Кровь демонов

«Кто много спит по утрам, становится худ и вял». Мало кто из жителей Центороса спорил с этой поговоркой. Рабочий люд, духовенство, ремесленники и лорды – все вставали с рассветом. Кто-то торопился на службу, кто-то боялся опоздать на заутреню, кто-то гнался за длинной деньгой. Улицы города оживали, едва только солнечные лучи касались крыш домов. Люди спешили по делам, открывались цеха и гильдии, звонили колокола в храмах. Оживал и городской рынок – пожалуй, самая шумная часть города. Кричали зазывалы и лоточники, яростно торговались продающие и покупающие. И было их много. Очень много. Алиса не без оснований считала, что встаёт раньше всех. Ещё до того, как ей исполнилось десять, она приучилась вставать затемно, когда ещё пели первые петухи. Надо было спешить помогать отцу и матери – брат один не мог поспеть везде. После десяти изменилось немногое. Разве что львиную долю работы приходилось делать самой. Таскать воду, собирать ягоды, грибы, травы и хворост, даже ставить силки и колоть дрова. «Наша с тобой причуда, дочка – это дар. А дарами не разбрасываются по пустякам. Предки не одобрят» - не раз и не два говорила ей старушка-наставница. И здесь, в Центоросе, когда всё-таки удалось кое-как начать самостоятельную жизнь, нельзя было позволить себе разнежиться. На одной только доброте и благодарности соседей по кварталу долго не проживёшь. Даже каморка, наполовину занятая кроватью, а наполовину – столом, нуждалась в уборке и – о, ужас! – ремонте. Изготовление лекарств, с помощью которых девушка зарабатывала себе на жизнь, тоже требовало усилий. Требовала их и основная работа – медицинская помощь. Работа не ждала никогда. Темнота за окном ещё не рассеивалась, а аптекарша из Квартала Бедняков, взяв в руки корзинку, выходила из своего дома. Мысленно она благодарила свою покойную воспитательницу за то, что привила ей привычку к ранним подъёмам. Алиса вставала и, помянув добрым словом свою покойную учительницу, шептала наговор, вешала на шею мешочек с оберегом и отправлялась на рынок. Она очень торопилась, идя по узким улочкам Квартала Бедняков. Ведь иначе можно опоздать, и в лавке под названием «Сто мелочей» образуется очередь. А ждать Алиса не любила, да и не могла: в любой момент к её дому мог заявиться какой-нибудь страждущий, и надо было вернуться поскорее, чтобы встретить его. Кроме того, изготовление лекарств надо было начинать с утра, чтобы к вечеру всё было готово. Чем раньше открывалась аптека, тем больше людей она успевала принять. И так далее. Девушка могла назвать ещё ряд причин вставать до первых петухов. Местные жители знали Алису давно, и никто не удивлялся её привычкам. Обмениваясь с приветствиями с теми, кто вставал в такую же рань, девушка шла дальше. - Привет, Алиса! - Привет, дядя Бэн! – махала она рукой булочнику и его подмастерью, которые уже открывали лавку. - Храни тебя Творец, добрая девочка! - Здравствуй, тётя Нель! – она уступала дорогу богомольной старушке, которая, опираясь на клюку, шла в храм. И вот она выходила из Квартала Бедняков и, перейдя широкую улицу, оказывалась на рынке. Владелец лавки Иоганн давно привык к тому, что эта девушка ждёт у дверей с утра пораньше. Обменявшись дежурным «добрым утром», оба заходили в лавку. - Опять ты встала ни свет, ни заря, - замечал Иоганн, вставая у полок с товаром. - Зато ты опять дрых до талого, соня, - Я всего лишь соблюдаю баланс, - Алиса улыбалась. Противиться этой улыбке, одновременно милой и по-детски озорной, было невозможно. И Иоганн поднимал руки, даже не зная, что возразить трудолюбивой как пчёлка и острой на язык аптекарше. - Ну, как там мой заказ? – девушка облокачивалась на стол, изрядно протёртый руками посетителей за годы службы. Иоганн спешил достать из-под него какой-то мешочек или несколько банок – зависело от того, что Алиса заказывала накануне. Потом звенели монеты – как постоянный клиент Алиса имела скидку, но даже без неё она не особо переживала: её труд был важен, нужен и уважаем, и потому без средств она не оставалась. Обитатели квартала всегда находили, чем её благодарить. Не всегда деньгами, чаще – гостинцем, каким-нибудь сортом трав или помощью. Например, починкой расшатавшейся ножки стола. Тем не менее, обеспечивать свою работу ей приходилось самой. Только она понимала в аптекарском деле достаточно, чтобы быть и врачом, и фармацевтом. Слово это она вычитала в одной из книг, которые держала у себя в шкафу, спрятав за ящичками с порошками. Прикупив ещё пару мелочей у зеленщика на улице, Алиса возвращалась к себе, идя наперерез нарастающему людскому потоку. Дом её, старый и маленький, находился в тупичке, которым заканчивался квартал. Тесная комната, одна лестница на чердак, где хранилась всяческая утварь, да подвал, куда она относила холодолюбивые настои – вот и всё хозяйство. Окна выходили на сплошную стену из домишек, где таких же, а где – повыше. Летом солнце хорошо освещало улицу, и на подоконнике Алиса оставляла те лекарства, которые должны были настояться, напитаться теплом. Дома она принималась за работу. Много что надо было подготовить, достать, нарезать, истолочь, смешать. Потом – скорый завтрак. И начинался приём. Страдающий от ночных кошмаров юноша, поранившийся на работе столяр или его простуженная дочь – значения не имело. Она старалась помочь всем. К ней обязательно заходили. Хотя бы раз в день. Подлечиться или даже просто повидаться, спросить совета. Некоторые юноши приносили подарки, надеясь понравиться привлекательной девушке. Пациентов она лечила, советы давала либо сама, либо обращаясь к книгам, а ухажёров, слишком прямолинейных, отваживала неопределёнными ответами. Хотя иногда она задумывалась о замужестве. Мужчина помогал бы по хозяйству, да и просто скрашивал бы серую и однообразную жизнь. Среди её обожателей находились такие, что объясняли её холодность тем, что она была увлечена Алексом… Но нет, Алекс – рыцарь, пусть и молодой, но ей – не ровня. Как могла аптекарша без рода, в прошлом – «Алиска-замарашка» стать парой дворянину, пусть и из обедневшего рода? Но парнем он был хорошим. Настоящим другом, к тому же нескучным, умным собеседником. И порой Алиса задумывалась: а что, если? Если бы она была не простолюдинкой. Если бы жила не в халупе в тупичке Бедняков. Не ходила бы пешком, а ездила верхом, и конь был бы белый-белый, в попоне, с украшенной узором уздечкой. И работать бы не приходилось – всё делали бы слуги. И не было бы перхоти в волосах, можно было бы мыться чаще и вообще… «А если бы да кабы, то росли б во рту грибы» - фыркала она обычно, давя непрошенные слезы. Мечтания о несбыточном отвлекали от насущных дел, а это было реальнее и, следовательно, важнее витаний в облаках. Тем более что, отдай она все свои труды в руки каких-нибудь лакеев, то быстро утратила бы свои главные достоинства: ум, трудолюбие и – чего скрывать – фигуру. Порой во время работы она посматривала на своё отражение. В лезвии ножа, в воде, которую набирала в кружку. Она видела, что, несмотря на милое личико, до звания совершенной красавицы ей далеко. Так какой смысл мечтать о всяком, когда можно добиться чего-то реального? Вот так всё и было в тот день. В дверь аптеки постучали, несмело и тихо. Алиса, отложив