true love waits

╭─────╯ʕ•ᴥ•ʔ╰─────╮

Знакомство с родителями

╰─────╮ʕ•ᴥ•ʔ╭─────╯

Стыд мучил Лолу лишь немного. Из чувств в ней преобладал сейчас лишь страх. Она не ездила на кладбище с тех самых пор, как похоронила бабушку. И прошло уже… почти полтора года. Полтора года Лола гнала от себя скорбь и тяготы потери единственно важного человека в своей жизни. Полтора года храбрилась и оставалась сильной, как и желала того бабушка. И, конечно, Каталина знала о чувствительности своей внучки. И именно поэтому старалась воспитать ее независимой, даже если это ее любимые люди. Вот только получилось ли это у нее? К большому сожалению для девушки, навряд ли. Февральское солнце грело Киото уже несколько дней. Мерзкая слякоть растаяла и превратилась в сухую землю. А кое-где и в сухой газон. Кацуки не нервничал в это утро. Он бывал на кладбищах довольно часто, по долгу службы или личного желания. Но пока они ехали Лола была непривычно тихой. И это настораживало. Каждый раз, когда девушка уходила в себя, пугал его: он не знал, как до нее достучаться. Но, может, иногда ей было просто необходимо погрузиться в свои мысли? Кацуки надеялся на это. Муниципальное кладбище Дзидзояма — одно из некоторых, где не нужно быть прихожанином в буддийском храме, чтобы тебя тут похоронили. Здесь находят свой покой не только японцы, но и многие иностранные жители, если это не противоречит их религии. Лола ходила сюда от силы четыре раза. Но самое ужасное нередко запоминается лучше всего. Шаткой походкой она прошагала вверх по неаккуратно выщербленной лестнице, затем повернула направо, прошла несколько метров вперед, мимо самых разных надгробий, повернула еще раз, теперь уже налево, остановилась, борясь с желанием развернуться и убежать, но сзади был Кацуки с букетом сиреневых камелий, перегораживающий ей выход, так что Лола просто набрала в грудь побольше прохладного воздуха, и зашагала дальше: еще раз направо, еще раз налево. Они вышли на последний ряд могильных плит, прошли до конца, и, наконец, остановились у самых деревьев. Людей на кладбище было немного. С дороги доносился редкий шум проезжающих автомобилей. Казалось, что к разговорам тут расположены только сухие ветки кустарников и ветер. Широкое каменное надгробие указывало, что перед ними захоронение Адоры Нуньес и Каталины Перес, дочери, ушедшей слишком рано, и матери, потерявшей слишком много. Лола стояла неподвижно, будто превратившись в одну из гранитных стел, и Кацуки понимал, почему. Однако герой №1 ничего не мог с этим сделать. Беспомощность перед лицом смерти всегда преследовала его. А он, в свою очередь, мог лишь следовать инструкциям, традициям, правилам. Тому, что позволяло ему не сходить с ума. Тому, что держало его на плаву. Кацуки вылил бутылку воды в такую же каменную вазу, достал из кармана связку с ключами, на брелоке которых висели и парочка отмычек вместе со складным лезвием, подрезал стебли у цветов и поставил их в воду. Отрешенно Лола наблюдала за его действиями, все еще пребывая во власти страха, но парень вдруг опустился на колени, и девушка округлила глаза. — Вы вырастили Лолу ужасно невыносимой. — Кацуки склонил голову, обращаясь к ее маме и бабушке, но Лола даже задохнуться от злости не успела, как одно-единственное слово заставило ее растаять перед ним. — Спасибо. Кацуки поклонился еще ниже. С глазами на мокром месте, Лола опустилась рядом с ним. Она сложила руки на коленях, стараясь унять дрожащие пальцы. Она так давно здесь не была. Так давно не позволяла себе скучать по бабушке, что сейчас чувства нахлынули на нее целым тайфуном. Она столько хотела ей рассказать. С ней столько всего случилось за этот год. Столько всего хорошего. И все из-за этого парня. — Я не очень хорошо помню свою маму. — тихо проговорила Лола, глядя на выгравированные буквы. — Но вот бабушка была бы от тебя в восторге. Она бы и тебе рассказала, как за ней ухлестывал такая же знаменитость, как ты. Правда, она бы умолчала, что все-таки вышла замуж за полную его противоположность... Кацуки легонько толкнул девушку локтем. Она даже и тут умудрилась его дразнить. Вот только он не мог себе позволить того же. Не здесь. И Лола знала это. Знала, что он не станет ее затыкать, что бы она не сказала. Лола видела свое отражение в черном мраморе надгробия. И от этого чувствовала ситуацию еще острее. Бабуля Каталина обняла бы ее, сказала, что не нужно плакать, попросила бы ее рассказать о Кацуки, и Лола ухватилась за эту мысль. — Бабуль, это Кацуки, — начала девушка полушепотом. — Мой суженный, представляешь? Гадала на сон, а он взял и приснился. Не то, чтобы это был мой первый сон с ним, но ты же знаешь, это другое... — ее голос дрогнул, она затараторила. — Он свозил меня в Кусе, ба, на мои аттракционы. И мы катались