My Sunbeam

В это холодное осеннее утро девушка проснулась раньше своего будильника. Она чувствовала себя невероятно бодрой, несмотря на то, что так долго вчера не могла заснуть. Мысли окутывали ее, заставляя путаться в одеяле и довольно кувыркаться. Ничто не могло ее расстроить или помешать представлять себя с ним. Она вспоминала моменты вместе… такие милые, наивные и пошлые, игриво-детские и совершенно развратные. Это вызывало бурлящую волну эйфории, целый спектр чувств, что с трудом уживались в ней. Хотелось прижаться к нему, к его горячему телу; танцевать что-то очень страстное с ним, как когда-то; есть невероятно вредные вкусности в его темной комнате под любимую дораму, видео с котами или аниме; заниматься любовью с ним – до дрожи в коленях, до потери сознания; просто высыпаться в обнимку на его огромной кровати под тяжелым мягким одеялом, закинув на него ногу. Столько планов, как же хочется все и сразу перепробовать. Словно ребенка на его день рождения пустили в лавку со сладостями и сказали: «Бери все, что душе угодно». Приятное, щекочущее и такое горячее чувство, обжигая, разлилось по ее телу. Однако работа не ждет. Девушка пела и довольно пританцовывала, когда принимала прохладный душ. Улыбалась во время завтрака, читая новости и скучные сообщения в рабочем чате. Увлеченно прикусив губу, вырисовывала стрелки на глазах. Девушка лишь недавно поняла, как хороша с ними. Теперь это ее ежедневный ритуал. Спасибо Минже, что научила так классно управляться с подводкой. Сегодня намечено долгожданное выступление парней. Она ждала песню Юнги, о которой совершенно ничего не слышала, кроме того, что это будет первое его сольное выступление. Сухен слышала, как иногда он зависал в репетиционном зале, слышала мелодию песни, и ей было безумно интересно узнать о ней как можно больше, но спросить у него самого она так и не решилась. Ну, а вечером, после концерта, парни запланировали небольшой сюрприз-фуршет, чтобы поздравить Юнги как следует. Они хотели отметить его дебют, как полноценного седьмого участника группы. Сухен не представляла, как за такое короткое время можно было вообще подготовиться к такому, удивлялась их интенсивному, нещадному режиму. Юнги ведь пару дней назад только согласился участвовать, а уже сегодня он выходит на сцену вместе со всеми. Конечно, он и до этого идеально знал каждое движение всех выступлений группы, партии всех участников… мог в любой момент заменить кого-то прямо во время концерта. А когда же он успел подготовиться к сольному номеру? Может, он уже знал, что будет выступать? Быть может, он готовился, все спланировал заранее и хотел исполнить ее на концерте? О чем же она? Вопросов было много, и девушке очень хотелось задать их все ему лично. Но сегодня она не знала, когда им представится хоть минута наедине. Девушка подготовила рабочую свободную одежду черного цвета. Брюки, кепка и футболка. Стандартная неприметная, но удобная форма, превращающая работников стаффа в услужливые тени или исполнительных фей-помощников. Но был еще один образ, к нему она подготовилась заранее, особенно тщательно. Это были высоченные туфли на шпильке, длинное шелковое платье черного цвета на бретельках, в тон ему – черное кружевное белье и чулки в мелкую сетку… Их совсем не будет видно под этим шикарным платьем. Все, что под ним, увидит только Юнги, это только для его глаз и рук. Девушка сложила приготовленную заранее одежду в большую сумку. Она не забыла положить и новый клатч на изящной цепочке, который идеально дополнял ее вечерний образ. Прихватила с собой и косметичку, чтобы привести в порядок мейкап перед фуршетом. Сухен выпрямила гладкие светлые волосы утюжком и не узнала себя в зеркале. Этакая девушка-вамп. С этими плавными темными стрелками ее глаза стали еще светлее и ярче. Непривычно прямое строгое каре… Жаль, что волосы все равно пришлось собрать в низкий хвост и накрыть черной кепкой, чтобы они не мешали на работе. «Ох, ну, вечером я оторвусь», – улыбнулась про себя Сухен. Она добавила любимый нежный парфюм, прихватила телефон, обувь, плащ с длинным шарфом и выдвинулась на холодную осеннюю улицу.