ступку, встала и открыла. На пороге стояла молодая женщина, к подолу которой жалась маленькая, лет четырёх, девочка. Она выглядела не совсем здоровой, уставшей и какой-то вялой. - Здравствуйте, - поздоровалась тихим голосом женщина. - Добрый день, Герта, - Алиса мягко погладила девочку по головке. – И тебе привет, Мария. - Добрый день, тётя Алиса, - ещё тише матери сказал ребёнок и закашлял. - У неё простуда, - пояснила Герта, гладя дочь. – Вы можете помочь? - Почту за радость помочь такой красавице. Идём, малышка. Пациенты вошли внутрь. Алиса усадила Герту за стол, взяла Марию на колени. Потрогала лобик ребёнка, посмотрела горло. Мария снова закашляла, прикрывая ротик кулачком. - У неё несильный жар и кашель. Это быстро пройдёт, потому что мы сейчас же начнём лечение, - обнадёжила мать Алиса и достала из-под стола горшочек с отваром. - Скажи «а-а», малышка, - она протянула девочке ложку с тёплой зеленоватой жидкостью. Ребёнок покорно принял лекарство и уставился на аптекаршу грустными глазами. - Невкусно. - Зато полезно. Ты у нас уже большая, умная. Немного попьёшь и всё пройдёт. Алиса передала дочь Герте. - Вот этот отвар по ложке трижды в день. Через пару дней ваша принцесса будет здорова. Женщина расцвела и улыбнулась. - Спасибо вам! Даже не знаю, как вас… - Не надо, не надо. Я – врач. Это моя работа. Говоря это, Алиса знала, что эта женщина, как бы бедна ни была, найдёт способ или средство отблагодарить её. Услуга за услугу, благодарность за помощь – так жили здесь, в Квартале Бедняков, помогая друг другу по мере сил. - Всё, можешь идти, Герта. И передавай привет своему мужу. Мазь для ног будет готова завтра с утра. - Спасибо! – повторила Герта. – Мария, что нужно сказать? - Спасибо, тётя Алиса! – пискнула девочка и улыбнулась. Счастливые, думала Алиса, закрывая за ними дверь. Близилось время обеда. Алиса открыла окна нараспашку и поставила на подоконник два горшочка с отваром, чтоб настоялись на солнце. После этого она села за стол и принялась разминать в ступке ведьмину крапиву. Из неё добывается сок, полезный против кашля и простуды, а сама кашица может пойти на раствор от кожных заболеваний. У молодой аптекарши не было пробирок и реторт. Было несколько горшков и спиртовка, которую она в своё время с большим трудом выторговала в лавочке «Сто мелочей». К запаху лекарств и трав, которым, казалось, было наполнено всё пространство скромного жилища, примешивался порой запах дыма. Поэтому по утрам в аптеке было холодно – Алиса всё время держала окно открытым. На подоконнике в ещё нескольких горшках доходили сваренные с вечера настойки – те, которые хозяйка готовила на огне, и те, которым требовался лунный или солнечный свет – традиционные представления играли не последнюю роль в знаниях, которые передала Алисе старушка-наставница. Так проходили день за днём, месяц за месяцем. И тот день, в который жизнь молодой аптекарши сделала неожиданный поворот, обещал быть совсем обычным. Было раннее прохладное утро. Колокола собора Милосердной Сестры звонили в честь праздника – последний день недели совпал с окончанием поста. Алиса, кутаясь в серенькую шаль (подарок ткача, которого она избавила от заложенности носа), поднялась на крылечко «Ста мелочей» с корзинкой в руке. - Доброе утро, Алиса! - Доброе утро, Иоганн! Два почти одновременных взмаха рук, две дежурные улыбки. А потом... - Что значит «нет»? Я же внесла предоплату! - Я не сказал, что их нет, - Иоганн пожал плечами. – Будут. К обеду. Мой поставщик застрял на дорогах. Ты же сама видела, какой вчера был жуткий дождь. Алиса лишь молча кивнула. Зарядившие под конец месяца ливни напоминали – лето кончается. Этим утром небо тоже, что называется, нахмурилось. - Ладно, - произнесла аптекарша наконец. – Давай попробуем поискать среди твоих мелочей замену плодам кровоглазки... Иоганн – добрая душа – не поленился поискать под руководством Алисы по своим шкафам и тумбочкам и отдал за полцены кулёк ягод шиповника. «Настой получится слабее, но ничего, - подумала про себя Алиса, выходя на улицу. – Заварю его погуще, всех делов-то». Она кинула взгляд поверх бесконечных крыш домов на купола и шпили собора Милосердной Сестры. К Творцу и его детям она относилась скептически. Духи, которых через слово поминала наставница, хотя бы как-то напоминали о себе, по крайней мере тогда, когда Алиса ещё жила в её лесной избушке. В то, что, например, Алесса, олицетворяющая доброту и сострадание, ходит по этой земле, выискивая, кого наградить, а кого наказать, знахарка верила слабо. Либо Светлая Сестра сошла в бренный мир совсем недавно, либо где-то задерживалась. Иначе почему она так и не дошла до деревни, где Алиса родилась и выросла, и откуда потом сбежала, не выдержав издевательств отца, брата и соседских мальчишек? Но отрицать то, что некие высшие силы существуют и влияют на этот мир, аптекарша не собиралась. Она уважительно относилась к верованиям своей пожилой учительницы. А здесь, в Столице Мира, верили в Творца и его дочерей. Так что Алиса, тронув висевший на шее оберег, мысленно попросила далёкого Творца дать Иоганну здоровья и успеха. На всякий случай. Вдруг услышит? И, видимо, бог и его дочь услышали не только её просьбу, но и её сомнения. Ребёнка она встретила, уже выходя с рынка. Мальчик лет девяти жался к стене дома, словно надеясь, что станет невидимым, и опасливо озирался по сторонам. Бедная одежонка не спасала от подступающего холода: мальчишка мелко дрожал. На грязных щеках светлели влажные дорожки от слёз. Алиса ещё раз посмотрела на небо. Тяжёлые серые тучи левиафанами наползали на город. В воздухе отчётливо чувствовалась влага. «Не видать мне сегодня плодов кровоглазки» - с сожалением подумала знахарка. Мальчик поднял на неё большие и грустные глаза. - У тебя что-то случилось, маленький? – Алиса приветливо улыбнулась. Мальчик шмыгнул носом. - Тётя, а это вы аптекарша, про которую в квартале говорят? Моей сестре нужна помощь! Она это... кашляет. И не встаёт. И она горячая вся. Вы можете помочь? Алиса не могла пройти мимо. Когда-то и она была такой же – брошенным ребёнком, отчаянно нуждающимся в помощи, не знающим, что делать с жестокостью мира. Не пожалей её таинственная незнакомка, у неё не было бы даже той жизни, которой она жила. Всё же несмотря на равнодушие, холодность и жестокость, царящие вокруг, а, может, и из-за них, доброта и взаимопомощь правили миром. Алиса позволила взять себя за руку и повести между домов. И очень об этом пожалела. Вместо того, чтобы отвести её к дому, ночлежке или какому-нибудь укрытию, где могла находиться его больная сестра, мальчик потащил аптекаршу в какой-то проулок, узкий и тёмный. Здесь ощутимо пахло нечистотами. В окнах убогих домишек не было ни огонька. Дно столичной жизни как оно есть. «Не тот квартал назвали Бедняцким» - подумала про себя Алиса, оглядываясь по сторонам. «Здесь приличные люди, наверное, не бывают совсем». - Твоя сестра живет здесь? – спросила она мальчишку. Вместо ответа он вставил два пальца в рот и громко свистнул. За спиной у Алисы возник кто-то большой, пахнущий потом и кислой капустой. Сильная твердая рука схватила за талию. К горлу прижалось что-то холодное. - Не нужно шуметь, юноша. Мы и так всё видим. Тот, кто это