Кровь демонов

Я всё никак не мог к ней привыкнуть. Доспехи я ощущал, как вторую кожу – к ним меня приучали с детства. Ножны с мечом, щит и копьё – неотъемлемые атрибуты каждого рыцаря, их тяжесть я давно отвык замечать. И к плащу, полагавшемуся к парадному доспеху нашего Братства, я привык. Но вот цепь... Кто вообще придумал, что рыцарь должен носить цепь? Как бы то ни было, это была традиция, и её свято соблюдали. Например, гвардейцы, охранявшие Автарха, носили золотые цепи, армейские генералы – чёрные. У нас в Братстве в ходу были серебряные. А ещё цепь, в зависимости от того, кем ты был, имела медальон или особую форму колец. У нашей звенья самые обычные, а прикреплён к ней кругляш, на котором изображён на ней летящий грифон. Крылья его раскинуты так широко, что покрывают всё пространство медальона от края до края. И хотя весна давно осталась позади, более того - на исходе был третий месяц лета (а, значит, давно пора было привыкнуть), мой взгляд то и дело падал на этот медальон. Он (а также шпоры, конечно) был зримым доказательством того, что всё было не зря. Я смог, я справился. Я стал полноправным братом-рыцарем. И совсем недавно нам назначили новые посты для почётной стражи, ещё более ответственные, чем прежде. Теперь мы заступали в караул во внутренних покоях Императорского дворца. Казалось бы, круче некуда, но, например, в подземелья или святая святых Дворца – личные покои, которые занимает семья Автарха – наших братьев не поставят, как ни крутись. Для охраны этих мест есть другие специальные отряды, например, гвардейцы с их золочёными цепями. За то немногое время, что прошло от моего посвящения до дня, о котором пойдёт речь, я видел их несколько раз. На грандиозном турнире в честь дня коронации они как пчелы вокруг улья вились вокруг младшего принца Люция. Старший – Виктор – в это время готовился к выезду на ристалище. И в день, когда праздновали день рождения младшего принца в Морской Цитадели, золотые цепи были на каждом углу. Нашей делегации (весьма скромной, как мне показалось) выпало охранять покои принцев и наварха, который специально прибыл, чтобы командовать морским парадом. Казалось бы, любой другой житель нашей страны и даже многие дворяне моего возраста могут о таком только мечтать. Я служил в столице и не где-нибудь, а в Братстве Белого Грифона – почитаемом и уважаемом ордене. Лучшее место для несения почётной рыцарской службы сложно себе представить. Для того, чтобы увидеть зримое воплощение этого, достаточно было достаточно лишь посмотреть в окно. За прозрачной преградой расстилался Центорос – столица Автократии. Над зубчатыми стенами Имперского дворца на площади возвышались купола храма Великого Творения. Главный – золотой – сиял на солнце, затмевая остальные, поменьше. Блистательный отец в окружении скромных послушных детей. Голуби, устроившиеся было на божественных маковках погреться, взмыли в воздух и понеслись над крышами домов, шпилями часовен, над узкими извилистыми улицами в ту сторону, где из утреннего тумана проступали очертания причудливой пирамиды - Академии Ковенанта. Будто пояс охватывала ее невысокая стена, к которой словно ковровая дорожка тянулись разноцветные квадраты особняков. С колокольным звоном, зовущим на заутреню, Центорос встречал новый день. Некогда маленькое княжество, теперь - огромный город, столица государства, которое давно - более двух веков назад - было частью могучей империи. Частью лучшей, говорили нам, ведь она выстояла, когда западный предел пал, разорванный на части племенами дикарей. На протяжении более чем двух веков к стенам этого города подступали дикари с запада, кочевники с востока, ренегаты, некогда подчинявшиеся Автократору, но решившиеся на предательство. Если верить легендам, о его стены обламывали зубы и различные чудовища. Но то было давно, когда даже предки Алексо из Харлона, сына герцога Гектора, не родились. Ни одно из этих легендарных событий не выпало на мой век. Война Двух Миров стала страшной сказкой. Стихло пламя Походов Веры. Вождь степняков Шакур-хан потерпел сокрушительное поражение, а его воины и слуги доживали свой век в резервациях на восточных границах Алирии. Вот уже четверть века Автократия жила спокойно, не ведая войн и восстаний. Поэтому-то, глядя на нерушимое величие Центороса, я испытывал не только благоговение и восхищение, но и какую-то странную тоску. Неужели самым достойным моим деянием будет та охота, о которой меня теперь настойчиво просят молчать? Да, мало кто из братьев в моем