11 - Март
3 января 2023 г., 04:12
╭─────╯ʕ•ᴥ•ʔ╰─────╮
Белый день
╰─────╮ʕ•ᴥ•ʔ╭─────╯
Февраль закончился и началась весна. Период времени года, значащий для каждого японца слишком много. Когда Кацуки был младше, весна означала начало нового учебного года. Новых сил, новых возможностей, вперед и только вперед, к мечте, нет, к цели стать профессиональным героем, лучшим героем! Теперь же, когда он стал старше, когда выпустился из академии и создал свое агентство — с приходом весны его мысли занимал новый финансовый год, приходящий с теми или иными изменениями. А с появлением Лолы еще и Белый день. Правда, он практически забыл о существовании этого праздника. Пока на День Всех Влюбленных девушка не преподнесла ему подарок. Весь день он тогда провел в геройском агентстве, и в окружении коллег праздничного настроения вовсе не чувствовалось: на автомагистрали произошла авария и пострадало много человек. Помимо целого дня на ногах, разгребать завалы железобетона — это нелегкая работа, на Кацуки свалилась огромная кипа бумажных отчетов, сотни и сотни бумаг, каждую из которых нужно было внимательно прочитать, сделать нужные заметки, и написать отчет по отчету. В общем, лютый кошмар. Это уже не говоря о том, что с Лолой они не виделись после их поездки к его родителям. Подумаешь, прошла всего неделя! Но для Кацуки любая секунда вдали от девушки становилась невыносимой. Хоть в этом он мог себе признаться. Пока что только себе. Но над этим он тоже работал. Неделя выдалась сложной. В тех же отчетах Кацуки находил закономерность в периодичности вспышек преступности за прошедшие полгода в Киото. Парень уже не в первый раз безвылазно сидел в агентстве, и даже бывало ночевал здесь, но, избалованный, он так привык к вниманию Лолы, что когда этого внимания стало меньше, скучал по ней еще сильнее, чем обычно. И вот вчера у него был выходной (отсыпной) день, но его девушка, любимая девушка, та, по которой он сходил с ума и обожал до самых кончиков волос, та, у которой тоже был выходной, отказалась с ним видеться, сославшись на посиделки с подружкой. Нет, ну где это видано?! Конечно, он не был эгоистом, по крайней мере, не в полной мере этого слова, однако побесился он знатно. Настолько, что все его приказы на работе этим утром выполнялись безукоризненно, так что переделывать за ними ничего было не нужно, и в итоге это уменьшило количество потраченного времени, что сказалось и на его собственной эффективности. Вечер был свободен. И, о чудо! Лола разрешила ему прийти. Спасибо, что соизволила, красотка! Никаких обменов любезностями. Стоило Кацуки войти в квартиру девушки, как он с глухим ударом рухнул на колени и обхватил руками женские бедра, уткнувшись в них лицом. Тактильность — не про него. Ему нужно было личное пространство. Всегда. Исключения он делал разве что ради Лолы, тактильной до ужаса. Она залезала на него верхом, обхватывала ногами торс, и больше от нее нельзя было избавиться. Однажды он даже душ так с ней принимал. Она это делала для смеха, конечно, но факт остается фактом. А что до Кацуки… Иногда его потребность в ласке давала слабину. Однако и проявлял он ее по-своему. Кацуки потерся щекой о голое бедро девушки, вдыхая тонкий аромат цветов и каких-то фруктов. Ее тепло обволакивало его словно в кокон. Он потерся с другой стороны, и Лола, застывшая посреди комнаты, опустила руку на его голову. Она провела пальцами по волосам, вызывая за собой мурашки, ниже, по позвонкам сзади на шее, проникла под ткань футболки, слегка царапая по спине, на что из парня вырвался тихий вздох, больше похожий на всхлип. А когда Лола другой рукой почесала у него за ухом, Кацуки еле сдержался, чтобы не заскулить. — Знаешь, однажды нам придется поговорить об этих твоих повадках. — насмешливо произнесла девушка. Он укусил ее за мягкую кожу чуть выше колена, и Лола тихо зашипела от боли. Ладно, это было заслуженно. — Заткнись, — приказал Кацуки, но не смог убрать улыбку из голоса. — Я тоже по тебе соскучилась. Парень поднял лицо. Лола так на него смотрела, что он понял: не для него одного эта неделя вдали друг от друга прошла тяжело. Лола вдруг закусила губу, и тут же резко выдохнула, решаясь сказать: — У меня для тебя кое-что есть. — и ее пальцы чуть дрогнули. Кацуки