сказал, приближался к Алисе неспешной походкой человека, уверенного во всём чуть более чем полностью. Поверх серой рубахи на нём была толстая кожаная жилетка, а в руке он сжимал длинную деревянную дубину. В криминальной среде такие назывались «сборщиками», потому что с их помощью бандиты выколачивали из тех, кто с ними связался, долги. Человек с уверенной походкой явился как раз за этим. Алиса об этом догадалась, потому что узнала его. Узнала палку в его руке. Узнала его лицо – серые глаза, слишком узкие для столичного жителя, спутанные чёрные волосы, тонкие усики и скулы, на которых всё время ходили желваки. Человек имел пристрастие к соку эльма, который, минуя границы и таможни, попадал в Автархию из Султаната. - Алишер, - произнесла Алиса, словно выплюнула. У неё уши горели от стыда. Это же надо было – попасться на такую уловку! Ведь она сама когда-то была такой же, как этот мальчишка. Тоже заманивала доверчивых прохожих во всякие тёмные закоулки. Человек с дубиной развёл руки в стороны, словно намереваясь обнять старую подругу. - Сколько лет, сколько зим, Лисёнок! Я гляжу, ты изменилась. И где теперь та забитая малышка, которую мы подобрали когда-то на дороге? Мальчишка, с которого всё это началось, подёргал Алишера за полу жилетки. - Чего тебе, сопля? – скривился бандит. В затуманенных эльмом глазах появилось недовольство. - Ты обещал монету, - мальчишка насупился. - А. Да, точно. Просто так обрадовался встрече... Ролло, выдай парнишке его долю. Третий бандит – небритый, одетый в стёганую куртку и абсолютно лысый тип – бросил мальчишке медяк, после чего направил к выходу из переулка посредством крепкой затрещины. Потирая затылок и ругаясь, маленький предатель скрылся из виду. - О чём это я... Ах, да. Ты же догадываешься, лисья морда, что я тебя не просто так искал? Ты нам кое-что должна. - Вещи мои вы и так заберёте. А я криминалом больше не занимаюсь, - Алиса храбрилась изо всех сил, стараясь не думать о том, какими именно способами её заставят отдать долг. Алишер покрутил в руке свою дубину. - Да, ты больше не сотрудничаешь с нами. И вот в этом-то и проблема. Он жестом показал – вниз. Пахнущий кислятиной здоровяк поставил Алису на колени. Алишер приподнял её голову концом «сборщика», посмотрел ей в глаза. - Сбежав, ты нас круто подставила. После этого на нас вышла Данайя Железная Рука из городской стражи. Новый капитан. Жуткая тварь. - Я не... Кончик «сборщика» ткнул Алису в лоб. - Заткнись! Ты совершила предательство. Старик ушёл чудом. И, как видишь, не он один. Но та ночь не прошла для меня бесследно. Алишер улыбнулся одним ртом, демонстрируя отсутствие половины зубов. - Стражники славно со мной покуражились... - Что ж не додавили-то вас, гнид, - Алиса сплюнула, стараясь попасть на ботфорты Алишера. Тот убрал ногу в сторону. - По счастью, у нас нашёлся покровитель. Тот, которому понадобились такие люди, как я и Старик. Перенесённые муки стоили того, - речь возбуждённого наркотиком и своими воспоминаниями бандита ускорялась, видно, пытаясь поспеть за мыслями. В углу рта появилась струйка вязкой желто-зелёной слюны. – В этот район патрули Стражи не ходят. Даже святоши не заявляются. Он наш, полностью наш! Спасибо нашему новому хозяину! Может, это воля богов, а? Может, они хотят покарать тебя за предательство моими руками, а? Алиса молчала, лишь смотрела снизу-вверх как загнанный, раненый, но не желающий сдаваться зверь. В воздухе помимо влаги и запаха пота было ещё что-то. Стараниями своей доброй наставницы она знала, что это. И знала, как это использовать. Только нащупать, найти струну, за которую надо дёрнуть... Бандиты Старика знали её как девочку, которая умела лечить простуду и раны, но не более... Алишер закатывал рукава рубахи. На правом предплечье у него синела татуировка – кинжал, пробивающий сверху вниз сердце. - Заболтался я что-то. Перейду к сути, - он улыбнулся снова, теперь уже и ртом, и глазами. Жуткой улыбкой маньяка. – Я повыбиваю тебе зубы. Так же, как у меня. Если останешься жива, пойдёшь отрабатывать убытки, которые мы из-за тебя понесли. Скажем, в «Логове». Без зубов-то отсасывать будет удобней! Бандиты заржали. - А, может, - сказал лысый в стеганине. – Мы её сперва сами того, а? Алишер, уже занёсший дубину для удара, задумался на миг. Помучить девушку подольше и дать порезвиться «шестёркам»? А почему бы... Именно в этот момент Алиса нашла то, что искала. Поток энергии прошёл по-над ней, пустив по коже мурашки. Алиса представила, как он сжимается в тугой шар, и тут же отпустила, выбросив от себя с выдохом: - Einnuhr! Яркий белый свет залил весь проулок. Не осталось ни одного уголка, куда бы он не проник. На несколько мгновений ни осталось ни сумерек, ни теней. Свет проник даже под крепко сомкнутые веки Алисы. Ослепляющая вспышка вывела всех троих бандитов из строя. Алишер валялся на земле и выл. Лысый бандит стоял на коленях и тёр глаза кулаками. По щекам у него обильно катились слёзы. Алису больше никто не держал. Сзади были слышны только жалобные стоны. Удача! Не такая она всё-таки и простушка. Осталось только сделать ноги. Алиса вскочила и, перепрыгнув через тело, валявшееся на земле, бросилась бежать. - Уходи-и-ит! – дико выл Алишер. – Догна-а-ать эту суку-у-у! Бежать в одежде с подолом было нелегко. Дождь уже начался, и в лицо Алисе летели холодные капли, а под ногами хлюпала влага. «Кровь демонов! Я забыла свою корзинку там... и плевать! Бежать отсюда! Бежать!» Дикий вой сзади стихал, уступая место отрывистым воплям. Алишер сотоварищи уже оправился. «Ничего. У меня преимущество. Сейчас, немного осталось...» Добежать до широкой улицы она не успела. Чья-то рука схватила за плечо и дёрнула в сторону, вновь затягивая в темную тесноту. Алиса замахнулась на незнакомца, но тот легко перехватил её руку. Прижал девушку к стене. Посмотрел в глаза. - Ну? Остыла? Алиса тряхнула головой, чтобы волосы не лезли в глаза. Теперь она могла разглядеть, кто это был. Он был одет неброско, но изысканно. Синий камзол без шитья, позолоченные пуговицы и шляпа с пером выдавали в нём человека небедного, а отсутствие оружия и наличие на положенном месте всех зубов указывали, что это явно не дружок Алишера. Впрочем, это только усиливало подозрения. Человек был слегка полноват, он был выше и тяжелее Алисы. Вырваться просто так она не могла. Снова пустить в ход вспышку сразу она не могла – понадобится время. Впрочем, в запасе были ещё удар коленом в пах и головой в лицо... Однако бить она не стала. Незнакомец спокойно спросил: - Это ты сейчас выпустила Вспышку? Колдовала посреди улицы? - Я... – растерялась Алиса. – Я защищалась! И вообще, кто ты такой? Пусти меня! - Тихо, - незнакомец зажал ей рот рукой. Где-то рядом прогрохотали шаги, прозвучали озлобленные выкрики. - Всё, - сказал незнакомец. – Теперь можешь поверить, что я не желаю тебе зла? - Может, ты хочешь воспользоваться моим доверием. Человек в шляпе покачал головой. - Я бы попытался. Только с тебя, видно, где сядешь, там и слезешь. Колдовать посреди улицы в разгар охоты на ведьм – это же надо! - А что мне оставалось делать? Ждать, пока мне пробьют голову? - Замечание резонное. Но, может, поговорим в другом месте, где не так холодно и сыро, и где нет бандитов?