***

Все участники сияли, они выглядели просто ослепительно с ног до головы. На них были светлые костюмы, которые как будто заставляли парней светиться изнутри. В большом зале общей гримерной бегали кто куда работники стаффа, менеджеры, стилисты. Каждый был занят своим делом, и только парни выглядели совершенно счастливыми и по-хорошему взволнованными. Тэхен и Чимин как дети кидали друг в друга что-то. Хосок громко смеялся и снимал их на камеру, а затем себя и других в комнате. Джин негромко напевал свою лиричную партию. Намджун вдумчиво и серьезно пытался что-то вычитать в кипе белых листов. Чонгук перекусывал на мягком диване и приветливо кивнул Сухен. Она приветствовала всех улыбкой, легким кивком, помахала, а сама быстрым взглядом поискала его. Но Юнги в комнате не оказалось. Сухен принялась помогать другим с вещами и оборудованием. Девушка быстро влилась в работу, но продолжала невольно всматриваться в толпу, искать знакомые черные волосы, родные черты лица, острый взгляд темных глаз, приводящий в трепет, жилистые руки, крепкие плечи и грудь... такой близкий, притягательный и желанный силуэт. Некоторые со спины были схожи с ним, и тогда девушка старалась незаметно приблизиться, но вскоре понимала, что это снова не он. «Интересно, Юнги тоже в светлом сегодня?» – думала девушка, пытаясь хоть как-то отвлечься работой. «Спросить о нем у других? Нет, это будет слишком глупо». Как только она про это думает, ее плеча касается чья-то рука. – Все хорошо с ним. Готовит песню, репетирует. Он всегда хочет, чтобы все было идеально, ты же знаешь. Попросил, чтобы не мешал никто, – тепло улыбаясь, прочитал ее мысли Хосок. – Да я не спрашивала, – увела в сторону смущенный взгляд девушка. – Расслабься, все в порядке. Сухен облегченно выдохнула. Мягкий голос Хосока успокоил нервные мысли. – Спасибо большое тебе, – сказала она почти шепотом. Ей нравилось, что этот парень всегда лучше всех умел «поймать» ее чувства, умел найти те слова, что мгновенно лечили ее гнетущее настроение или тревожность. Скоро девушку увел ее новый директор, чтобы расписать ей список задач на сегодня. Сухен следовала за ним по узким коридорам стадиона. Никого рядом не было видно, но она отчетливо слышала крики множества людей, преимущественно девушек. Странно, что раньше она почти не замечала их, не обращала внимания. Уж слишком сильно была погружена в процесс работы. Сейчас же эти крики как будто проходили сквозь нее, вызывая дрожь. Девушка поежилась и поспешила догнать директора. Этот мужчина был намного старше предыдущего. Он был спокойный, участливый, душевный, словно ее дядя. Все время спрашивал, ела ли она, выспалась ли и как себя чувствует. Сейчас он вел ее в шумное закулисье, тот самый муравейник, где из-за вечной суматохи было не ясно, кто есть кто и кто чем занят. Господин Сумин заметил перемену настроения девушки. Хитро улыбнулся и кивнул ей. – Ты же столько раз уже была на выступлениях, чего ерошишься? Знаешь же их всех, – он чуть сбавил шаг, ожидая, что ответит ему Сухен. – Да, но раньше не сильно замечала, наверное. Носилась, помогала вечно с чем-то. Не до этого было. А сейчас твои мысли не о работе? – подмигнул ей Сумин. Девушка молчала, прикусив губу. Директор вновь ускорил свой шаг. – Ладно, не отвечай, вижу, ты сейчас не здесь. Пойдем, работа все тревоги лечит. Девушка выдохнула и мысленно поблагодарила мужчину за то, что оставил попытки помучить ее. Сухен давно заметила, как стремительно летит время, когда она занята активной работой. Никакие мысли не мешают ей. Девушка почти все время находилась в зале для оборудования, готовила ящики с полотенцами, коробки с перекусом и водой, кислородные маски, ментоловые мелки и масло для массажа. Девушка все это упаковывала и передавала через других работников, не сталкиваясь ни с кем из группы. Так было даже лучше, спокойнее. Она тешила себя мыслями о том, что после такого напряженного дня наконец сможет отдохнуть, сможет увидеть его. Представляла его реакцию на свой вечерний образ. Сухен прислушивалась: стихли крики фанатов – началась новая песня. Зазвучала громкая музыка и голоса участников – лиричные и сильные, напевные и жесткие – такие разные, как и сами парни. Потом она снова слышала крики и гул толпы. Это повторялось опять и опять. В небольшой зал, вплотную забитый коробками, то и дело заглядывали стаффы и менеджеры, чтобы взять что-то необходимое и отнести парням. Сейчас Сухен слышала только крики тысячи, нет, миллиона девушек, но никакой музыки за этим шумом не следует, как только она не напрягает свой слух… Дверь ее убежища внезапно открылась, напугав Сухен. Показалась взволнованная Дайрин. Она улыбнулась во все тридцать два зуба и заголосила тоненьким голосом: – Сухен, у Намджуна IEM- наушник один барахлит: то работает, то нет. Хочу поменять. И нужна вода, она не закончилась, но попросили принести еще, на всякий случай, про запас. Пока Дайрин перечисляла список необходимого, Сухен уже складывала все в небольшую коробку, чтобы хрупкая девушка сама смогла все донести. – Хорошо. Вот то, что ты просила. Это все, или еще что-то