My Sunbeam

Улыбка Юнги спала, как только он увидел Чонгука. Парень увел его подальше к машине – сказать «пару ласковых». – Ты чего творишь? Что за херь с палатками, с водой? Зачем устроил это? Чонгук выглядел напуганным и довольным одновременно, насколько это возможно. Видно было, что он пытался сдержать улыбку. Он поднял на друга свои красивые глаза олененка. – Ну, все же обошлось, хен… все получилось? Ты бы себя видел, довольный такой! Юнги тяжело вздохнул и закатил глаза. Он как ребенок… Как сложно злиться на него! Они вместе, как волк и бычок из мультика. Он – волк, а Чонгук – бычок, которого он воспитал и научил всему. У Юнги никогда не получалось всерьез ругать его, как бы ни пытался и чего бы Чонгук такого ни вытворял. Юнги просто обожал его всем сердцем. Это единственный человек, которому можно было делать с ним вообще все, и ему за это ничего не было. Это был всегда макне, его макне, любимый и милый Чонгук – несмотря на то, что младший уже так вымахал, разрисовал всего себя татуировками, наколол пирсингов, выглядел совсем как взрослый мужчина и стал даже шире и выше Юнги. – Концерт далеко зашел, она же утонуть могла. Ты о чем думал? Ты же не ребенок уже, Чон. – Извини, не подумал, что до такого дойдет. Хотел, как лучше. Для тебя же хотел, хен. Взгляд Юнги стал злее и холодней. – Ты никогда ничего не хочешь, а получилось, как получилось. Не трогай Сухен, хорошо? И игры со мной заканчивай. Я сам разберусь. Тебе бы самому переключиться на девочку для себя. – А она для меня не подходит, ты считаешь? Юнги ничего не ответил и пошел дальше к машине, задев его плечом.