***

Человек в шляпе отрекомендовался Германом и добавил, что является магом-учеником. По чистой случайности он проходил мимо, возвращаясь с рынка, где по заданию учителя-куратора покупал ингредиенты. - Что брал? – спросила Алиса. - Плоды кровоглазки. - Я тебя не видела в лавке! – у девушки вновь вспыхнули уши. - Я ходил не только туда, - спокойно ответил Герман. Они шли по улице, стараясь держаться под крышей, чтобы не вымокнуть окончательно. Летний дождь прогонял людей с городских улиц. Брели домой угрюмые работяги. Спешили убраться с площади бродячие циркачи. То за одним, то за другим углом можно было увидеть нищего, хмуро смотрящего на небо. В окнах таверны горел свет, звучала музыка. Герман не выпускал руку Алисы, да она и не думала от него убегать. По дороге им несколько раз попалось объявление, извещающее о том, что в городе началась «охота праведных» и приглашающее ей посодействовать. Это означало призыв доносить в столичную комендатуру Ордена Меча и Порядка. Не ведёт ли себя странно ваш сосед? Не пахнет ли из печки, над которой склонилась ваша жена, колдовскими зельями? Не говорит ли приходской священник лишнего? Время от времени попадались патрули. Дважды им встретились городские стражники. Один раз – орденцы. Двое бойцов и сержант. Они вели под руки какого-то человека, из-под волос которого пробивались заострённые мохнатые уши. Зверолюды были первыми подозреваемыми во всём, в том числе и в колдовстве. Алиса поёжилась. К счастью, внешний вид Германа избавлял от ненужных встреч. Прилично одетый молодой человек, может, торговец, может, дворянин, куда-то ведёт девушку, видимо, свою служанку. Оба ведут себя мирно, заклятий не произносят, богов не хулят. Впрочем, один раз их всё же остановили. Герман показал служакам кольцо с печаткой, и те отстали. Отойдя от них на приличное расстояние, Алиса спросила: - А куда ты меня ведёшь? - К мастеру, - ответил Герман. – Подумаем, что с тобой делать. Мы почти пришли, кстати. Герман и Алиса прошли под вычурного вида аркой, отделявшей один квартал от другого. Дома здесь стояли большие и внушительные. Каждый – не меньше двух этажей. Каждый был украшен по-своему, удивлял разной формой окон, дверей, резьбой на притолоках, обнесён оградой. Ограды тоже разные – где – деревянный забор, где – каменная стена, а где – живая изгородь. Всё это выглядело новеньким, ухоженным и чистым, несмотря на дождь. А ещё на стенах домов и на оградах были нанесены знаки. Вязь, расположенная по верхнему или нижнему краю. Отдельные рисунки, изображавшие высокую волну, языки пламени, молнии или что-то ещё. Каждая надпись вязью вычурнее и ярче другой. Каждый рисунок красивее, больше и подробнее, чем предыдущий. «Квартал магов, - поняла Алиса. – А эти рисунки и надписи – охранные заклинания и руны». Они прошли мимо трёхэтажного здания, обнесённого живой изгородью, в которой преобладали кактусы. Миновали фонтан, над которым возвышалась статуя женщины, укутанной в плотный балахон. В одной руке женщина держала книгу, в другой – молнию. Это было одно из изображений Тёмной Сестры – Мелиссы, покровительницы ночной стихии и колдовства. Наконец Герман и Алиса подошли к дому, крыша которого была увенчана чем-то наподобие башни. Похожие конструкции были и на других крышах, но эта Алисе нравилась больше. Чем, она не могла объяснить. Наверное, из-за цвета крыши. Она всегда любила синий. Этот дом был окружён решётчатой оградой, от которой исходила такая волна напряжения, что обычному человеку сделалось бы дурно. С каменных столбов над воротами на пришельцев смотрели два ворона. В глазницах каменных птиц поблёскивали агаты. Не они одни были стражами этого места. Когда Герман взялся за висевший на воротах молоточек и постучал, изнутри донёсся приятный, но абсолютно лишённый эмоций голос: - Добрый день, мастер Герман. Входите. Голос принадлежал человеку в чёрном камзоле, обшитом золотом на вороте и обшлагах рукавов. Не будь у него глаз, носа и рта, Алиса назвала бы его безликим – настолько плоским было выражение его лица. Человек поприветствовал и Алису, назвав её «юной леди», чем немного смутил. Он проследовал с ними до дверей самого дома, открыл их и пригласил заходить. Внутри дом представлял из себя не менее внушительное зрелище, чем снаружи. Вдоль стен просторного зала стояли мягкие кресла. Рядом с каждым прямо на стене висело по фонарю, внутри которых порхали какие-то маленькие, похожие на мотыльков существа. «Духи света» - поняла Алиса, и у неё перехватило дыхание. Такое красивое место она видела впервые... Чего стоил только ковёр, при одном виде которого аптекарша сразу почувствовала себя ужасной неряхой. Наступать на такую красоту в мокрых, обляпанных дорожной грязью ботинках было как-то слишком... Человек в чёрном больше их не сопровождал. Зато появился другой, пониже ростом, в синей рубахе и с фартуком и таким же непроницаемым лицом. Он помог гостям разуться, принял у Германа плащ, выдал вместо снятых ботинок мягкие сандалии (даже с размером ноги Алисы угадал), после чего с энтузиазмом набросился на ботинки с щёткой наперевес. Алиса ощутила себя уличным котёнком, которого принесли с помойки в дом и выпустили по дому погулять. Котёнок озирался по сторонам, готовясь в любой момент цапнуть протянутую к нему руку когтями. Шикарный дом, тёплый приём в незнакомом месте – всё это её настораживало. Душой она понимала – приключения на сегодня ещё не закончены. - Вашему мастеру нужны слуги, да? – спросила она Германа. – Я буду одной из них? Ученик чародея удивлённо вскинул брови. - Как бы ты ни старалась, големом ты стать не сможешь. - Кем-кем? Алиса слышала кое-что об этих существах. Наставница рассказывала ей, будто когда-то знала профессионального изготовителя големов, который собирался перейти на новую ступень и создать «искусственного человека» - гомункула. Опасные эксперименты довели его до ссоры с коллегами по ремеслу, и после того, как отважный экспериментатор был пойман на попытке выкупить у какой-то нищенки ребёнка, его сразу же «сдали» Ордену Меча. Герман показал на голема в фартуке. Тот с таким усердием полировал его сапоги, будто большей радости в жизни не существовало. - Маг, постоянно