Две совы на одного павлина

Дилюк никогда не думал, что усовершенствованное зелье главного алхимика Ордо подействует таким образом... Сколько он проспал? Неизвестно. Но след от перьевой ручки не сойдёт с его лица ещё долго. Впрочем, отпечаток на щеке не беспокоит винодела так сильно, как боль в шее и спине, возникших от неудобной позы сна за рабочим столом. А ведь Рагнвиндр хотел к вечеру отправиться на зачистку лагеря фатуи, вблизи подножья Драконьего хребта — сейчас же глубокая ночь, а значит вылазка отменяется. В общем-то, и зелье Альбедо ему нужно было по той же причине: скрыть элементальные следы Пиро, которые могли выдать его раньше времени, ведь однажды подобный прокол мог стоить ему жизни. Он морщится, скривив тонкие губы, и тянется рукой к оставшемуся, пустому флакончику, присматриваясь. Ничего примечательного, он такой же, как и все предыдущие. Разве что, сама жидкость была на вкус более терпкой, отдавая горечью на языке даже сейчас. Рагнвиндр грузно поднимается изо стола, откладывая флакончик «на место», и потягивается, хрустнув позвонками. В своих мыслях он уже в шелках кровати — выторговав у своего чувства долга дозволение, остаться на винокурне — ведь в таком состоянии лучшим решением будет хорошенько отоспаться и отдохнуть. Дилюк все ещё остро ощущает сонливость, несмотря даже на то, что ему удалось поспать непозволительно много. Он оглядывает свое рабочее место — прибывающее в постыдном беспорядке — и пару секунд торгуется с самим собой: сил на то, чтобы привычно прибраться у него нет, но винодел, тяжело вздохнув, всё же приводит стол в порядок. «В Бездну такой прогресс!.. В следующий раз, пусть делает как раньше», — мысленно ругает алхимика Дилюк и тянется к дверной ручке. Кэйа, по ту сторону двери — с бутылкой вина в руке и блестящим глазом — выглядит напуганным. Он неловко переминается с ноги на ногу, отводя взгляд в сторону, и глупо хихикает от вида заспанного Рагнвиндра. Дилюк подозрительно щурит глаза, но не успевает даже рта открыть, как его поспешно вталкивают обратно в комнату, не забыв плотно закрыть дверь. — Я пришел! — выпаливает Альберих, на щеках которого виднеется лёгкий, нехарактерный для него румянец. Винодел вскидывает брови и осматривает названного брата с ног до головы, мысленно подмечая, что тот выглядит не так, как обычно. Но что именно изменилось в рыцаре, Дилюк понять не может. — Я вижу, — звучит равнодушно и устало. Кэйа тушуется. Поджимает губы, покусывая нижнюю, а затем делает решительный шаг вперёд, словно чего-то ожидая. — Ты не понял, — качает головой Альберих, говоря с Дилюком так, как часто общается с Кли. — Я пришел. Спешил, бросил все дела, и пришел. Рагнвиндр чувствует, как ситуация начинает бурлить в груди раздражением. Чего хочет от него Кэйа? Какие дела у него могут быть ночью и почему он смотрит на него так, будто это Дилюк был тем, кто позвал его? Нет, они, конечно, уже давно примирились и Альберих свободно мог приходить тогда, когда хотел, но сейчас не самый удачный момент для братской беседы. — Я вижу, Кэйа, — устало вздыхает винодел, складывая руки на груди. Еще минута и он уснет прямо тут, не заботясь о том, как это будет выглядеть. — Что дальше? Теперь рыцарь откровенно хмурится, но все ещё молчит, держа напряжённую атмосферу. Он проходит мимо Дилюка и с глухим стуком ставит бутылку на стол, замирая. Рагнвиндр безучастно наблюдает за ним, бросая все силы на борьбу с сонливостью, которая вот-вот утянет его в свои объятия. — Это было шуткой? — его голос звучит глухо, а стройная фигура напрягается и вот теперь Дилюк подбирается, не на шутку испугавшись подобного поведения названного брата. Он делает шаг навстречу