там вместе, потому что он их починил. Представляешь, двадцать лет они просто стояли, а Кацуки их починил. И вообще, он очень много для меня делает. Он всегда рядом. А еще он меня спас от грабителей. Он герой. В смысле, настоящий герой. Профессиональный. Первый герой, ба, представляешь, как меня угораздило? А еще он очень смешно злится, тебе бы тоже понравилось. Правда, тогда бы он назвал тебя каргой старой, но ты бы посмеялась, я знаю. Pero las dos sabemos que tendría las orejas dobladas en un tubo si le hubieras dicho algo a cambio... Поток слов превратился в поток слез. Лола могла теперь лишь всхлипывать. Кацуки притянул девушку, она послушно уткнулась лицом ему в шею, чтобы он еще сильнее прижал ее к себе. — Ну, все. — Кацуки мягко гладил Лолу по волосам, ошарашенно моргая. Он никогда столько о себе не слышал. Только не от Лолы. — Хватит рыдать. Я же с тобой. И ветер стих. И шорох шин по асфальту. Тихие всхлипы девушки заменили ему все остальные звуки. Лола сто раз могла быть невыносимой, вредной, капризной, но все превращалось в ничто перед ее ранимостью. Она никому этого не показывала. Нужно было очень постараться, чтобы увидеть за этой офисной акулой, осиротевшую маленькую девочку, у которой больше никого нет. Никого нет, кроме него. Осознав, какой он болван, Кацуки обнял Лолу еще крепче. Он повезет ее в Сидзуоку сегодня же. В обед Кацуки позвонил отцу, сказал, что приедет вечером на ужин и не один, а с девушкой, чем вызвал у того приступ заикания. А следом поступил и звонок от матери. С гневными криками, что она не успеет привести дом в порядок, не успеет приготовить хороший ужин, не успеет сходить в салон красоты!!! Но об этом парень уже не стал говорить Лоле. Она итак весь свой гардероб перерыла, чтобы найти в чем ехать в гости. И обычно, Кацуки нравилось наблюдать за девушкой, что носилась в белье перед зеркалами, или нагибалась к нижним полкам, или тянулась к верхним, но сегодня все это сопровождалось злыми взглядами в его сторону, пополам с нервозностью перед будущей встречей. На прямой поезд они уже не успели. С пересадкой они бы приехали в Сидзуоку к ночи, а это никого не устраивало. Решено было ехать на машине, но по платным дорогам, чтобы сократить время поездки вдвое. Без пробок и без плотной загруженности они прибудут на место через три часа. Как раз успеют к ужину. Даже в Киото вернутся не пробьет и полночь. Для Кацуки поездка в родной дом была обычным делом. Правда, с переездом в Киото, он еще ни разу не объявлялся у своей семьи — открытие агентства, командировки, серьезные отношения с Лолой, чертовы злодеи с преступностью, в конце концов — у него просто не было на это времени. Он созванивался несколько раз в месяц с отцом, реже с матерью, что крайне ее обижало, но это было вполне нормально для повзрослевшего сына. Тем более, их сына, перенесшего столько всего еще будучи подростком. Но только не официальный ужин по случаю знакомства с девушкой. Кацуки состредоточенно смотрел вперед, на дорогу. Волнение он решил заглушить громкой музыкой, хоть и помогало паршиво. Лола листала папку с документами, надеясь найти успокоение в работе, но то, как она стучала каблуком по резиновому коврику было слышно даже за партией рок-исполнителя. Тяжелую атмосферу в машине можно было постучать молотком, и она бы не распалась от этого. Чем ближе они подъезжали к городу, тем явственнее становился странный запах. Будто только наступил сентябрь, и на Японию обрушился фронт осенних ливней с их разрушающей силой. Но Кацуки четко видел небо над дорогой, и на нем не было и облачка. А вот ионизированный воздух все равно присутствовал. Парень подумал, что навернулся ионизатор внутри автомобиля, однако датчик климат-контроля не показывал никаких нарушений. Кацуки убавил громкость, принюхался, сомневаясь, правильно ли он распознал запах. — Мне кажется, или пахнет газом? — спросил он, вновь принюхавшись. Лола встрепенулась, отвлекшись от документов. Парень глянул на нее и нахмурился. Девушка почему-то радостно улыбалась. — Это потому что я бомба? — вопросом на вопрос ответила Лола, продолжая улыбаться от уха до уха. — Женщина-бомба. Кацуки сжал руки на руле. Он бы прикрыл ими глаза от испанского стыда, но нужно было следить за дорогой. Справа от него зазвучал смех, больше похожий на истерический. Видимо, нервы у Лолы все-таки сдали. — Ну, потому что взрывная, — пояснила она, ухахатываясь плохой шутке. В молчании Кацуки приоткрыл окна со своей стороны. До ближайшего сервиса эрии ехать десять минут, там он заправится, проверит машину в мастерской, заставит свою девушку что-нибудь перекусить в первый раз за день, купит букет цветов для матери. А пока он повернул подставку для телефона в свою сторону, закрыл окно навигатора с маршрутом, открыл