нахмурился. Он отпустил женские бедра и поднялся с пола. Лола нервно заправила прядь волос за ухо, еще раз вздохнула, и отошла на кухню. Она открыла шкаф, взяла что-то и развернулась к Кацуки. Она крепко держала руками подарочный пакет. Так крепко, что на нем появились заломы. Девушка подошла ближе и протянула его. — С праздником, — сказала она, а сама смотрела куда-то в сторону. — Это конфеты. Горькие и невкусные. Прямо как твой замечательный характер. Где-то глубоко внутри, в душе у Кацуки, где обычно бегали маленькие человечки, отвечавшие за эмоции, все замерло. Словно покрылось ледяной коркой в защитной реакции, стараясь предотвратить вулканический взрыв, сносящий все на своем пути. И вместо этого тепло в виде раскаленной магмы медленно разлилось по его телу. — Так вот какие посиделки с подружкой у тебя были? — Кацуки взял девушку за подбородок и внимательно заглянул в ее глаза, но Лола тут же вырвалась и заходила по комнате, взмахивая руками. — Я по-твоему похожа на тех маленьких дурочек, которые стоят у плиты весь день, чтобы приготовить какие-то дурацкие конфеты?! Пфф! Ну ты скажешь тоже! Ха! Слишком много для вас чести, господин Бакуго! Когда дело касалось чувств, врала Лола откровенно плохо. Кацуки, с едва заметной улыбкой, открыл пакет. Внутри действительно находились конфеты. Каждая в полупрозрачной упаковке, так, чтобы он видел их необычную форму. Гранаты, шашки с динамитом, черепа, звездочки и мишки. — Не дай боже, если ты их не сожрешь, Кацуки. Он достал одну в форме гранаты, снял упаковку, хмыкнув с точности деталей, и закинул конфету в рот. Терпкий вкус дорогого шоколада лег на язык, чтобы затем его начало жечь от остроты, да еще какой. Кацуки открыл рот и задышал глубже, продолжая жевать сладкий подарок, пряность которого выжигала его нервные окончания, заставляя потеть без какой-либо физической нагрузки. — Хабанеро? — удивленно спросил он у Лолы, которая настороженно на него глядела. — Я же сказала. Прямо как твой характер. Кацуки взялся за шнурки на поясе шорт у девушки и потянул на себя. Ладонью он обнял ее за талию, а подбородок положил ей на макушку. — Спасибо, — с трудом проговорил он. — Очень вкусно. Пекло у него в груди было ни с чем несравнимо, однако вызвано оно было вовсе не острым перцем хабанеро. Лола забралась руками под его футболку и ноготками слегка царапала его спину, отчего мышцы вздрагивали, а кожа становилась чувствительнее в разы. Он так соскучился. Кацуки бы еще долго наслаждался этим противоречивым спокойствием: он весь был готов раствориться в этих объятиях, когда одновременно его тело изнывало по прикосновениям и просило большего. — Так и будем стоять? — вдруг спросила девушка, будто читавшая его мысли. — Да. — У меня есть идея получше. Лола с ухмылкой мягко высвободилась из объятий. Она легла на кровать, раскинувшись в форме звезды. — Давай, иди ко мне. Кацуки дважды закатил глаза прежде чем смириться с самим собой, а затем подчиниться ее приказу. Он навис над девушкой со зловещей улыбкой, не предвещающей ей ничего хорошего, но ее радость явно читалась на лице даже когда парень навалился на нее всем весом. Он уткнулся носом ей в шею, и тут чувствуя ее нежный запах. Он поцеловал чуть ниже уха, и Лола повернула голову, подставляя шею. Кацуки оставил поцелуй чуть выше ключицы. Провел носом вверх по коже, вновь вернувшись к уху, и легонько укусил за мочку. — Лучше помурчи на ушко, — заерзала под ним девушка. — Размечталась. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Она с ума сошла, раз думает, что он будет мурчать ей на ухо? Кацуки даже хохотнул с неожиданности запроса. Но вот Лола зажмурилась, повторяя «пожалуйста» снова и снова, по-детски морща нос, и парень сам себе не поверил, на что готов пойти ради этой маленькой дурочки. Он приблизился губами к ее уху и попытался издать похожие на мурчание звуки, со всем стыдом ощущая, как пылают уши. Лола затихла. Кацуки напрягся в ожидании, что она сейчас будет над ним вовсю потешаться, и тоже замолчал. — Еще, — шепотом попросила девушка. — Много хочешь. — угрюмо ответил он. — Ладно, тогда поцелуй меня. Кацуки поднялся на локтях, чтобы посмотреть ей в лицо. Игривая Лола хоть и была наглой, зато всегда ее веселье передавалось и