работающий как над собой, так и над своими проектами, - он выделил голосом слова «постоянно работающий». – Как правило, не успевает трудиться по дому. Кто-то нанимает слуг. Кто-то создаёт или покупает големов. Мастер Аристарх неплохо справился, как видишь. «Так вот почему у них дома такие чистые, - подумала Алиса. – Потому что их неустанно начищают. Именно что неустанно». - И всё же ты привёл меня к своему мастеру, а, значит, думаешь, что ему от меня будет какая-то польза. - Да, не буду этого скрывать. Пойдём. Они пошли прямо по мягкому, с высоким густым ворсом ковру. Узор на нём представлял какую-то руну, незнакомую Алисе. Или просто сложный рисунок. Следуя за Германом, Алиса вертела головой по сторонам, разглядывая внутренние украшения дома. Были тут и картины, изображавшие события из магической истории: об этом можно было догадаться по наличию у персонажей длинных бород и стереотипных колпаков – и несколько комплектов полных рыцарских доспехов, в одном из которых она с удивлением узнала парадный комплект Грифоньих Братьев, и даже несколько статуй. За залом начинался коридор, стены которого были выложены цветной мозаикой. Коридор был небольшой и имел три ответвления. Герман повёл Алису прямо вперёд, к ничем не примечательной деревянной двери. Снова постучал. - Входите, - донеслось из-за двери. Комната за дверью была меньше и уютней зала, но всё так же производила впечатление. Три стены были заняты книжными полками. У Алисы даже зарябило в глазах от такого разнообразия. Настоящая библиотека! У дальней стены, напротив двери, стоял большой стол, заставленный бумагами. Над свитками, книгами и тетрадями довлел светильник в форме руки, державшей хрустальный шар. Внутри шара крутился огонёк, то ли тоже дух света, то ли нечто, сотворённое с помощью магии. С противоположного края стола сидел большой чёрный ворон. Глаза птицы были закрыты. Казалось, она спит. Сидевший за столом человек был целиком поглощён работой. Он что-то писал в большой и толстой тетради, скрипя пером на всю комнату. Человек был среднего роста, черноволос и слегка бледен. Он был одет в мантию, скрывавшую очертания его тела и казавшуюся куском черноты, врезанным в окружающее пространство. При виде гостей человек убрал перо в чернильницу и отодвинул тетрадь, поднял на Германа с Алисой взгляд. Глаза у него были большие, светло-серого цвета. В них было уверенное в себе спокойствие и глубина, которые выделяют мудрых и могущественных людей. - Добрый день, мастер Аристарх, - Герман склонил голову. - Добрый день, ученик, - ответил мастер, и Алиса отметила, что голос у него выше и гораздо приятнее, чем тот, что пригласил их входить. «Мне просто показалось, - подумала она. – После такого нервного дня что угодно померещиться. Не мог же ворон заговорить...» - Кто это с тобой? - Волшебница, мастер. Тут уже Алиса не утерпела. - Я? Волшебница? Уверяю вас, я вовсе не... Мастер Аристарх поднял ухоженную руку с тонкими пальцами музыканта. - Юная леди, успокойтесь. Вы не в застенках городской стражи или, не к ночи будь он помянут, Ордена Меча. Вам никто не собирается причинять вреда. Мы с вами просто побеседуем. Голос его, мягкий и мелодичный, успокоил Алису, хоть и не до конца. Она кивнула. - Она была в крупной переделке, мастер. Возвращаясь с рынка, я случайно увидел, как кто-то применил заклинание «Вспышка», - сероглазый удивлённо приподнял брови, изучающе посмотрел на Алису. – Его трудно было не заметить. - Я знаю, как действует «Вспышка», Герман. Продолжай. - Виноват. Так вот... Мастер выслушал историю до конца, лишь иногда кивая и как-то загадочно улыбаясь. Когда Герман закончил, он поблагодарил его и сказал: - А теперь послушаем, что скажет наша гостья. - Что именно вы хотите услышать? - Ну, хотя бы ваше имя. И хотелось бы понять, кто вы. - Меня зовут Алиса. Я аптекарша в квартале Бедняков. Делаю лекарства, лечу людей. - И что же связывает аптекаршу из квартала Бедняков с бандитами? Вы им задолжали? Алиса почувствовала, как на щеках заполыхал румянец. - Нет, - сказала она, удивившись, как хрипло вдруг зазвучал её голос. – Я просто... я не веду с ними дел. Меня хотели избить, а затем – продать в бордель. К тому же, у меня с собой были вещи... - Достаточно. Вы отбились от них с помощью магии? - Да... мастер. - Где вы ей научились? Алиса потупила взгляд. Ей не хотелось вот так вот выкладывать незнакомому человеку, каким бы замечательным он ни был, всю свою историю. Тем более, совсем не хотелось вспоминать то, что стало в конце концов с наставницей... Девушке захотелось коснуться висевшего под одеждой оберега. Провести по нему пальцами, ощутить его неровные края, сжать в кулаке... - Я самоучка. Я выторговала на рынке несколько книг и... - Такие книги не продаются в открытую. Тем более, людям, живущим в таких местах как квартал Бедняков, - мастер посмотрел Алисе прямо в глаза. Приподнял уголки губ. – Нет нужды врать, юная леди. Скажите честно. Алиса непроизвольно коснулась оберега. - У меня была учительница. Давно. Два года назад. - Что с ней стало? Алиса понурилась. - Умерла. - Я вам соболезную... – уже задумчиво произнёс Аристарх, потирая рукой подбородок. Некоторое время он молчал, изучающе глядя на Алису. Девушка пыталась спрятать взгляд. Ей вдруг стало стыдно за свою грязную одежду. Наконец мастер сказал: - Алиса, близится вечер. На улице сейчас дождь, как я понимаю. И в родной квартал вам возвращаться опасно, по крайней мере, пока... Вы не откажетесь остаться на ужин? Сказать, что это предложение шокировало Алису – не сказать ничего. Она вытаращенными глазами посмотрела на этого странного человека, который не только не глядел на неё сверху вниз, но и обращался уважительно, а теперь вот предложил угостить ужином. И за что? По доброте душевной? Да где это видано, чтобы такие богачи снисходили до таких беднячек, как она? До Алиски-замарашки... Мастер улыбнулся широко и открыто. Видно было, что доволен произведённым впечатлением. - Не удивляйтесь. Я работаю с утра и, кажется, пропустил обед. Тем более, что наш разговор следует продолжить, пусть и... в менее формально обстановке. Спорить и отнекиваться было бессмысленно.