список вызовов и переименовал Лолу в контактах. На быстром наборе теперь стояла «Моя Бомбочка💣». К дому семейства Бакуго приехали вовремя, как и планировали, несмотря на то, что осмотр машины занял некоторое время, хоть неполадок выявлено и не было. Свели все к ремонтным работам на участке дороги, где использовали аргонодуговую сварку. Кацуки в такое объяснение мало верил, но его мозг перестал думать рационально. Лола еле дошла до входной двери. Последние полчаса она была натянутой струной — напряженной, и готовой лопнуть от малейшего давления. И то волнение, от которого Кацуки так старался отгородиться, больше ничего не сдерживало. Мелодичный звук звонка, приглушенные шаги, и дверь открылась. На пороге стояла женщина, один в один похожая на Кацуки, с самым воодушевленным лицом, и мужчина, такой же мягкий на вид, как и его добродушная улыбка, которую не искажали даже строгие очки. — Здравствуйте. — поздоровалась Лола, склонив голову, и смутившись их разнице в возрасте. Мама Кацуки выглядела очень молодо, или то степенный вид мужчины оказывал такой эффект. В груди у Кацуки что-то щелкнуло. Сердце забилось быстрее. В воздухе запахло сладким. Адреналин в крови привычно подсказывал, что надо действовать. — П-пап, мам, это Лола. Я говорил. Мы на ужин. — слова вылетели из Кацуки вместе с запасом воздуха. Он сделал шаг, поднял руку с букетом, готовый его передать, но Лола его остановила. Струна лопнула. — Извините. — пролепетала она голосом, которого Кацуки остерегался. — Мы на минутку. Лола за ручку потянула дверь на себя, и она закрылась. Кацуки в замедленной съемке видел, как лица родителей меняются, но не успел он проанализировать их эмоции, буря в виде испанских ругательств разразилась прямо перед его домом. — El primer héroe del país, maldita sea. — яростно прошипела Лола. — Если ты сейчас не представишь меня, как полагается, lo Juro, я развернусь и уйду, Кацуки. Блеск зеленых глаз в свете вечерних сумерек отдавал опасностью. Так блестят глаза у диких пантер, наблюдающих за своей жертвой. Кацуки тяжело сглотнул. Кивнул головой. Упаковка на букете зашуршала — он вцепился в него, тщетно пытаясь унять трясущиеся пальцы. Звонок снова пропел своей мелодией. Снова открылась дверь. На пороге снова стояли родители Кацуки: отец теперь с озадаченным видом, мать с читаемой радостью на лице. — Еще раз здравствуйте. — произнесла Лола, вновь склонив голову. — И простите за это. — Пап. Мам. Это Лола Нуньес. — медленно проговорил Кацуки. — Моя девушка. У нас все серьезно. Он повернулся к Лоле, ища поддержки, но та лишь еще ниже поклонилась. Тогда он взял ее за руку, привлекая внимание. Лола подняла голову, их взгляды встретились. Они словно смотрелись в зеркало. Страх, волнение, растерянность. В груди у парня что-то щелкнуло еще раз. Он ухмыльнулся. — Лола, это мои родители. — произнес он, подбадривающе сжав ее ладонь. — Бакуго Масару и Бакуго Мицуки. — Мне очень… — хотела выразить чувства Лола, но Мицуки громко рассмеялась, притянув девушку к себе. — Эй! — возмутился Кацуки. — Вы оба такие дети! Как хорошо, что вы приехали! Да, Масару? — звонко спросила женщина. — Да. — тихо ответил мужчина. Из крепких объятий его жены, Лола неловко ему улыбнулась, пока их сын продолжал держать ее за руку. Этот ужин определенно будет веселым. Большой дом, наполненный теплом и уютом, сотрясался от криков Мицуки и ее сына. Лола с вымученной улыбкой ходила между светлой кухней и такой же светлой столовой. Она приносила еду на стол, Масару помогал ее расставлять. Сама серьезность, он не обращал никакого внимания на крики своих домашних. Когда с приготовлениями было покончено, Лола села на стул рядом с Кацуки. Его отец сидел напротив, мать должна была вот-вот принести напитки. Кацуки вдруг взялся за стул, на котором сидела девушка, и придвинул его ближе. Теперь их разделяли каких-то пятнадцать сантиметров, а колени под столом соприкасались. Лола удивленно уставилась на парня, чуждого до подобных проявлений привязанности на людях, но, может быть родители не считались? — Кацуки сказал, что ты не ешь супы. — Мицуки вошла в комнату с подносом. — Но не сказал, что ты иностранка. Надеюсь японская кухня тебе по вкусу, потому что сначала у нас сашими, потом соба с овощами, и на десерт данго. — Мои родители переехали в Японию, когда мне было три года. — быстро ответила Лола. — Я здесь выросла. И японскую кухню очень люблю. Спасибо. И ваша еда выглядит очень вкусной. — А переехали откуда? — села рядом с мужем Мицуки и продолжила разговор. — Из Испании. — Часто там бываете? — Нет. Я не была с самого детства. Хотела бы. Но у меня времени особо нет из-за работы. — Родители тоже много работают? Лола потерянно смотрела то на Мицуки, то на ее мужа. Нервы скрутились тугим узлом у