***

Сухен сидела одна в палатке. Она уже переоделась обратно в футболку и джинсы. Расчесала еще мокрые волосы ужасной неудобной расческой и смотрела на свое грустное бледное лицо в отражении выключенного экрана телефона. Ей точно не хотелось выходить к ребятам сегодня. Не хотелось ни с кем разговаривать, веселиться или играть во что-то. Она хотела, чтобы Юнги скорее вернулся, хотела еще раз сказать «Спасибо». Сухен была неприятна вся эта история с озером, их поцелуй, который наверняка видел Юнги. Их танец, касания, взгляды с Чонгуком. «Юнги подумал, что я с ним, а Чонгук думает, что я шлюха. Потрясающе! Хочу исчезнуть насовсем!» Девушка схватила белую подушку, уткнулась лицом и с силой глухо кричала и кричала в нее, пока не перестало болеть что-то внутри. Когда она убрала подушку от лица и открыла глаза, увидела его. Юнги стоял у входа, слегка наклонив голову из-за размеров палатки. На нем были шорты, черная футболка и красная рубашка в клетку. В той самой рубашке он тогда танцевал с ней. Юнги с интересом наблюдал за девушкой, как за диковинным зверем в зоопарке. Его лицо выражало недоумение: что она вытворяет и зачем? «Конечно же, когда ему еще прийти? Только сейчас. Закон подлости». – Ты в порядке, Сухен? Она сжала губы и можно было почувствовать, как тысячи мыслей пролетали в ее голове. «Что же ему сказать?» – Да, прости. – За что ты извиняешься? – Мне позвонили, попросили приехать. Что-то там с подготовкой к концерту. Сможешь отвезти меня? Юнги многозначительно глянул на выключенный телефон девушки, который она пыталась спрятать в руке. «Хм, забавная… думает, я не помню, что у нее вечно с телефоном…» – Да, собирайся, поехали. Я отвезу тебя. – Я… Юнги, я уже собрана. Мы можем уехать прямо сейчас? Пожалуйста! Он хмыкнул и поднял бровь. «Такое милое детское поведение. Может, Чонгук и правда ее так напугал…» – Идем. Девушка хватает сумку, кладет в нее мокрый купальник, расческу и телефон… следует хвостом за Юнги. Парень гордо расправил и без того широкую грудь, как будто сейчас заступался за младшую сестренку. Сухен же, напротив, старалась спрятаться за его спину. Ей почему-то было жутко стыдно за то, что произошло на озере. Она бы точно не хотела, чтобы все об этом узнали. Но, конечно, все были уже в курсе, что Чонгук немного «перегнул» палку со своей шалостью. Другие участники тоже давно уже проснулись, разделились по парам и занимались кто чем: готовили, играли или болтали. Чонгук бросил в Тэхена волейбольный мяч и подбежал к Сухен. Взял ее за руку, слегка наклонился, чтобы поймать ее взгляд. – Прости меня! Прости, пожалуйста, Сухен. С тобой все в порядке? Я не хотел тебя обидеть, правда! Просто забыл, что ты не умеешь плавать, хотел немного пошутить! Прости! Девушка пыталась собрать в одно целое то, что он говорил, и то, что сделал ранее, старалась понять его. Чонгук выглядел милым. Видно, он и правда не хотел ее так напугать. – Я понимаю, не страшно. Я уже в порядке. Сухен спокойно улыбнулась. Сжала его руку и убрала свою. – Прости нас всех! Надеюсь, это не повлияет на работу. Я обещаю, что ничего подобного больше не повторится, мы будем беречь тебя. С тобой и правда все хорошо? Ты куда с вещами? – спросил Намджун, отходя от мангала. – Все нормально, это просто фобия. Мне и самой не следовало бы лезть в воду. Я еду в город. Нужно срочно. Меня Юнги отвезет. Девушка подошла к парню и взялась рукой за ткань рубашки на рукаве. Парень остановился, глянул на руку, на девушку и согласно кивнул Намджуну. – Очень жаль, что вы так быстро уезжаете. Если надумаете – возвращайтесь, мы будем здесь еще сегодня и завтра весь день, – сказал Хосок и заботливо приобнял девушку одной рукой, отчего она выпустила из рук рубашку Юнги. После Хосока и остальные участники подошли и обняли девушку, причем каждый прижал ее к своей крепкой груди. Сухен заметила, что Юнги почти дошел до машины. – Хорошо, спасибо вам всем, увидимся в городе. Сухен спокойно улыбнулась, кивнула всем, помахала и побежала догонять Юнги.