ему. — С чего вдруг ты раскомандовалась? — А ты запрещаешь? — Лола буквально светилась счастьем в этот момент. Возможно, все дело было в тоске, в привычке, в первой подобной привязанности, в глупых химических соединениях у него в мозге, в той яркости, в какой он видел жизнь, постоянно находясь под риском смерти… Сердце парня, кажется, вдруг решило вытеснить его легкие, забившись безумным ритмом. Кацуки сжал щеки девушки, но Лола не перестала улыбаться. Она улыбнулась еще шире, насколько ей позволяла его хватка. То есть, совсем немного, но этого было достаточно, чтобы ее глаза превратились в маленькие щелочки, чем напомнила ему крошечных толстых младенцев. Кацуки коротко рассмеялся и отпустил ее лицо. Тепло внутри переполняло. Трудовые будни героя почти всегда связаны с горем и потерей, почти всегда героя окружает боль и страх. Но рядом с Лолой… Кацуки проглотил ком, застрявший в горле. — Я… Я могу?.. — его голос редко был таким нерешительным. Улыбка девушки мигом пропала. — Я могу говорить тебе, что?.. — Да, — тихо прервала его Лола, вся превратившись в слух. — Я люблю тебя. — с легким трепетом сказал он, вздохнув. Подбородок девушки задрожал, глаза заблестели от выступивших слез. Кацуки поцеловал ее губы, что тоже мелко дрожали. — Не реви, а то я не буду говорить. — Я больше не буду, — прошептала Лола, но одна слезинка все-таки покатились к ее уху, куда Кацуки и коснулся губами. — Люблю тебя, дурила. — Сам такой. Она шмыгнула носом, прижалась к нему всем телом, будто ей было его мало даже сейчас, и Кацуки вдруг кое-что вспомнил: последние два месяца Лола посещала кулинарные курсы. А соединив логической цепочкой еще пару фактов, он понял, что это были курсы по изготовлению сладостей. Именно в ту ночь Кацуки начал продумывать, какой подарок сделать своей девушке на Белый день. В его распоряжении был целый месяц, и казалось бы — времени еще много и идей у него было достаточно, но выкладываться не на тысячу процентов? Это не про Бакуго Кацуки. Когда Лола уснула у него на плече, парень смотрел на ее безмятежное во сне лицо и с щемящим чувством думал о прошедшей неделе. Он бы хотел видеть спящую Лолу на своем плече каждую ночь. И для этого нужно было совсем немного. Либо уменьшить нагрузку в агентстве, переложив ответственность на кого-то другого, либо… Выбор был прост. Правда, для его реализации в такие сжатые сроки придется пошевелиться. В следующий месяц его рабочие часы и вправду прилично сократились, вот только чаще с Лолой они видеться не стали. Кацуки был занят подарком, и только к середине марта все было готово. По обыкновению, он встретил Лолу после работы с букетом белых пионов. Погода стояла солнечная с прохладным легким ветерком, самая лучшая для их вечерних прогулок до квартиры девушки, но в этот раз парень повез ее к себе домой, где они не так часто бывали вместе. Большое открытое пространство, высокий потолок двухэтажных апартаментов, панорамные окна, выходящие на оживленную улочку, практичность и упорядоченность предметов интерьера, — все это было слишком непривычно для Лолы, чей мир составляла однокомнатная квартира без малейшего свободного участка, с горячо любимой гардеробной. Лола ждала сюрприз. Она старательно пыталась не улыбаться всю дорогу, пока они ехали на машине, но Кацуки то и дело искоса замечал ее заинтригованный взгляд. Она перебирала пальцами по краю юбки на коленях, дула щеки, с притворным увлечением смотрела в окошко, а Кацуки лишь усердием подавлял приступ тревоги, который начался у него еще вчера. Как будто он вернулся в прошлое, на год назад, когда Лола три раза в неделю показывала ему различные квартиры, и три раза в неделю Кацуки порывался пригласить ее на свидание, но слишком боялся услышать отказ. Его ладони на руле вспотели, повышенное слюноотделение заставляло кадык нервно дергаться вверх при сглатывании, и в воздухе запахло подгоревшим сахаром. И хоть парень понимал, что сейчас ситуация совершенно иная, и страхи надуманные, мозг было сложно переубедить в его волнениях. В такой атмосфере они проделали весь путь. Кацуки заехал на парковочное место, остановил машину, отстегнул ремень безопасности, как и Лола на соседнем сиденье, но он не спешил выходить. — Все хорошо? — спросила девушка, заметив