нее в животе. Тяжелая пауза затянулась. — Я что-то не то сказала? — участливо спросила женщина. — Обязательно устраивать допрос?! — повысил голос Кацуки. — Сын, — позвал Масару. — Мы узнали о ваших отношениях сегодня утром. Это неожиданно для нас. И абсолютно нормально интересоваться Лолой. Мы не желаем ей зла. Если есть какие-то темы… — Простите. — набравшись храбрости, произнесла девушка, готовая держать оборону. — Приехать в гости и для меня было неожиданным решением. Я запнулась потому, как не считаю уместной свою историю для разговора за ужином. Но, если честно, она никогда не уместна: когда я была маленькой, отец напал на мою мать. После этого я осталась одна, и опеку надо мной взяла бабушка. Но не так давно и ее не стало. Мицуки отправила своему сыну рассерженный взгляд, Лола напряглась, но вот лицо женщины сменилось на сочувствие. — Вы, наверное, были очень близки с бабушкой? — спросила Мицуки, и Лола кивнула. Женщина мягко улыбнулась. — Я надеюсь, что мы тоже станем близки. Лола еще раз кивнула, прикусив губу, заправила волосы за уши, мучительно желая спрятаться за этим жестом, лишь бы никто не увидел, как покраснели у нее глаза. Но от Кацуки ничего не скроешь. Он едва ощутимо подтолкнул своим коленом колено девушки, и Лола узнала в этом его обычные бодания головой. Он здесь, он рядом, вот, что означало это движение. — Мицуки, зачем же ты так смущаешь молодежь? У них сейчас другие представления об отношениях со старшим поколением. Давайте лучше приступим к еде. Дети с дороги и проголодались. — напомнил Масару. — Это ты ворчишь, как старый дед, а я все понимаю. Кацуки усмехнулся. Лола задержала дыхание на мгновение, чтобы не рассмеяться. Ее парень точно пошел характером в свою мать. — Лола, а где ты работаешь? — спросил мужчина, возвращая разговору непринужденный тон, за что девушка была ему очень благодарна. — В агентстве недвижимости «Империал», — оживилась она. — О, да? Я советовал Кацуки эту фирму. Туда не так легко попасть, как клиенту, так и работнику. — удивился Масару. — Кем ты там работаешь? — Она риелтор. — ответил Кацуки. — Искала мне квартиру. — Это не совсем так… — смутилась Лола. — Я всего лишь помощница агента. — Ты делаешь за него всю работу. — заметил парень. — И даже больше. — Но моя должность все еще помощница агента. — Вот бы у Кацуки была такая же рассудительность в твои годы. — со смешком вставила Мицуки. — Эй, я всегда рассудительный! — И это говорит «Бог смертоносных взрывов». — с тем же смешком парировала его мама. Лола все-таки рассмеялась. Эта женщина начинала ей нравиться. У парня скрипнули зубы. Он сжал кулак на столе. Лола почувствовала, как напряглось его бедро. Как бы ей не нравилось над ним смеяться, сейчас он нуждался в поддержке. — Я не всегда была такой рассудительной. — тихо проговорила Лола. — Подростком я была даже хуже Кацуки. Так что, если вас это успокоит, возможно, в будущем он станет лучше. Все взгляды обратились к девушке. Сбоку — нахмуренный от маленькой шпильки, отправленной в его адрес; напротив — от Масару, немного удивленный тому же; и от Мицуки, заинтересованный тем же. — Позволь спросить… — полюбопытствовала она. — Что же плохого ты сделала? Лола нервно заулыбалась. Она сама себя загнала в эту ловушку — молодец! Взволнованная встречей и таким вниманием к себе, ляпнула лишнего, но было уже поздно отступать назад. — Ну… Давайте я сразу скажу, что в моем личном деле ничего нет, мы жили с бабушкой в маленьком городе, где все друг друга знали, и детям многое прощали… — Что ты натворила? — нетерпеливо задал вопрос уже Кацуки. — Я угнала полицейскую машину. — пропищала Лола, вперив взгляд в стол, но быстро опомнилась, замахав руками. — Никто не пострадал! Машина цела! Я хорошо вожу! Видимо, зря она решила рассказать именно это. Надо было начинать с малого? А что в ее случае «малое»? Организация банды малолетник оборванцев, уничтожение чужого имущества, побег из дома? Не говоря уже о том, что однажды она две ночи провела в камере? Небольшое удивление Масару переросло в шок, Кацуки смотрел на нее также, и девушка не могла не заметить сходства в их выражениях, а вот лицо Мицуки было таким, будто она выиграла в лотерею. — Да вы просто созданы друг для друга! — воскликнула она. — Простите! — вновь пропищала Лола, взяла палочками кусочек еды и засунула его себе в рот, чтобы больше ничего о себе не рассказывать. Самого страшного не случилось. Лолу не выгнали с позором из дома, наоборот, приняли по-доброму, несмотря на ее криминальное прошлое… Оказалось, у семейства Бакуго тоже были свои скелеты в шкафу. Мицуки рассказала, как в раннем возрасте ушла из дома против воли родителей за своей мечтой — стать моделью, и этим обрекла себя на вечное недовольство с их стороны, даже когда ее