Две совы на одного павлина

Алхимик замирает — широко распахнув и без того большие глаза — когда золотое семя, затухая, теряет свой блеск элементальной энергии.Он переводит взгляд на дрогнувшую руку, в которой держит сваренное им зелье и глубоко вдыхает потяжелевший в миг воздух. В сонной голове роятся множество мыслей, но Альбедо, впервые за долгое время, не может собрать их воедино. Он вновь переводит взгляд на семя, что так и не возвратило свое былое сияние, а затем подносит пузырек к носу, принюхиваясь. Пахнет не так, как должно было. — Тимей, — бесцветным голосом зовёт алхимик и оборачивается в сторону спящего на заваленном диване ученика. Тот дёргается, но не просыпается, вынуждая капитана следственной группы встать из-за стола и быстрым шагом направиться к спальному месту, несильно толкая мужчину в плечо. — Тимей, проснись, — не теряя сдержанности, но уже более настойчиво зовёт алхимик. — Ты брал зелье на моем столе? Мужчина открывает глаза и трет их, недоуменно кивая. — Да, я отдал его мастеру Дилюку, как Вы и велели, — Тимей подбирается, кажется, наконец поняв, что что-то напутал, и тут же весь сжимается в попытке казаться меньше, чем есть. Потому что, проект — над которым Альбедо работал последние две недели — по всей видимости, сорван по его вине... Впрочем, главный алхимик Ордо не злится и не кричит, только вздыхает устало и кивает, тихо бормоча: — Флакончики были одинаковые — не мудрено, что ты их перепутал, — он отходит от дивана обратно к столу и закусывает губу, надеясь, что Рагнвиндр ещё не успел выпить то, что должно было клонировать золотое семя... В конце концов, побледневший Тимей, извинившийся раз двадцать за несколько минут, замолкает и подбирает под себя ноги, прикрывая грудь пледом. Он смотрит как Альбедо скидывает с себя халат и, несмотря на позднюю ночь, бросается к выходу из лаборатории, напоследок бросив торопливое: «ничего не трогай». *** Кэйа злится. На Дилюка, за то, что тот так омерзительно «пошутил» и на самого себя — что поверил. Это действительно сильно ударило по его чувствам. Впрочем, Рагнвиндру он об этом, разумеется, не скажет. Пусть катится в Бездну. — Мастер Кэйа, уже ночь, останьтесь, — мягко упрашивает сонная Аделинда, беспокойно хватая воспитанника за руку. — Ну куда Вы на ночь глядя-то? Старшая горничная — заменившая им, с Дилюком, мать — очень любима Кэйей, но даже несмотря на это, он качает головой и все же открывает дверь, чтобы покинуть винокурню. Альберих давит в груди собственное желание поддаться уговорам женщины, но не сдерживает в себе желание успокаивающе поцеловать Аделинду в лоб — лёгкая улыбка, на тонких губах, становится его наградой. — Всё в порядке, Ада. Я хочу прогуляться, — он приободряюще улыбается и машет ей рукой, после чего говорит горничной вернуться ко сну и не беспокоиться по чем зря. Молодая женщина вздыхает и машет в ответ, желая безопасно добраться до дома, но на последнем слове морщится — его дом здесь, а не та тесная квартирка в Мондштадте. Как только Аделинда скрывается за дверью винокурни, Кэйа сразу мрачнеет: зло пинает камень носком сапога и прикладывается к горлышку бутылки коллекционного, которую — вообще-то! — хотел распить с Дилюком. Бордовая капля течет из уголка губ, змеясь ниже, очерчивая кадык, чтобы по итогу спрятаться в вырезе его рубашки. — Ублюдок! — в пустоту выплёвывает рыцарь и с досадой выдыхает, минуя виноградники. Вся злость куда-то испаряется, оставляя за собой лишь печаль и разочарование, что отдают горечью на языке. Шаги замедляются и Кэйа, поняв, как же сильно болит в груди, поднимает взгляд к небу, будто желая найти в россыпи звёзд своё утешение. Он стоит так до тех пор, пока боковое зрение не улавливает вспышку огня. Знакомый жар Пиро быстро вспыхивает в темноте и потухает, лишь для того, чтобы вновь озарить ночь. Альберих подбирается и аккуратно следует к источнику огня, рядом с которым, мелькает и элемент Гео — тоже вполне узнаваемый. Звон стали о сталь и приглушённая ругань — это то, что слышит Кэйа, подбираясь к месту схватки ближе. Он прячется за ближайшим деревом и задерживает дыхание, прикрывая свободной рукой рот. «Какого чурла, здесь происходит?!» Альбедо не изящно сплевывает кровь в сторону и хмурится. В его руке одноручный меч, которым он быстро парирует подавляющие атаки