возрасте может похвастаться тем, что бился с настоящей тварью из Потусторонья. Но... Но с того дня прошел уже целый сезон, и мое испытание казалось таким же далеким, как войны и катаклизмы двухвековой давности. Полностью поглощенный службой, где каждый день походил на следующий, я порой сомневался, что в моей жизни было и еще будет что-то, кроме стояния на страже с алебардой в руках. А запрет, наложенный отцом Георгием, и вовсе стирал последние частички гордости, что я испытывал за себя. Будто я совершил что-то постыдное! В конце концов, разве для того я получал шпоры и цепь, чтобы сгинуть в безвестности? Что это за рыцарь такой, который совершил всего один подвиг, и то такой, что о нем вынужден молчать? Будь я мудрее, я бы не стал об этом и задумываться. Но я был молод и горяч. Казалось, все приключения выпали на долю таких людей как сир Готфрид и генерал Плутон, а нам, молодым, осталось только охранять залы, в которых хранились их многочисленные трофеи. Почти сразу после того, как свершилось то, что в детстве казалось таким большим и значимым, оно вдруг стало обычным и серым. А потом бренное бытие стукнуло по зубам. И от этого становилось только горше. Но недаром говорили древние: бойся желаний своих! Видимо, в тот самый день, когда я, стоя на карауле у зала воителей, растравлял себя тревожными мыслями, боги подслушивали меня. Джош оборвал свою песенку и вытянулся в струнку, сжав древко алебарды так, словно намеревался его сломать. Я по привычке сперва последовал его примеру и лишь затем, посмотрев в конец коридора, увидел, в чем дело. Сказать, что навстречу нам шли люди важные, значило не сказать ничего. Первым шёл, сложив руки за спиной, человек с суровым, словно высеченным из гранита, лицом и большими залысинами. Редкие волосы его были белы, как снег, но в глазах светились сила и энергия. Казалось, скала сошла со своего места и направилась вперёд, невзирая на преграды, стоящие на пути. Изображение на левой стороне его камзола – чёрный кулак с мечом на белом поле – и герцогская цепь довершали портрет. У меня перехватило дыхание. Это был Александрос Норил – Великий маршал Центороса! Тех, кто шёл за ним следом, я тоже узнавал без труда. Облачённый в бордовый камзол с изображением меча и розы – маршал над пехотой Данил Розарион. Высокий – выше Великого маршала на полголовы – он был самым молодым среди полководцев. Однако ни отсутствие бороды, ни круглое открытое лицо не позволяли усомниться в том, что это – настоящий рыцарь, который не понаслышке знает, что такое война. Яркий контраст ему составлял маршал над кавалерией Альфонс Сильверфолл. Более стройный, в голубых с белым одеждах, с коротким плащом за спиной и аккуратной светлой бородкой он был похож больше на волшебника, такого, какими их обычно представляют. Не хватало только островерхой шляпы. Того же, кто шёл следом за этими двумя, узнал бы и тот, кто никогда его не видел. Зелёный и синие цвета – символ морских волн – и золотую цепь с изображением корабля носил наварх Теодор Марш. Камзол едва не лопался на его представительном теле, но флотоводец не отставал от своих коллег. Мне даже показалось, что он шагал специально неспешно, словно хотел показать, что то, что взволновало Великого маршала, его, наварха, нисколько не впечатляет. Тех, кто шёл в хвосте, я бы устал перечислять. Всё, что я могу сказать: это были лорды и рыцари разных званий. Тут у меня совсем зарябило в глазах от гербов, цветов и знаков различия. Бросился в глаза восьмиконечный крест, напоминающий меч - символ ордена Меча и Порядка - и, кажется, белая пантера. Стоя навытяжку, я мог проводить этих людей только взглядом. Когда мы с Джошем подняли алебарды в знак приветствия, как это принято в Императорском дворце, Великий маршал даже не обратил внимания. Остальные тоже проигнорировали нас, лишь наварх Марш махнул рукой. Мы позволили себе расслабиться только когда двери зала захлопнулись. - Ничего себе, а? – негромко сказал Джош. – Как думаешь, по какому поводу собрались такие люди? - Неужели война? - Да уж, наверняка что-то заварится! - Хотелось бы. Я, честно говоря, не хочу состариться, стоя на посту. - Впрочем, - протянул Джош, не слыша меня. - Это могут быть просто какие-нибудь манёвры... Я фыркнул. Мне вдруг подумалось, что мимолётный лучик того, о чём я мечтал, легко погаснет, если Джош продолжит свои рассуждения. - Давай не будем загадывать, ладно? Мы так или иначе всё узнаем. - Да, пожалуй, - согласился мой друг. И снова засвистел что-то, только негромко.