мечта сбылась, карьера устроилась и она нашла свое счастье в виде Масару. Лола не могла не заметить, как насторожился Кацуки при упоминании его деда с бабкой. Затем Мицуки начала рассказывать, как яростно в молодости Масару отвоевывал свое повышение, отданное другому подчиненному, что до сих пор ходят слухи о неистовом гневе Бакуго, и Лола призадумалась, точно ли Кацуки пошел характером в мать. Эта история также заставила ее задуматься и о своем положении в фирме. Возможно, вместо того, чтобы ждать, пока ее способности заметят, надо потребовать это внимание самой? Лола считала своим истинным талантом уметь поддержать разговор с любым человеком, будь это президент компании старой закалки, или же суперсовременная детвора с их тягой к новому и неизвестному. Но сегодня вечером ей не понадобилось это умение. Разговоры с родителями Кацуки шли свободно. После ужина они перешли в гостиную пить зеленый чай с десертом. С Мицуки они обсудили все последние показы модных домов, она даже пригласила Лолу на один из таких в Токио, где будет выступать организатором. Счастью девушки не было границ. С Масару они тоже нашли общее увлечение: оказывается, ужин готовил он. Единственным, кто отмалчивался этим вечером, был Кацуки. Профессия героя накладывала на него свой отпечаток — после стресса его мозг лихорадочно анализировал ситуацию в попытке запомнить каждый момент для подобных случаев в будущем. И хоть Кацуки знал, что никаких больше девушек, кроме Лолы, у него не будет, и тема со знакомством автоматически отпадает, он все равно наблюдал за ними, сидя в кресле, как за лабораторными мышками: внимательно изучая эмоции, слова и действия. Пока Лола не достала из ниоткуда небольшой фотоальбом. — Ой, это же пляж рядом с деревней Онна? — ахнула Мицуки, глядя на фотографию с отпуска на Окинаве. — Мы там с Масару медовый месяц провели! У нас тоже есть фото оттуда! Она подскочила с места и убежала на второй этаж. Ее муж проводил ее улыбкой и опустил глаза на фотографию. Они были на том пляже почти четверть века назад, а ничего не изменилось. Солнце все такое же яркое, скалы все той же формы, океан все еще небесно-голубой, песок золотисто-белый, и пара молодых людей, стоящих в обнимку. Масару снял очки, протер глаза, надел очки обратно, и в гостиную вошла Мицуки, держа в руках увесистый фотоальбом, заключающий в себя всю эту четверть века. Фотография правда была сделана очень похоже. Лола долго смотрела на нее, а потом ей пришлось отвернуться, чтобы проморгаться и не размазать тушь для ресниц. Озарение спускалось на Кацуки всегда неожиданно. Но так, будто оно всегда было с ним. Только что Лола старалась не разреветься, но вот она увидела фотографию, где он еще совсем младенец, как она прижала ладони к груди и захныкала, роняя слезы. — Ты тут такой маленький! — ее голос стал совсем писклявым, она по-дурацки лыбилась, смотря то на фотографию, то на Кацуки, всхлипывая и шмыгая носом. — Он очень любил фотографироваться. — с нежностью отозвалась Мицуки. — Моделлинг у него в крови. Масару еле заметно усмехнулся с какой гордостью говорила его жена. Он посмотрел на сына, и увидел такую же еле заметную улыбку. Кацуки привык думать и поступать логично, рационально, иногда жестоко. Но вся его логика ломалась, стоило связаться с Лолой Нуньес. В первый раз за вечер он выдохнул и успокоился. Больше ничто не сжимало его сердце стальными нитями, когда от каждого вздоха становилось больно дышать. Будто слезы девушки сломали барьер не только ее собственный, но и его. Будто, чтобы расслабиться Кацуки нужно, чтобы Лола перестала держать свою холодную маску. — Пойдем. — Кацуки поднялся с кресла и протянул девушке руку. — Отведу тебя умыться и поедем в Киото. Уже поздно. Ты устала. — Вот именно. Уже поздно. И Лола устала. — нахмурилась Мицуки. — И на ночь глядя вы никуда не поедете. Останетесь на выходные. Я постелю вам в гостевой спальне. Никто и слова сказать не успел, как Мицуки ушла, оставив в неловкости всех троих. — В этом доме с Мицуки не спорят. — хмыкнул Масару, поднимаясь с дивана. Он взял фотоальбом и пошел вслед за женой. Кацуки кашлянул, его отец действительно сказал правду. — Умыться. — повторил парень, и Лола наконец взяла его за руку. — И можем помыть посуду. — Хорошо! — согласилась она. Фокусироваться на бытовых вещах помогало отвлечься от большого количества эмоций. В просторной кухне пахло специями и недавней готовкой, хотя кроме стопки посуды у раковины, никаких ее следов не было. Это в корне отличалось от того, как готовила Лола, но было так в духе семейства Бакуго. Лола часто наблюдала за тем, как Кацуки орудует ножом или поварешкой, и всегда на кухне царил полный порядок, все ингредиенты были под рукой, а запачканных поверхностей не было вовсе. Но всегда, когда