его ступор. Все было в порядке. Внутренне он также ждал этого дня, как и Лола. Однако уверенность в себе часто поджимала хвост в вопросах человеческих отношений, тем более, первых серьезных романтических отношений, когда они только-только представили друг друга своим семьям, и, кажется, вышли на новый уровень близости, ведь теперь его признания в любви не заканчивались ссорой. Кацуки утвердительно мотнул головой, отогнал навязчивые мысли, и вышел из машины, чтобы открыть девушке дверь с другой стороны и подать руку, но и после этого, он не отпустил ее ладонь. Лола шла довольная, Кацуки видел это. Возможно, в будущем ему стоит почаще проявлять свою привязанность через прикосновения, но до тех пор у него один язык любви — поступки. Они молча зашли в невысокое здание, также молча вошли в лифт, и только перед самой дверью в квартиру, Кацуки встал, как вкопанный, на что Лола нервозно заулыбалась: — Что такое? — вновь спросила она. — Закрой глаза. И словно по волшебству она не стала спорить, не стала выговаривать ему за командирские замашки, просто закрыла глаза, как он и велел. Лола прикусила губу, чтобы сдержать свое слишком хорошее настроение. Кацуки тоже прикусил губу, борясь с соблазном, но быстро проиграл. Он поцеловал девушку, не прикрывая век. Ресницы Лолы дрогнули, но глаза она так и не открыла. — Какая послушная девочка, — ухмыльнулся парень, — На все готова ради подарка. Лола стукнула его в грудь, заливаясь краской. — Заткнись. Тревога Кацуки отступила. Он отпер дверь, открыл ее, завел девушку внутрь, помог разуться, провел за руку чуть дальше по коридору, включил свет и встал перед Лолой, чтобы видеть ее реакцию. — Открывай. Лола послушалась и на этот раз. Улыбка была на ее лице еще долю секунды, пока все, что она видела перед собой составлял Кацуки. Взгляд девушки забегал по комнате в поисках подарка, постепенно превращаясь из любопытного в удивленный и, скорее, испуганный. Большое открытое пространство освещали лампочки не холодного свечения, а куда более теплого, что уже добавляло уюта когда-то холостяцкой квартире; высокие пальмовые в кадках, кустарниковые в кашпо, ползучие на подвесных полках, растения почти полностью закрывали панорамные окна, превращая их в живую ограду; графитовые стены увешаны фотографиями, где поменьше, где побольше, где Кацуки с Лолой вдвоем, где порознь, где с друзьями, даже их старые детские снимки; на простом сером диване мягкий розовый плед из крупной вязки и маленькие пушистные подушки в тон, а вместо плоского журнального столика из глянцевого стекла — деревянный, с полочкой для коллекции настольных игр. Лола уронила букет. Что ж. Кацуки не представлял, как девушка примет эти изменения, но неужели это так сильно ее шокировало? В смешанном состоянии, Кацуки поднял цветы и прошел на кухню, чтобы поставить их в воду, чем привлек внимание и к кухонной зоне, где больше не было ощущения стерильной чистоты. Столешницы были заставлены приправами, висели бумажные полотенца, стояли кружки, деревянные лопатки и ложки, на специальной подставке — сушеные перцы. Кацуки подрезал стебли у пионов, опустил в вазу, наполненную водой, и поставил ее на обеденный стол, рядом с раскидистым папоротником. Парню нужен был четкий порядок действий, ритуал, способствующий успокоению нервной системы. Лола молчала, и тревога потихоньку возвращалась. Он, что, переборщил? А это ведь еще не все. Кацуки подошел к девушке, протянул руку в приглашающем жесте, и Лола вложила свою ладонь в его пальцы. Он потянул ее наверх, на второй этаж, в спальню. — А под одеждой у тебя атласный бантик. — с истерическим смешком сказала Лола. Кацуки позабавила эта шутка. Он резко дернул девушку на себя и припечатал ее спиной к двери спальной комнаты. Одной рукой он придерживал за талию, а другой упирался в дверь, преграждая путь. Лола вздохнуть не успела, как оказалась в ловушке алых глаз, смотрящих пронзительно, прямо в душу, что сокращало частоту дыхания, но увеличивало ритм биения сердца. — Так вот о чем ты думаешь? — губы парня слегка касались губ девушки. — Извращенка. Не дав ответить в свойственной ей манере, Кацуки поцеловал Лолу, чувствуя на языке испанские ругательства. Ладонь с поверхности двери опустилась ниже, нашла ручку и