***

Несмотря на то, что империи уже давно не было, дворец, стоявший на площади Монархии, продолжал называться Императорским. Построенный при Адриане Смелом, он являл собой великолепный образец архитектуры Флавийской империи. В кольце высоких белокаменных стен, увенчанных позолоченными зубцами и украшенных полотнищами колоссального размера, раскинулся настоящий город: сады, мраморные статуи и фонтаны соседствовали с комплексом зданий еще тех времен, когда здесь располагалась резиденция императора, и собором Отца и Дочерей, построенным сильно позже, уже при наследниках флавийцев - династии Саггитариев. Выше собора была только сама монаршая резиденция, соединенная с остальным комплексом галереями и мостками. В многочисленных коридорах и залах никогда не останавливалась жизнь. Каждый из них был для чего-то предназначен. Зал Воителя, например, был местом военных советов. Выходящий окнами на солнечную сторону, он всегда был хорошо освещён, чтобы полководцам были видны все подробности на расстеленной на столе карте. В случае непогоды или если совет затягивался до сумерек, зажигались светильники, во множестве стоявшие вдоль стен. Тогда отсветы пламени плясали на доспехах и развешанном на стенах оружии, и зал становился похожим на логово зверя или сурового бога. В тот день главный среди слуг бога Войны был черен лицом как герб его рода. Двое посланников, что стояли перед ним, чувствовали себя так, словно попали в середину бушующего моря к подножию могучей скалы. Скалой был сам Великий Маршал - такой же мрачный, суровый, со снежной шапкой волос. Подножие заменял стол с картой Автархии, над которым довлел со своего каменного трона герцог Норил. Море же составляли остальные военные чины, присутствовавшие в Зале. Посланники стояли, склонив головы в знак уважения. С их плащей и сапог ещё не осела дорожная пыль, а на загорелых, обветренных лицах читалась усталость от долгой дороги. Их, как и лордов, снедало нетерпение, однако они молчали, не смея говорить без разрешения сурового хозяина. Норил хранил молчание, сложив руки на груди. Все знали: беспокоить великого полководца без нужды не стоит. Когда придёт время, он даст знак к началу совета. И время пришло. Пришло вместе с главой Белого Братства. Приложив руку к сердцу, Готфрид Сильверфолл склонился в церемониальном поклоне. - Честь имею, милорд. Прошу простить за то, что задержался. Присутствующие встретили его молчанием. Говорить полагалось тому, к кому обращался прибывший. - Мы, наконец, в сборе, - произнёс тот. – Садись, Готфрид. Готфриду досталось место рядом с Маршалом Кавалерии. За спиной у него неподвижной статуей застыл воин Братства в парадном доспехе. Великий Маршал встал из-за стола, взоры всех присутствующих обратились на него. - Господа. Перейду сразу к делу. Я собрал вас здесь безотлагательно, когда принял и выслушал наших гостей – это виконт Монро и его оруженосец, - он сделал приглашающий жест рукой. – Прошу вас, говорите. Виконт Монро поднял голову и, опершись на стол, словно сама новость, которую он нёс, гнула к земле, начал: - Тяжело это говорить, господа... В Терпенте восстание. По залу прокатился возбуждённый шёпот. - Я не знаю, когда именно эта змея задумала своё чёрное дело, - продолжал виконт, потемнев лицом. – Но она преуспела. Заговор, что сплёл этот предатель, стоил жизни почти всем, кто был лоялен его величеству. Мятежники начали в самом Терпенте, а потом пошли дальше. Замок Ховрин уже пал – его барон открыл ворота