Кацуки и Лола готовили вместе, кухня превращалась в поле битвы, и каждый стоял на своем рецепте, будто от этого зависела его жизнь. Не раз к ним приходили соседи, и не два даже с полицией, чтобы как-то утихомирить их крики, однако сейчас стояла тишина. Было лишь слышно звуки льющейся воды. Кацуки сам мыл посуду. Все-таки Лола была гостьей. Он все крутил в голове сказанное девушкой за ужином и не мог понять, как не додумался до этого сам. Лола очень усердно строила из себя Госпожу Правильность, но на самом деле часто нарушала закон. Даже с ним. Взять хотя бы ту же покупку алкоголя. И то, как она умыкнула забытого медвежонка с пустой квартиры. Она сдавала кровь в обход обычных правил. И когда они дурачились, она словно всегда знала, что сделать и как поступить, чтобы остаться в выигрыше. Кацуки осторожно покосился на девушку. Что еще он о ней не знает? Что еще так упорно не хотел замечать? Лола спокойно принимала мокрые тарелки у него из рук и протирала их полотенцем, складывая потом в сторонку. Он вспомнил, как однажды приехал за ней на работу на мотоцикле, и Лола просилась сесть за руль. Тогда он посмеялся над ней: да она в жизнь не удержит мотоцикл весом в триста килограмм, о каком вождении идет речь? А теперь он смотрел на девушку совершенно по-другому. — Так… — он медлил, не зная, захочет ли Лола вспоминать прошлое. — Значит, ты, правда, умеешь водить? — Ты удивляешься этому, а не тому, что я умею угонять тачки? — у нее аж брови на лоб полезли. — Кстати об этом. Кто тебя научил? — Ну… — медлила уже Лола. — Ко мне всегда притягивало всяких засранцев. Будь это кухня в квартире у Кацуки, тарелка в его руках рассыпалась бы на чертовы мелкие кусочки. Но это была кухня его матери и тарелка из набора, подаренного на свадьбу его родителей. Так что Кацуки подавился своим приступом ревности. Однако опомниться ему не дал пришедший приступ злости. Хватит с него на сегодня этой язвительной дамочки! Он отдал ей последнюю вымытую тарелку. — Что значит «всегда»? Лола не спешила отвечать. Она насмешливо улыбалась, деловито вытирая тарелку. Кацуки прожигал девушку взглядом. Лола закончила свое важное дело, и только затем повернулась к нему лицом. — Как ты мог понять, у меня есть некоторые проблемы с доверием. — с самодовольным видом сказала она. — А нет парней преданнее, чем хулиганы. — Я — герой. — скрипнул зубами Кацуки. — Ой, да? Твоя мама рассказывала, каким «героем» ты был в детстве. — А ты угнала тачку! — Я хотя бы никого не травила! — М-мы были детьми… — Ой! — Лола показала ему язык. — Не беси меня! Меня не только тачки угонять научили, но и драться, понятно тебе?! — Бросаешь мне вызов?! — опешил парень. — Хочешь подраться? Ну, пошли выйдем! Я надеру задницу первому герою, будет детям что рассказать! Лола зло сощурилась и глядела, будто действительно собралась навалять ему, как следует. И он был бы полным дураком, если бы не почувствовал за ее словами реальной угрозы. В ее зеленых глазах загорались маленькие синеватые молнии, и будь он проклят, но он уже сто раз видел такие, когда она выходила из себя, и знал, к чему это может привести. Все его нутро вспыхнуло, будто зажженное одной из этих молний. Кацуки схватил ее за руку и потащил за собой. Вот только не на задний двор, как предлагала Лола, а на второй этаж. Не в гостевую спальню. Нет. Кацуки прошел до конца коридора, повернул направо и они оказались перед дверью с кричащими надписями убираться отсюда, пока кости целы. Он завел туда Лолу, закрыл дверь, и свалился на небольшую кровать у стены, пока девушка стояла в оцепенении посреди его детской комнаты. Странно, но черепов не было, кровати из гвоздей тоже, здесь даже было уютно, а не мрачно и сыро, как думалось Лоле. Ведь только в таком месте мог уживаться злой маленький Кацуки со своими комплексами. Но нет. Небольшая комната была очень даже строгой. Единственное, что делало ее особенной, — вся стена у рабочего стола была увешана медалями, грамотами, и полками с кубками и статуэтками. Лола, зачарованная золотистым сиянием в тусклом свете, подошла к стене и ахнула. На каждой грамоте, на каждом кубке стояло имя Бакуго Кацуки. Везде он занимал первые места, будь то олимпиада по английскому среди учащихся, или школьные соревнования по баскетболу в их префектуре. Курсы молодого бойца, джиу-джитсу, выступления с музыкальной группой, плавание, изучение языка жестов, клуб домоводства, легкая атлетика… У Лолы глаза разбежались от такого разнообразия, а потом ее разобрало на смех. — Че смешного? — подал парень голос с кровати. — Ты говорил, что у меня дома чертов алтарь, а сам!.. — она, все еще смеясь, указала на стену. — Это награды за достижения. Их и должно быть видно. Лола еще сильнее засмеялась с обиженной интонации — задеть гордость