нужно? – устало протянула ей коробку Сухен. – Да, это все, спасибо. Слуууушай, я в таком восторге! Это первый мой опыт, первый концерт. Нет, ну был до этого один, но я тогда сидела здесь, а тут мрачно, скучно, уныло… Не то что там. Сухен, я так счастлива. Я вживую их вижу. Они невероятные просто! – Да, да, абсолютно согласна с тобой. Здесь грусть-тоска, но куда деваться, – равнодушно отзывается Сухен. – Парни прекрасны, да. – Ой, ладно, весело поболтать с тобой, но там Юнги сейчас выступает. Его все ждут, а он никак не выходит… Может, уже вышел. Все, я ушла смотреть. – Черт, чего же ты молчала? – Сухен выбегает из зала и бежит вдоль коридора, оставив позади ошарашенную Дайрин с коробкой в руках и открытую дверь зала кладовой. Она прибежала так быстро, как только смогла. Музыка уже начала звучать – та самая, что не раз слышала Сухен. Гудящий шум и крики вмиг затихли. Девушка не понимала: это бит музыки или ее бешеное сердце хочет вырваться из груди? Она бежала к нему, прорывалась сквозь толпу команды работников, стараясь скрыть под козырьком кепки свое лицо. «Не хватало еще попасть под злые взгляды и пересуды коллег. От предыдущей истории еле отмылась. А если увидит директор? Господин Сумин выглядит довольно милым и приятным, но вдруг он страшен в гневе, кто его знает? Лучше не рисковать. Хорошо, что здесь целая толпа, и меня так никто и не заметит. Но как же увидеть его? Из фанатской зоны – не вариант. Затопчут». Гениальная идея пришла к Сухен мгновенно. Девушка мысленно похвалила себя за нее. «Нужно всего лишь пробраться в суфлерскую будку. Обычно там никого нет. Надеюсь, что и сейчас пусто». Девушка быстро миновала еще один коридор, узкую лестницу и вышла в комнатку-каморку с низким широким проемом для обзора сцены. На какое-то время Сухен задержала дыхание, в горле почувствовала комок, живот сжало в тугой узел… Она слышит его низкий, хриплый тембр голоса. Холодные руки мерзнут, и она потирает их друг о друга. «Здесь так прохладно или эта дрожь из-за его голоса?» Пока она только слышит его. Он произносит что-то приятное, приветствуя тех, кто ему завороженно внимает, а они, в свою очередь, отвечают ему шумными восторженными криками. Сухен было так мало его голоса. Она прошла чуть дальше, но не слишком далеко – чтобы увидеть его и при этом остаться незамеченной. Девушка смотрела на Юнги снизу вверх, с такого ракурса его видеть было непривычно. На нем тоже был светлый костюм. Но он сильно отличался от остальных: на участниках были изящные пиджаки и прозрачные майки в сеточку. Стразы, бахрома и кружевные детали украшали их, не перегружая, а лишь добавляя изюминку образу. У каждого была своя особенность и утонченный стиль. Образ Юнги был более свободным и спортивным – идеально подходящим ему, точно таким, какой он любит. Создавалось впечатление, что его купил себе сам Юнги, а не подобрали стилисты для выступления, настолько точно он вписался, влился в этот образ. Его волосы были уложены чуть назад, но лица не было видно: она сидела почти со спины парня и снизу смотрела на него, слушая бархатный тембр голоса. Девушка боялась двинуться с места, кажется, и не дышала вовсе. Она была в шоке, в ступоре. Грубая музыка и его нежный голос. Звучала мягкая лирика, нежная композиция, но с резкими битами, похожими на его стиль. Девушка не знала, что его голос может быть таким… еще более завораживающим, гипнотизирующем ее. Хотя иногда он доводил ее до исступления, когда Юнги просто произносил что-то будничное. Но более всего ее удивил текст. Он был быстрым, как обычный его фирменный рэп, но напевным, нежным и лиричным. Девушка слушала его, он как будто говорил именно с ней, именно ей, хоть Сухен и видела всего лишь его спину. Он пел о тепле и солнце. Юнги говорил, что сначала его ослепляющие лучи мешали, что он все прятался от их яркого света, закрывался. Но, когда он понял, что этот свет ему жизненно необходим, и побежал за ним, пытаясь догнать его, надеясь поймать его, – солнце прятало от него свои лучи. Юнги остался один в темной комнате. В надежде, что вскоре любовь вернется, что солнечный луч – «the Sunbeam» – не оставит его в темноте, вернется к нему и станет его светлым, согревающим маленьким лучиком солнца. В припеве он пел: «Please be my sunbeam, stay with me Be my sunbeam, stay with me I want you, I want you to stay» ～ «Пожалуйста, будь моим солнечным лучом, Останься со мной, будь моим лучом солнца, Останься со мной, я хочу лишь тебя, Хочу, чтобы ты осталась со мной». Юнги обещал, что будет оберегать и защищать этот солнечный свет от любых невзгод. Обещал, что никогда не оставит, ведь в его сердце живет настоящая живая любовь. Это бабочки в ее животе или волна мурашек? Девушка пыталась поймать каждое его слово, запомнить, сохранить, запечатлеть его, загнать навсегда глубоко под кожу или на кожу – словно татуировку. Сухен хотела видеть его лицо, но в этой комнате сделать это было невозможно. Песня была окончена. Юнги медленно скрылся в толпе красиво и ярко разодетых танцоров, что уже начали разогревать, готовить зрителей в зале для очередного выступления, уже всех участников.