двуручного меча Дилюка, но даже мастерства фехтования алхимика не хватает, чтобы дать отпор Рагнвиндру. Сам же винодел выглядит не столь потрёпанным, как его противник — видимо, у Альбедо не было намерения навредить... — Охо~ Смотрю, ребята, у вас тут весело, — хмыкает Кэйа, грациозно выходя из своего укрытия. Оба взгляда сразу же обращаются к нему, из-за чего рыцарь на секунду ощущает себя дичью, загнанной в угол. Особенно жутко от алых всплохах в глазах названного брата, неотрывно следящих за каждым действием Альбериха. — Не против, если я присоединюсь? — Кэйа! — кричит Альбедо, бросаясь в его сторону, но останавливается, вынужденный парировать ещё более мощный выпад со стороны Дилюка. Сталь вновь оглушительно звенит, выбивая искры. А руки Альбедо заметно дрожат от подавляющей силы винодела, который будто взбесился по приходу Альбериха, атакуя с ещё большей остервенелостью. Капитан кавалерии присвистывает и даже аплодирует, подходя ближе. На самом деле, он весьма удивлен происходящим, но кое-какие догадки все же складываются в голове единым пазлом. Поэтому — когда алхимик вновь берет безопасную дистанцию и кричит Альбериху о том, что Рагнвиндр перед ними — клон, рыцарь лишь понимающе фыркает. «Значит, действительно не шутка», — улыбается он уголками губ, склоняя голову. Правда, всё веселье становится чуть менее таковым, когда голос подает, молчавший до этого момента Дилюк: — Кэйа, — тихо зовёт он и протягивает ему руку. — Я не клон, — мрачно, с еле сдерживаемой яростью выдыхает винодел, на что Альберих послушно кивает, прежде чем напряжённо рассмеяться. Это действительно становится менее весело. — Конечно, и именно поэтому ты хочешь убить моего друга, м? — рыцарь раскачивает бутылку в руках, не сводя цепкого взгляда с фигуры Рагнвиндра, но оружие не вынимает. Сражаться с Дилюком, пусть и его копией, Кэйа не собирается даже под страхом смерти. Альбедо, который улучил возможность перевести дух, слабо улыбается, из-за чего винодел, заметивший это, становится более разъяренным. Он сжимает протянутую ладонь в кулак и становится в стойку, намереваясь выпустить с широкого лезвия огненную птицу. Именно в этот момент, Кэйе хочется закричать и броситься на помощь алхимику, уже готовому принять атаку на себя. Однако, ноги, будто приросли к земле, не позволяя сдвинуться с места. Клеймор разгорается элементальной энергией, полностью скрываясь за обжигающим пламенем, что так и не вырывается в виде Феникса. Волчью погибель, с оглушающим звоном, блокирует лезвие старого двуручника Фавония Дилюка, которым он перестал пользоваться после смерти отца. — Архонты, что здесь происходит?! — кричит, подоспевший Рагнвиндр, которого Кэйа мысленно назвал «оригинальным», чтобы не запутаться. Благо, одежда у двух виноделов отличается, не путая всё ещё больше. Двое рыцарей облегчённо вздыхают, переглядываясь. Альбедо быстро отступает к Альбериху, пока Рагнвиндры скрещивают оружие и кричит, отвечая на вопрос: — Тимей перепутал зелья, отдав Вам то, что имело подобный эффект, — алхимик стойко подавляет желание вздрогнуть, увидев как дернулся в их сторону клон, прежде чем его заблокировал настоящий винодел. — Я не знаю, как быстро смогу решить эту проблему, но для начала нам нужно не повредить этого мастера и отвести ко мне в лабораторию. Дилюк кивает, но все же отступает под натиском жара, исходящего от своего меча. Поэтому, когда Кэйа кричит тому воспользоваться Глазом Бога, он раздражённо огрызается: — Ты видишь, чтобы он у меня был?! Этот ублюдок украл его! «Этот ублюдок» кривит тонкие губы, не сводя горящего взгляда со стройной фигуры Кэйи, а затем зло усмехается, выпуская пламя с клеймора. Горячо. Ужасно горячо, даже с учётом ледяной стены, принявшей на себя большую часть урона Феникса. Из-за столкновения двух элементов, воздух тяжелеет, а пар застилает глаза. Кэйа вздрагивает, почувствовав на талии горячие руки и последующий укус в шею, а после позорно вскрикивает, когда ноги отрываются от земли. — Можешь забрать, — хмыкает Рагнвиндр, метнув в растерянного Дилюка Волчью погибель — точно копьё — освобождая руку, чтобы придерживать Альбериха уже двумя и облегчить побег. — Самое ценное уже у меня. Он разворачивается, смачно шлепнув затихшего Кэйю по ягодице, а затем стремительно несётся в сторону границ с Ли Юэ...