Бакуго Кацуки дело святое. Она ехидно обернулась на него, и тут ей на глаза попалась фотография в рамочке над кроватью, и девушка подошла ближе, чтобы ее рассмотреть. Она взяла фотографию и присела рядом с Кацуки, которому тоже стало интересно, — он сюда ее не ставил, наверное, мама постаралась. — Ты тут такой счастливый. — прошептала Лола, с трудом сдерживая слезы. Она провела пальцами по светлой макушке, в два раза больше, чем сам мальчуган, а затем переключила внимание на розовощекого малыша рядом с ним. — А это кто? — Друг детства. Он сейчас в Америке. — Вы до сих пор дружите? — спросила Лола, озадаченная тем, как тихо сказал об этом обычно громкий Кацуки. — Типо того. — Он забрал у нее фотографию и поставил на место. — Помнится, ты бросила мне вызов. И снова Кацуки стал собой. Он за плечо притянул девушку, заставив навалиться на себя, прижал ее к груди и хотел поцеловать, но Лола вмиг выкрутилась и вскочила на ноги. Взбешенная, она переставала контролировать свой квирк, вот и сейчас Кацуки зашипел от нескольких ударов тока. — Я не буду спать с тобой в доме твоих родителей! — в тон ему зашипела Лола. Кацуки засмеялся. Сама Госпожа Правильность, ну, конечно! Он поднялся с кровати вслед за ней, а оказавшись к девушке нос к носу, взял ее за шею, чтобы точно не увернулась, и прошептал в самые губы, смотря прямо в злющие глаза: — Как будто тебя это не заводит. — он улыбнулся ей дьявольской улыбкой. — Я знаю, какая ты, красотка. И знаю, как тебе это нравится. Возможность быть пойманной. Лола аж дар речи потеряла от возмущения. Она уперлась руками ему в грудь и давила изо всех сил, но даже вырывающиеся молнии из под ее ладоней не могли остановить Кацуки. Он вдруг сильнее надавил ей на шею и прижался губами к ее губам в сомнительном поцелуе, после которого он норовил остаться без языка, настолько девушка была опасной в плохом настроении, однако он, правда, знал ее очень хорошо. И знал, что она не устоит перед ним. Стоило прикоснуться, и Лола таяла в его руках. Она со вздохом ответила на его поцелуй, продолжая злиться, но уже не только на него. Кацуки сделал шаг назад, обратно к кровати, утягивая за собой и девушку. Он сел на край и раздвинул колени, чтобы Лола встала ближе. Она тревожно обернулась на дверь, у которой не было замка. — Сюда никто не войдет без стука. — заметил ее беспокойство парень. Он обнял ее за талию, прижавшись подбородком к ее животу, а Лола машинально положила ладони на его плечи и затылок, и теперь ее острые ноготки вырисовывали свои узоры, вызывая ворох мурашек на его коже. — Кто быстрее кончит, тот проиграл. — с усмешкой произнес Кацуки. — Идет? Лола, с еще одним вздохом, кивнула. Она все еще была напряжена, так что Кацуки приступил к раздеванию без ее участия. Он стянул вниз ее длинную теплую юбку и замер, уставившись на белые полушортики. Сегодня Лола особенно долго выбирала одежду для поездки в гости, особенно долго носилась почти голая по дому, но видимо в самый последний момент сделала свой выбор, незаметно от него. Кацуки с трудом сглотнул скопившуюся слюну. Лола была не из тех, кто останавливался на комфорте, склоняясь больше к красоте и сексуальности, и поэтому обычные белые трусы сработали на него, как красная тряпка на быка. — Только не говори, что и лифчик на тебе… — с тяжелым придыханием начал парень, но не закончил свой вопрос. Лола подняла тонкую ткань свитера вверх, и Кацуки протяжно выдохнул. Белый спортивный комплект из эластичной ткани смотрелся на взволнованной девушке почти невинно. А то, как Лола смущенно отводила взгляд в сторону, совсем добило Кацуки. Он в своей детской комнате, Лола — первая, кого он сюда привел, да еще и такая… Такая… Порой он забывал о разнице в возрасте и пережитом опыте между ними. И если на Дайнамайто каждая победа и поражение оставляли свои шрамы, нежность оливковой кожи девушки можно было почувствовать просто посмотрев на нее. Но этого ему все равно было мало. — Я не хочу, чтобы меня было слышно. — прошептал Кацуки, поцеловав низ ее живота. — Хочу, чтобы ты села мне на лицо и от… Лола закрыла ему рот ладонью. — Давай уже побыстрее заставим тебя заткнуться. Кацуки ухмыльнулся под ее рукой, и начал раздеваться. Полностью голый, слишком большой для своей детской кровати, он лег на спину, подложив под голову подушку. Лола глубоко вздохнула, прежде чем последовать его примеру. Она еще раз посмотрела на дверь. Потом на фотографию, и тут же покраснела. Она, надув стыдливо щеки, повернула рамку к стене, и на смешок Кацуки кинулась в его лицо снятым свитером, так что он коротко рассмеялся. Лола не стала снимать белья, так и забралась на парня сверху. Долой смущение, она собиралась выиграть этот бой. Неожиданный укус в чувствительную внутреннюю поверхность бедра, и девушка