. — И бескрайнее чувство свободы настолько переполняет меня эйфорией, что я просыпаюсь от бешеных ударов сердца, и мне больно. И не потому, что сердце так бьется, а от того, что проснулась и потеряла это ощущение. А тебе что снится? Лола быстро переключилась с мечтательности на любопытство, а вот Эйджиро — нет. Он все еще сидел с открытым ртом, представляя девушку с огромными крыльями за спиной среди облаков. Словно ангел — самая простая ассоциация. Но на смену этому образу пришли другие. В его снах она вовсе не была ангелом. Скорее, наоборот. В его снах она всегда такая, какой он видит ее с Кацуки. Холодная, гордая, язвительная. А с Эйджиро Лола всегда до ужаса мила, дружелюбна и приветлива. Так почему же он так страстно желает, чтобы она была с ним другой? Неужели он завидует своему другу, неужели он хочет, чтобы и с ним самим Лола вела себя также? Он вспомнил ее надменный взгляд, когда она стояла перед ним на коленях. Что ответить на этот раз? Что ему снится? «Ты. Это всегда ты.» — слова, вертевшиеся у него на языке. Но сказать вслух он их не мог. — Эйджи? — Лола легонько подтолкнула его в плечо, вернув в действительность. — Тайна. — Ах, вот значит как! — она больно ткнула парня пальцем в бок. — Я тут, значит, весь вечер душу перед ним раскрываю, а он вот так! Ну ты и вонючка, Эйджиро. Больше ничего тебе не скажу! Она показала ему язык, зло сощурившись, сложила руки на груди и отвернулась в другую сторону. Эйджиро прогнал от себя мысли, что именно этот язык так пылко отвечал на его поцелуи. Он склонился над девушкой, почти над самым ее ухом, и прошептал: — Хочешь другую тайну? От серьезности его голоса Лола вся напряглась. Она встревоженно обернулась и кивнула. — Красный, — Эйджиро указал пальцем на свою голову. — Не мой натуральный цвет волос. Лола так сильно закатила глаза, что осталось видно только белки. Она цокнула языком и еще раз ткнула его в бок. — Тоже мне тайна! Под его тихий смех несколько шариков мороженого бесследно исчезли. — Лучше скажи, ты сходил на свидание с той девушкой? — Что? — Ладно, я знаю, что сходил. Мне Мина сказала. Но у вас там что-то не срослось? Прости, что лезу не в свое дело. Просто у меня какая-то потребность видеть твою улыбку, она у тебя очень красивая, и я подумала, что было бы круто ходить на двойные свидания, ну, знаешь… Куча вопросов пулеметной очередью били и без того заваленный вопросами мозг. Эйджиро смотрел на губы девушки, которая все тараторила и тараторила, а его грудную клетку распирало от сбитого дыхания. Он ухватился пальцами за тарелку с мороженым, как за спасательный круг. Только чудом она не лопнула. — Эмм… Я не понравился ее другу. — А зачем тебе ему нравиться? — невинно спросила Лола. — Ну… Знаешь, близкие друзья прислушиваются же друг к другу и все такое. — Нет, не знаю. У меня не то, чтобы много друзей. Не все люди такие честные и милые, как ты. Эйджиро быстро опустил взгляд в тарелку, зачерпнул большую ложку подтаявшего мороженого и отправил в рот. Может, его пылающие уши от комплиментов Лолы и горечь в горле от стыда прогонит холод и сладость? Но нет. Эйджиро нервно сглотнул и тупая боль разлилась по переносице и вверх к мозгу. Он крепко зажмурился, пережидая боль. — А это называется кармой. Эйджиро открыл глаза и встретился взглядом с Лолой. Она насмешливо улыбалась на одну сторону. Странное покалывание возникло в груди парня, знакомое уже давно. Если законы кармы действительно существуют, то замерзшие мозги от мороженого — это ничто по сравнению с тем поступком, который он совершил. Предал сразу двоих друзей. — Я еще раз попрошу тебя не говорить Кацуки обо мне. А то… — Для тебя — все, что угодно. Мороженое за мой счет. Лицо девушки просияло, она спрыгнула с барного стула, ухватившись за плечо парня, но не спешила его отпускать. — Спасибо, Эйджиро! Ты лучший! — она поцеловала его в щеку и легонько сжала ладонь на плече. Но сморщила нос, когда поняла, что сказала. — Об этом Кацуки тоже лучше не знать. Пусть это останется еще одной нашей тайной. Она подмигнула ему и ушла, и только ее длинный хвостик на затылке покачивался в ритм шагам. А ощущение пухлых губ на своей щеке Эйджиро чувствовал и после ее ухода. Он коснулся щеки и покачал головой. Ужасный человек наконец осознал, что он натворил и с кем. Решение, как все исправить, крутилось у него в голове давно. И пришло время его исполнить.

╰─────╮ʕ•ᴥ•ʔ╭─────╯