***

В трапезной не было магических фонариков и мягких ковров. Зато был стол, на котором стоял большой подсвечник. Стол явно предназначался для компаний покрупнее. Здесь могло сидеть, наверное, человек двадцать. К столу были придвинуты кресла с мягкой обивкой. Стол наполнялся яствами. Иного слова Алиса подобрать не могла. Двое искусственных слуг (такое определение Алисе нравилось больше, чем «големы». Всё-таки они так были похожи на людей!), одетые под поваров, ставили на скатерть блюда с зеленью, мясом, фруктами – да какими! Рядом с яблоками и грушами лежали сочные персики. Обилие фруктов перемежали миски с ягодами. Между блюдами ставились стеклянные сосуды с соками и вином. Где-то между ними стоял румяный пирог с мясом и капустой, а довлел над этим великолепием обложенный жареными грибами и картофеле и устроенный в листьях салата фазан. Запах от кушаний исходил такой, что рот немедленно наполнился слюной, а желудок вновь дал о себе знать. «Этот человек живёт как король, - подумала Алиса. – Неужели такое изобилие есть в доме у каждого мага?» Она села, стараясь держать спину прямо, по левую руку от хозяина. Герман, сидевший напротив неё, выглядел гораздо спокойнее. Видно было – он тут не в первый раз. Аристарх сделал приглашающий жест: - Можно приступать. Алиса рассеянно кивнула. - Что такое, Алиса? Ты не голодна? – поинтересовался Герман, подцепляя на вилку жареный гриб. - Нет, просто... Я могу задать вопрос, мастер Аристарх? - Да, конечно. - За что? Аристарх и Герман переглянулись. И расхохотались. - А что, у меня должна быть причина, чтобы быть добрым? – спросил старший маг, отсмеявшись. - Я сожалею за такой прямой вопрос, - сказала Алиса, чувствуя, что у неё опять горят уши. И чего они тут смешного увидели? – Просто это всё... Необычно. Она прямо взглянула на Аристарха своими синими глазами и сказала: - Меня никогда не приводили просто так в такой богатый дом, да ещё защитив по дороге, и не встречали в этих домах так вежливо, предлагая ужин и вино. Я хочу знать... - ...нет ли здесь подвоха и какая мне в том корысть, - кивнул Аристарх. – Я понял. Он отставил кубок, наполненный подслащенным соком шиповника и, сложив пальцы «домиком», посмотрел на Алису с улыбкой. - Скажем так: мой интерес во всем происходящем исходит из того, что ты – наша с Германом коллега. Да, не удивляйся. У тебя всё на лице написано. Мастер поднял одну руку и стал перечислять, загибая пальцы. - К десяти-одиннадцати годам ты обнаружила, что ты... не такая, как все. Ты могла внезапно вызвать искры, если сильно злилась, или двигала по столу стакан одним взглядом... - Взглядом, - кивнула Алиса. – Но не стакан, а камень. И не по столу, а в... - ...из-за этого тебе пришлось покинуть дом. Намеренно ты искала свою наставницу, или же она сама тебя нашла, я не знаю. Но факт налицо. Она тебя не бросила и стала помогать. Обучила тебя. А знаешь, почему? - Потому что таких не понимают и боятся, - вспомнила Алиса. – Нам надо держаться вместе. Аристарх легонько хлопнул ладонью по столу. - Вот именно. Пять баллов. Почему бы одному магу не помочь другому магу? - Но я не маг! Не такой, как вы, по крайней мере. Да, я знаю кое-что про то, что такое магия, и откуда она берётся, могу сказать пару формул, приготовить несколько отваров... Но это всё. Аристарх пригубил напиток и посмотрел на Алису поверх кубка. - Нет, Алиса. Ты заблуждаешься. Ты сможешь больше. - Вы сказали «смогу»? - Да. Как мы с тобой уже поняли, проявление Дара – то есть, магических способностей – вынуждает его носителей держаться вместе. Дар в наше время попадается редко. Чтобы не вымереть, магам приходится искать себе учеников. Алиса сглотнула подступивший к горлу комок. Сердце забилось часто, сильно. - Вы... вы хотите сказать..? - И снова пять баллов за догадливость. Подумай, Алиса, хочешь ты того или нет. Алиса почувствовала предательскую дрожь в коленках и совсем неуместную влагу в уголках глаз. «Это как же так... За что? Почему именно меня? Не может этого быть...» Ведь надо только сказать «да». Вот они, преимущества жизни мага. Они вокруг. Подними глаза от своих рук, которые ты стиснула на животе, и увидишь. Золото и красное дерево, богатая библиотека, дорогая одежда, вкуснейшие блюда. Кто в здравом уме от такого откажется? Но ведь ещё остались твои пациенты. Неужели можно так легко бросить их? И из-за чего? Из-за того, что тебя обещают покормить! В глазах и словах людей, которых Алиса лечила, среди прочего она помнила надежду. Надежду на то, что она, Алиса, поможет, спасёт. И она спасала. Как могла и как умела. Но мысль о том, что она не может успеть везде, терзала её. Она видела просящих милостыню нищих, видела, как зверолюдов убивают в драках, как невиновных, но подвернувшихся под горячую руку людей волокут в застенки. Вспоминала, что не она одна такая, и где-то в Алирии, такой большой и необъятной, наверное, много таких же, как она. Просто им повезло меньше. Сколько таких же маленьких девочек не нашли свою Лесную Ведьму и сгинули – в лесу, под палкой суеверного крестьянина, на костре? «Почему не может? Почему это я должна отказываться?! Это шанс. Мой шанс всё изменить!» Перед её мысленным взором разом пронеслась вся её короткая, но полная злоключений жизнь. Она вспомнила, как брела, обливаясь слезами, через дремучий тёмный лес, рискуя упасть в овраг или попасться в зубы волку. Вспомнила, как обрела и потеряла свою наставницу. Как мыкала горе, бродя по дорогам и деревням, просила милостыню, искала работу – любую, лишь бы не умереть с голоду. Как натолкнулась на банду Старика, с которой пришла в Центорос. Как сбежала от них... То, что не под силу бедной аптекарше Алисе, будет по плечу Алисе – мэтру магии! Предложение, которое прозвучало сейчас в трапезной, было неспроста. Это был шанс. Её шанс. Изменить свою жизнь. Хотя бы попробовать изменить этот мир. Хотя бы получить к этому возможности. Хотя бы попытаться... Упустить такой шанс было просто глупо, и даже если бы она была настолько дурой, то возвращение обратно на узкие улочки Бедняцкого Квартала быстро поправило бы ей мозги. По тому же принципу, по которому могила исправляет горбатого. - Я согласна, мастер, - сказала Алиса. И, немного помолчав, добавила: - Это вино? Можно мне выпить?