врагу. Остатки верных во главе с моим сюзереном графом Лето окружены в замке Кель на западной границе герцогства. Мне чудом удалось пробраться мимо них... Альфонс Сильверфолл поднял руку. Дождавшись кивка Великого Маршала, сказал: - А что с телепортом? Вы не могли воспользоваться им сразу? Виконт покачал головой: - Мы не смогли. Единственный работающий телепорт остался в Орве – столице провинции. - А она захвачена врагом, - подхватил маршал кавалерии. Монро кивнул. Лицо его стало совсем мрачным. Следующим заговорил великий магистр Ордена Меча и Порядка. - Кто возглавляет бунтовщиков, виконт? - Герцог Сатор, наш... – виконт сглотнул. – Бывший правитель. - Стало быть он та змея, которая, как вы сказали, составила заговор? Кто, по-вашему, виноват в том, что это случилось? - Сейчас не время для таких вопросов, Владимир, - спокойно, но твёрдо произнёс Великий Маршал Норил. – Наша задача сейчас – усмирить мятежников, а потом уже искать виновных. Продолжайте, виконт. - Мы с моим оруженосцем были в числе добровольцев, которых граф Лето отправил с посланием. Мы добрались так быстро, как только могли... С тех пор прошло четыре дня. Мой сюзерен храбр и предан короне, как и его люди. Но я не знаю, сколько ещё он продержится. - Силы мятежников настолько велики? – проговорил маршал Розарион. - Под Келем их было от четырёх до пяти тысяч. Может, они подвели подкрепления. - Чем они вооружены? Много ли конницы? - Людей много, мужей среди них мало. Герцог набрал в своё войско много мятежной черни и вооружил кого как... - Может, среди них есть маги? Глаза виконта Монро вспыхнули словно уголья. - Есть! Мы замечали как-то, что герцог завёл себе нового советника – какого-то якобы мага, но очень уж странного. Я... – он помедлил, раздумывая, стоит ли говорить, но решился. – Я не влезал в эти дела, всё же я не знаю, как Ковенант отбирает своих представителей для нас, но поведение герцога с тех пор сильно изменилось. Он и раньше был немного... странноват, но после того, как появился этот негодяй..! - Достаточно, виконт, - Великий Маршал поднял руку. – Вы всё слышали, господа. С этим мятежом мы должны расправиться как можно скорее. Не мне вам напоминать, что Терпент – единственная наша провинция, имеющая прямую границу с Масилией. Я убеждён, что к мятежу приложил руку султан. Виконт Монро с готовностью закивал. - Мы видели зелёное знамя с золотым драконом у мятежников. Полководцы снова загомонили, на этот раз более оживлённо и зло. Масилия – молодое государство, занявшее юго-восточное побережье Срединного Моря, самый восточный осколок распавшейся империи, было сильно и имело непомерные аппетиты. Они соперничали со своим южным соседом – султанатом Фаттахидов – за землю и горы, в которых добывались алмазы. Время от времени принимались осаждать берега Даная, донимая восточных соседей Автархии – князей Мирча. Султанский флот то и дело принимался пиратствовать в море, доставляя головную боль всем без исключения соседям. Провинция Терпент, одна из двух южных провинций Автархии, имевших выход к Морю Сердца Мира, когда-то принадлежала Масилии. Но больше полувека назад отец правящего Автарха Георг Четвёртый отвоевал её и насадил там веру в Творца и Его Детей. С тех пор провинция была спокойна. Ровно до того самого дня, о котором поведал виконт Монро. - Взяв Кель, они выйдут на прямую дорогу к Брабанте, и тогда мы можем лишиться всех наших южных портов, - проговорил наварх Марш. – Кроме того, они смогут воспользоваться рекой Нивель