и даже хочет поинтересоваться, что, к чертовым чурлам, происходит. Однако и тут Кэйа опережает его, резко оборачиваясь. — Больше не хочешь трахнуть меня, м? Рагнвиндр делает шаг назад, а после застывает статуей. «Что он только что сказал?.. Трахнуть? Кэйю?» Винодел морщится, прикладывает пальцы к виску и считает до десяти, чтобы не вышвырнуть рыцаря из поместья. Раздражение вскипает в груди новой силой, но одного лишь взгляда на растерянного Альбериха хватает, чтобы взять его под контроль. — Я никогда не хотел тебя трахнуть, Кэйа, — сконфуженно говорит полуправду Дилюк и морщится — благо Аделинда не слышит то, какие помои выливаются из их рта, иначе получили бы на орехи оба. Он ведёт плечом и поджимает губы, не желая смотреть на рыцаря, который выглядит так, словно этим предложением Рагнвиндр лично вонзил в его сердце нож. На самом деле, Дилюк действительно не хотел трахнуть Альбериха, в отличие от желания заняться с ним любовью. Разумеется, об этом он разумно умалчивает, уверенный в том, что Кэйа снова разыгрывает перед ним пьесу одного актера. — Лжешь, — кривит губы в ядовитой усмешке рыцарь. Он оттягивает край привычно расстегнутой рубашки и грациозно выуживает сложенный листок, махая им перед лицом винодела. И в этот момент, до Рагнвиндра наконец доходит, что не так во внешнем виде названного брата: отсутствие меховой куртки и полная видимость того, что тот собрался на свидание... От осознания этого факта, Дилюк растерянно смотрит на всё ещё теплый листок, принимая, и с глупым видом разворачивает, принимаясь бегло читать. Сначала раз, затем и второй. Он перечитывает его ещё несколько раз, будто не веря в то, что там написано. Его.Чёртова Бездна. Почерком. Пальцы мелко подрагивают, а дыхание сбивается. Когда он успел предложить Кэйе потрахаться? Он ведь спал, верно?.. Верно же?! — Я не отправлял тебе это, — с отвращением возражает Дилюк, пытаясь скрыть собственное замешательство за раздражением. Вот только, рыцарь злорадно скалится, выдергивая письмо из цепких пальцев винодела. — Ты и не отправлял, — хмыкает Альберих, махая листочком в воздухе. — Ты отдал мне его лично, Дилюк. Пять часов назад, за «Долей ангелов». Припоминаешь? — капитан склоняет голову по-птичьи и улыбается, правда эта улыбка не доходит до стального взгляда и Дилюк сдерживает порыв поежится. Ему вообще кажется, что все происходящее — абсолютный сюр. — Я спал, Кэйа, — собственный голос звучит слишком хрипло и винодел, с новой волной раздражения, щипает себя за переносицу, отворачиваясь и прикрывая глаза. Кэйа молчит, поджимая губы, но цепкого взгляда от названного брата не отводит. С каждой секундой, в кабинете всё сильнее ощущается напряжение, которое прерывается тяжёлым, абсолютно уставшим вздохом Альбериха. — Хорошо, допустим, — медленно говорит рыцарь, опуская поблекший взгляд на носки своих сапог, начищенных до блеска. Он действительно готовился, идиот. — Ты спал, Люк. Но в таком случае, по Мондштадту бродит твой двойник, да? — Кэйа хмыкает, подхватывает бутылку и направляется к двери, желая убраться отсюда поскорее. Дилюк провожает ссутулившуюся фигуру растерянным взглядом, упуская из виду тот факт, что Кэйа пришел к нему, зная, зачем его звали. Он поджимает губы, борясь с желанием окликнуть Альбериха, а затем отворачивается, натыкаясь взглядом на пустую бутыль от зелья. В этот момент, что-то тревожное ворочается в груди винодела, холодя кончики пальцев мерзким покалыванием. В уставшем сознании маячит ужасная догадка, но Дилюк не может принять её, как и ухватиться за нее в полной мере. — А что, если действительно бродит? — тихо спрашивает он и тут же вздрагивает от того, как хлопает дверь.