***

Выбор был сделан. Алиса назвала своего нового нежданного благодетеля «мастером», признав его верховенство в своей дальнейшей судьбе. Позади остались сомнения и переживания. Терпкое, сладковато-кислое вино заглушило боль, вызванную воспоминаниями. Теперь у Алисы было только настоящее, которое, в свою очередь, служило лишь ступенькой на пути в будущее. Но будущее ещё не наступило. Пока мэтр Аристарх отправил одного из своих молчаливых слуг наверх, приготовить постель «для новой подопечной», а саму подопечную отправил в купальню. Пришлось снова пройти по коридору в компании искусственного слуги, который, вопреки опасениям Алисы, не стал много болтать – после ужина у нее шумело в голове и сами собой слипались глаза, и меньше всего ей хотелось, чтобы кто-то зудел над ухом, демонстрируя показную вежливость. «Хотя должна признать, это здорово. Будь у меня в своё время такой слуга, я могла бы успеть побольше». Алиса пообещала себе научиться делать таких же кукол. «Сделаю одну, похожую на Алекса. То-то он удивится!» Эта мысль вызвала у неё непроизвольный смешок. Несмотря на тяжесть в животе и голове, думалось легко, приятно и только о хорошем. Конечно! Груз прошлого сброшен с плеч и остался позади, на пройденном участке пути... Они остановились у больших дверей, украшенных странной позолоченной руной. По общим чертам Алиса опознала символ воды. Правда, в её краях его рисовали не таким вычурным, более скромным. Видимо, дополнительные завитушки значили что-то ещё. Например, что вода тут есть и горячая. Или... Мысль ускользнула от девушки, когда она шагнула через порог купальни. Она сняла сандалии и встала на мягкий зелёный коврик. Прикрыла глаза. - Госпожа, - раздался сзади негромкий спокойный голос. – Вы можете оставить одежду на этой скамье. На полке стоят масла, соль для ванн и мыло. Гребень, чтобы расчесаться, лежит тут же, в футляре. Сменную одежду я вам принесу. Алиса выдохнула. - Напугал ты меня, - и обернулась к голему, улыбнулась. – Теперь можешь идти. «Я хочу побыть одна и обдумать всё, что со мной сегодня случилось». Купальня, небольшая, но уютная, была облицована мозаичной плиткой. Свет проникал в неё через окно, расположенное почти что под потолком. Вода в ней нагревалась с помощью камня Фатеха, который, как известно, обладал широким спектром применения. Кучка таких камней была разложена под ванной. Имелись и уголья, на которые можно было плеснуть тёплой воды, и даже полка, чтобы лежать на ней и расслабляться. На одной из стен было установлено зеркало, по обеим сторонам от которого стояли на полках различного вида склянки, бутылочки и коробочки. Пол был покрыт плиткой, узоры на которой сплетались в причудливую мозаику. Углубление в центре, достаточно большое, чтобы вместить двух или трёх человек, было наполнено водой, от которой шёл пар. Зеркало на стене уже запотело. «Похоже на старинную имперскую баню» - подумала Алиса, хотя и видела эти бани несколько раз и то издалека. Едва за слугой закрылась дверь, девушка сбросила одежду и неспешно вошла в воду, чувствуя, как тепло приятно покусывает кожу. В нос ударил приятный лёгкий запах: видимо, что-то уже было растворено в воде. Алиса опустилась в воду и прикрыла глаза, с наслаждением вытянув ноги. На губах сама собой появилась блаженная улыбка. «Да уж, одна эта ванная комната стоит того, чтобы стать магом» - подумала она, откидывая голову назад. Некоторое время она сидела так, оперевшись спиной о нагретую стенку. Затем чуть сползла вниз, чтобы под водой оказались и плечи. Вставать не хотелось. Совсем. «Идеальное место, чтобы побыть наедине с собой. И всё обдумать. Да, точно. Хотя что тут обдумывать?» Некстати вспомнился Алишер с его патетической речью. Алиса высунула язык, представляя, что показывает его бандиту. «Так чего всё-таки хотят твои боги, а? То-то же... Нет. Всё. Не думать о плохом. И вообще ни о чём». Тело девушки, привычное к каждодневной работе и тасканию тяжестей, впервые ощутило такое блаженство. Было тепло и приятно. Алиса постаралась расслабиться полностью и даже начала подрёмывать. Она немного поболтала ногами в воде. Несколько раз пересела: то повыше, то пониже. Потом нырнула целиком и вынырнула, встала, раскинув руки и позволив холодку освежить распаренное тело. А потом она долго мылилась и смывала с себя пену. После занялась своими пышными волосами. Мыла, зажмурив глаза, с наслаждением чесала голову, а затем окатилась холодной водой. Потоки воды сбегали с её плеч, груди, по плоскому животу и округлым бедрам вниз, унося с собой грязь, с которой так прочно было связано все пережитое ранее... И, наконец, подошла к запотевшему зеркалу, протерла его ладонью. И не узнала себя. Посвежевшая и похорошевшая, как будто незнакомая сама себе. О том, что это всё ещё она – Алиса, которую в детстве дразнили Замарашкой – напоминали лишь излишняя худоба, портившая все очарование ее фигуры, и тёмные следы под глазами. «Ну ничего, у меня всё впереди», - сказала она своему отражению. «Видели бы меня сейчас те придурки из деревни!» И, глядя в зеркало, засмеялась, как будто сказала шутку. А потом взяла с полки футляр и достала оттуда черепаховый гребень. Оставалась ещё пара штрихов в её новый облик. Алиса, уже успела расслабиться и позабыть о том, что существует за пределами ванной комнаты. Сидя перед зеркалом, она расчёсывала волосы, радуясь, что наконец может это сделать и мурлыча себе под нос песенку, которую слышала когда-то в детстве. Полотенце сползло на бёдра, но этого девушка не замечала: слишком была увлечена своим делом. Уходить не хотелось. Хотелось подольше побыть наедине с собой, дать себе возможность насладиться происходящим. Насладиться собой, тем более, что даже такие непродолжительные процедуры, как купание и приведение себя в порядок, преобразили девушку так, как не могло преобразить мыло, которое она меняла у торговца «всем понемногу» в родном квартале Бедняков. Как и всякой женщине, Алисе хотелось чувствовать себя красивой. Дверь открылась, и на пороге появился голем, державший в руках ворох одежды. Алиса, чувствуя, как спину обдаёт холодный поток, испуганно ойкнула и, прикрывшись руками, хмуро посмотрела на вошедшего. Однако меры предосторожности были излишни. Искусственный слуга был абсолютно глух и слеп в отношении девичьего тела. Положив одежду на лавку у входа, он удалился. Алиса прыснула. Ну до чего же нелепая сцена! Напряжение, осадок в душе, оставшийся после этого сумасшедшего дня, странное недоверие – всё это окончательно отпустило, покинуло её душу. Вновь укутавшись в полотенце и придерживая его рукой (оно норовило упасть с высокой груди), девушка подошла к лавке и стала выбирать. Впрочем, тут возможности богатого мага Аристарха оказались уже её ожиданий. С другой стороны, мужчина вроде как жил один, других женщин (или хотя бы кольца на пальце) Алиса не видела. Но даже то, что принесли ей, выглядело достаточно богато и красиво. Правда, детали одежды совершенно не подходили друг другу. Было тут лилового цвета платье с зелёной оторочкой и юбкой в пол, чёрный жилет, два пояска: золотой и зелёный, а также комплект белья. Под лавочкой стояла пара сафьяновых туфель. Алиса остановила свой выбор на платье. Гулять так гулять, сказала она себе. Она снова повертелась перед зеркалом. - М-да… Но всё равно лучше, чем было. Вспоминать свои прежние обноски теперь как-то не хотелось. Приведение себя в порядок закончилось на собирании волос в пучок и подвязывании их лентой. Алиса снова повертелась перед зеркалом. Впервые за много лет она вспомнила, что всё-таки является молодой женщиной. И вновь подивилась несказанной щедрости загадочного мэтра. И заскреблась в голове испуганная мысль: какой же работы потребует всё изобилие, к которому меня допустили? Но, что бы там ни было, Алиса твёрдо решила не сворачивать с этой дороги.