там, где она впадает в Срединное море, и по ней спокойно добраться почти до Центроса. - Нивельбург – местечко неспокойное, - добавил Альфонс Сильверфолл. – Там обязательно найдутся те, кто откроет бунтарям ворота. Он привстал со своего места и провел пальцем по голубой змее реки. Не добираясь до упомянутого города, он резко указал правее, на восток, где среди зеленых с желтым равнин Орс Магники темнело несколько больших округлых отметок. - Но, что более важно, господа, тогда бунтари - или их хозяева - получат доступ к вот этой части нашей страны. - Вы имеете ввиду...? - наварх изогнул бровь. - Да. Резервации. Повисло тягостное молчание. Нашествие Шакур-хана произошло четверть века назад. Некоторые из военачальников застали его, будучи совсем юными, едва получив шпоры. Герцог Норил заслужил их в бою с Ордой и отлично помнил, как стойки и неистовы в бою степняки и как жестоки они к пленным. Стойкость и неистовство не спасли Шакур-хана от разгрома. Орда жгла на своем пути деревни и города, но оборону Центороса преодолеть не смогла. Степняки были разбиты, отброшены от города и рассеяны. Ответный удар не заставил себя ждать: воины Автархии, многие из которых горели жаждой мести за убитых товарищей, прошлись по ближайшим пределам Степи огнем и мечом. Тех, кому хватило ума сдаться, и попавших в плен поместили в специально созданные резервации. На этих территориях уже росло третье поколение, в армии даже были созданы вспомогательные подразделения из степняков, но резервации всегда оставались зоной повышенного риска. Даже сейчас, когда Степь отделяет от Автархии Замковая Черта. Перспектива удара по резервациям означала перспективу бунта... - Действовать надо немедленно и как можно более решительно, - произнес Великий Маршал. Голос его прозвучал в тишине словно церковный колокол. - Позвольте, - Теодор Марш поднял руку. – Если вы прикажете, я немедленно отправляюсь в Брабанту. Оттуда я смогу командовать нашим флотом по всему южному побережью королевства. Это здорово поможет нашим силам. - Да чем вы нам там поможете, - скривил губы Данил Розарион. – Ховрин и Терпент находятся далеко от берега! - Уверен, вам не хотелось бы узнать, что султанский флот высаживает десант у вас в тылу или на флангах, юноша, - флотоводец сделал акцент на последнем слове. Сочтя короткую пикировку выигранной, он вновь обратил взор на Великого Маршала. – Тем более, увидев не только нашу армию, но и флот в полной готовности, Султан крепко подумает, стоит ли продолжать эту, с позволения сказать, авантюру. Герцог Норил кивнул. - Одобряю ваш план. Да поможет вам Творец. Что скажут остальные? Магистр Владимир встал со своего места. - Орден Меча готов выставить две роты. Завтра они будут здесь. «Да уж, этих хлебом не корми, дай прирезать кого-то, кто любит бога меньше, чем они, - подумал про себя Готфрид Сильверфолл. – Хотя бойцы у Ордена что надо». - Я позабочусь, чтобы Тиберий Корд оказал нам помощь. Ковенант отрядит нам боевых магов, - продолжал Великий Маршал. – На следующий день я объявляю общий сбор. Все люди, которых вы, милорды, предоставите, должны собраться на Площади Монархии. Его Величество проведёт смотр и благословит армию на поход. Что же касается Белых Грифонов… Готфрид встал, прямо глядя на командующего. - Ваши братья, лорд Сильверфолл, будут служить нам в качестве гвардии. И заодно последнего рубежа, в случае, если что-то пойдёт не так. «Надеюсь, до этого не дойдёт» - подумал Готфрид, а вслух сказал: - Слушаюсь.