повернула. Кацуки, продолжая придерживать Лолу и целовать ее, сделал шаг вперед, еще один, третий. Он развернулся и сел на кровать, посадив девушку к себе на колени. Лола взялась за его плечи, прижалась грудью к его груди. Кацуки положил руки ей на бедра и сжал, вызвав за собой сдавленный стон, а затем и ответное покачивающее движение вперед по его паху. Однако, перед тем, как чувственный поцелуй перерос в другие ласки, парень отстранился. Он выбрался из жарких объятий, оставив Лолу одну на кровати, и подошел к двери ванной комнаты. — Тебе не придется спускаться вниз, чтобы попить. Я наконец-то поменял трубы во всем доме. И я буду возить тебя на работу по утрам, подстрою свой график под твой, чтобы также забирать по вечерам, и проводить больше времени вместе. И… — Кацуки притих, нахмурившись. — И если ты еще не хочешь жить здесь со мной, у меня есть козырь в рукаве. И ты стопроцентно согласишься. Но я хочу знать сейчас, что ты думаешь по этому поводу. Лола посмотрела на свои руки, в сторону, увидела на прикроватной тумбочке еще одну совместную фотографию с отдыха на Окинаве, снова посмотрела на руки. — Слушай, я же не… — вдруг торопливо начал Кацуки. — Я же не говорю, что ты обязана тут оставаться. Если тебе не понравится, или что-то не устроит, мы всегда можем все вернуть, как было, просто я… Предлагаю хотя бы попробовать. — Его слова вызвали легкую улыбку у девушки. — Скажи, что… — Только если перестанешь говорить мне, что делать, — с усмешкой прервала его приказ Лола. Кацуки аж поперхнулся, вмиг загнавшись, что из всей затеи, эта — будет самой трудновыполнимой. Значит, пора применить козырь. — Дуй сюда, — он открыл дверь ванной комнаты. К Лоле вернулась ее заинтересованность. Она проследовала за парнем в ванную, к очередному своему удивлению обнаружив там проем, завешенный тонкими золотыми цепочками так плотно, что не было видно, что находится по ту сторону. Но там ведь раньше была вторая спальня, верно? Кацуки ладонью подхватил цепочки, отодвинул в сторону, открывая вид, от которого у Лолы глаза на лоб полезли. — ¡Estás loco! — выругалась она. — Кацуки, какого… — Не зайдешь? — он еле заметно улыбался, наблюдая, как Лола то бледнеет, то краснеет, не находя слов. Лола в шоке зашла в светлую гардеробную, одна стена которой была сплошным зеркалом, а другая встроенным шкафом, полным одежды и обуви. Девушка прошлась вдоль вешалок с платьями, заломила руки у стенда с туфлями, она качала головой, не веря, что это не ее сказочный сон, вроде тех, где все из сладостей и можно есть сколько хочешь, ни капельки не толстея. Это было слишком. Лола присела на небольшой подиум посреди комнаты, чтобы осознать происходящее. И черные лабутены прямо напротив будто своей острой шпилькой укололи ее разум. — Ты с ума сошел? — в изумлении засмеялась Лола. — Это же чистой воды манипуляция! — Нет. — Кацуки подошел к одному из выдвижных ящиков и открыл его. — Но вот это действительно она. Лола встала, заглянула в ящик и оторопела. Плюшевые кигуруми с животными принтами, пижамные комплекты, как смешные с дурацкими рисунками и надписями, вроде «Его Королева»/«Ее Король», так и до жути красивые из кричаще-дорогого шелка, и все в количестве двух штук. А это значит… — Буду носить, если согласишься жить вместе, — прошептал Кацуки ей на ухо, но не готов был услышать восторженный писк от своей девушки, что его рассмешило пополам с облегчением. Лола затрясла кулаками в воздухе, затопала ногами на месте, продолжая пищать. — С этого надо было начинать, балбес! — Она стукнула его по предплечью, смеясь, и парень заключил ее в объятия. — Господи, какой же ты пафосный придурок, Кацуки. — Как будто ты любишь меня не за это. Лола смущенно спрятала лицо в вороте его рубашки. Не только за это… Было еще великое множество того, что ей нравилось в нем до одури. Поровну с тем, что также и бесило. Например, отсутствие чувства меры. Девушке бы хватило и одной пижамы, но нет, получай сотню, вместе с целым бутиком в придачу… Хотя, может, это была проблема уже не Кацуки, а Лолы, чьи подарки больше имели символический подтекст, нежели материальный? Может, ей стоит поучиться у старших? Не зря же говорят: поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой.╰─────╮ʕ•ᴥ•ʔ╭─────╯