***

Они ехали и молчали, каждый думал о своем. Юнги включил музыку, чтобы тишина не напрягала слух и не нужно было придумывать неловкие темы для общения. Но этого и не требовалось. За все время, что они знакомы, Юнги был самым комфортным человеком для нее. Удивительно: даже когда он молчал, она чувствовала себя максимально в безопасности, в любви и под защитой. Или же просто ей хотелось всегда так думать. Она украдкой смотрела на него, на его глаза, волосы, руки, мускулистые ноги в шортах и черных шлепках. Он чувствовал ее взгляд на себе, ему казалось, что этот взгляд прожигает его там, куда она смотрит, но старался никак не реагировать. «Я буду максимально сосредоточен на дороге.» Сухен смотрела на Юнги и вспоминала, как они впервые встретились в HYBE. Она не могла насмотреться, не верилось, что он реальный. Хотелось ущипнуть себя или его. Пощупать, потрогать, сжать – все, что угодно. Сейчас уже казалось, что он не просто безумно красивый камень, а человек с эмоциями, глубоко чувствующий, может, даже больше, чем кто бы то ни было. Это с ней снова случилось. Сухен опять подняла руку к его лицу, чтобы убрать прядь волос. Аккуратно, двумя пальцами... легкий черный локон летит назад. Она сразу же отдернула руку, но слишком поздно. Сама удивилась этому своему движению. Удивление читалось и на его лице. «Черт, я думала это только в моей голове. Я схожу с ума? Так глупо!» Она резко откинулась на спинку кресла и уставилась в окно – на дорогу и пролетающие деревья… «Куда спрятаться?» – Извини, не хотела мешать… Его удивление вмиг сменилось улыбкой одним уголком губ. – Спасибо. Теперь уже он поглядывал на нее. Казалось, что Юнги пытается залезть ей под кожу, в голову, в сердце… пытается узнать ее изнутри. Ее мысли, эмоции. Он был полной противоположностью девушки – настолько, насколько это вообще возможно. Он никогда не понимал, как это – когда ты говоришь, что думаешь? Либо скрываешь свои чувства так, что на твоем лице все равно легко считываются все эмоции. Сухен всегда была обнажена перед ним. Всегда как открытая книга, только раньше это смешило и раздражало. Сейчас это удивляет и восхищает. Юнги так не мог, он всегда все скрывал глубоко внутри. Он не скрывался под маской. Он просто был такой, со всеми его «тараканами» и особенностями. Привязанности он ни к кому не испытывал. Изнурительная работа обязывала всего себя отдавать только ей. Юнги всегда стремился стать лучшим во всем. С детства он сам научился играть на фортепиано, сам изучал английский, актерское мастерство, танцы, вокал. Эти знания помогли ему быстро освоиться и стать «своим» в айдол-культуре. Он должен был дебютировать вместе с группой, но в один момент передумал, посчитав, что быть продюсером – его призвание. К девушкам Юнги относился мягко, но только… на один день. На серьезные отношения у него не было ни сил, ни времени. Или он сам просто не испытывал каких-либо эмоций, только похоть. А Сухен… она была просто связана своими чувствами, как ремнями безопасности. Ей и самой было так комфортно, даже не обижали его колкие замечания или холод в общении. До Юнги у нее были отношения по переписке. Если вообще можно назвать отношениями то, что девушка и парень общались только в соцсетях, клялись друг другу в любви и скидывали интимные фото. Решимости Сухен хватило лишь на фото в белье, и после эта переписка скатилась на нет. Потом был ее переезд в Сеул, учеба в институте и первый неопытный раз с одногрупником после вечеринки. Сухен не знала, как это – любить. Пока не встретила Юнги. Она также не знала, что такое удовольствие и оргазм от секса, а не от мастурбации, не знала ласки и нежности от партнера. Первый ее раз был неловким, странным по ощущениям и совсем недолгим. В последнее время Сухен только фантазировала сама с собой. Иногда с помощью пальцев, но чаще – направив теплую струю воды из душа или крана на половые губы. Она лежала с закрытыми глазами, держась за холодные бортики ванны и медленно водила бедрами, искала свои самые чувствительные точки, пока не находила струей воды клитор, немного двигала бедрами и быстро заканчивала. Юнги в фантазиях трахал ее в разных местах и в разных позах – он хотел ее всегда. Она могла в любую секунду с закрытыми глазами представить его руки, губы, глаза и даже член. Ей так становилось гораздо легче: она знала, что он не сможет залезть ей в голову и узнать, о чем она мечтает. Она настолько привыкла так «развлекать» себя, снимать таким образом дикую эмоциональную нагрузку и успокаиваться, что это стало обычным делом. Иногда это просто помогало быстрее уснуть, когда тяжелые мысли уже совсем в край измучили. Как ни странно, это ей помогало какое-то время не думать о нем или о сексе с ним. Сухен уже не смущалась, наоборот, это раскрепощало ее и здорово расслабляло. Она понимала, что это не имеет ничего общего с реальностью, но уже не могла остановиться. Однако в последние дни перед ее переводом, Сухен все больше стала задумываться, что эта любовь безнадежна. Что она постепенно уничтожает саму себя, что живет только своими фантазиями. Ей становилось гораздо сложнее спокойно воспринимать его холодность. Юнги мог нагрубить ей даже тогда, когда она просто проявляла участие и заботу. Сухен чувствовала, что слишком навязчива для обычного менеджера, что ей нужно что-то менять, иначе она окончательно добьет себя. Судьба сыграла по-своему: Сухен перевелась, и теперь Юнги никак не может ее отпустить. Девушка подняла на него зеленые глаза, понимая, как сильно он изменился. Теперь это совсем другой Юнги. Даст ли он теперь узнать себя поближе или снова ее оттолкнет?