My Sunbeam

Раннее утро, в классе царит полный хаос: все ученики галдят, бегают в проходах между партами, вот-вот собьют с ног, что-то кидают друг другу. Никто не смотрит на маленького мальчика с черными глазками-бусинками и взъерошенной пушистой прической. Он медленно идет к ней, к той девочке, что ему нужно сейчас поцеловать… он внушает себе: «Я должен, я должен!» Идет, и с каждым шагом колени мальчика все сильнее трясутся. Пухленькая девочка с плетеными черными косами тоже не двигается и не предпринимает никаких действий навстречу. Мальчишка подходит почти вплотную к ней. Мысли путаются: «Она мне нравится, она мне нравится, я смогу!» Мальчик зажмуривает глаза, поднимает брови, вытягивает губы трубочкой и тянется к румяной девичьей щеке. – Стоп! Все молодцы! Мы продолжим после небольшого перерыва. После громогласного голоса режиссера все дети вмиг угомонились и начали спокойно расходится по студии кто куда. Возрастной, но приятной внешности мужчина, японец с хищным прищуром, двинулся к мальчику. – Юнги, идем со мной! Режиссер отвел его в гримерную, где девушки-стажеры уже готовили грим для других актеров. Как конвейер: одни уходят, на смену им идут следующие. Не обращая на них внимания, режиссер усадил мальчика рядом на кресло, сам уселся напротив и предложил сладости со стола и сок в пачке. Юнги был не по возрасту сообразителен… это очень нравилось режиссеру, господину Паку, ведь он мог с ним разговаривать почти на равных. Мальчик быстро справился с трубочкой, стал уплетать песочное печенье с повидлом, жадно запивая его соком. – Господин Пак, я сделал что-то не так? Вы ведь из-за меня не стали до конца снимать дубль. Мужчина довольно улыбнулся и заинтересованно наклонил голову. – Молодец, Юнги. Все хорошо, только будь немного более приветливым с Чонхва, ты ведь должен быть влюблен, а выглядит так, как будто тебя заставляют ее целовать. Мальчик немного поперхнулся сухим печеньем… слишком большой кусок не лез в горло. Запил яблочным соком и побил себя кулаком по груди. – Но, господин, как это, полюбить? Хван мечтательно улыбнулся, устремил взгляд куда-то в сторону, как будто погрузился в свои воспоминания. – Эх, мальчик, любовь – это как вспышка, как огонь… она погружает в себя сразу, только горишь ты изнутри, мечешься, не можешь найти себе места… Это как удар молнии или электрический заряд. Любовь ты сразу узнаешь, как встретишь. – Звучит больно. А всегда так? Мужчина расхохотался. – Не-а, иногда она нежно греет, ее сразу не почувствуешь, как луч солнышка… Знаешь, сначала щуришься от него, отворачиваешься, он тебе мешает, а как привыкнешь, так хорошо сразу становится, и на душе сразу – весна! – Такое мне нравится больше. Луч солнца… зе саан-бим. Режиссер растянулся в довольной улыбке: – Да, «санбим», мальчик, твой английский стал гораздо лучше, это радует. Он поднялся, одобрительно похлопал мальчишку по плечу. – Подумай об этом пока, посиди здесь, а как будешь готов – начнем заново.

***

Много лет спустя. Сеул. Студия. Время 03:43.