***

Мэтр Аристарх, действительный член Совета при Академии Ковенанта – величайшей организации магов со времён падения империи Визер – имел привычку засиживаться в своём кабинете допоздна. В этом не было ничего удивительного. Всякий, кто знал мэтра – а друзей, коллег и просто знакомых у него было очень много – мог с уверенностью сказать: именно благодаря своей усидчивости, трудолюбию и колоссальной возможности к самообразованию Аристарх достиг своего положения и успешно удерживал его на протяжении уже пяти лет. Трудиться, трудиться и ещё раз трудиться... Тем более, кончалось лето. Близился очередной учебный год. А тут нежданно-негаданно свалилась на голову эта девчонка. Аристарх старался убедить себя в том, что с ней уже всё решено. Что утром после завтрака он отведёт её в свою лабораторию и прогонит по теории, выяснит, что она знает. В конце концов, сам осмотрит её. Разберётся, что она знает, что из себя представляет... По описанию Германа, заклинание Вспышки, которое она использовала, было достаточно сильным. Девочка была перспективной. И невероятно везучей. «А, может, везучий я. Заслужил после стольких лет труда небольшую долю удачи. Или нечто большее» - мэтр задумчиво покусал перо, подняв взгляд к потолку. Ворон-фамильяр переступил с лапки на лапки. Каркнул. И, склонив голову, посмотрел Аристарху в глаза. - Ты слишком умный. Иногда мне становится неловко. Птица подошла ближе. Склонила голову на другую сторону. - И не надо на меня так смотреть! Такое случается уже не в первый раз. Везёт всем. Это даже хорошо, что новая ученица пришла сама. Вот бы так было всегда... Но не можем, - Аристарх вздохнул. – Мы не можем заставить всех жителей Алирии направлять Одарённых детей прямо к нам. Указ Умберто Первого. Сам знаешь. Ещё до того, как рухнула западная часть Флавийской империи, власть использовала магов как свой инструмент. И даже теперь, несмотря на то, что среди народа и в летописных хрониках ещё была жива память об ужасной Войне Двух Миров, не планировала прекращать. Колдуны умели создавать, изменять и разрушать. И последнее, к сожалению, происходило чаще, чем хотелось бы. И дело даже не в участии в войнах – этот приём был отработан ещё во времена императоров. Ошибка в расчётах, небрежность в изображении символов при проведении ритуала, желание поставить эксперимент на случайном человеке – причин вреда было не перечесть. К тому же само по себе то, что колдуны обладали своей чудесной силой от рождения, вызывало у них самих гордость, а у тех, кто был этой силой обделён – зависть и неприязнь. Временами эти чувства перетекали в ненависть, иногда – в страх. И ползли по Автархии страшные истории о чудовищных жертвоприношениях, безумных оргиях, продаже души и поклонению самой Тьме. Даже когда раны, оставленные Войной Двух Миров на теле земли, затянулись, эти истории были живы, как и образ волшебника – надменного самовлюблённого гордеца, опасного из-за своих сил, а ещё больше – из-за своих непредсказуемых прихотей. Церковь, дававшая веру во всемогущих, но добрых богов, была народу куда как ближе, чем загадочный Ковенант, хранивший свои тайны за семью печатями. Не раз и не два случались волнения и бунты, в которых Бесталанные (так маги презрительно называли тех, кого Дар обошёл) истребляли Одарённых. Случалось и наоборот – и всё время короне приходилось идти на принцип, и на Площади Воздаяния ставились виселицы и загорались костры. Так продолжалось до восхождения на престол Умберто из династии Саггитариев – далёкого пра-пра... здравствующего владыки. Желая прекратить постоянные распри и не упустить из своих рук такой действенный инструмент, как волшебная сила, он приказал считать Дар проявлением божественной воли. Несогласный с этим Патриарх Павел Первый решил отлучить Умберто от церкви, но сразу после обнародования буллы был смещён и сослан в монастырь, а его место занял более сговорчивый человек. Магическое сообщество отнеслось к этому решению более сдержанно, но всё же с одобрением – религиозные трения волшебников не волновали, а угасание страстей вокруг их профессии было только на руку (это уже было в другом отрезке). Однако ограничить одних и дать полную волю другим Автарх не мог, поэтому занятия волшебством попали под строгий контроль. Ковенанту вменили в обязанность отыскивать и контролировать обладавших Даром людей. Более того – для занятий магией необходимо было получить специальное разрешение, заверять которое должны были представители не только Ковенанта, но и Церкви. Волшебное сообщество делало всё возможное для поиска и обучения Одарённых детей – ведь способности проявляются в возрасте десяти-двенадцати лет – но для полной уверенности Автарх сделал последний шаг. Церковь получила своё боевое крыло. Орден Меча, верные псы Патриарха, появились именно тогда. Они стали той гирей, которую поставили на весы, чтобы выровнять положение Церкви и Ковенанта. Патриарх принял магистра Ордена под своё покровительство, и вскоре рыцари стали охотиться за нарушителями не только человеческих, но и божеских законов. Такими считали и тех, кто колдовал без официального разрешения или использовал магию во зло. А ведь степень злодейства – понятие растяжимое, особенно в глазах тех, кто привык смотреть на простых людей как на низшие создания. Прошло двести лет, многое изменилось. Отношение к волшебникам, которые не менее священнослужителей помогали восстановить Центорос после ужасной Войны Двух Миров, постепенно выправилось. Благодаря своим жёстким, а где-то – жестоким методам Орден обзавёлся своей зловещей репутацией, но статус-кво всё ещё сохранялся с молчаливого согласия и тех, и других. И, как подтверждение этого, среди домов и домишек, разделённые десятками кварталов, улиц и площадей, похожие по размеру, но разные по форме и содержанию, стояли друг против друга Имперский дворец, Великий собор и Академия Ковенанта. Три величественных строения возвышались над главным городом Автархии, символизируя собой три столпа её могущества: престол, церковь и волшебство. Аристарх очень много отдал, чтобы волшебный столп могущества Центороса не шатался. Он совершенствовался сам, проводил исследования и приводил в Академию новых учеников и учениц. Отыскивал их сам, проверял тех, кого приводили к нему. Преподавал, не делая различий между одними и другими. Став членом Совета, он стал реже бывать «в поле». Административные дела занимали всё больше времени мэтра. Временами он скучал по скалам Кеаллы, где не раз и не два бывал с экспедициями. Ему не хватало холодного воздуха Драконьих Хребтов, его снегов и безбрежного синего неба. И много чего ещё... А ещё – старой подруги, Лилиан, с которой он все эти места посещал. А ведь у них могло быть нечто большее, чем товарищество. И было. Но недолго... - Нет. Это всего лишь очередная ученица. Не более того, - Аристарх обмакнул перо в чернила и продолжил писать. Не получилось. Фамильяр расправил крылья, наклонился слегка вперёд, покрутил головой. - Ну, да. Да. Я ощутил родство с ней, потому что сам был такой же. Но ведь это обычная история. Таких много! Аристарх щёлкнул фамильяра по клюву. Быстро отдёрнул руку, когда тот попытался ухватить хозяина за палец. Откинулся в кресло и, отложив перо, скрестил руки на груди. Задумался. «Герман молодец. Помог подобрать одежду ей по размеру... И почему я вдруг так разволновался, правда? Это просто очередная ученица. Какая разница, как она себя будет чувствовать? Главное, чтобы она добралась до обучения в Академии, а там всё зависит от неё». Он посмотрел в своё отражение в поверхности хрустального шара. «И всё же, Ари... Тебе небезразлично, что с ней будет, так? Потому что у тебя давно не было тех, с кем ты занимался бы персонально, отбирая их и воспитывая с десяти лет? Такое нечасто бывает. Потому что ты боишься, что она отбор не пройдёт? Бред. Ты всё узнаешь утром и определишь ей место. Ты же профессионал. Столько лет практики. Или это потому, что у девчонки её глаза? Ты стареешь? Становишься сентиментальным? Скучаешь?» Отражение покачало головой. «Бред. Совпадение. Мне просто кажется. Я просто расчувствовался. Вот и всё».