выгнулась в пояснице, что и нужно было парню. Кацуки животом ощущал учащенное дыхание Лолы. Он провел пальцами по складкам вульвы, слегка надавливая, желая заставить девушку выгнуться в пояснице еще сильнее, но тут Лола взяла его за член, коснулась влажным языком, и уже Кацуки напряг мышцы — его тело само по себе потянулось в экстазе. Но он не собирался ей проигрывать. Не в этот раз. Кацуки отодвинул спортивные трусы в сторону, создав себе дополнительную прекрасную картину. Тугая резинка давила на мягкую кожу, делая соблазнительные формы еще соблазнительнее. Кацуки сжал ягодицу Лолы, подвинул таз девушки ближе к своему лицу и приник к клитору кончиком языка. Едва ощутимо, чтобы подразнить, чтобы завести, чтобы в погоне за удовольствием Лола забыла обо всем, включая их дурацкое соревнование. Но, видимо, о том же самом думала и Лола. Она медленно водила языком по стволу члена, прихватывая его пухлыми влажными губами, и каждый раз, когда ее язык задевал уздечку, девушка чувствовала новый стон, исходивший от Кацуки прямо в ее промежность. Лола взяла член в рот глубже, но не слишком, чисто чтобы создать вакуум вокруг головки, чтобы кровь прилила сильнее, чтобы парню стало настолько приятно, что его тело сделало бы всю работу за нее. Кацуки не единственный, кто хорошо знал своего партнера. И результат не заставил себя долго ждать. Правда, Лоле уже совсем не хватало дыхания от еле заметных прикосновений, но вот Кацуки начал приподнимать свои бедра, аккуратно толкаясь девушке в рот, и это означало, что она на прямом пути к победе. И все было бы так просто… Если бы Кацуки не прижал большой палец к анальному отверстию, надавив; если бы не стал выводить нарочито медленные круги по столь чувствительной точке… — Maldito gilipollas… — почти прорычала Лола, и ответом ей было движение языком плашмя от клитора до входа во влагалище. Девушке пришлось опустить голову ниже, тем самым позволив парню войти глубже в свой рот, лишь бы заглушить вырвавшийся стон из-за языка, которым Кацуки вдруг проник внутрь нее и надавил на переднюю стенку. Рука на ее ягодице сжалась сильнее, из ритмичных движения стали рваными, Кацуки то прижимался ртом ко входу, проникая, насколько позволяла длина языка, то ласкал только снаружи, не забывая о клиторе. Лола действительно начала терять связь с реальностью, утопая в сладкой неге. Теперь она сама подмахивала ему бедрами, насаживаясь на язык. И оттого, скорую дрожь в ее ногах он почувствовал своим лицом. Лола судорожно простонала, задержала дыхание, испугавшись, что ее будет слышно за дверью. Головка члена надавила ей на корень языка и скользнула дальше, уперевшись в заднюю стенку горла. Бедра Кацуки напряглись. Лола бы улыбнулась, если бы ей позволяла ситуация. Но пока она полностью легла на парня, перенеся вес, что освободило ей ладони, а еще перекрыло Кацуки доступ к кислороду, и все это действовало ей на руку. И пусть она задыхалась, вбирая член в горло, Кацуки задыхался тоже, продолжая ласкать ее клитор. Гонка за победой для них обоих превратилась в ничью. От переизбытка чувств и недостатка воздуха; от возбуждения, граничащего с запретными желаниями; Кацуки и Лола замерли, одновременно получая оргазмы, одновременно расстраиваясь проигрышу. И именно в этот момент в коридоре послышались шаги. Лола только чудом тихо свалилась с кровати, она в панике начала натягивать на себя одежду, даже не думая, кому она принадлежит, но вот раздался стук в дверь, и девушка словно окаменела. — Кацуки, гостевая спальня готова. — по приглушенному голосу Мицуки было слышно, как она улыбается. — Отдыхайте, спокойной ночи, мы тоже пойдем спать. — Спокойной ночи. — отозвался парень. Лола, еще не отошедшая от шока, ничего не сказала. Она продолжала в ужасе таращиться на дверь, сидя на полу в ворохе одежды, одетая наполовину в рубашку парня, наполовину в свою юбку. Шаги за дверью удалились и совсем исчезли. Кацуки тихо рассмеялся. На что ему еще раз за вечер прилетел свитер в лицо. — Ненавижу тебя! — гневный шепот девушки с электрическим треском обычно наводил на Кацуки, по крайней мере, осторожность, но не сейчас. Сейчас он убрал свитер, все еще смеясь, приподнялся на кровати, за лямку лифчика притянул Лолу к себе и поцеловал, тут же получив маленький разряд тока, но он был к этому готов. В конце концов, он давно знал, что испанка может погубить даже самых сильных мужчин. — Я знаю, что это не так. — прошептал он ей в губы. Гнев быстро покинул тело девушки, стоило ему это произнести. Лола на мгновение забыла, как дышать, а затем, повинуясь чужому желанию, поднялась с пола и вернулась к Кацуки, в детскую кроватку, слишком маленькую для них обоих, но в тесных и таких теплых объятиях никто из них об этом даже не подумал.

╰─────╮ʕ•ᴥ•ʔ╭─────╯