Молодой парень сидит один в темной комнате перед широкими мониторами компьютера, рабочий стол заставлен проводами и диковинными коробочками с музыкальным оборудованием. В ушах – беспроводные наушники, слышно лишь клацанье его длинных пальцев о клавиатуру. Он работает сразу с несколькими проектами уже дня три без перерыва на обед или сон, меняется лишь количество выпитой воды в пластиковых бутылочках на полу. Это самая привычная среда обитания Мин Юнги, продюсера популярной корейской поп-группы. – Ох, черт! Ты как здесь? – испугавшись, он дернулся и резво отъехал в сторону на своем крутящимся кресле. Молодая завороженная девушка-менеджер молча стояла у дверей студии и с силой сжимала пластиковый контейнер в руках. Она была без ума от Юнги и каждый раз, сильно волнуясь, боялась сказать что-то лишнее, не хотела показаться глупой для него… Наблюдала за ним и точно не хотела беспокоить. Два года уже так. Юнги, конечно же, догадывался о чувствах девушки, но взаимности не испытывал. Напротив, общался всегда очень сдержано и холодно, лишь иногда подбадривал ее, не более. Пристальный взгляд Сухен начал уже смущать Юнги, он наклонил голову и вопросительно сощурил глаза в ее сторону. – Извини, я… меня попросили тебе передать, вот… Сухен протягивает парню контейнер с едой и приборы, аккуратно завернутые в белоснежное полотенце. Понятно, что это от нее, но Юнги, решив не смущать девушку своей догадкой, просто забирает контейнер и поворачивается обратно к экрану. – Хорошо, я возьму, поем это… позже, мне некогда. – Не забудь, пожалуйста… Я пойду, ты мне маякни, если что-то нужно будет, хорошо? – Хорошо, Сухен, еще воды, пожалуйста. Она радостно улыбнулась, пока он не видит, потерла вспотевшие ладони друг о друга, глядя на его кучерявые мягкие волосы, собранные заколкой, постояла еще какое-то время, затем молча удалилась. Через два часа Сухен вернулась с внушительной коробкой в руках, в которой уместились сразу шесть небольших бутылочек с водой. Юнги уснул за столом, откинувшись назад в своем удобном кресле. Девушка поставила коробку на стол, глубоко вздохнула. На самом деле, он так засыпает довольно часто в последнее время. Его организм просто отказывается работать в таком нещадном режиме. Его жаль, но, в то же время, это такой чудесный момент – можно подойти почти вплотную, даже дотронуться, убрав из ушей наушник... Сухен собралась с мыслями, прокрутила все свои действия в голове, подошла к спящему парню ближе, дотронулась до ярко-зеленого пластика в ухе, но он с закрытыми глазами быстро схватил ее ладонь – так, что она почти потерялась в его руке. От испуга девушка чуть вскрикнула. Юнги медленно открыл глаза и пристально взглянул на нее, все еще держа ее руку в своей. – Куда? Я еще слушаю. – Но, ты же спал… – Нет, ты же не собиралась выключать монитор, как в прошлый раз? Тогда все, над чем работал, полетело, помнишь? Он отпустил ее, но продолжал испепелять яростным взглядом. Это в первый раз, когда он сам дотронулся до нее… Впервые за два года. Жаль только, совсем не так, как она представляла себе в мечтах. – Я ничего, просто переживала, что ты много работаешь и… – Не нужно, мне ничего не нужно, и переживать обо мне – тоже. Теперь уходи, спасибо за воду. После того, как девушка ушла, Юнги выдернул давно отключенные наушники, блокировал мониторы, подошел к офисному дивану и улегся на живот совсем без сил.

***

Та же студия. Время 07:00.

– Мин Юнги, просыпайся, пожалуйста. Менеджер пытается разбудить его, осторожно касаясь плеча. – Что? А, да… сейчас. Что, уже утро? Юнги сонно потирает глаза, ерошит волосы, все еще развалившись на своем диване. Кругом царит все та же темнота. – Утро, просто твои шторы закрыты. Нам нужно скорректировать расписание. Девушка кладет свой ежедневник на стол и осторожно одергивает плотно занавешенную ткань с окна. – Нет, оставь, как было! Сухен! Оставь это! – Так ты не проснешься. Темно же! – Аааа… это слишком ярко, я не привык, мне не нравится, я так не смогу работать. Звонок телефона остановил лавину его возмущения. – Я, да. Хорошо, сейчас отправлю. Да, все готово, прогоню еще раз – и пришлю. Юнги только кивал и соглашался. Когда разговор был окончен, парень обернулся к своему менеджеру. – Сухен, компания сказала отправить тебя к группе, ты должна была там работать еще на той неделе в качестве стаффа. – Но как? Я два года уже с тобой… я не могу! – Тебе нужно отправиться работать с ними. Так решило руководство, не я. Поезжай, свои обязанности узнаешь на месте. Он так твердо отчеканил каждое слово, что нерешительность девушки куда-то потерялась. – Хорошо, спасибо за работу, Мин Юнги. Сухен молча развернулась на каблуках и быстро отправилась из студии. Перед уходом предусмотрительно задвинула шторы обратно, как было. В комнате опять стало темно, как ночью. «Все правильно, это была не любовь, а какая-то одержимость с моей стороны. Такое мучение – видеть его каждый день и слышать от него только грубость и равнодушие. Может быть, изнурительная работа меня быстро вылечит, ведь там сразу шесть парней. Думаю, я так же буду ночевать на работе», – грустно рассуждала девушка, осторожно перебирая ногами… Она прекрасно понимала, почему ей сейчас так тяжело на душе. Юнги же остался в полном недоумении… Он ждал от нее хотя бы какой-то реакции, но Сухен не плакала, не кричала и не злилась. Да, он не испытывал теплых чувств к ней… но все же, за это время так привык к тому, что кто-то рядом мельтешит, мешает и вечно все путает… Хотя бы было не скучно. Сейчас он остался совсем один со звенящей тишиной и задернутыми шторами в своей студии. Увидел синенькую книжечку на столе. Это ее ежедневник… вернуть? Нет, думаю, сама вернется за ним, если нужен.